Scratches

— Мне надо туда попасть! — звонко восклицает Чимин и подрывается на ноги, едва ли не роняя телефон со все еще включенным светом в расщелину. Не заботясь о сложенных в коробках вещах, где наверняка все еще осталось что-то хрупкое, Чимин расталкивает старый, давно никому не нужный хлам и стремительно несется к люку, желая скорее спуститься вниз. Если есть комната, значит есть и дверь, ведущая в нее. И он знает, что ему надо туда попасть, будто там и есть весь ящик Пандоры. — И это я тут ненормальный, но я хотя бы выпил, — доносится до Чимина возмущенный возглас Тэхена, когда он уже спрыгивал с последних ступеней, не намереваясь тратить на них время. Опустившись на скрипучий пол, Чимин остановился, стараясь как можно быстрее придумать, что делать со стеной, что полностью покрыта выцветшими давно обоями, которые некогда были насыщенно желтого цвета, граничащего с блеском золота на ярком солнце. Но несмотря на то, что обои бесспорно были поклеены, как минимум, несколько десятилетий назад, и дома царил не только холод, но и плесень, черные пятна которой можно увидеть на грязно-белом потолке, ни одна из широких полос даже не думала отставать. Открывать каждый лоскут обоев кажется такой безумной, но одновременно единственной правильной идеей. И Чимин уже поддевает старую выцветшую бумагу за выступающий шов, когда над головой разносится голос Тэхена: — Рвать обои, ты серьезно? — звучит с легкой издевкой: словно голос разума, что покинул Чимина, принял очертания Тэхена, который свешивает голову из широкого люка чердака, не рискуя спускаться. — А что ты еще предлагаешь? — раздраженно шипит Чимин в ответ; у него непреодолимое желание докопаться до того, что это за комната и почему же она не указана на чертежах, которые ему выдали с документами на дом. — Ну не знаю, это же твое поместье. Ты можешь запросить старый план дома, хоть с изначального его состояния, просто позвони юристу, и он найдет это для тебя, это входит в его обязанности. В Тэхена, кажется, и правда вселился голос разума, потому что сам Чимин об этом даже не подумал. Сразу решил приступать к решительным действиям. Еще бы стену решил сносить, благо сделаны они из кирпича, и их так легко какой-нибудь кувалдой не разобьешь, как простой гипсокартон, из которого, кажется, вся его съемная квартира в Сеуле и состоит. Телефон Чимина в мгновение ока загорается, когда Пак нажимает на кнопку разблокировки, но тут же моментально гаснет, все по велению той же кнопки. — Сегодня чертова суббота, — еще более раздраженно, чем прежде, выдыхает Чимин, борясь с сильным желанием пафосно ударить в стену кулаком, потому что сломанные пальцы ему уж точно сейчас не нужны. — Тогда просто попробуй поискать какие-нибудь записи или документы о доме, — сразу же находится Тэхен, — я могу поискать что-нибудь наверху, а ты можешь, не знаю, порыскать в кабинете. Из нас двоих это ты всегда был самым смекалистым, паранормальщина весь мозг выбила? Чимин тихо посмеивается с последнего риторического вопроса и слегка качает головой. Без Тэхена он бы точно тут двинулся головой. Ким словно единственное звено, что связывает его с реальным миром, где нет никаких призраков, странных снов, граничащих с реальностью. Тэхен — это единственное, что напоминает Чимину о том, что там, за пределами этого дома, ничто из этого не реально. Когда он вернется домой, то он забудет об этом поместье, как о самом страшном сне, и все, ничего больше. Только банковский счет пополнится, пусть и не такой уж и большой, но суммой денег. — Ладно, ты тогда остаешься наверху, а я иду в кабинет, хорошо, — настраивая себя на предстоящий план действий, произносит