Расколотый мир

Каково это, быть отцовским разочарованием? Каково, когда тебя не уважает даже собственная семья? Каково это быть лишь исполнителем и мальчиком на побегушках? Стив Джеферсон, или, вернее, Стефан Сайрус мог бы много об этом рассказать. Слишком много. Помимо храбрости и хитрости на свете полно достойных качеств. Но увы. Отец ценил именно то, чего Стефану не доставало. И не ценил преданность. Их семья была образцом порядка и аккуратности. В основном благодаря матери. Она обожала это. Порядок. Стефан помнил, как мать, даже будучи смертельно усталой после рабочего дня или какого-либо семейного торжества принималась за уборку. Она могла лечь спать далеко за полночь, лишь доведя до идеала дом. Она могла забыть, что намеревалась сделать, едва завидев пятнышко на столе или тумбочке и моментально приняться его оттирать. Он недовольно ворчала и цокала языком, когда видела взъерошенные волосы сына или не идеально выглаженные стрелки на его брюках. С самых ранних лет Стефан и его сестра Делайла ходили в школу идеально выглаженными, словно утюгом. Это касалось и одежды, и волос, причесанных настолько тщательно, насколько это представлялось возможным. Мать расстраивалась, если Стефан возвращался хотя бы с простым пятном на брюках, нечего было и говорить о дырках, ссадинах и грязи, которые неизбежно получают все мальчишки. Ведь им присуща любовь к подвижным играм, за которыми следует неизбежный ущерб одежде и вещам. Мать расстраивалась, ставя в пример невыносимо идеально соблюдающую правила Делайлу, и никому было неинтересно, что последняя девочка. А им присуща аккуратность. Стефану приходилось отказываться от игр со сверстниками, что рано превратило его в изгоя и привило ненависть к тому, что так почитала мать. Отец любил её безумно. Любил даже её дотошность в плане аккуратности и чистоты. Старался поддерживать правила, установленные ею в доме. Он носил костюмы и галстук, чтобы сделать ей приятно. Стефан помнил, как он виновато, чуть пристыжено улыбался, стоило ей заметить смятый ворот. Не убранные после еды тарелки, если он возвращалась с работы позже. А такое бывало часто. Мать была мила и строга одновременно. И всё же не перегибала палку. Да. Стефан это понял потом. Потому что палку начал перегибать отец, когда она умерла. Стефан даже не был уверен, что тот действительно до конца осознал её смерть. Ему было пятнадцать, а его сестре Делайле тринадцать, когда матери не стало. И отец словно помешался. Он превратил их дом в храм поклонения её памяти. И все, кто выполнял роль жрецов этого храма недостаточно хорошо, вызывали его недовольство. К сожалению, к последним постепенно стал относиться Стефан. Так уж вышло, что по природе своей он всегда был чуть рассеянным. Всегда что-нибудь забывал или делал не так. И там, где Делайла совершала успехи, он делал косяки. Она училась лучше в школе. Побеждала на конкурсах. Стала президентом школы. Учителя восторгались ею. Она была чистенькой, аккуратненькой лапочкой. А Стефан просто хотел, чтобы его оставили в покое. Он не стремился быть лучшим во всем. По большому счету, он понятия не имел, чего хочет в жизни. Может быть, он со временем бы и нашел свое призвание. По крайней мере, некоторые мысли по этому поводу у него появлялись ещё в детстве, когда он впервые принял участие в постановке школьных спектаклей. Он помнил, как матери и отцу нравилось приходить и смотреть, как он выступает на сцене. Но самое главное, нравилось ему самому. То, что актер из него вовсе недурной, Стефан понял, ещё будучи совсем мелким. У него хорошо получалось притворяться и врать родителям, когда это требовалось. А затем, он заметил, что это не только полезно, но и интересно, когда наблюдал за