Расколотый мир

Сайрус надавил на горло, заставив захрипеть и закашлять. Габриэль дернулся, пытаясь освободиться. — Жаль, что придётся тебя убить. Мне бы такого сына. — Отсоси… — едва слышно прохрипел Габриэль, не открывая глаза. Лишь зажмурился ещё сильнее. Напрягая все силы, чтобы сбросить с себя это оцепенение. Бесполезно. Его словно парализовало. Кто-то позвал его по имени. Кто это? Кто… Додумать он не успел, провалившись в сладкую темноту беспамятства. Когда Габриэль снова открыл глаза, то внезапно осознал, что уже не лежит на полу. Он стоял посреди подвала, сжимая в руке мачете. Напротив него с пола поднимался Сайрус. На его лице — холодная ярость. И не понимание происходящего. Он, очевидно, был уверен, что его противник был уже не способен стать на ноги. На груди вампира — рана. По рубашке растекается кровавое пятно. Оскалившись, он кидается на него. Габриэль уходит в сторону, отмечая, что раненное плечо уже не разрывается от боли. Боль стала вполне терпимой. Не болит разбитая губа, бок, по которому прошелся ботинок Сайруса. Тело стало послушным. Движения уже не причиняли таких мучений. Боль ослабла. Немного, но, Боже, как же хорошо. Какое облегчение. Процесс самоисцеления возобновился. Габриэль поискал глазами Джея. Тот стоял на коленях, руками растирая шею. На лице было мученическое выражение. Но он был жив. — Кто ты? — прошипел Сайрус. Ответить что-либо в ответ Габриэль не успел. Сзади на Сайруса с яростным криком набросился Джей. Обхватил рукой за шею в попытке хоть как-то замедлить. Вампир схватил его за руку. И принялся отнимать от своей шеи. Джей взвыл, но противника не отпустил. Тогда Сайрус слегка нагнулся вперед и перекинул парня через плечо. Тот грохнулся на спину, широко раскрыл рот, хватая воздух. Удар вышиб из него дух. Сайрус ещё не выпрямился. Ещё не отпустил руку Джея. Когда Габриэль метнулся к нему, занося оружие. Вампир кинул на него взгляд. Их глаза встретились. И тот понял, что не успеет. Габриэль с силой обрушил на него оружие. На лице Гругори Сайруса успело мелькнуть удивление. Непонимание того, почему его противник пришел в себя так скоро. Недоумение. И неприятие собственной смерти. Лезвие мачете врезалось в плоть. Разрезало чужую шею. Голова с глухим стуком упала на деревянный пол. Тело, долю секунды продолжало стоять в прежней позе. После чего рухнуло вниз. Грегори Сайрус был убит. Габриэль шумно вздохнул. Провел рукой по мокрым волосам и улыбнулся. Кончено. Наконец-то. — Черт, как ты смог? — донесся до него ошеломленный голос Шина. — Я уж было подумал, что ты сдох. Габриэль так и застыл с рукой в собственных волосах, не найдясь сразу, что ответить, лишь презрительно покосившись. Нет, ну какой же все-таки Шин редкостный урод! Тот полулежал на полу, не отрывая глаз от мертвого Сайруса. Дураку досталось, но он был жив. Габриэль приблизился к парню. — Что ж. Мы квиты, — нехотя сказал он. Помолчал секунду, не зная, что еще добавить. В груди было странное противоречивое чувство, которое он не мог определить. Джей Шин очень сильно удивил его. Габриэль не знал, что думать о нём. Чтобы отвлечься от мыслей, он тронул языком разбитую губу. Поморщился. Во рту появился соленый привкус. — Ну что расселся? Поднимай задницу. — Габриэль окинул Джея насмешливым взглядом. — Или тебе ручку подать? Тот свирепо нахмурился, но промолчал. Вид у него был ну совсем усталый. И знатно потрепанный. Звезда Старшей школы Ллойда Бернера выглядел, как дерьмо. — Зачем ты приперся назад? — щурясь, спросил Габриэль. — Я же сказал уходить. Жить надоело? Или вдруг понял, что бить одних очкариков небрутально? Он бы хотел сказать