Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      Альбус Дамблдор сидел за своим столом, рассеянно барабаня пальцами по полированной древесине. Его мысли, чередующиеся между беспокойством, гневом и подозрением, были заняты местонахождением Гарри Поттера. Он не появился ни на одном занятии в понедельник или во вторник и сейчас, утром среды, старик задавался вопросом, объявится ли наконец мальчик сегодня и не устроит ли он чего-нибудь снова. К его немалому испугу, портреты и призраки отказывались помочь ему найти мальчика. Однако Серая Леди заявила, что он в безопасности и находится в замке, в каком-то секретном месте, но не стала уточнять, где именно. Даже домовые эльфы отказывались обнародовать его местонахождение. Альбус потёр сдавленные болью виски — его голова раскалывалась от необъяснимой самоизоляции Гарри. Он должен был начать готовить мальчика к его предназначению, и при том, немедленно. Шпионы Дамблдора доложили ему, что Тёмный Лорд начал восстанавливать старые союзы, большие суммы в галлеонах перемещались со счёта на счёт, причём делалось всё как можно более скрытно, а самые тёмные семьи Визенгамота начинали устраивать собрания. Дамблдор предположил, что на сей раз Волдеморт не захочет, чтобы знание о его существовании вышло наружу, пока не будет полностью готов представлять по-настоящему серьёзную оппозицию. Волдеморт извлёк тяжёлые уроки из своей прошлой кампании по свержению правительства. Его первые попытки не увенчались успехом и от рук пары подростков он потерял несколько важных слуг в сражениях, которые впоследствии будут названы первыми выстрелами войны. Эти подростки вдохновили многих волшебников и ведьм на борьбу и сопротивление пуристам и, по мнению Дамблдора, вызвали ненужный подъём военных действий. Если бы люди просто последовали его совету и не принимали ответных мер против Пожирателей смерти, он был уверен, что те в конечном счёте осознали бы свою ошибку и прекратили бы нападать на своих сограждан, ведьм и волшебников; поняли бы, насколько драгоценной являлась каждая капля магической крови, и отвернулись бы от радикальных верований Волдеморта. А без поддержки Реддл оказался бы бессилен и в итоге бросил бы свою бессмысленную затею. Дамблдор вспомнил, как вскоре после конфуза, которым окончился рейд на Хогсмид осенью 1971-го, Волдеморт организовал ещё более разрушительное нападение, заставившее волшебный мир встать и обратить внимание. Это было также началом организации Волдеморта, действительно милитаризирующей себя и ушедшей в подполье. Больше не было альянсов, о которых говорили вслух, а все опровержения пуристских ассоциаций были невоздержными. Истинная лояльность хранилась в тайне, и это был первый раз, когда Волдеморт характеризовался правительством как Тёмный Лорд. К середине 1972-го Волдеморт решил отказаться от лживого заявления быть просто политическим реформатором и потребовал ни что иное, как безоговорочную капитуляцию всей магической Великобритании ему и его последователям. Похищения, убийства и массовое бегство волшебников, независимо от их чистоты крови, оставили страну с немногими защитниками. Шпионы с обеих сторон наводнили всё Министерство Магии, и паранойя была необузданной. Друг шёл против друга, семьи разделялись, а старые союзы начали раскалываться. Дамблдор вздохнул, поскольку воспоминания тех времён напомнили ему весь ужас смертей и разрушений, вызванных войной. Дамблдор праздно думал о том, что если бы он был в состоянии предвидеть, какое бедствие вызовут действия тех двух подростков, то прикончил бы их лично. Он сделал бы что-либо, чтобы избежать их вдохновляющего воздействия, что заставляло людей создавать войско из деревенских ополченцев, которые забрали жизни такого огромного количества членов благородных и древних семей. Но он не мог изменить прошлое, не потому что боялся изменения будущего, а потому, что попросту не существовало технологии, позволяющей отослать кого-либо назад больше чем на несколько дней, но, будь у него такая возможность, он вернулся бы и стёр само существование иллюзорных и таинственных Лорда и Леди Эваншейд. *** Гарри решил срезать путь по дороге в Большой зал на завтрак. На часах было ещё довольно рано, без четверти семь, но ему не терпелось поскорее начать новый день. Он провалялся без сознания двое суток и очнулся поздним вечером вторника, чувствуя себя таким истощённым, как будто переплыл Ла-Манш, по крайней мере, полдюжины раз туда и обратно. Белла зашлась счастливыми рыданиями, когда он наконец пришёл в себя, но затем на протяжении целого часа не уставала порицать и отчитывать его насчёт того, как можно быть чёртовым ненормальным гриффиндорцем, имеющим желание умереть. Затем она вернулась к рыданиям, которые в конечном счёте привели