постановками в школе, игрой актеров в кино или на сцене во время детских спектаклей в театре, куда их с сестрой водила мать. Даже заучивание текстов не вызывало у него такой лени, как у некоторых сверстников. Наоборот, Стефан прилагал всё усилия, чтобы руководитель их школьного театра, миссис Смитт заметила, какая у него хорошая память. Когда Стефану исполнилось шестнадцать, он стал подумывать о театре всерьез. Ничего не казалось ему таким захватывающим, как притворяться другим человеком. Тем, кем он не является. Но внезапно их жизнь изменилась. Это случилось, когда отец вез Делайлу с очередного конкурса, участвовать в которых она так обожала. Стефану иногда казалось, что мечта сестры — насобирать достаточное количество грамот, чтобы можно было обклеить ими все стены её комнаты. А из оставшихся сшить симпатичное платье. Ведь не может же каждый видеть её комнату, а платье можно показываться всем и каждому на улице. По крайней мере, он часто веселился с этой мысли, рассматривая висящие в рамочках на стене подтверждения её достижений. Самолюбование было её любимым занятием. Впрочем, после того самого дня достижения в учебе стали не столь существенными в её жизни. Они не приехали домой. Ни через день, ни через неделю. Стефан понял, что больше не увидит своих отца и сестру. Он даже не понимал, что чувствует. Почему-то ему было совсем не жаль Делайлу. Но он вдруг понял, что хочет, чтобы отец вернулся. Чтобы полиция нашла его. А её нет. Тогда бы всё стало чудесно. Так, как и должно быть. Да. Она была лишней. Такие наглые твари, как его сестра должны рано или поздно получать по заслугам. Но Стефан знал, что его желание не исполниться. Он не увидит больше ни отца, ни сестру. И он ошибся. Стефан увидел их снова, потому что они не умерли. И тогда подумал, что жалеет об этом. Но лишь на короткое время. А затем понял, что в новой жизни его что-то привлекает. Наверное, то, что ему пришлось играть уже не на сцене, а в реальности. Потому что он остался человеком. И единственной нитью его изменившейся семьи с человеческим миром. Он стал нужен. Он стал незаменим. — Стефан, ну ты придурок! Ты как всегда облажался! Голос Аллена вырвал Стефана из воспоминаний и заставил поморщиться. Вампир схватил его за предплечье и резким рывком заставил подняться на ноги. Оборванные веревки, которыми Стефана привязали к дереву, упали на землю. Слова Аллена он пропустил мимо ушей, разминая запястья. Кто он, этот самодовольный вампир? Всего лишь заурядный кровосос, таких в их семье уже было немало, почти все сдохли от рук охотника. А он, Стефан жив. Жив, пусть и сам побывал в их руках. А Аллен всего-то глупая шавка, примчавшаяся на его запах. Что бы Аллен о нем не думал, не посмеет ослушаться, сколько бы не вякал. Он не посмеет ослушаться сына своего босса, которому он и все остальные лижут зад. Пусть шавка послужит опять. — Они не использовали травы. Запах не сбит. Найди мальчишку Мартиноса, — сухо сказал Стефан, а про себя добавил: «Фас, шафка!». **** Джей стоял возле автомата с напитками и едой, сунув руки в карманы джинсов и бессмысленно разглядывая предлагаемый товар, переводя взгляд с одного на другое и ни на чем не останавливаясь. Обернувшись, он бросил взгляд на дверь комнаты мотеля. Затем на окно. Там горел свет, но за задернутыми шторами ничего не было видно. Габриэль пришел в себя полчаса назад. Дин ушел к нему, попросив Джея подождать здесь. Посоветовал купить себе что-нибудь в автомате, перекусить. И не о чем не беспокоиться. И никуда не отходить. Быть в поле зрения. Но Джей не хотел есть. Ещё меньше он хотел бы конечно ошиваться здесь, на улице. И дело было не в вечерней прохладе, погода стало заметно теплее за последние сутки. Природа