что-то другое. Но не сумел. Джей посмотрел на него снизу вверх. — Винчестер, — четко с выражением произнес он, кривя губы. — Заткнись. Габриэль не обиделся. Не отвел взгляд. В ответ он слегка улыбнулся краем губ, прищурив глаза. Без приычных насмешки либо презрения. Улыбнулся искренне. Но тут же в памяти мгновенно всплыла страница поисковика. И название в строке запроса. Улыбка мгновенно пропала. Улыбаться перехотелось на следующую сотню лет. В груди сделалось неприятно тесно. Слишком тесно. «Он знает», — промелькнуло в голове. Габриэль поджал губы, сдерживаясь от желания сделать, сказать что-то неприятное. Но быстро овладел собой. Рука потянулась к карману куртки, извлекая оттуда чужой телефон. — Это твое, — сухо сказал он, роняя сотовый на колени Шина. Он надеялся, что его лицо ничего не выражает. Только бы его лицо ничего не выражало! — Теперь уходи отсюда. Он развернулся, не дождавшись реакции, и быстро направился к Дину. Ему все равно. Какая разница, что подумает Шин? Вряд ли он вообще способен задумываться над такими вещами. Над ними никто не задумывается. Тем более, их затянувшееся знакомство подходит к концу. Так что… «Переживу», — просто подумал Габриэль. Дин почти пришел в себя. Сайрус хорошо его отделал. На скуле виднелся здоровенный фингал, на переносице и над левой бровью — ссадины. Левая рука была странно повернута: похоже, сломана. Но это только то, что сразу бросалось в глаза. Габриэль опустился перед приемным отцом на колени, подставляя левое плечо, помогая ему встать. Собственные ноги тряслись, но Габриэль игнорировал это. Он всё же смог подлечиться. Да и раны были не критичны. — Выглядишь, как кусок говна, — честно сказал он приёмному отцу. — На себя посмотри, пацан, — буркнул Дин. — Я — красавчик, — возразил Габриэль. — Кáк ты? — Рука, — тихо проговорил Дин. Он дотронулся до левого предплечья и тут же сморщился, закусывая губу. — Чёрт! Присутствие Шина за спиной Габриэль ощутил сразу же. И уже собирался обернуться, чтобы спросить, почему он ещё здесь. Габриэль действительно обернулся. Но едва он это сделал, стало не до вопросов. Потому что в другом конце подвала у самой двери пробирался к выходу Стив. В суматохе, в разборках с главарём гнезда, они все совсем забыли о нём. И сын Сайруса, поняв, что дело папаши проиграно, решил смыться под шумок. Нельзя было его отпускать. Он так долго водил охотников за нос. Из-за него вампиры смогли добраться до Мартиноса. Он стрелял в него самого и заставил искупаться в реке. Затащил Джея и Розмари Шин в гнездо кровососов. Заманил Дина в ловушку. Стив — Стефан — не должен уйти. Стив скрылся за дверью. Габриэль рванулся за ним. Дин схватил его за край футболки. — Осторожней! Габриэль посмотрел на Дина многозначительным взглядом. «Ты опять забываешь. Из нас двоих не человек — я». Дин всегда об этом забывал. Для него Габриэль был всего лишь мальчишкой, о котором он заботился с самого его рождения. Ещё одна причина, почему Габриэль его любил. Жаль, все остальные забыть не могли. И он сам. — Да, сэр, — высвободив руку, он поспешил вслед за скрывшимся в дверях Стивом Оказавшись на улице, Габриэль огляделся. У черного фольксваген пассата, припаркованного на дороге в десятке ярдов от дома, хлопнула дверь. За рулем, пытаясь завести авто, он увидел Стива, яростно дергающего ключ в замке зажигания. Габриэль бегом бросился к нему. «Не уйдешь, дерьма кусок! Иди сюда. Будет больно только чуть-чуть… Обещаю». Стив, заметив его приближение, замер, уставившись на него. Его лицо исказилось от ужаса. Смертельного ужаса. Он весь сжался, вцепившись в руль фольксвагена. Габриэль перешел на быстрый