Чимин, — Держи, думаю, там он тебе понадобится. Чимин протягивает Тэхену собственный телефон, все-таки он не потребуется ему в светлом и просторном кабинете, а вот Тэхену, которому предстоит копаться в пыльной чердачной макулатуре, он будет как раз кстати. — Спасибо. Приходи сюда через час-полтора, а если что-то найдешь, то раньше, — забрав телефон, добавил Тэхен, перед тем как скрыться из поля зрения, пропадая в чердачном проеме. Чимин следует примеру друга и торопливо спускается вниз, где и находится кабинет, который едва ли не больше гостиной, наверное, прежде там любили проводить время. Старые, но, благодаря стараниям Чимина и Тэхена, уже не пыльные книги расставлены по массивным резным полкам вдоль стен по правую и левую сторону от дверей, а у самого окна стоит широкий резной стол, вид которого так и кричит, что стоит он до безобразного дорого. И Чимину искренне интересно, почему его почившая этот мир тетка не продала хотя бы мебель, ведь за такую качественную и старую мебель многие антикварные магазины с удовольствием поборолись бы. Он бы и сам с удовольствием так сделал, но он бедный студент, и денег на то, чтобы нанять грузовую машину, которая перевезла бы это все деревянное богатство хоть куда-нибудь, нет, точно так же, как и нет этого самого хранилища, где мебель могла бы стоять, пока ее кто-нибудь не решится купить. А так тот не очень сговорчивый риелтор согласился накинуть немного сверху за то, что дом будет полностью обустроен. Где искать хоть какие-то документы, Пак без понятия, стол давно проверен и вычищен еще во время уборки: там не было ничего полезного, лишь пара бумаг о расторжении каких-то договоров, и не пишущая ручка лежала поверх стола. Все это, конечно же, отправилось никуда иначе, как в мусорное ведро. В книгах тоже искать бесполезно, потому что Чимин прекрасно осознает, что план дома — это огромные листы бумаги, которые не сложишь в четыре раза и не спрячешь в какую-нибудь из книг. Единственным возможным вариантом, где можно было сложить что-то столь важное и объемное, оставались шкафчики книжных полок, которые Чимин не рискнул открывать во время уборки, потому что совершенно не хотелось тратить на такие мелочи время. Навряд ли риелтор полезет проверять чистоту каких-то старых шкафчиков. Чимина, наверное, и правда любит Вселенная, конечно, в своей собственной извращенной манере, но все же любит, потому что после нескольких полупустых ящиков с книгами и бесхозных принадлежностей в виде старых лампочек и нескольких матушек скотча ему все-таки улыбнулась удача. В шкафчике, что расположился ровно посередине, оказываются четыре большие и глубокие коробки, на которых чуть кривовато наклеены бумажки с подписями. Дом, счета, работа, документы. Не надо быть гением, чтобы понять, что если тут и есть планировка дома, то искать ее надо в самой первой коробке. Резким движением коробка оказывается на полу, — Чимин уж точно не собирается церемониться с вещами, не в этой ситуации, — и все ее содержимое высыпается на землю. Старые, пожелтевшие листы разлетаются по всему деревянному полу кабинета, словно осенний листопад, но Чимину сейчас не до устроенного беспорядка, — прибрался однажды, приберется и снова, — но, кажется, что на этом удача отвернулась от него. Все документы как на подбор стандартного размера А4, и пускай Чимин далек от строительства и планировки, он прекрасно знает, что планы дома не будут переносить на небольшие листы. Разочарование и какая-то вселенская обида неожиданным всплеском зародились где-то в груди, отзывающиеся неприятным тянущим чувством, отчего Чимин попытался выместить все недовольство на ни в