Техаса брала своё. Он хотел знать, что происходит. Какого черта его бывший одноклассник едва не зарезал Харриса. Какие счеты у непонятного злого духа могут быть к его тренеру? Удалось ли прикончить непонятную хрень, завладевшую телом парня? И о чем сейчас говорят эти двое в номере мотеля? И если всё уже обошлось, почему на старшем Винчестер был так хмур и мрачен? При этом уверяя Джея, что всё уже пучком? Да и как такое вообще возможно?! Черт возьми, если охотники сами не в состоянии уберечь себя от подобного, в состоянии ли спасти других от всего и вся? Джей никак не мог выбросить из головы произошедшее в доме тренера. Это был сущий кошмар. Он бы не хотел видеть такое ещё раз. Бедолага Харрис. После такого свихнуться можно. Когда всё это закончиться, надо будет навестить его. Как же он скучал по баскетбольной площадке. Словно вечность прошла с тех пор, когда он последний раз стоял на ней, сжимая в руках мяч. Он бы отдал сейчас всё, чтобы ощутить под ладонями знакомую шершавую поверхность. Услышать рев трибун. Почувствовать огонь, горящий внутри предвкушением близящейся победы. Джей отошел от автомата и сел на стоящую неподалеку лавку. Подпер руками подбородок и с хмурым видом уставился на носки собственных кроссовок. Посидев так, он снова встал и принялся ходить туда-сюда. От лавки к автомату и обратно. Остановился. Глянул на часы. Почти девять. В свете фонаря мелькали насекомые. Джей повернулся к мотелю и уверенным шагом направился к двери. Возле неё он остановился. Были слышны доносящиеся из номера голоса охотников. Говорили негромко. Слов было не разобрать. Джей помедлил, затем приблизился вплотную и осторожно приложил ухо к двери. Ему было чихать на правила приличия. Джей хотел знать, что происходит. Знать прямо сейчас. А эти двое посвящать его в это явно не собирались. Что ж. Придется это исправить. Ему порядком надоело быть слоупоком и верить всему на слово. Слышно стало лучше, но не на много. Джею пришлось затаить дыхание и напрягать слух, чтобы уловить хоть что-то. И это лишь подогревало интерес. -… нормально, — это говорил Дин. Он сказал что-то ещё очень тихо. Джей не разобрал. Затем молчание. Дрищ ему что-то ответил, и снова не разобрать. Черт. Снова молчание. — …не хотел, — голос парня стал громче. — Не надо. Я ничего не сделал. Ничего. Джей нахмурился, уже едва не сливаясь с дверью. — Успокойся, — ответил ему Дин. Спокойным ровным голосом. Затем тише добавил ещё что-то. Ответ парня Джей услышал хорошо. Он нахмурился, различив какое-то название. Хм, интересно. О чем идет речь? Они опять заговорили тише, и слов было не понять. А в следующее мгновение он услышал шаги, приближающиеся к двери с обратной стороны. Отскочив от неё, Джей со скоростью молнии оказался у автомата, лицом к выложенному товару. Но забил тревогу он преждевременно. Из номера так никто и не вышел. Однако возвращаться обратно Джей не стал. Вместо этого достал телефон и проверил возможность поймать вай-фай. Ему повезло. Обнаружилась общедоступная сеть мотеля. Быстро зайдя в интернет, он вбил в строку гугла услышанное несколько минут назад название. На дисплее отражалась мелькающая красным огоньком кнопка автомата. И его собственное нетерпеливое лицо в свете уличного фонаря и витрины автомата. Результаты поиска появились быстро. Нажав по первой ссылке, Джей пробежал глазами по комментариям к ней, не дожидаясь, пока та загрузится. Первые же два слова заставили его застыть от удивления, неверяще вытаращиться на экран телефона. — Ни черта себе… — пробормотал он ошарашено. Упавшую на дисплей тень он заметил слишком поздно, чтобы успеть спрятать телефон от подошедшего сзади человека и сделать вид, что ничего не было. Черт, неужели