шаг. Трясущийся на сидении водителя человек вызвал волнение. Чего же он так испугался? Ведь не его же. Он ведь не знает, кто Габриэль на самом деле. Кроме него самого это известно лишь двоим. И сыну Грегори Сайруса об этом не известно. По спине пробежал холод, а желудок скрутило спазмом, когда Габриэль, подойдя ближе, наконец разглядел, в чем дело. Стив смотрел не на него. Нет, не на него… Стив смотрел не на него. А на кого-то или что-то за его спиной. Габриэль остановился. Он слышал собственное тяжелое дыхание. С хрипом вырывающееся из приоткрытых губ. Он на секунду устало прикрыл глаза. Затем медленно повернул голову назад. Габриэль увидел Шина, выбежавшего из дома. Тот остановился, глядя на него. Он ничего не заметил. Сделал пару шагов вперед, вопросительно разведя руки и выжидающе глядя на него. Габриэль молчал, чувствуя, как помимо его воли внутри становиться холодно. Позади Джея, укрываясь за углом дома, стояла Тень и, высунув голову, украдкой наблюдала за ним. Габриэль замер, не спуская глаз с притаившегося за спиной существа. Откуда оно здесь? Почему опять? Внезапно заныли расчесанные запястья. Мысли стали спутались в голове. Все разом потеряло смысл, став каким-то далеким, нереальным. Значение имела лишь смотревшая на него Тень. Он видел Шина, видел, как тот приближается к нему. Видит словно со стороны самого себя, застывшего на дороге. Как он стоит на месте, глядя то на приближающегося парня, то на непонятное существо за его плечами. — Что тебе нужно? — крикнул он. Тень не пошевелилась. И конечно не снизошла до ответа. — Убирайся, — прошептал он. — Уходи. Оставь меня, убирайся! Тень странно дернулась, как будто в приступе смеха. Габриэль молча смотрел на неё. И не мог пошевелиться. Не мог заставить себя шагнуть в её направлении. Он мог признаться сам себе. Ему было страшно. Он её боялся. Момент, когда тварь исчезла, он не заметил. Она внезапно возникла рядом, Габриэль пропустил её внезапное нападение. Он отлетел в сторону, но в последний момент смог удержаться на ногах. Он попытался отразить её следующий удар. Габриэль отпрянул от Тени, обхватил голову руками, пытаясь заставить себя нормально воспринимать окружающее. Может, это ему просто кажется? Если закрыть глаза, всё исчезнет. Тварь исчезнет. Раньше такое уже удавалось. Нужно лишь закрыть глаза и представить, что это происходит не с ним. Он сильно зажмурился. Ещё сильнее сжимая голову ладонями. Затем резко распахнул глаза. Его взгляд метнулся по сторонам. И не нашел её. Рядом с ним никого не было. Вообще никого. Куда подевался Джей? Тварь что-то сделала с ним? Габриэль застыл, обшаривая всё вокруг взглядом. Что-то мелькнуло слева. Он не успел рассмотреть. Кто-то с силой ударил его, заставив распластаться на полу. Затем ещё и ещё. Он не мог ничего сделать. К своему ужасу, он вдруг понял, что тело вновь не отзывается на его команды. Все, что он мог — это смотреть. Над ним стояла Тень. Склонившись, протягивая руки к нему. Он чувствовал её запах. Запах крови, сырости и разлагающегося трупа. Она была по-прежнему всего лишь тенью, но Габриэль готов был поклясться, что рассмотрел кровь на изуродованных кончиках её пальцев. Он знал, что в этот раз Тень явилась, чтобы убить его. Новый удар по лицу опрокинул его навзничь. Габриэль хотел отползти. Он напряг все силы, пытаясь хотя бы пошевелиться. Тень потянулся к нему. Сделать, сделать хоть что-нибудь! Только не попасть в лапы к этой твари… Он знал, она — что-то ужасное. Она несет в себе что-то такое, отчего его, охотника, видевшего в свои убогие семнадцать лет очень многое, пробирал ужас. Она легко уничтожит его, сотрет в