к интенсивному занятию любовью, что продлилось до поздней ночи или раннего утра. Идя по коридорам древнего замка, Гарри всё ещё не мог избавиться от глупой ухмылки на лице. Белла рассказала ему о его положении и всём другом, что она узнала из журналов семьи Эваншейд о преимуществах и ограничениях их родовой магии. Белла совсем не удивилась тому, что начала чувствовать, как и вокруг неё также развивается новое волшебство. Из прочитанного она узнала, что это рано или поздно произойдёт. Оттуда же она вычитала и объяснила Гарри, что когда они сказали, что выбрали друг друга, то неумышленно призвали древний обряд брака. Значительно раньше таких обыденных вещей, как свадьбы и ручной пост, существовали браки, скрепляемые любовью и магией. Конечно, и они требовали соблюдения особых условий, среди которых была взаимная преданность пары и их требования по отношению друг к другу наряду со статусом Гарри в качестве Главы Дома. Хотя для магического соединения пары было вовсе необязательно соблюдать все эти пункты. И, как она объяснила, благодаря крови Эваншейдов, магия начнёт проявляться и в пределах неё и будет тонко изменять её волшебство до тех пор, пока не станет её доминирующей магией. Но, как гоблин ковал оружие, магия Эваншейдов поглощала то волшебство в пределах своего нового хозяина, которое делало его более сильным, и потому каждое новое поколение Эваншейдов выходило более сильным, чем поколением прежде. Таким образом, магия семьи Блэк, включающая склонность и талант к тёмной магии, будет поглощена и передана последующим поколениям, так же как и скрытая метаморфическая способность, которая бездействовала на протяжении нескольких поколений, будет поглощена и может проявиться в детях Беллы и Гарри. Гарри был ошеломлён всем, что изучила Белла, и чувствовал себя освобождённым, если не чрезвычайно удачливым, что он не убил себя. Он действительно должен был сосредоточиться на изучении семейных журналов и узнать больше о своей родовой магии, чтобы его организм не начудил снова. Белла также узнала несколько довольно интересных фактов об их кольцах: они родились и выковались из крови Эваншейдов, а также могли идентифицировать любого, в ком текла кровь Эваншейда, независимо от того, насколько отдалённое отношение к семье имел этот человек. Кольца могли также применяться в качестве волшебного центра; при использовании и сосредоточении магии в пределах крови, которая создала кольцо, оно могло использоваться в качестве палочки, хотя окружающим казалось бы, что его владелец выполнял беспалочковую магию. Ещё одна выгода заключалась в том, что кольца извещали своих хозяев о любой чужеродной магии, наложенной на них, такой как прослеживании или чарах принуждения, и могли реагировать защитно против любого ментального нападения. Хотя они и не предполагали умственной защиты от атак типа легилименции, но, по крайней мере, посылали вибросигналы, способные пресечь попытку мысленного проникновения. Белла сильно поощрила Гарри продолжать изучать окклюменцию с ней, чтобы он мог лучше защитить свой разум, на всякий случай, если кольцо по каким-то причинам не остановит ментального нападавшего физически. Гарри быстро согласился — ему не нравилась идея, чтобы кто-либо копался в его голове. Они оба согласились с тем, что сегодня им лучше разойтись по их собственным временам. Белла была уверена, что люди будут задаваться вопросом, где она пропадала, и предположила, что люди во времени Гарри тоже будут искать его. Любому, кто решил бы спросить о его местонахождении, Гарри дал бы один ответ: он был физически неспособен к посещению классов в течение последних двух дней. Ответ был честным, но не раскрывал всей правды, чего Гарри делать в принципе не собирался. Идя по замку, Гарри ощущал покалывание по коже от магии, плывущей по древнему строению. Хотя он не мог идентифицировать то, что означали каждый толчок и покалывание, но он начинал признавать определённые образцы в магии, текущей вокруг него. В особенности защиту, которую он уже мог уверенно идентифицировать, касательно других он предположил, что выучит их со временем. Он узнал, что это было одним из волшебных даров Эваншейдов, и с практикой он будет учиться управлять магией. Он был очень заинтригован искусством физической манипуляции, о которой узнал от Беллы, это было самой опасной, если не одной из самых выгодных семейных тайн. Структура и плотность изменённой формы были невероятно захватывающими, но он понятия не имел, как управлял этим в Хогсмиде или даже как сделать подобную попытку сейчас. Он решил, что должен будет поискать это в семейном Гримуаре. Незаметно для себя он вошёл в Большой Зал, в котором, к счастью, было немного студентов, и никто не обратил на него внимания. Он собирался направиться