Монстр и демон

Он не переставал дрожать. Этой ночью он вообще не смог заснуть. В первый раз в жизни Сиону хотелось пропустить занятия и забиться в своей комнате. Но тогда он будет один, что заставляло нервничать ещё больше. Вбежав в класс, он проигнорировал удивлённые взгляды своих сокурсников. У него было только одно преимущество: он знал склонности убийцы, которого изучал так, словно от этого зависела его жизнь – хотя, в конце концов, так оно и оказалось. Незуми не был дураком. Он следовал общим стандартам, не убивал там, где было людно, и не привлекал к себе внимания. Перед тем, как начать «представление», он всегда удостоверивался в том, что сможет исчезнуть ещё до того, как это самое «представление» кто-то заметит. Сидя на первой лекции, Сион постоянно оглядывался по сторонам, даже не пытаясь вслушиваться в речь учителя. Какая-то его часть хотела верить тому, что Незуми не станет убивать его. Он, по-прежнему, не знал причину, скрывающуюся за убийствами Незуми, и сейчас, когда он понял, что является очередной жертвой, то растерялся ещё больше. Почему он? И почему Незуми так долго ждал? Из своих исследований Сион знал, что тот никогда не тянул время. Всё стало казаться бессмысленным, поэтому-то Сион решил больно и не надеяться, хотя сердцем он чувствовал, что Незуми так просто не убьёт его. С другой стороны, раньше он тоже не хотел допускать мысли о том, что тот мог погубить более семидесяти человек. Вопросы, вопросы… на которые не было ответов. И, кажется, если он попытается получить их, это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Впрочем, спустя несколько часов Сион осознал – что бы Незуми в конце концов ни сделал с ним, это уже не будет иметь значения, так как у него случится инфаркт ещё до того, как убийца сможет хоть что-то предпринять. На последнем уроке он уже был невероятно близок к этому. ― Сион. ― Ай! – резко развернувшись, Сион скинул с парты свой ноутбук. Шум сразу же привлёк внимание учителя и одноклассников. Но, несмотря на то, что все взгляды присутствующих были направлены на него, он не почувствовал ни капли смущения – облегчение, затопившее его от осознания того, что окликнувший его голос принадлежал какой-то девчонке с короткой стрижкой, а не парню с пронзительными серыми глазами, было слишком велико. ― Значит, ты – тот самый пацан. ― Кто? Что? Какой пацан? – восстановив дыхание, прошептал Сион после того, как лекция продолжилась. ― Кое-кто искал тебя несколько недель назад. Ты же тот парень с фотографии. Выходит, он всё-таки нашёл тебя, я видела вас вместе. ― С фотографии? – удивился он. ― Ты же хорошо его знаешь, да? Познакомишь меня с ним? А у него вообще подружка есть? Сион поражённо уставился на неё. Она… интересовалась, есть ли у Незуми девушка. Он обвёл взглядом класс, студентов, которые, в отличие от него, в состоянии были слушать учителя, делать записи. Они не были будущими жертвами серийного убийцы. Или были? Ведь на нём Незуми не остановится. Что, если он никогда не остановится? Что, если так и продолжит убивать? Убивать, так и не находя удовлетворения, покоя… пока вокруг не останется никого, кроме него? Кроме него одного… Несмотря на то, что ему пришлось пережить за последние несколько дней, эта мысль ударила по Сиону больше всего. Он чувствовал, как внутри него что-то ломается, сжимается в клубок. Никогда раньше он не ощущал себя таким опустошённым, как сейчас, в этой аудитории, где проводилась его последняя на сегодняшний день лекция. Образ Незуми, одинокого, окружённого убитыми им же людьми… Никого не осталось, ничего… кроме крови на его бледных руках. Сион плакал. В первый раз с того момента, как осознал, что его единственный друг наметил его как свою очередную жертву. ― Эм, Сион? Смахнув с глаз слёзы, Сион вновь перевёл взгляд на свою собеседницу. ― Ч-что? ― О, понятно… Значит, у него