чем неповинных документах, топчась по ним и пиная, заставляя ворохом подняться над полом. — Ну и катитесь нахуй, не больно-то и хотелось, — в сердцах раздраженно выдохнул Чимин, пулей вылетая из кабинета, с грохотом захлопывая за собой дверь. В гостиной его застает словно другая атмосфера. Пак делает глубокий вдох в попытке утихомирить уже клокочущую злость, и уже надо было торопиться, когда он замечает, что под ногой остался какой-то лист, прицепившийся к подошве простых домашних тапок. Лист старый и не отличается ничем примечательным от всех остальных, что остались по ту сторону двери, разве что заполнен от руки, но в этом нет ничего удивительного или интересного, и Чимин уже готов скомкать его и бросить в камин, когда взгляд непроизвольно падает на содержание письма. Разобрать мелкий неровный почерк оказывается непосильной задачей, тем более когда чернила в некоторых местах смазаны, а бумага прорвана. «Госпожа Кан, Спешим сообщить Вам, что „Строительная компания Ли“ завершила свою работу раньше заявленного срока, и в окончательном варианте использовалось меньше стройматериалов, чем требовалось. Напоминаем, что по Вашему желанию кирпичной кладкой было заложено окно и дверь в одну из комнат Вашего дома. Общее количество затраченных материалов: Кирпичи (предоставлены владельцем дома) — 38 штук, бетон. Излишки материала оставлены на заднем дворе дома. Новый план Вашего дома пришлют отдельно и выдадут исключительно под подпись Владельца. „Строительная компания Ли“ заботится о своих клиентах. Мы надеемся, что в случае необходимости Вы обратитесь в нашу компанию снова. С уважением, администрация. 12.23.1935» Чимин задумчиво трет переносицу, пытаясь полностью осмыслить прочитанное. Господи, на что он только мог надеяться? Если комнату и пытались скрыть от чужих глаз, то уж точно постарались на славу, чтобы никому даже в голову не пришло, что по ту сторону холодного кирпича есть еще одна комната. Но почему ее хотели скрыть? Зачем муровать стены? И кто такая госпожа Кан? Это все становится куда более запутано, чем Чимин изначально мог предположить. — Ты что-нибудь нашел? — спрашивает Пак, едва он успел зайти на чердак. Тэхен, внимательно изучающий кипу бумаг, удивленно вздрогнул, не услышав, как на чердак поднялся друг. — Да, я все-таки нашел план дома, даже не один, — в горделивой манере заявил Ким, потягиваясь и разминая затекшую спину. Дождавшись, когда Чимин присядет рядом с ним, Тэхен подтянул к себе объемные листы бумаги, что аккуратно лежали поодаль от него, пока он читал остальную макулатуру, что удалось найти на чердаке. Первый лист оказывается очень ветхим, и назревает вопрос, как он еще цел остался, дата в поврежденном углу гласит — 1895 год. Чимин аккуратно ведет по старым чертежам, что практически стерлись с пожелтевшего листа. Вот его комната, в которой он спит, вот две соседних, что находятся по бокам от его временного пристанища, вот ванная, что находится напротив самой дальней от лестницы комнаты, вот еще одна комната, в которой Чимину запомнилось большое зеркало во весь рост. А вот соседняя комната. Та самая, шестая комната, о которой Чимин и понятия не имел до недавнего времени. — Вот она, — тыкая пальцем в довольно широкий квадрат произносит Чимин. — Ага, я уже разобрался в этом, Кэп, — отзывается Тэхен, — она есть на каждом плане дома, но резко пропадает в тридцать пятом году. Ким торопливо перелистывает еще около трех листов и бережно откладывает их в сторону, Чимин даже подумать не мог, что Тэхен умеет обращаться с чем-то настолько аккуратно, и указывает на хорошо сохранившийся, в отличие от своих предшественников, план дома. — Я