Scratches

Старая дверь распахнулась с характерным для ее состояния скрипом, пропуская в дом прохладный осенний воздух и заставляя Чимина, стоявшего босыми ногами на и без того холодном полу, поежится. С открытием двери ничего не происходит: на Тэхена не накидывается свора голодных собак, в дом не влетают демоны, захватывая души обитающих тут. Лишь, неловко переступая с ноги на ногу, на крыльце стоит высокий парень. И, глядя на него, Чимин сразу вспоминает тех парней, что работали в порту в родном Пусане. Потрепанный джинсовый комбинезон, кепка, козырек которой так бы и закрыл глаза, если бы не очки в широкой оправе, и перекинутая через плечо темная сумка, скорее всего, с инструментами. С открытием двери на его лице сразу же появилась широкая улыбка, отчего на щеках возникли очаровательные ямочки. Чимину надо бы избавиться от грызущей изнутри тревоги, но кристально чистый внедорожник, припаркованный позади парня и так ярко поблескивающий в тусклом свете осеннего солнца, будто только что из автосалона, никак не вяжется в голове с образом стоящего на пороге незнакомца и разбитой дорогой, что ведет сюда. Зато Тэхен даже не обратил внимания на такую деталь, он широко улыбнулся, копируя улыбку напротив, и шире приоткрыл дверь. — Я думаю, что не ошибся с адресом, — незнакомец все так же улыбается, не торопясь переступать порог дома, — это вы вчера вызвали мастера? И наигранности в этой фразе Чимину слышится больше, чем в идентичной реплике, произнесенной во второсортном порно. И предпочтя не отсвечивать лишний раз перед подозрительным мастером, он вернулся обратно на диван, наблюдая за тем, как высокий парень с некой осторожностью переступает порог дома. С такой осторожностью обычно проходят какие-нибудь вампиры из пафосных голливудских фильмов, которым обязательно нужно приглашение, чтобы войти в дом. Чимин приглушенно фыркает от своих мыслей: ему вампира тут и не хватало. Осталось только ручного зомби для полноты картины завести. — Чимин-а, — окликает его Тэхен, — а где электрический щиток? Намджун-ши хочет сначала проверить его, а потом взяться за всю проводку. Чимин хмурится и пожимает плечами. Проверяя дом в первый день своего прибытия, он нашел, кажется, все, что можно было найти в старых домах. Все, кроме электрического щитка. Обычно в старых домах их прятали в подвалы, но тут дела обстоят сложнее. Дом черт знает какой век стоит тут, и как это все обустраивали раньше, Чимин знать не знает. — Обычно в настолько старых домах щитки бывают или под лестницей, или на чердаке, — словно читая чужие мысли произносит Намджун, — именно поэтому такие дома частенько загорались раньше. Его заявление снова заставляет Чимина нахмуриться; возможно, ему надо просто расслабиться и перестать вспоминать вчерашний вечер. Он просто переутомился, и ничего не было. И не стоит подозревать каждого встречного-поперечного в чем-то до абсурда идиотском. Подумаешь, машина чистая, идиотизм. Такими темпами и до всемирных заговоров недалеко. Внутренний голос определенно не хочет об этом забывать, издевательски напоминая о громадных часах, что с той ночи так больше и не идут, будто все это было частью плохого сна, и вчерашнюю надпись на зеркале. Если ему действительно это показалось, то стоит обратиться к специалисту; такое без следа не проходит. Но беда в том, что групповых галлюцинаций не бывает. — Под лестницей его точно нет, — Чимин указывает на лестницу, низ которой аккуратно заклеен обоями, что в некоторых местах уже отошли, открывая взору нестарую шпаклевку, и нигде не проглядывается хотя бы маленькая дверь, чтобы под нее заглянуть. — Тогда чердак, — окинув мимолетным взглядом лестницу, соглашается Намджун, — я могу туда подняться? — Да, я вас провожу, — встрепенулся Тэхен, взлетая на несколько ступенек вверх, — мы вчера там убрали пару старых коробок. — Тэ, я сам провожу, — поднимаясь со своего места и не позволяя Тэхену подняться выше, произносит Чимин, — все-таки на правах хозяина я должен это сделать. Легкая, почти непринужденная полуулыбка проскальзывает на губах Намджуна, когда Чимин проходит мимо него и жестом просит следовать за ним. И парень наверняка совсем двинулся головой с этим домом, но, проскальзывая мимо высокого электрика, он заметил, как его глаза блеснули кроваво-красным. Неужели теперь каждый прохожий будет казаться ему какой-то чертовщиной, сошедшей с экранов телевизоров и страниц старых книг для особо впечатлительных детей? А тени будут наводить панический страх? Сухо поблагодарив Чимина, Намджун скрывается на пыльном