к столу Гриффиндора — автоматический рефлекс после четырёх лет, но немедленно изменил направление, когда заметил знакомую копну длинных светлых волос, обладательница которых сидела за столом Рейвенкло. — Доброе утро, Гарри Поттер, — поприветствовала его Луна, не поднимая глаз от тарелки со своим завтраком. Гарри больше не удивлял природный дар предвидения Луны, которая даже не глядя на него знала, когда он был рядом. Он был, однако, поражён увидеть впечатляюще точную копию Пирамиды Гизы, сложенных из бобов и тоста, и Сфинкса, сделанного из большого куска колбасы. — Доброе утро, Луна. Можно мне присоединиться к тебе? — спросил Гарри своего причудливого друга. Луна посмотрела на него. — Это — всё ещё ты тогдашний? — Наполовину заявление, наполовину вопрос. — Ммм… — протянул Гарри. — Думаю, да. — Это вполне объясняет, почему ты не поцеловал меня, — пожала плечами Луна. — А? — только и смог вымолвить Гарри в ответ. — Ну, мой Гарри поцеловал бы меня после того, как сказал «доброе утро», но я предполагаю, что ты, по-видимому, один из других Гарри, в частности — вариант мерзавца… слишком много мозгошмыгов вокруг его головы, — заговорщицки прошептала Луна. — Но ты, кажется, первый Гарри, мой друг Гарри, и хотя ты очень мил, я надеюсь, что мне не придётся ждать другого Гарри слишком долго… потому что я с нетерпением жду поцелуев, — Луна ослепительно улыбнулась. — Ты потеряла меня, Луна, — покачал головой Гарри. — В конечном счёте, да, — нахмурилась она. — Но когда ты оставляешь меня, другой Гарри вовремя появляется. Хоть и существует несколько возможных вариаций, под которыми ты подходишь ко мне, не все они хорошие. Я лично надеюсь, что тот, который станет моим парнем, окажется очень хорош и будет на вкус как ириски, когда мы поцелуемся, — Луна улыбнулась и облизнула губы. — Хооо… рошо, — ответил Гарри, подумав, что её комментарий был немного жутким. — Кроме того… — продолжила Луна. — Не следует целовать женатого человека, хотя я думаю, что невинный поцелуй не был бы слишком скандален. Ты бы хотел поцеловать меня, Гарри? — невинно спросила Луна, с озорными искорками в её серо-голубых глазах. Гарри ошеломлённо посмотрел на своего друга. — Откуда ты узнала, что я… поцелуй… что? — А знаешь, ты очень милый, когда смущаешься, — музыкально прохихикала Луна. Гарри покачал головой, усмехнувшись, вопреки своей воле. — Луна… — осторожно начал Гарри. — Я могу спросить тебя кое о чём? — Конечно, можешь, Гарри, — заявила она, набрав с горкой большую ложку пудинга из ирисок и зажмурившись от наслаждения, когда циркулировала языком сладкую субстанцию. — Ладно, — Гарри выгнул бровь. — Гм… я задавался вопросом… хорошо, видишь ли, ты, кажется, знаешь некоторые вещи… — Я много чего знаю, Гарри; в конце концов, я — рейвенкловка, — сказала Луна как само собой разумеющийся факт. — Действительно, но я хотел спросить… хорошо, я знаю, что ты можешь видеть магию и всё такое, я недавно развил в себе тот же самый талант, но есть ли в твоей способности нечто большее? Я имел в виду, может, ты… провидец — вот что я пытаюсь спросить. Просто, ты, кажется, знаешь такие вещи, которые не должна знать. Луна медленно положила ложку на стол, а затем переплела пальцы и спрятала руки в коленях. Она на мгновение опустила взгляд в свою тарелку, после чего подняла голову снова и пристально посмотрела в глаза Гарри. Он мог сказать, что она, казалось, что-то обдумывала, её глаза были сосредоточены и ясны, и Гарри впервые увидел интеллектуальную глубину человека, который сидел перед ним. Гарри почувствовал, что защита частной жизни вокруг него повысилась, что слегка удивило его. Он видел нити магии, прибывающие со стороны Луны, которые, казалось, приводили защиту в действие. Она улыбнулась ему от осознания того, что он видел эту магию. — Родовая магия моей матери очень… уникальна, — начала Луна, когда Гарри возвратил своё внимание к гибкой блондинке. — Мы не провидцы, Гарри, по крайней мере не такие, какими наш мир считает провидцев. Магия — забавная штука, так как она быстро меняется вокруг нас, — сказала Луна, помахав рукой в воздухе. — Большинство ведьм и волшебников нашего мира рассматривают её только как вещь, инструмент, который мы можем использовать по своему желанию. Но магия — это намного больше, Гарри. Это живое существо, которое обитает внутри нас, но оно также выходит за пределы материального мира и свободно перемещается между пространством и временем. Каждый из нас теряет магическую энергию, даже когда мы её не используем, и мы тратим её в больших количествах в зависимости от того, что мы делаем или что бросаем. Эта магия оставляет эхо, которое приближается из пространства и времени. Женщины в моей семье чувствительны к этому эху и в состоянии экстраполировать