заметил? Мда. Чуток неловкая ситуация. Опустив телефон, он развернулся. Сильный удар чем-то твердым по лицу сшиб его с ног. Рука разжалась, выпуская сотовый. Падая, Джей успел лишь краем сознания ощутить боль в локте, которым ударился об асфальт моста. **** Очнулся он на заднем сидении машины. Руки были связаны за спиной. Он лежал на боку, уткнувшись щекой в черное с темно-синими вставками сиденье. Правая рука, на которую преподал весь вес тела, не чувствовалась. Зато сильно раскалывался левый висок. Словно в него медленно вкручивали толстый ржавый шуруп. Авто резко свернуло в сторону, и Джей стукнулся затылком о спинку сиденья. Голова моментально отозвалась такой болью, что он зажмурился, едва сдержав стон. Спустя пару минут Джей попытался встать, и у него это удалось с первой попытки. Но от резкого движения салон авто качнулся перед глазами, размазавшись черно-синими красками. Джей на мгновение снова закрыл глаза, затем посмотрел на светловолосый затылок водителя. Сидящий за рулем был ему не знаком. Но Джей догадывался, кем он мог быть. А вот пассажир справа ещё как. Это был Стив. Он все-таки его достал. Хотелось громко расхохотаться, но мешал кляп. Да и все равно сил хватило лишь на болезненный стон. Вырвавшийся помимо воли. Если его похитители и услышали, то виду не подали. Как же тупо, должно быть, это выглядит. Вот они поменялись местами. Теперь он пленник Стива. Светловолосый вел машину быстро. Он торопился. Джей проверил веревки. Связано было крепко. От души. Освободиться можно было и не надеяться. Впрочем, сейчас это было и ни к чему. Несмотря на глубокую ночь, он начал узнавать местность. Они вернулись в Ричардсон. Он спокойно мог видеть, куда они едут. Ему не завязали глаза, не стукнули повторно по башке. Джей на секунду прикрыл глаза. Ему не дадут уйти, и скрывать что-либо смысла не видели. Машина остановилась возле самого обычного светло-зеленого дома, стоящего в стороне от остальных. Если внутри кто-то будет кричать, соседи вряд ли услышат. Мысль непрошено промелькнула в голове и осталась где-то на краю сознания, подтачивая вконец расшатанные нервы. Водитель сразу направился к дому, Джей лишь краем глаза рассмотреть его одежду: в черные брюки и пиджак. Стив повернулся к нему: — Пикнешь, и тебе конец, — он гаденько ухмыльнулся. — Так что не вздумай звать на помощь. Джей поморщился от отвращения. До чего же мерзкий голос. Как и сам этот ублюдок. Несмотря на, казалось бы, правильные черты лица, это было не лицо. Это была гадкая рожа, по которой плакали кулаки. Были бы только свободны руки. Уж Джей бы повторно подправил бы ему морду. Только на этот раз всмятку. А ведь и Стив уж точно не забыл все свои приключения в качестве пленника и наверняка хочет отомстить. Черт. — Повернись спиной, — приказал лже-охотник, открывая заднюю дверь машины. Джей подчинился. И тот перерезал ему веревки. — Но-но. У меня под курткой пушка. Помни: будь умницей. А теперь, вылезай, живо, — скомандовал Стив, открывая дверь машины. Джей снова подчинился. Стив окинул взглядом пустынную улицу, на самой окраине которой они остановились. Вдалеке виднелись остальные дома. Крика никто не услышит. Под курткой Джеферсон держал направленный на него ствол. Очутись поблизости какая-нибудь старушка, мучимая бессонницей и решившая в столь поздний час выгулять пёсика, она бы ничего не заподозрила. Проходи мимо какой-нибудь припозднившийся прохожий, он бы даже не обратил на них внимания. Просто два парня вышли из форда и направились к самому обычному дому. Мало ли почему они приехали так поздно? Задержались на вечеринке? Вполне возможно. Ведь выглядят они вполне обыденно. На крыльце их ждал водитель. Пиджак он снял, закинув на плечо. Под