пыль. Ничто не поможет. Даже его сила. Нужно сопротивляться. Сопротивляться, поборов свою непонятную слабость. Заставить тело повиноваться! Бесполезно. Чужое тело его не слушалось, дрожа мелкой дрожью. Черные руки с кровавыми пальцами тянулись к нему. Нет, Господи, нет! Они были в паре сантиметров от его кожи. И тогда он закричал. Пальцы сомкнулись на его горле. Вполне осязаемые, материальные. Он дернулся, пытаясь освободиться. Вернее, попытался, потому что тело никак не отреагировало на команду. Он продолжал лежать на полу, глядя снизу вверх на стоящую над ним тварь. — Боишься меня? — прошептала Тень. — Чего ты хочешь? — спросил Габриэль. Вонь разложения уже въелся ему в мозг. — Все просто, — прошептал голос в его голове. — Я хочу, чтобы ты умер. Сдохни!!! Пальцы сжали его горло. Впервые он увидел, как призрачное лицо Тени обрело черты, его исказили эмоции. Ярость. Ненависть. И безумие. — Сдохни, ничтожество!!! Вырваться! Габриэль закричал и неимоверным усилием скинул её с себя. А когда поднялся, рядом никого не было. Габриэль крутанулся вокруг. «Ну давай. Где же ты?» Раздался звук заведшегося мотора. Габриэль обернулся. Стив крутанул руль, отъезжая от дома. Развернул фольксваген в сторону шоссе. Черт! Габриэль кинулся в его сторону. Он был возле шоссе, на которое готовился выехать Стив. В этот момент кто-то обхватил его сзади за шею. Габриэль дернулся, затем попытался нанести удар локтем в живот. Удалось. Рука разжалась. Тень зашипела. Он ударил её, метя туда, где у человека находилось солнечное сплетение. Та снова издала звук ярости. Её внешность внезапно стала изменяться, приобретая уже не расплывчатые, более человеческие очертания. Фольксваген выехал на шоссе. Он двигался в их сторону. Схватив тварь за предплечье, он с силой рванул её в сторону дороги. Не дав опомниться, нанес удар кулаком в лицо. Затем ещё. Последний удар свалил её с ног, заставив вылететь на шоссе. — Нет, — четко произнес Габриэль, прищурившись. — Сдохнешь ты! Тварь, все больше обретающая человеческие черты, дернула головой, словно в судороге. Начала вставать. Он почти поднялась на ноги, когда на неё упал свет фар несущегося прямо на неё фольксвагена. Осветив с ног до головы. На асфальте, в свете фар, уже почти поднявшись с колен, полустоял человек. На её уже совсем человеческом лице, в её темных абсолютно человеческих глазах отразилось недоумение от неожиданности происходящего. Габриэль дернулся, выдохнув удивленный возглас. И в этот миг фольксваген на полной скорости врезался в застывшую на его пути фигуру. **** Рука тряслась. Ключ ходил ходуном, отказываясь попадать в замок зажигания. Стефан выругался в бессильной злобе. Быстрее, быстрее! Нужно бежать отсюда! Ничего хорошего с ним не будет. Охотники его не простят. Этот малолетний сукин сын, чтоб его, успел заметить. Ключ вошел в замок. Поворот. Рев мотора фольксвагена, машины его отца, был песней. На секунду Стефан прикрыл глаза, позволив осознанию потери заполнить сознание. Никого больше нет, никого. Они все мертвы. Если на всех остальных ему было почти плевать, то смерть отца жгла больнее раскаленного железа. Даже когда он потерял мать, не было так больно. Гибель сестры он скорее воспринял с облегчением. Теперь нет никого. Он остался один. Что теперь делать? Куда идти? Стефан сжал руль, бессмысленно глядя в пустоту. Понимая, что нужно бежать, и не будучи в состоянии пошевелиться. Как же так? Ну почему? Ведь их семья этого не заслужила. Стать монстрами. Прятаться. Украдкой нападать на людей. А затем так просто сгинуть. На секунду появилось желание просто сдаться. Опустить руки и позволить охотникам