из него определённые вещи. Это даёт нам взглянуть украдкой на то, что происходит в реальности. Позволь мне внести ясность по этому вопросу, Гарри. Магия течёт не только в нашей действительности, но во многих реалиях, и она движется вперёд-назад. Таким образом, эхо, которое мы видим, может исходить от любой действительности, и очень сложно узнать, что относится к этой действительности в противоположность другой действительности, — сказала Луна. — Кажется, это очень запутанно, — ответил Гарри. Луна улыбнулась и кивнула. — Я пытаюсь не сосредотачивать свой ум максимально часто, чтобы избежать эха, но это не всегда помогает. Однако внутри эха существуют определённые изображения, и если у меня получается внимательно присмотреться, я иногда могу следовать за нитью, по крайней мере, некоторое время, и могу сказать с разумной уверенностью, нанесёт оно мне вред или нет. Но эхо всегда разное. Например, я знаю, что ты скоро оставишь меня, а другой ты займёшь место себя предыдущего, но я не знаю, который ты появишься в тот или иной момент, я видела по крайней мере пять вариантов. В двух из них мы становимся парой, и один из них приводит к браку. Другие… хорошо, ты, оказывается, вариант мерзавца. Как я сказала прежде, буду надеяться, что тот, кто станет моим будущим мужем, займёт твоё место, — сказала Луна с румянцем на лице. — То есть, ты видишь то, что со мной происходит? — спросил Гарри, слегка похлопав по своей груди. — Я пыталась следовать за твоим волшебным эхом, но мне было очень трудно это делать, потому что твоя магическая подпись так или иначе медленно изменяется. То, что я действительно знаю — твоё будущее где-то в прошлом, и это смущает меня. Я вижу другие эха из прошлого, которые не являются странными, но они исходят от людей из того времени, и, хотя ты не из того времени, всё же я определённо видела эхо твоей магии, прибывающее из прошлого. Таким образом, я могу только предполагать, что ты так или иначе путешествуешь во времени, — заявила Луна, окинув друга проницательным взглядом. Гарри смотрел на своего друга и задавался вопросом, должен ли он сказать ей о том, что с ним происходило на самом деле. Она практически сообщила ему, что знает о его экскурсиях в прошлое, таким образом он рассудил, что если расскажет ей правду, это не причинит ему вреда. — Ты упомянула о том, что я женат, — напомнил Гарри своему другу. Луна кивнула головой. — Хотя кольцо невидимо для невооружённого глаза, я вижу его магию. Я могу также видеть, что кольцо отсылает нить магии, которая, кажется, ищет что-то или кого-то, — Луна понимающе улыбнулась. — Я видела этот тип магии в кольцах прежде; такие перстни очень редки и обычно принадлежат мужу и жене, как правило, Лорду и Леди древнего дома, — ответила Луна. — Таким образом, можно предположить, что у кольца есть двойник, и это приводит меня к выводу, что ты женат. — Ты — слишком умная, Луна, — усмехнулся Гарри. — Давай встретимся под раскидистым дубом у Чёрного Озера сегодня вечером, после ужина; я хотел бы кое-что тебе рассказать, — сказал Гарри, решив довериться его эксцентричному другу. — Договорились, Гарри, — ответила Луна, когда они оба встали и вместе направились к вестибюлю. — О, чуть не забыла, Гарри, — сказала она, повернув его лицом к себе и прихватив за воротник; прежде чем он успел отреагировать, Луна прижала свои губы к его в устойчивом, но целомудренном поцелуе. — Хм, это было неожиданно, — ответила Луна после того, как освободила его. Ошеломлённый тем, что сейчас произошло, Гарри спросил: — Что было неожиданно? — Вкус твоих губ не имеет ничего общего с ирисками, — ответила она, изогнув бровь. — О. Так что это был за вкус? — ответил Гарри, ощутивший аромат земляники на губах Луны. — Корица. Ты на вкус как корица. О, хорошо, я надеюсь, что вкус ирисок будет у того Гарри, который придёт на замену тебе, — Луна улыбнулась, прежде чем исчезнуть из его поля зрения. — Ты встречаешься с Луной Лавгуд, Гарри? — произнёс удивлённый голос из-за его спины. — Привет, Гермиона, — Гарри повернулся, по-доброму приветствуя его прошлого лучшего друга. — Нет, я не встречаюсь с Луной, мы просто хорошие друзья, — прохихикал Гарри, всё ещё дегустируя вкус земляники на своих губах. — О, — ответила Гермиона, а затем её тон стал более мягким и заинтересованным. — Гарри, где ты пропадал последние несколько дней? Все так волновались за тебя. Профессор Дамблдор подходил ко мне приблизительно дюжину раз, всё время спрашивая о тебе. — Я был немного нездоров и решил отлежаться пару дней, — ответил Гарри. — Почему ты не подошёл к мадам Помфри? — спросила она. — Кто сказал, что я этого не сделал? — парировал Гарри. — Она сама. Я спрашивала, — ответила Гермиона, сложив руки на груди. — Я просто не хотел беспокоить