есть девушка. Но ты влюблён в него, так? Такие вот проблемы заботят обычных студентов колледжа. Как бы он хотел быть среди них… Секунду, что она сказала?! Неужели он… Значит, то, что он почувствовал тогда, когда его грудь коснулась груди Незуми, а горячее дыхание овеяло его щёки, заставляя сердце биться быстрее… это… любовь? Сион готов был расхохотаться. Всё же, Незуми был прав. Он - идиот. Только полный идиот мог полюбить человека, который зарёкся убить его. Любовь, однако, многое объясняла. Например то, почему Сион никак не хотел смириться с мыслью о том, что Незуми – монстр, зная, что тот являлся, наверное, самой опасной личностью в стране. Любовь объясняла то, почему он, вместо того, чтобы горевать над своей судьбой, заплакал только тогда, когда осознал, что ждёт Незуми впереди. Любовь, в конце концов, объясняла то, почему он сейчас, игнорируя удивлённые протесты девчонки и требовательные оклики учителя, покидал класс, полностью забыв про оставленные там книги, лэптоп и сумку. Она объясняла и то, почему он в первый раз в своей жизни решил пропустить занятия. Чтобы найти своего будущего убийцу… Может, он и жалок, но мысль о том, что произойдёт с Незуми в дальнейшем, ужасала больше, чем предстоящая перспектива потери собственной жизни. Оказавшись на улице, Сион понял, что не имеет ни малейшего понятия, где искать Незуми. Ведь тот всегда сам приходил к нему. — Незуми! Незуми, где ты? Мне нужно поговорить с тобой! Незуми! Озираясь вокруг, он ожидал, что сейчас Незуми покажется из-за какого-нибудь дерева, или что-то в этом роде, но всё, что он получал в ответ, так это удивлённые взгляды проходящих мимо студентов. — Незуми! – снова позвал он, не обращая внимания на толпу. Потом его осенило. Тут повсюду были дети. А Незуми всегда находился с ним лишь по одной причине – чтобы убить. Он не станет делать этого в присутствии посторонних. Они должны остаться наедине. Сион вбежал в здание библиотеки, но пока было только восемь часов вечера, помещение буквально кишело студентами, корпящими над домашними заданиями. Поэтому он направился к себе в общежитие. Зайдя в свою комнату, он запер за собой дверь. Несмотря на то, насколько сильно он хотел поговорить с Незуми, он слишком хорошо помнил, что тот сказал ему во время их последней встречи. — Когда мы встретимся в следующий раз, не думаю, что нам удастся поболтать, я этого не вынесу. Надеюсь, ты поймёшь. Неужели он сделает это сразу? Будет ли у него хотя бы шанс остановить Незуми? Сион прижался спиной к изголовью кровати, его взгляд метался от окна к двери – два единственных выхода. Ещё чуть-чуть, и он вновь начнёт задыхаться. Одышка после долгого бега — подобного рода деятельность никогда не была коньком Сиона — и напряжение, грозящее перерости в истерику, которое не отпускало его целый день, наконец-то брали своё. — Незуми, Незуми, Незуми, пожалуйста, не убивай меня, Незуми… - тихо молил он. — Сион? — Ай! От неожиданности он свалился с кровати. Голос доносился со стороны шкафа. Вскочив на ноги, Сион вжался спиной в стену, схватив с комода лампу и выставив её перед собой в защитном жесте. — Сион, что ты тут делаешь? Ты же должен быть в классе. По-прежнему, крепко держа в руках вышеупомянутый предмет, Сион заозирался по сторонам, хотя в этом не было никакой необходимости. Он бы узнал этот голос из тысячи других. ― Н-Незуми! Что ты тут делаешь? Это моя комната! ― Можешь поставить лампу обратно. Незуми стоял прямо перед ним, его руки были подняты на уровень глаз. Подчинившись, Сион обессиленно прислонился к стене. ― Ты не убьёшь меня, - выдохнул он. Так и знал… Знал, что Незуми не монстр, что он не станет этого делать. Он всегда знал это. ― Сион, опять ты весь зелёный. Может, присядешь? ― Да… да, ты прав. Перед глазами всё плыло, он даже не мог сфокусировать взгляд на Незуми, он только видел его