схватить его. Пусть делают с ним, что хотят. Перед глазами возникло лицо младшего охотника. Его глаза, в которых застыло высокомерное презрение и чувство собственного превосходства. И слова, произнесенные снисходительно-издевательским голосом: «Ты — гордость твоего отца…». Стыд, который Стефан загнал поглубже, изо всех сил стараясь не вспоминать самый позорный момент свое жизни, заставил его щеки запылать. С-сука… Сволочь!.. Сопляк малолетний! Да как ты посмел! Трясущиеся руки сжимали руль уже не от отчаянной безнадеги, а от нестерпимого бешенства. Это он. Он во всем виноват! Перед глазами пронеслись картины: это он, Габриэль Винчестер, связал его, запихнул в багажник. Устроил допрос в лесу, унизив до невозможности. Это он взял его в плен и заставил стоять пред отцом в приложенным к виску кольтом. Это он заставил отца сказать те слова. Это Винчестер убил его. Это он!!! Он во всё виноват! Сука! Тварь! Убью! Картинка сменилась. Стефан отчетливо видел тот момент, где пуля, выпущенная из его собственного ствола, попадает в плечо этого ублюдка. Как тот хватается за плечо, как в изумлении распахиваются его глаза. И он подает с моста в воду. Стефан ощутил, как злоба смешивается с удовлетворением от воспоминаний причинённой врагу боли. Стефан позволил этому чувству наполнить его, смакуя виденное, проматывая его вновь и вновь. О, он надеялся, что тому было очень больно! Да, ему было больно. А будет ещё большее. Всего минуту назад он думал о том, чтобы сдаться. Сдаться?! Стефан громко рассмеялся, трясясь всем телом. Сдаться?! Никогда! Он будет мстить. Прямо сейчас Стефан понимал, что так просто это не оставит. Он выживет, чтобы отомстить. Ненависть была такой сильной, что, казалось, сейчас разорвет грудную клетку. И в этот самый момент из дома выбежал Габриэль Винчестер. Стефан едва не задохнулся при виде того, кого он сейчас ненавидел сильнее всего. Сильнее, чем когда-либо ненавидел свою треклятую сестру. Стефан провел рукой по губам, не спуская с стоящей невдалеке фигуры воспаленного взгляда. Винчестер на секунду остановился, но тут же направился в его сторону. О, какая редкостная удача! Стефану было плевать, что охотник каким-то невероятным образом выжил в схватке, где должен был погибнуть. Что бы с этим гадом странное не творилось, сейчас он сдохнет! Прямо сейчас! Винчестер внезапно затормозил. Обернулся. После чего сделал непонятное. Стал что-то кому-то кричать. Очевидно, показавшемуся из дома Джордану Шину. Стефан не понял, что он затевает, и ему было откровенно плевать. Винчестер снова посмотрел в его сторону. Пошел навстречу. Как удачно. Фольксваген тронулся с места, направляясь в сторону застывшего на его пути охотника. Тот не шелохнулся, просто стоял, глядя перед собой. Не пытаясь уйти с пути движущегося на него автомобиля. Почему? Плевать! На всё плевать! Стефан вжал педаль газа до упора. Он почти задыхался. Осталось всего несколько ярдов. Ему не уйти. — Сдохни!!! — в исступлении заорал Стефан. — Сдохни!!! В эту секунду охотник попятился назад, словно только сейчас поняв, что на него на полной скорости несётся автомобиль. Свет фар упал на врага, Стефан успел увидеть его изумленный, ничего не понимающий взгляд. Следом за этим фольксваген на всей скорости врезался в Габриэля Винчестера, сбивая его с ног. **** — Габриэль… ты слышишь меня? — голос Дина, знакомый, родной, полон горя и страха, эхом доносится откуда-то издалека. Кажется, кто-то проводит рукой по его волосам. Он его почти не слышит, пытаясь понять, что происходит. Рука сжимается в кулак, тело продолжает судорожные попытки вдохнуть. Пальца скребут по чему-то