её, всё-таки, в этом не было ничего опасного для жизни, — Гарри лгал, согласно легенде Беллы на случай, если кто-то начнёт вынюхивать, где он был. — Что ж, я рада, что тебе лучше, — ответила Гермиона, расслабляя руки. — Ты уже поел? Гарри был так поглощён своим разговором с Луной, что совершенно забыл про еду. — Нет, но думаю, что ещё успею, — ответил Гарри. На сей раз он последовал за Гермионой к столу Гриффиндора. Он взял тарелку и начал заполнять её едой. Всё больше студентов заходило в Большой Зал, чтобы успеть поесть, прежде чем начнутся занятия. Он заметил, что Винсент Крэбб входит в зал с другим мальчиком Слизерина, по имени Тео Нотт. Они шли по обе стороны от симпатичной девушки с тёмно-русыми волосами с коричневыми проблесками. Гарри наморщил лоб в мыслях. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо видел эту девочку раньше; она была очень симпатичной и он был уверен, что должен был заметить её хоть раз до сегодняшнего дня. — Гермиона… — начал Гарри. — Слизерин получал студента по обмену или что-то в этом роде за последние несколько дней? — Нет, почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась Гермиона. — Потому что заметил новую девочку за столом Слизерина, сидящую между Крэббом и Ноттом, — заявил Гарри. Гермиона перевела взгляд от своего завтрака на стол Слизерина. — Ха-ха-ха, Гарри, очень смешно. — Я не шучу, Гермиона, кто эта девушка между Крэббом и Ноттом? — спросил Гарри, снова по-настоящему любопытно. Гермиона закатила глаза. — Я не понимаю, во что ты играешь, Гарри, но мы знали её с первого курса… напыщенный шлак. — Полегче, Гермиона! — игриво отругал подругу Гарри. — Я думал, что буду помнить её. — Ты серьёзно, Гарри?! — воскликнула Гермиона в раздражении. — Ты и Малфой стали врагами ещё с поездки на поезде в первый год! — Какое отношение к ней имеет Малфой? — спросил Гарри. — Какое отношение к ней имеет…! Гарри, ты и Антуанетта Малфой готовы перегрызть друг другу глотки с тех пор, как мы впервые встретили эту французскую цацу, когда она забилась в наше купе с Крэббом и Ноттом в первый год! — прошипела Гермиона. — Что ты несёшь, Гермиона? Драко Малфой забился в наше купе на первом году, но с ним были Крэбб и Гойл. И он вовсе не француз, по крайней мере, так было в прошлый раз, — с раздражением ответил Гарри. Гермиона накрыла лоб Гарри рукой. — Ты всё ещё больной, да, Гарри? — спросила она с беспокойством. — Я никогда не слышала о Драко Малфое, и кто такой Гойл? Гарри в недоверии вытаращил глаза на свою подругу. «Как она может не знать Драко Малфоя?!» — с раздражением подумал он. — О нет, чёрт возьми! Неужели это я… что-то изменил? — пробормотал Гарри себе под нос. — Гарри, ты в порядке? — спросила Гермиона, осторожно накрыв ладонью его руку. — Гермиона, сделай одолжение, забудь, что я что-либо знаю о Малфоях. Расскажи мне о нём… э-э… то есть, о ней, — попросил Гарри. Гермиона окинула его взволнованным взглядом. — Ла-ладно, Гарри. Что именно ты хочешь знать? — Всё. Прошло двадцать минут и Гарри был ошеломлён тем, что поведала ему Гермиона. Очевидно, Малфои сбежали во Францию ещё до начала первой войны с Волдемортом. Люциус и его жена Эсмеральда Ду Дэмпирр вернулись в Великобританию, чтобы их единственный ребёнок, Антуанетта Малфой, имел возможность учиться в Хогвартсе. Антуанетта была очень избалованной, во многом напоминая Драко, но если Драко больше лаял, чем кусался, эта версия Малфоя была умна как кошка, да ещё и одна из главных студентов на их курсе. Гарри мудро решил держаться от неё подальше. Гарри задавался вопросом, какие ещё изменения он произвёл. Очевидно, Гойл никогда не приезжал в Хогвартс — Гарри размышлял, был ли Гойл-старший убит при нападении на Хогсмид. Он не спрашивал Беллу о жертвах, но полагал, что это было очень даже возможно. Гарри с Гермионой ждали начала занятия около класса Чар, когда все выправились при появлении директора школы. — Ах, Гарри, не возражаешь ли сопроводить меня до моего кабинета? Мне нужно срочно поговорить с тобой, — сказал Дамблдор, выдавив свою лучшую улыбку. — Но у меня прямо сейчас урок, сэр. И я — Лорд Блэк, если Вы забыли, — резко ответил Гарри. — Разве это не может подождать до окончания занятия? — недовольно добавил он, пристально глядя на директора школы. — Боюсь, что нет. Это очень важно, — Дамблдор особо выделил последние два слова. — Профессор МакГонагалл будет присутствовать при встрече? — спросил Гарри. — Ну конечно мы позовём её, Гарр… Лорд Блэк, — Дамблдор улыбнулся, но его глаза остались бесстрастными. — Увидимся, Гермиона, — сказал Гарри девушке с густыми каштановыми волосами и направился следом за Дамблдором. К удивлению обоих, профессор МакГонагалл УЖЕ поджидала их у каменной горгульи, охраняющей вход. В голову Гарри