руки, приблизившиеся к нему, почувствовал, как эти же руки потянули его в сторону кровати, помогая сесть, касаясь его плеч, посылая дрожь вверх по позвоночнику, заставляя вновь жадно хватать ртом воздух. Комната начала вращаться ещё быстрее. ― Сион, ты задыхаешься. ― Я… потому что ты… Незуми, что ты… ― Ложись, ты должен расслабиться. Но как он может расслабиться, ощущая, как ладони Незуми давят на его плечи, принуждая лечь на спину, как он сам садится на него сверху, сжав коленями его бёдра, как одна сильная рука обхватывает его запястья, фиксируя их над его головой, а вторая скользит вверх по груди, к шее… ― Закрой глаза, Сион. ― Н-Незуми… мне надо… поговорить с… Но рука на его запястьях сжалась подобно тискам, а пальцы, обхватившие его горло, надавили на трахею. Слишком поздно он осознал происходящее. Сердце снова забилось в бешеном ритме, но теперь уже по совершенно другой причине. ― Нез… уми… нет… Он не мог дышать. Не мог двигаться. Он ничего не мог сделать. «Пожалуйста!», – попытался выдавить он, но с дрогнувших губ не сорвалось ни звука. Сион сжал веки, почувствовав, как горячая влага обожгла глаза. И в то же мгновение всё прекратилось. Тиски, сжимающие его запястья, безжалостные пальцы вокруг шеи, вес Незуми на его бёдрах… всё исчезло. Кровать слегка поднялась, что означало, что Незуми встал с неё, но Сион всё равно не смог сдержаться. Перевернувшись на бок, он свернулся в клубочек, яростно вытирая глаза рукавом, но они всё равно продолжали слезиться. Стиснув одной рукой своё горло, он до боли вцепился другой в свои волосы, вжавшись подбородком в грудь и спрятав лицо в сгибе локтя, беспомощно всхлипывая. ― Сион… Чёрт, Сион, перестань. Сейчас же. Почувствовав, как матрас прогнулся под чужим весом, Сион ещё больше сжался, ожидая, что в любую секунду ему в спину вонзится нож, или к его затылку будет приставлено холодное дуло пистолета. ― Сион, всё закончилось, хорошо? Я закончил, всё в порядке. Почему он не может перестать плакать? Уткнувшись лицом в предплечье, Сион попытался заглушить постыдные всхлипы. Он не хотел умирать, и он не хотел, чтобы Незуми стал его убийцей. Он также не хотел, чтобы Незуми продолжал делать это, продолжал убивать. Он плакал не за себя. Он плакал за него. Он ненавидел ту жизнь, которую вёл Незуми, ненавидел то, чем он занимался. Мысли об этом рвали душу на части. Если бы только он мог хоть как-то исправить всё это… ― Хочешь воды? Я пойду принесу тебе немного. Скоро вернусь, а ты оставайся здесь, ладно? И постарайся взять себя в руки. Кровать снова поднялась, и Сион попытался приглушить всхлипы, чтобы слышать шаги Незуми, но его прерывистое дыхание было слишком громким. До него, однако, донёсся щелчок двери, и по прошествии нескольких секунд Сион, наконец, смог сесть на постели. Вытерев нос и глаза промокшим рукавом своего кардигана, он пододвинулся к краю кровати и притянул колени к груди, положив на них подбородок и обхватив руками. Когда раздался звук открывающейся двери, он вздрогнул, но не сдвинулся с места, постепенно избавляясь от охватившего всё тело напряжения. ― Ты больше не плачешь, это хорошо. Вот, попей немного. Незуми сидел перед ним на корточках, озабоченно сдвинув брови. Сион протянул было руку к пластиковой кружке, но потом заколебался. ― В чём дело? ― Она… она отравлена? – прошептал он. Незуми вздохнул. ― Нет, Сион. Смотри. И он сделал небольшой глоток. ― Видишь? Я жив. Теперь выпей остальное. Взяв кружку, Сион повернул её так, чтобы отпить из того же края, которого до этого коснулись губы Незуми. В горле вдруг стало очень сухо, и он залпом допил оставшуюся воду. ― Спасибо, - пробормотал он, когда Незуми отложил пустую чашку на комод. ― Я только что пытался убить тебя, а ты благодаришь меня, - снова вздохнул Незуми, закатив глаза, а затем уселся на пол в позе лотоса. ― Ты в порядке? Горло не