твердому, шершавому. Спиной ощущается та же твердая опора. — Держись… Он не может пошевелиться или что-то сказать в ответ. Он даже не может вздохнуть. Не может закричать о том, как ему больно. Почему так больно, почему воспаленное сознание взрывается от чего-то наплывающего на него… чего-то темного… невероятно сильного… способного похоронить его под собой… — Знаешь. Я всегда прекрасно понимал, что семьи и детей у меня не будет… Картинки, такие яркие проносятся перед глазами. Они всегда были здесь в его голове. Они никуда не делись. Эти воспоминания. Просто притаились, чтобы год за годом постепенно сводить с ума. А затем в один миг обрушиться лавиной и погрести под собой его больное истерзанное сознание. — Не при моём образе жизни. Поэтому я просто принял это как данность… **** — А вы ведь не всегда были психиатром, не так ли? — внезапно спросил пациент, подавшись чуть вперед и растянув губы в едва заметной улыбке. Улыбка эта, как и взгляд, доктору Мерфи не понравились. Что-то было в них, что-то чужое и веющее смутной угрозой. — Почему ты так решил? — невозмутимо тем не менее отозвался он. — Я знаю, почему именно вы, — он снова сел в прежнюю позу. — Интересно, если вдруг вас случайно не станет, кто же тогда будет меня лечить? — поинтересовался он у самого себя вкрадчивым голосом. — Никто? Меня перестанут лечить? — Его устремленный перед собой взгляд вдруг стал каким-то по-детски растерянным и жалобным. — Не стоит волноваться, Джон, — попытался успокоить его доктор Мерфи. — Со мной все будет в порядке. — Почему? — губы больного дрогнули. — Ведь вы единственный, кто может мне помочь. Вы знаете, с чем имеете дело. Никто больше не справиться. Ни один психиатр. Если вдруг что-то с вами произойдет… — Почему ты считаешь, что со мной должно что-то произойти? — осторожно спросил доктор Мерфи. Тема разговора нравилась ему всё меньше. Но пациент ему не ответил. — Да я просто пошутил! — весело воскликнул он, хлопнув себя по бедру. И тут же рассеялся. Самозабвенно, откинув голову назад. Внезапно так же резко он замолчал, затем посмотрел на доктора Мерфи серьезным пронизывающим взглядом исподлобья. — Вам ведь интересно, что со мной происходит? — Не дождавшись ответа, он продолжил. — Хотите я расскажу вам секрет, доктор? — безъэмоциональным голосом спросил Джон, его глаза казалось остекленели, хотя губы улыбались. — Я живу уже очень долго, — прошептал он, его взгляд обратился во внутрь. — Я живу, чтобы ненавидеть. И сейчас я очень нужен. Нужен одному никчемному сопляку, который в одиночку не в состоянии справиться с тем, что когда-то на него свалилось. Но есть я. И он не один. А когда человек не один, он справиться с чем угодно. Вы согласны со мной? — Кто же этот человек, который нуждается в твоей помощи, Джонни? — Так легко сойти с ума, — пробормотал пациент сам себе, проигнорировав вопрос. — Нужно понимать, что и ты сам можешь стать причиной чьего-то безумия. Будь осторожней с окружающими, — он поднял глаза на собеседника. — Меня не выпускают. Я так рад наконец-то поговорить с вами, доктор. — Он подался вперед, уперев руки в столешницу. — Знаете, почему он вскрыл себе вены, доктор? — хрипло прошептал Джонни, сверля его стеклянным взглядом. Доктор Мерфи, будучи психиатром, видел и слышал многое, но тут он испытал невыносимое желание попятиться. Он вдруг четко осознал, что видит перед собой нечто, попавшее сюда, в этот кабинет, из его предыдущей жизни. Этот пациент не просто имел отношение к тому, чем раньше занимался Ричард Мерфи. Он был им. И сейчас доктор как никогда прекрасно понимал, что не был готов к встрече с этим лицом к лицу. Он был уже чересчур