чердаке, который даже после беглого осмотра хранит в себе тысячу загадок и сотни лет чужих воспоминаний, которые еще предстоит разобрать и аккуратно рассортировать. Когда под потолком слышится приглушенный грохот, Чимин уже собирается уходить, но плотно закрытая крышка люка заставляет Пака замереть на мгновение. Для чего надо было закрывать чердак? Брови сходятся на переносице, и чувство тревоги, что не покидало парня с тех пор, как белый внедорожник оказался на подъездной дороге, заиграло новыми красками, ловко поигрывая на измученных и изнеможенных нервах. Что-то внутри шепчет о том, чтобы Чимин задержался на месте немного дольше, сохраняя нынешнюю тишину. И наверняка это было то самое мифическое шестое чувство, потому что спустя пару минут с чердака доносится приглушенный разговор. И как бы Чимин не напрягал слух в попытках расслышать, что говорит Намджун на чердаке, до него доносились обрывки фраз. «О тебе говорят», «мало времени», «торопись». И если сначала можно было подумать о том, что Намджун просто из тех людей, что любят рассуждать во время работы, то услышанные фразы явно не предназначены старой электропроводке. Шестое чувство и инстинкт самосохранения — это, без сомнения, важно, но за умение бесшумно передвигаться Чимин бы с радостью продал душу. Скрип половиц усилился в сто крат — словно они за считанные минуты рассохлись еще больше — именно в тот момент, когда Чимин собрался тихонько покинуть коридор, чтобы не попасться на том, что он наверняка услышал то, что не должен был слышать. Образы в голове так и складываются в общую картину: как чертовски высокий Намджун стоит в вечном полумраке чердака и общается с той — преследующей Чимина — тенью. От представленного мурашки бегут по спине, и, уже не заботясь о лишнем шуме, Пак поспешно спускается по лестнице, перепрыгивая по две ступени за раз. — Или я совсем параноик с задатками шизофрении, — цедит Чимин, прикуривая первую сигарету за день, — или я слышал, как этот Намджун с кем-то разговаривал на чердаке. Фильм, который Тэхен продолжил смотреть без Чимина, снова оказывается на паузе, а сам блондин заинтересованно смотрит на друга, нетерпеливо прожигая его взглядом. — Ты хочешь сказать, что он заодно вот с тем, что тут обитает? — Не знаю. — Ты уверен в том, что ты слышал? — Он закрыл за собой дверь на чердак, и все слышалось как сквозь толщу воды, — задумчиво тянет Чимин, выпуская из легких сизый дым, — и не разговаривай со мной так, будто мы во второсортном фильме ужасов. Тупой блондинкой, которой никто не верит, изначально был ты. Тэхен тихо смеется, приобнимает друга за плечи и без стеснения делает затяжку, перехватив запястье Чимина и зажав его сигарету между тонких губ. — Я верю в то, что в этом доме есть кто-то помимо нас, но в то, что рандомный чувак с рандомной шарашкиной конторы разговаривает с обитающим тут нечто, верится с большим трудом. Что за масонское ложе, черт возьми? — Ты хочешь сказать, что я становлюсь параноиком? — Смотри, не я это сказал. Нам просто надо быстрее выдраить твои хоромы до слепящего блеска и продать их. И ты снова не будешь верить ни во что, что не поддается научным фактам. Чимин усмехается, поджимая губы, и отдает почти докуренную до самого фильтра сигарету Тэхену, который доделывает эту финальную затяжку. Ему с трудом верится в то, что после возвращения домой он сможет все так же спокойно отрицать наличие чего-то, не поддающегося логическому и научному объяснению. Но все-таки мысленно он соглашается с Тэхеном: им просто надо закончить тут все как можно скорее. Он уверен, что как только он передаст ключи в риэлторское агентство, то перестанет иметь хоть что-то общее с этим домом и его фантомными скелетами в шкафу. — Завтра домоем весь первый этаж, — собравшись с мыслями, заявляет Чимин, да таким тоном, что сразу понятно: решение обжалованию не подлежит. — Ооо, это так много, — страдальчески тянет Тэхен. — Осталась только кухня и мелкая кладовая, идиот, — Чимин пихает строящего из себя жертву друга в плечо, — иначе я тут тронусь крышей. — О, и будет все как в «Ужасах Амитивилля», — Тэ возбужденно шлепает Чимина по коленке, не намереваясь успокаивать свою богатую фантазию, — голоса и видения из потустороннего мира сведут тебя с ума, а я буду твоей единственной жертвой, просто потому что в округе тридцати километров нет никого живого, кроме нас двоих. — Ты же знаешь, что Амитивилль полная выдумка, да? — Вот это мой Чиминни, — радостно сюсюкая, Тэхен хватает Пака за щеки, потягивая их в разные стороны и совершенно не замечая протесты