закралось подозрение, что Дамблдор соврал ему. Судя по её виду, она освободилась специально, чтобы увидеть его. Он подозревал, что она также была обеспокоена его отсутствием. Он почувствовал слабый укол вины, но с другой стороны, из-за его состояния он никак не мог что-либо сообщить ей. — Мистер Поттер, — поприветствовала его строгая шотландка. — Здравствуйте, профессор, — с поклоном ответил Гарри. — С Вами всё хорошо? — спросила она с небольшой ноткой волнения в голосе. — Сейчас да, профессор, я ценю Ваше беспокойство, — он тепло улыбнулся ей. Она кивнула, а затем опустила руку на его плечо и они поднялись в кабинет директора. Оказавшись в большой круглой комнате, Гарри и Минерва заняли два стула, которые стояли перед огромным декоративным столом из дуба. Дамблдор сел и откинулся на спинку своего кресла, неотрывно глядя на Гарри. У Дамблдора была раздражающая привычка тихо сидеть и пристально рассматривать человека, которого он пытался запугать, в течение нескольких долгих минут. Неловкая тишина заставляла большинство людей нервничать и выходить из равновесия, это была игра давления и силы воли, и Дамблдор был в ней хозяином. Чувствуя себя не в своей тарелке, люди обычно становились более восприимчивыми к тонким манипуляциям и внушению. Он хотел вывести Гарри из равновесия, нет, он нуждался в этом, он должен был заставить мальчика понять, что это он… Дамблдор контролировал ситуацию и был главным. Он должен был заставить мальчика поверить, что только через его подобострастие самому великому из ныне живущих волшебников мог он надеяться пережить Волдеморта. — Лорд Блэк… — Дамблдор наконец сломал тишину, немного встревоженный тем, что Гарри не показал никаких признаков испуганности или нервозности. — Не могли бы Вы любезно объяснить мне, почему не посещали классы в течение прошлых двух дней? — спросил старик. — И я хочу знать в точности, где Вы остаётесь на ночлег. Мистер Уизли заявил, что Вы не переступали порога общежития с начала семестра. — Ответ на первый вопрос: я был болен и не хотел делать себе хуже, посещая классы, — твёрдо сказал Гарри. — Всё же Вы не обратились за помощью к мадам Помфри и даже не заходили в больничное крыло. — Я не считал необходимым тревожить мадам Помфри. Я просто плохо себя чувствовал, никаких сломанных костей или опасных для жизни травм. Дамблдор пристально посмотрел на Гарри, пытаясь проникнуть в его разум, но, по необъяснимым причинам, он не обнаружил поверхностных мыслей мальчика, как ему обычно удавалось это раньше. Это озадачивало; Поттер всегда был для него открытой книгой. Его мысли и эмоции были так ярко выражены на его лице, что даже первогодка мог бы сказать, что он чувствовал или о чём думал. «Кто-то научил его, как контролировать свои эмоции и мысли», размышлял он. «Это может быть только Грейнджер!» Девочка становилась занозой в заднице, и он не собирался сбрасывать со счетов всезнайку, которая наверняка что-то прочла об окклюменции и проинструктировала Поттера о том, как защищать свои мысли. Он решил, что разберётся с ней позже. — На будущее, мистер Поттер, я бы попросил, что если Вы окажетесь больны до такой степени, что будете не в состоянии посещать занятия, то Вы подойдёте к нашему резидентскому целителю. Это понятно? — сделал выговор Дамблдор. Гарри натянуто улыбнулся. — Конечно, директор. — Теперь я хотел бы прояснить другой вопрос. Где Вы оставались с тех пор, как начался семестр? — сказал Дамблдор, глядя на мальчика поверх очков-полумесяцев. — Как Вы, несомненно, знаете, я порицался своим факультетом весь прошлый год и был вынужден провести последние несколько месяцев второго семестра на раскладушке в больничном крыле. Когда я приехал в школу в этом году, мои соседи по общежитию сказали мне, что моё изгнание всё ещё действительно, — монотонно произнёс Гарри. — Насколько мне известно, Ваши факультетские соседи недавно отменили Ваше изгнание и Вам разрешают вернуться назад в Башню Гриффиндора, — ответил Дамблдор. — Если это так, то очень мило с их стороны, но я не буду возвращаться в Башню, — прохладно заявил Гарри. Дамблдор снисходительно улыбнулся. — Боюсь, что у Вас нет выбора, кроме как вернуться. Все студенты обязаны оставаться в своих общежитиях. — Это правило, казалось, не имело силы в прошлом году, директор; думаю, больничное крыло вряд ли можно назвать общежитием, не так ли? — возразил Гарри. — Это было ужасное недоразумение, Гарри, и я действительно приношу извинения, но возможно, я смогу исправиться, позволив Вам использовать комнату старосты в общежитии Гриффиндора. Вы имели бы свою отдельную комнату, находясь при этом в башне, — сделал великодушный жест Дамблдор. — Меня это не устраивает, директор, кроме того, мне намного комфортней там, где я остаюсь сейчас, — ответил