болит? ― Ты со всеми своими жертвами так обращаешься? Прикрыв веки, Незуми откинулся на стену. ― Нет. Ты особенный. ― Почему ты просто не прикончил меня? Что ты за убийца такой? У тебя ведь была уйма возможностей. Серийные убийцы вроде не любят тянуть время, так что я просто не могу понять. ― Я никогда не считал себя серийным убийцей. Ты сам повесил на меня этот ярлык. Ему всё ещё было трудно дышать. Шея болела. Комната по-прежнему вращалась, только теперь гораздо медленней, чем несколько минут назад. В голове царил бардак. Зачем Незуми сейчас сидел перед ним? Зачем до этого предлагал ему воду? И как они могли разговаривать так спокойно после того, как… Всё случилось настолько быстро… Он просто не мог принять это. Сион попытался сосредоточиться на лице Незуми – он не выглядел так, словно только что пытался убить его. Он выглядел уставшим, его глаза были закрыты, а голова откинута назад. ― Что ты тогда? Кто ты? Незуми пожал плечами. ― Давай, без ярлыков. Кто ты? – он открыл глаза, но они были какими-то странными… Пустыми. ― Не знаю. Я студент. Ты хоть студент? ― Нет. Я здесь из-за тебя. ― Почему я? Это из-за моей внешности? Твои прошлые жертвы ничем не выделялись. Я не понимаю. ― Ты слишком сильно зациклился на этом чёртовом мотиве. И зря. Нет никаких «почему», Сион. Ты только впустую потратил время на свои исследования. Моя психика тут вообще ни причём. Незуми смерил Сиона внимательным взглядом. Тот лишь крепче обнял колени руками. ― Тогда зачем? – тихо, но настойчиво. ― Думаю, ты будешь разочарован. Ты считаешь, что знаешь меня, но я опять же говорю – это не так. ― Скажи мне, Незуми. Скажи. Незуми протяжно выдохнул. ― Это моя работа. Я убиваю людей, и мне платят за это. Никакого мотива нет, разве что, деньги. А так я не чувствую никакого предвкушения перед тем, как убить, и я не делаю это для того, чтобы удовлетворить какие-то свои больные желания. И как бы сильно ты не хотел в это верить, я, как ты выразился, не потерян. ― Я сам не хочу в это верить, - прошептал Сион, но мыслями он был далеко. То, что сейчас сказал Незуми… Причина заключалась не в его психике. Он убивал за деньги. Было ли это хуже? И меняла ли причина хоть что-нибудь? Конечно, меняла. Конечно, это гораздо хуже, чем если бы Незуми подталкивало к убийствам что-то, что он просто не мог контролировать. Сион ошибался. Незуми был монстром. Он обменивал жизни на несколько монет. Как жалко. Отвратительно. ― Сколько? ― Что – сколько? ― Сколько тебе платят? Сколько стоит моя жизнь? ― Не говори так, это… ― Сколько, Незуми? Сколько бы ты положил в свой карман, если бы доделал эту идиотскую работу?! – прокричал Сион. Вскочив с кровати, он навис над наёмником. ― Сколько, Незуми? Сколько? ― Тебе пока не стоит напрягаться. Лучше сядь обратно, тебя качает. ― Сколько? ― Три серебряных монеты. Но ты – особый случай. За тебя я могу получить четыре. ― Не золотых? Я даже грёбанной золотой монеты не стою? И почему это я такой особенный? Какого хрена вы посчитали меня особенным? Незуми удручённо прижал подушечки пальцев к уголкам век, и Сион в первый раз за этот вечер заметил тёмные мешки у него под глазами. ― Ты бы ещё громче кричал. ― Пошёл ты! И хватит издеваться! ― Ладно, Сион, я скажу. Ты особенный потому, что до тебя ещё никому не удавалось пронюхать о нашем бизнесе. Помнишь, ты говорил мне на прошлой неделе, что, возможно, знаешь, где может находиться наш штаб. Я бы конечно не называл это штабом, потому что это создавало бы впечатление, что мы являемся организацией. Но ты прав. Ты угадал со зданием. Я понятия не имею, как ты это сделал. Босс переживает. И правильно делает. Люди не должны знать о нас. Вот, значит, как… Он угрожал бизнесу по истреблению людей. Ну конечно, существовал только один способ, как устранить такую вот угрозу. ― Сколько вас? ― Пятеро, ты угадал. И Босс. Он поручает нам