ним оказалась белоснежная рубашка. Пара верхних пуговиц была расстегнула, рукава небрежно закатаны, но в остальном была видна опрятность. При их приближении он усмехнулся и открыл входную дверь. — Прошу, — отвесил он шутовской поклон. — Не паясничай, — проронил Стив, слегка подтолкнув замешкавшегося в дверях Джея в спину. — Добро пожаловать в наш пятизвездочный отель, — проронил молодой мужчина, не сводя с Джея глаз. — Здесь всегда рады… — тут он оскалил зубы в улыбке. Обычные, нормальные ровные человеческие зубы. Но Джей знал, чувствовал: он не человек. От него веяло потусторонним. Вампир. — …сыну Дилана Мартиноса… — имя отца он буквально выдохнул. В его глазах отразился слабый свет из прихожей. Джей внутренне похолодел. — Передаю его тебе, — сказал Стив. Его провели через гостиную. Шторы были завешены. Из ламп горел лишь небольшой светильник над крестом у дальней стены, сохраняя в комнате полумрак. Из мебели Джей отметил также небольшой стол с противоположной стороны от кресла, несколько стульев. Вслед за этим они спустились в подвал. Под ногами скрипнула пару раз деревянная лестница. Помещение было очень просторным и все заставлено вдоль стен полками и шкафами, заполненными всевозможным хламом. Имелся даже стол и стулья. Джея подтолкнули в спину, и он толком не успел рассмотреть подвал. Зато внезапно увидел, что кроме них здесь есть еще кто-то. В дальнем углу на стуле скрестив руки на груди сидел еще один… нечеловек. Увидев его лицо, Джей едва подавил возглас изумления. Потому что он хорошо помнил, как дрищ убил этого вампира, когда выбрался из реки и остановил машину, в которой Стив собирался его похитить. Однако, присмотревшись, Джей понял, что ошибся. Этот вампир был и вправду похож на убитого Винчестером — тоже курчавые волосы, схожие черты лица. Очевидно, он был братом убитого. Впрочем, вампир почти никак не отреагировал на появление Джея, словно происходящее вообще его не касалось. Лишь мимолетно взглянул на него и все. Блондин приковал его наручниками к металлической трубе у противоположной от входа стены. Стив стоял на расстоянии, держа Джея под дулом гребанной пушки. Рыпнуться можно было даже не пытаться. Одно близкое присутствие твари, связывающей ему руки, неприятные холодные прикосновения заставили застыть столбом. В любую секунду ожидая нападения. Вампиры ведь пьют человеческую кровь? Интересно, клыкастая тварь уже мечтает всадить в него свои зубы? Его жизнь висела на волоске. Впервые. Впервые он почувствовал настоящий страх. Он один. Наедине с монстром. Черт! Черт! — Чувствуй себя, как дома, — весело почти пропел блондин. Вампир. Как и тогда в машине после падения дрища в реку, Джей нутром чувствовал исходящую от мужчины силу и угрозу. Несмотря на его добродушное, совсем не угрожающее поведение. Не человек. — Где моя мать? — Джей сам поразился тому, что голос звучал ровно и уверенно. Тот вскинул брови. — Откуда мне знать? — развел руками блондин. Стив криво улыбнулся и направился к выходу. — Лжешь! — крикнул Джей. — Стив! Где она? Тот даже не обернулся. Звук закрывающейся двери, а затем поворот ключа в замке. Джей мысленно выматерился, дергая скованные руки. Джей ещё раз окинул внимательным взглядом подвал. Затем откинул голову назад, приложивший затылком к стене. «Я ещё жив. Всё будет хорошо. Во всяком случае… время у меня есть», — утешал он себя. Пытался утешить. Дин придет. Обязательно. Потому что иначе им обоим конец. Вампир отрицал это, но Джей был уверен, что его мать тоже находится в этом доме. И едва знакомые им люди — их единственная надежда. Джей закрыл глаза. Надо было ждать. — Да ты не бойся, — проговорил Аллен, в его голове звучала усмешка. — Ведь мы не собираемся тебя убивать.