Чимина, — хмурый и недовольный реалист. Тэхен прижимается прохладными губами ко лбу Чимина, и звонкий чмок разносится по всей гостиной, а следом за ним по комнате проходится веселый смех друзей. Намджун спускается сверху, когда за окном уже непозволительно темно, а рабочий день у нормальных людей давным-давно должен был закончиться, что снова прибавляет Чимину фактов в копилочку тревоги. За окном уже непроглядная тьма, и стрелка часов давно перевалила за отметку семи часов, а ведь до города ехать порядком двух. Или Намджун беспросветный трудоголик, или прогрессирующая паранойя Чимина не зря портит ему нервы, и в этом парне точно что-то не так. И Чимину даже кажется, что за эти часы Намджун ничего так и не сделал с электричеством в доме, но, на свое же удивление, свет в холле и лестнице загорается с легким нажатием на выключатель. — Свет будет только в паре комнат и тут, — как и днем, Намджун неловко переминается с ноги на ногу, — все пробки и предохранители безвозвратно сгорели, а те, что уцелели — устарели и могут закоротить в любую минуту. Поэтому я заменил все, что смог, но мне придется еще раз приехать, чтобы доделать работу до конца. В свете тусклых ламп, пыль с плафонов которых Чимин забыл стереть, Намджун кажется еще более высоким; в желтоватом свете его черты лица заострились, из-за чего Намджун выглядел устрашающе, не так, чтобы хотеть бежать от него сломя голову, а завораживающе страшно. Он действительно высокий, бедному Чимину приходится слегка приподнять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Нельзя быть настолько высоким, такой рост надо запретить на законодательном уровне, думается Чимину, когда он снова пытается заглянуть Намджуну в глаза. Сам же мастер будто вовсе и не замечает низкорослого Чимина, продолжая не спеша рассказывать о проблеме с проводкой; он, не отрывая взгляда, наблюдает за чем-то позади Чимина. И Паку даже не хочется оборачиваться, воображение и так услужливо подсовывает яркие картины того, как за далеко не широкой и могучей спиной Чимина густеет треклятая тень. Он точно знает, что за спиной у него нет ничего интересного, там лишь проход вглубь дома, да и позади него непроглядная тьма, потому что лампочки дальше не горят. И Тэхена за спиной быть не может, потому что тот спит на диване в гостиной, по-детски подложив руки под щеку, а ногами обвив многострадальную подушку. У Чимина никого не должно быть за спиной. По крайней мере, кого-то видимого. — А когда будет второй визит? — Пак прерывает монотонную речь Намджуна в надежде скорее выпроводить его из дома. Он удивленно переводит взгляд на Чимина, будто впервые видя его, и, спохватившись, вытаскивает из сумки потрепанный планер с кучей вырванных и вложенных листовок и визиток. — В субботу нормально будет? — после пары минут рассуждений и задумчивых перечеркиваний дат интересуется Намджун. — Да, замечательно, — согласно кивая, Чимин ненавязчиво обходит электрика и открывает входную дверь с легким намеком на то, что время уже позднее и пора бы ему возвращаться домой. Намджун быстро пишет что-то в планере и с громким шелестом захлопывает его. Выходя из поместья, он, не церемонясь, запихивает его в сумку, небрежно комкая обложку. Мотор грузного внедорожника заводится с тихим рокотом, рассекая царящую на улице тишину. Чимин уже с облегчением вздыхает, собираясь закрыть входную дверь, когда в последний раз бросает мимолетный взгляд на отъезжающую машину. Да так и застывает, с открытой дверью. С задних сидений удаляющейся вдаль машины за ним изучающе наблюдают два светящихся в темноте ярко-желтых глаза. Чимин ошарашенно отшатывается, инстинктивно захлопывая дверь перед собой, и шумно втягивает в себя воздух, потирая глаза. Пусть Тэхен считает, что это ебучий заговор, но Чимин точно знает, что не сошел с ума, и это не его богатая фантазия. Вся ситуация за километр несет чертовщиной, и молитвы со святой водой тут не помогут. Дожили, Пак Чимин начинает верить в мистику и силу слова. Финиш, тушите свет. Осмотрев освещенный тусклым светом холл, Чимин случайно замечает прямоугольную картонку на полу. Должно быть, Намджун обронил, когда судорожно прятал ежедневник. Крепкий картон моментально оказывается в проворных руках Чимина. Глянцевая сторона приятно поблескивает в свете: на ней лишь черный логотип электронной компании. Брови Чимина удивленно приподнимаются вверх, когда он переворачивает визитку. Золотистыми витиеватыми буквами на ней напечатано: «Ким Исон». И что-то подсказывает Чимину, что Намджун не носит визитки своих коллег с собой.