знаю, вход замуровали, — в свою очередь произносит Пак. Поверх развернутого чертежа Чимин кладет случайно найденное письмо. Тэхен бегло пробегается глазами по тексту, улавливая только все самое главное, и грязно ругается себе под нос, когда понимает, что попасть в комнату как нормальным людям — через дверь, им не удастся. Но кто, в конце концов, говорил, что эти двое — нормальные люди? — Какие придурки муруют комнаты? — вопрошает Ким, задумчиво почесывая подбородок, сегодня за здравый смысл и смекалку в их компании отвечает именно он, — Сразу видно — твои родственники. — Я сейчас тебя в люк скину, — угрожающе буркнул Чимин. — Так себе угроза, я знаю, что едва ли у тебя хватит на это сил, — отозвался Тэхен, все еще внимательно изучая план дома, наверняка надеясь на то, что найдет какой-нибудь таинственный проход в комнату, — это я с виду такой худой и легкий… — Господи, в тебя будто Чонгук вселился, — произносит Чимин, аккуратно наступая на соседние от сломанной доски, проверяя, не сломаются ли они так же легко. — Ну, с кем поведешься, как говорят, — пожимает плечами Тэхен и возвращается к своему занятию, помочь Чимину он никак не может, да и не особо хочет, нога до сих пор неприятно ноет и пульсирует под бинтовой повязкой. — С кем поведешься, — задумчиво тянет Чимин уже, кажется, совершенно не слушая Тэхена. Все внимание Пака сконцентрировано на проломе, словно если он будет сверлить несчастную щель взглядом, то она расширится перед ним, как Черное море расступилось перед Моисеем. Но Чимин, черт возьми, не то что не еврей, он даже не верующий. О каком чуде небесном речь может идти? Единственное чудо, которое случилось с Чимином, было в школе, когда он написал тест по химии на семьдесят баллов, хотя даже не готовился к ней. На этом чудеса в его жизни закончились. Кажется, жизнь его берегла для этого дома. — Придумал! — восклицает Чимин спустя долгие минуты раздумья, чем изрядно пугает Тэхена, который уже и забыл, что его друг остался с ним на чердаке, — Нам нужен Чонгук… — О, нет-нет-нет, давай ты не будешь его сюда втягивать, — в знак протеста Тэхен поднимается на ноги, морщась от неприятных болезненных ощущений, — ничем это хорошим не кончится, особенно если он тут останется. — Я не прошу его тут остаться, — сразу же поясняет Чимин, кривясь от предположения Тэхена. Насколько бы Чонгук ни был хорошим другом, Чимину переодически хочется придушить его, а жить под одной крышей, ну, это уж совсем увольте, — мне надо, чтобы он привез кое-какие вещи. — Какие? — Тэхен напрягается еще больше, подозрительно щурясь. — Топор, или, я не знаю, лом? — Чимин сам не уверен, что ему больше всего может понадобиться для воплощения его идеи, — и лестница на метра два, может быть три. Чтобы убедиться в своих предположениях, Чимин присаживается на корточки и светит в проклятую дыру в полу. Луч света сразу же наполняет комнату светом, являя глазу старую мебель, покрытую толстым слоем пыли, настолько толстым, что пыль в еще неприбраных комнатах кажется абсолютным пустяком. Прикинув на взгляд, какой высоты потолки, Чимин соглашается сам с собой, что лестницы на два-три метра точно должно хватить, а отсутствие еще нескольких досок в полу не сыграют никакой особой роли в продаже дома. Интерес интересом, но выручка за дом важнее, особенно для бедного студента. — Подожди-подожди, ты что, решил разворотить весь пол? — удивленно спрашивает Тэхен, когда Чимин уже набирает номер Чонгука, — ты в порядке вообще, Чимин? — Не разворотить, а убрать несколько половиц, — поясняет свои намерения Чимин, вслушиваясь в отвратительно длинные гудки, — я разорву с ним все контакты, если