объектов. ― Объектов? ― Жертв, - уточнил Незуми. ― И я был поручен тебе. ― Ты поручен мне. ― Потому что ты лучший. ― Да, - жёстко произнёс он. Это было уже слишком. Несмотря на то, что Сион так долго и так тщательно пытался докопаться до правды, осознание того, что его выводы оказались верными, что всё это - не плод его чрезмерно разыгравшегося воображения, подействовало на него как обух по голове. — Кем были твои объекты? Почему ты их убил? Они же ничем не выделялись. Я изучал твоих жертв, некоторые из них, конечно, были не самыми приятными личностями, так что в этом случае тебя даже можно счесть за Робин Гуда, но больше половины из них были нормальными людьми. — Причина не играет никакой роли, Сион. Босс поручает мне объектов, я их убиваю. Причины могут быть разными. Я не знаю, где он находит этих людей, но они нескончаемы. После каждого выполненного задания меня ожидает следующее. Через какое-то время причины превратились в одно большое расплывчатое пятно. Отвратительный. Мерзкий. Презренный. Людские жизни не значили для него ровным счётом ничего. Только не для этого монстра, этого существа. Сам Сион был лишь очередным числом, объектом, который должен будет занять своё место в ряду ему подобных. — Сколько объектов у тебя было до меня? — Ты, как всегда, задаёшь слишком много вопросов. Может, сделаем перерыв? Ты всё ещё не слишком хорошо выглядишь. — Сколько, Незуми? Незуми пожал плечами. — Ты ведь сам знаешь. Более семидесяти, так ты сказал? Я тебе верю. — Ты ведь считаешь. — А зачем мне это? Мои жертвы не трофеи и не медали. Они – моя работа, и только. — Я знаю, что ты считаешь, - повторил Сион. Он не знал, откуда бралось это чувство уверенности, но оно было. Он был числом. Точным числом. И он хотел знать, которым. — Если ты так много знаешь, тогда сам скажи мне его. — Просто назови мне число. Почему бы тебе это не сделать? Какой смысл продолжать что-то скрывать от меня? Ты и так уже почти всё рассказал. Незуми коротко выдохнул. — Восемьдесят пять, Сион. Я убил восемьдесят пять человек. Ты будешь восемьдесят шестым. Это было даже больше, чем Сион предполагал. Хотя… какая теперь разница? Незуми давно уже перешёл грань. — Ты когда-нибудь отказывался от работы? Когда-нибудь проваливался? — Нет и нет. — Ты когда-нибудь убивал ребёнка? Младенца? Беременную женщину? — Никаких беременных женщин. Ты - мой самый юный объект. — А если бы твой босс сказал тебе убить ребёнка, ты бы сделал это? — Я устал от вопросов, - Незуми зевнул. — Да или нет, Незуми? — Какое это имеет значение, Сион? Ты ведь всё равно составил уже своё мнение обо мне, разве нет? Да, я бы сделал это. Почему жизнь ребёнка должна стоить дороже моей или твоей? Если деньги, которые я получаю, дают мне возможность выжить и не умереть от голода, то почему я должен ставить жизнь ребёнка выше своей? Почему вообще одни жизни значат больше, чем другие? Разве это справедливо? Я, может, и монстр, но люди умирают каждый день. И не только от старости, или от болезней. В чёртовых авариах, пожарах — список бесконечен. Что плохого в том, что кто-то пытается найти во всеобщем убытке спасение от смерти? Ведь все эти восемьдесят пять человек могли в тот же день умереть если не от моей руки, так от чего-то другого. Откуда тебе знать это, а? Откуда, Сион? Ты что, предсказатель? Ты видишь будущее? Жизнь хрупка, люди умирают, я лишь вливаюсь в этот естественный процесс и оборачиваю неизбежное в свою пользу. Тебе противно от этого? Сион презрительно фыркнул. Насколько же сильно Незуми лгал самому себе, пытаясь оправдаться. — А ты сам веришь в это, Незуми? Неужели ты действительно вбил себе в голову это дерьмо? Ты говоришь, что я вечно мелю чушь, но ты хоть слышал себя сейчас?! — В самом деле, Сион, хватит орать. Ты уже охрип, не надо ещё больше напрягать своё горло. Но Сион не собирался клевать на это