Гарри. — И где это в точности? — спросил Дамблдор, наконец перейдя к тому, что его больше всего интересовало. Замок скрывал эту информацию от него и вообще отказался ему подчиняться, что сделало прослеживание мальчика невозможным. Гарри не собирался выдавать своё истинное местоположение сумасшедшему старику, но вместо этого дал ему правдоподобную альтернативу. — В настоящее время я остаюсь в одной из комнат Лордов, — уверенно ответил Гарри. — Забавно, что Вы никогда не упоминали, что подобные комнаты доступны студентам, которые являются Главами их семейного дома. К счастью, я сам узнал об их существовании и поселился в одной из них, — твёрдо ответил Гарри. — Понимаю… — «Грейнджер!», неистово подумал он. — Я Вас уверяю, что это был простой недосмотр с моей стороны. Они редко использовались в прошлом веке. Но разве Вы не хотели бы повторно соединиться с Вашими друзьями и другими членами Гриффиндора? Я уверен, что они бы с радостью приняли Вас назад, — ободряюще улыбнулся Дамблдор. — Меня выставили оттуда, директор! У меня нет желания повторно соединяться с теми, кто однажды повернулся ко мне спиной, и при этом я не хочу иметь с ними никаких связей, — выплюнул Гарри, его характер возобладал над ним на несколько секунд, прежде чем он заставил свои эмоции отступить. Дамблдор подумал, что действительно неверно рассчитал ответ Гарри на изгнание из Гриффиндора, которое он сам же и поощрил. Он полагал, что это унизит мальчика, сделает его более покорным, но оно наоборот, укрепило его, сделало ещё более неповинующимся и независимым. Да, он явно совершил ошибку в своей программе по манипулированию мальчиком Поттером. Теперь он понял это окончательно, но он всё так же нуждался в мальчике, чтобы порядок воцарился вновь, а теория Всеобщего Блага смогла ещё раз доказать свою правоту. — Гарри, Гарри… — начал Дамблдор. — Я кажется, неоднократно предупреждал Вас, директор, чтобы Вы не обращались ко мне фамильярно. Либо мистер Поттер, либо Лорд Блэк, — холодно заявил Гарри. — Виноват, мистер Поттер, но я думаю, что Вы поступаете крайне неблагоразумно, не давая Вашим однокурсникам возможности продемонстрировать их раскаяние в том, что они сотворили с Вами в прошлом году. Они действительно каются и хотели бы быть прощёнными за всё, что они совершили против Вас. Конечно, Вы можете предоставить им это. — Я более чем готов простить, — прокомментировал Гарри улыбающемуся Дамблдору. — Однако я не буду ни забывать, ни занимать место среди тех, кто испытывает ко мне что-то немного большее терпимости. И начать общаться с ними снова — выше того, чем я готов себе позволить. Таким образом, я останусь там, где нахожусь сейчас, по своему законному праву Лорда, и я не собираюсь больше обсуждать эту тему, директор. Теперь, если у вас нет ко мне других вопросов, я бы хотел подготовиться к моему следующему уроку, — Гарри поднялся и, не удостоив взглядом Дамблдора, попрощался с Минервой, после чего покинул кабинет. Когда Гарри ушёл, Альбус обратился к Минерве. — Я боюсь, что он перейдёт на тёмную сторону, Минерва, если повернётся спиной к друзьям, это печально, — со вздохом произнёс Дамблдор. — Он определённо не собирается становиться тёмным, Альбус! Но если бы он и стал таким, я подозреваю, что это было бы из-за Вашего коварного вмешательства в его жизнь. Он не инструмент, Альбус! Он такой же молодой человек, как и все, и я клянусь, что если Вы продолжите манипулировать мальчиком или любым другим студентом из его окружения, я буду настаивать на том, чтобы Вас уволили из этого учреждения! — прошипела МакГонагалл. — Ты забываешься, Минерва! Ты была добровольным участником нашего плана по взращиванию Гарри, и я не собираюсь слышать твои ханжеские бредни о том, как я манипулирую мальчиком! Не забывай о своём собственном соучастии в создании испытаний на пути к философскому камню на его первом году. Потом был твой отказ защитить его от ложных обвинений, когда его считали наследником Слизерина на втором курсе. А последнее предательство произошло на его четвёртом учебном году, где ты позволила своим студентам вышвырнуть его из собственного дома. Он оказался брошен, не получив никакой поддержки от своего декана, ведь по факту ты ни разу не поддержала его заявление о том, что он не бросал своё имя в кубок. Нападения, совершённые против него, не были расследованы, и все виновные остались безнаказанными. — Вы ублюдок! — прорычала Минерва. — Согласно Вашим распоряжениям и моей слепой вере в Вас я позволила этим вещам произойти! — прокричала она. — Если в этом есть какая-то вина, Минерва, мы разделим её поровну, так как ты не находилась под властным проклятием. Но независимо от того, что ты чувствуешь теперь, Гарри — тот, кто должен противостоять Волдеморту. Мы оба