стар для этого. Зачем, зачем он согласился… Ему солгали, скрыв правду, но он должен был догадаться, что это не человек… Доктор Мерфи не удивился тому, что пациент говорил о себе в третьем лице. Он уже понял, почему. Он лишь спросил, как можно спокойней глядя в безумные глаза потустороннего существа: — И почему же? Лицо собеседника не изменилось. Он провел пальцами по запястью правой руки. — Он хотел вытащить из-под кожи насекомых, — прохрипел он. — В том доме их было полно. Иногда ему кажется, что они грызут его изнутри. Он чувствует их под кожей. — Пальцы с силой сжали запястье, словно он пытался остановить кровь. Пациент медленно поднял взгляд и посмотрел в глаза доктору Мерфи. — Вы ведь догадались уже, что я не Джонни? — Да, — снова спокойно ответил доктор Мерфи. В голове вертелись мысли, но не было подходящей: как выбраться из кабинета. Он слишком расслабился за годы обычной жизни. Правая рука сделал движение к карману халата. — Где он? Где Джонни? — Знаешь, кто я? — пациент не обратил внимания на вопрос. — Догадываюсь, — Мерфи не отрывал взгляда от странных стеклянных глаз пациента. — Ты тот, кто все помнит, — едва слышно произнес он. Юноша, совсем еще мальчишка слегка улыбнулся. Но глаза остались пустыми, а от улыбки повеяло потусторонним холодом. Сердце в груди забилось сильнее. — Я — демон, — тот подался чуть вперед, посмотрев на него оценивающе. — И как? Боитесь меня? Доктор Мерфи нахмурился. — А должен? — Рука сместилась ещё немного. Пациент снова улыбнулся. На этот раз по-детски, озорно. — Если шприц со святой водой, что вы держите в кармане, — ваша единственная надежда, то да! О да! — с неописуемым удовольствием протянул он. Его улыбка превратилась в оскал. Скрываться уже не было смысла. Доктор Мерфи быстро сунул руку в карман. Пальцы скользнули по гладкому боку шприца. И в этот момент сердце сжали невидимые тиски. Он бы вскрикнул от неожиданности, но из горла не вышло ни звука. Руки схватились за грудь, тело, ставшее безвольным, накренилось вправо. — Я не хочу, чтобы Джонни лечили, — недовольным голосом ребенка заявил всё еще сидящий в кресле напротив пациент. — Если он выздоровеет, я исчезну. Поэтому ты… — он сделал паузу и прошипел: — …умрешь! Я же обещал, что ты умрешь! Доктор Мерфи почти не понял, в какой момент упал со стула на пол. Ощутил лишь болезненный сам удар о твердую поверхность. И услышал доносившийся откуда-то голос: «В старости у всех сердце слабое, доктор…», а следом звук открывающейся двери и вбегающих в комнату санитаров. Должно быть привлеченных звуком упавшего тела. Он умирает. Все. Не может человек сбежать от такого прошлого. Одна из тварей все же настигла его. Всё это время она пряталась внутри… — Габ…эль… — доктор Мерфи пытается прошептать имя пациента, настоящее имя, но не может. Последнее, что он слышит, испуганный голос пациента: — Помогите, доктору Мерфи плохо!.. Как же хорошо играет… **** — Но порой, я все же думал о том, каково это — иметь сына. Габриэль помнил доктора Мерфи. Его он вообще никогда не забывал. А сейчас он вспомнил ещё кое-что. Как тот корчился на полу, хватаясь руками за сердце, не в силах произнести ни звука. Ни позвать на помощь и обратиться к нему его настоящим именем. Он издает хрип в последний раз и замолкает, продолжая лежать без движений. Доктор Мерфи мертв. Это он убил его. — Ты исполнил эту мою мечту… Ну почему я никогда не могу уберечь тебя?.. Казалось, все кругом, время застыло, чтобы оставить его наедине с воспоминаниями. Он хочет застонать, закричать: «Нет!», но реальность вдруг куда-то ускользает, перед глазами темнеет, и он, наконец, теряет сознание.