фальшивое беспокойство. Его трясло. Ему было страшно и больно. — Разве это единственное занятие в мире? Ты не мог работать в продуктовом магазине? Ведь сколько людей стараются заработать себе на жизнь, но при этом не убивают других. Ты говоришь, что если не будешь убивать, то умрёшь сам, но это пустая отговорка. — Это не отговорка. Это причина. Разумеется, я мог бы работать кем-нибудь другим, но человек должен делать то, к чему предрасположен. Я хорош в том, чем занимаюсь сейчас. — Что это за оправдание?! – закричал Сион. Незуми резко вскочил с пола, и Сион попытался сделать шаг назад, но за ним была кровать. — Я не пытаюсь оправдать себя, и даже пытаться не буду. Я не знаю, какого именно объяснения ты ждёшь от меня, но будь уверен – ничего из того, что я тебе скажу, не удовлетворит тебя. Я убиваю людей, Сион. Я не ненавижу свою работу и я не ненавижу себя. Я также не стану отрицать, что иногда это доставляет мне удовольствие – прочувствовать хрупкость жизни своими руками. Ты хочешь, чтобы я изменился, стал хорошим человеком, но это невозможно. Пора, наконец, вырaсти, Сион. — Прочувствовать хрупкость жизни своими руками? О чём ты, Незуми? Зачем тебе это? — А почему бы и нет? Разве тебя никогда не охватывал гнев? Хотя, конечно, нет, ведь всё в твоей жизни просто идеально. Ты гений, ты ходишь в престижную школу, ты ради забавы изучаешь грёбанные деревья! Ты постоянно летаешь в облаках, и для тебя смерть - это что-то ужасное, отвратительное, что-то, о чём даже говорить нельзя. Но для меня смерть – это каждодневное явление, и даже если бы я не работал тем, кем работаю сейчас, я бы всегда помнил о том, как легко лишить кого-то жизни, какой небрежностью и легкомыслием порой отличается убийство. И если так, то пусть это напоминание будет по моим правилам. — Незуми… — Ты бесишь меня, Сион, но, наверное, так даже лучше. Я боялся, что мне будет нелегко убить тебя, но сейчас я тебя просто ненавижу. Ты воплощаешь в себе всё, что я ненавижу, Сион. Ты думаешь, что ты лучше меня, что можешь делать и говорить всё, что захочешь. Но я тоже могу, Сион. Я тоже могу делать всё, что хочу. Я больше не беспомощен. И я больше не жертва. — Что? Незуми, что ты имеешь ввиду? Что слу… – Сион запнулся. Дыхание перехватило, когда в правой руке Незуми, словно из ниоткуда, появился нож. Серебристая сталь отливала холодным серым светом, который появился и в глазах Незуми, когда он шагнул к нему, преодолевая разделяющее их расстояние. ― Ты думаешь, что я монстр, так? Ты прав, я монстр. Я знаю, что ты не любишь ошибаться. Ты прав, Сион, на все сто процентов прав, как обычно. Давай, всё же, проверим, насколько ты прав, - слова были как лёд, но несмотря на страх, головокружение и полнейшую растерянность, Сион чувствовал, что Незуми вёл себя как-то странно. Он затронул своё прошлое, говоря то, чего не должен был, сокращая дистанцию между ними, которую он сам же создал, постепенно приподнимая непроницаемую завесу над своими тайнами. ― Я был прав, - прошептал Сион, - на все сто процентов… ― Заткнись, - дыхание Незуми на его лице было холодным, чужим, и теперь Сион был уверен в том, что с этим сероглазым парнем действительно было что-то не так. ― Ты потерян. Я был прав, ты сам это сказал, - выдохнул он, зная, что обречён, что Незуми всё равно убьёт его. Смертельное лезвие уже коснулось горла, он ничего не сможет сделать, ничем не сможет помочь ему… Но в следующую секунду лезвие исчезло, так же, как и холод дыхания Незуми. Так же, как и его руки совсем недавно. Сион распахнул глаза, которые до этого неосознанно закрыл. Незуми прислонился спиной к стене. ― Проклятье. Проклятье, Сион, я стараюсь, - глухо пробормотал он, сопровождая каждое слово ударом кулака по твёрдой вертикальной поверхности. Ноги подкосились, и Сион осел на матрас, не отрывая взгляда от Незуми. ― Что случилось?