он не поднимет трубку сейчас… Гудки обрываются, и на их месте раздается взволнованный голос Чонгука: — Чимин-хен? — в голосе проскальзывает неприкрытое удивление, — что-то случилось? — О, ты так по мне соскучился, что я стал для тебя хеном? — елейно тянет Чимин в надежде подразнить Чонгука. — Ох, я забираю свои слова назад, забудь, — моментально отвечает Чонгук, стараясь звучать совершенно безэмоционально. Чимин тихо посмеивается, чувствуя, как расслабляется, стоит только услышать голос друга, который сейчас где-то в городе, его голос практически перекрывает шум улиц. Будто на оголенные нервы Чимина наконец-то надели изоляцию. — Мне нужна твоя помощь. — Ты сказал то же самое Тэхену, а я его так и не видел. Может быть ты устраиваешь там какие-нибудь сатанинские обряды с жертвоприношением… — Ох, черт, — перебивает Чимин, — как ты узнал? Где же мне теперь найти кровь девственника? — Я ненавижу тебя, — смеется Чонгук в ответ и, спустя еще пару коротких смешков, интересуется, — у тебя настолько большой дом, что два человека не могут его убрать? Хотя я ставлю на то, что вы с Тэхеном смотрите какие-нибудь фильмы и даже не шевелитесь. — Ой заткнись, — цокает языком Тэхен, что успел подсесть к Чимину и прислушивался к разговору. Пак пихает друга в плечо, прося быть чуточку тише, потому что шум гудящих машин и гул толпы стал в несколько раз громче, отчего Чонгука практически не слышно, наверняка мелкий вышел на главную улицу где-нибудь в центре. — Мне нужно, чтобы ты привез мне пару вещей, — решив закончить с вежливой частью, начинает Чимин. — Хм, сегодня? — Желательно, но если не можешь, то мож… — Я могу, — перебивает Чонгук, и где только его манеры? — Что надо привезти? — Строительную лестницу, минимум на два метра, и топор, или лом, это не принципиально, а можешь вообще и то, и другое привезти, — после оглашения списка на той стороне трубки повисло молчание, кажется, даже шум улиц убавил пару децибел, — Чонгук, ты тут? — Я боюсь спросить, зачем тебе это, — отзывается Чонгук, — Надеюсь, что меня не посадят за соучастие. Чимин нетерпеливо цокает языком и закатывает глаза, сожалея, что Чонгук не может видеть его реакцию на такое глупое предположение. — Нет, просто дом старый, и несколько вещей нужно убрать. — Не трупы? — Да что с тобой не так, Чон Чонгук? — восклицает Чимин, едва ли не всплескивая руками в порыве возмущения. — Ладно, остынь, меньше знаю — крепче сплю, — примирительно произнес Чонгук, — через пару часов буду у вас. — Хорошо, будем ждать, — выдыхает Чимин и поспешно добавляет, — и еще, можешь захватить мазь от ушибов? Спасибо, пока, скоро увидимся. — Чимин, что у ва… Дальше Пак слушать не собирается, поэтому поспешно скидывает звонок, иначе Чонгук точно заартачится и скажет, что не повезет им ничего и, пить дать, скажет, что им уже пора возвращаться. Чимин чувствует, что не пора. — Приедет? — Тэхен удобно устроил голову на плече Чимина, пока тот вел разговор. — Ты слышал, — лениво тянет Пак, — И вообще, куда бы он делся? Его хены просят. Тэхен лишь смеется, прикрывая глаза, тут уж Чимин как никогда прав. Чонгук пусть и ведет себя так, будто закон ему не писан, и это он старше их всех, но все равно ценит и уважает их. — Пошли уже вниз, — предлагает Ким, чувствуя, как слипаются глаза от усталости. — Пошли, — соглашается Чимин. Сложив торопливо разбросанные вещи и старые записи в одну далеко не ровную стопку, Чимин выключил фонарик в телефоне и положил его в задний карман. Помогая Тэхену спуститься на второй этаж Пак даже не мог видеть, как телефон, выглядывающий из заднего кармана, пошел цветными глитчами, а на часах высветилось время: 23:48.