знаем, что он недостаточно силён, чтобы убить его, но его жертва ослабит Тёмного Лорда достаточно, чтобы я смог прикончить его раз и навсегда. Именно поэтому мы и сделали то, что сделали. Флитвик, Помона, Северус, ты и я поняли, что мальчик Поттеров должен быть принесён в жертву, когда Волдеморт вернётся. Это единственный способ спасти наше общество. — Я больше так не думаю, Альбус, Гарри имеет право жить своей жизнью, он имеет право на счастье, любовь и старость. То, что я сделала с этим милым мальчиком, навсегда будет для меня позором и грехом, за который я отвечу в следующей жизни. Но с нынешнего дня я твёрдо встаю на защиту этого мальчика. Таким образом, я даю Вам честное предупреждение, Альбус, откажитесь от того, что Вы называете своим планом, и оставьте Гарри в покое, — с вызовом заявила Минерва. — В таком случае, ты сильно разочаруешь меня, Минерва; тебе больше других известна боль последней войны. Действительно ли ты готова пожертвовать безопасностью и жизнями других только ради того, чтобы защитить одного мальчика, незначительную цифру в великой схеме жизни? — Нет, Альбус, уж если кто разочарован, так это я. Вместо того, чтобы помочь и усилить Гарри, Вы приняли решение вести его как ягнёнка на заклание. Может быть, он и Избранный, но я отказываюсь бросать мальчика на произвол судьбы, и Вы найдёте, что другие преподаватели поддерживают моё мнение с одним очевидным исключением. Мы будем преподавать Гарри всё, что знаем, и защищать его до нашего последнего вздоха. Поэтому я вновь повторяю Вам, Альбус Дамблдор: ОСТАВЬТЕ. ЕГО. В ПОКОЕ! — закончила Минерва с огнём в глазах, который грозился сжечь всё, что попадалось её взору. Не сказав более ни слова, она развернулась на каблуках и покинула кабинет, громко хлопнув дверью. Дамблдор смотрел суженными глазами, как его заместитель выходит из кабинета. Она потеряла видение, они все потеряли видение того, чего он так долго пытался достичь. Он больше не мог положиться ни на кого в замке, кроме, возможно, Северуса, но так как Снейп был вынужден принять присягу преподавателя, он был сильно ограничен в своих действиях. Его другой вариант состоял в том, чтобы принять на работу нескольких студентов, в его углу уже был самый младший Уизли. Держать мальчика в качестве добровольного шпиона и сотрудника стоило Дамблдору всего несколько галлеонов в неделю. Он был уверен, что найдётся немало других студентов, которые обеими руками ухватились бы за возможность быть его глазами и ушами в замке. Информация давала власть, а с отказом замка шпионить для него, он больше не питался информацией, в которой так нуждался, не только о мальчишке Поттере, но и о других ключевых студентах, за которыми требовалось установить надзор. И ему уже нужно было узнать, какие планы вынашивала девочка с густыми каштановыми волосами, она становилась серьёзной помехой и скоро с ней надо будет что-то решать. Её влияние на Гарри всё затрудняло, и он должен был прекратить это как можно скорее. *** Белла была удивлена, что её отсутствия никто особо не заметил, за исключением сестёр. Казалось, что нападение на Хогсмид мобилизовало многих родителей примчаться в Хогвартс, чтобы проверить их сыновей и/или дочерей и убедиться, что с ними всё хорошо. Все занятия были отменены на неделю, дабы позволить студентам оплакать утрату их одноклассников и посетить похороны. От Андромеды Белла узнала, что их отец получил у Дамблдора разрешение для всех троих сестёр, чтобы они смогли поехать домой на выходные. Они были не единственными студентами, которые получили такое разрешение, поскольку многие родители хотели, чтобы их дети приехали домой, желая заверить себя, что там их ребёнок будет жив-здоров. Также сестра сообщила ей, что и Гарри получил специальный запрос Ориона на посещение их семьи вместе с Беллой. Белле было самым любопытным, если не тревожным, как она приведёт Гарри домой. Она не думала, что они попробуют что-либо сделать против него, особенно после того, как они собственными глазами увидели, что он сотворил с Пожирателями смерти в Хогсмиде. Она ещё обсудит этот вопрос с Гарри, и они придут к общему решению. Белла также подумывала, что пока в школе творится неразбериха, возможно, она и Гарри смогли бы под шумок сходить в Гринготтс и посетить хранилище Эваншейдов снова. Там было много других книг и журналов от других глав семьи, не упомянутых в семейном Гримуаре. Как Эваншейд, она теперь могла открыть эту книгу без опасности умереть, чтобы узнать побольше о таинственной семье. Ей было также любопытно узнать, был ли её статус Леди Эваншейд зарегистрирован в банке, или подобные записи производились в Зале Отчётов в Министерстве. Настроение в замке было мрачным, после нападения на деревню в воздухе до сих пор витали беспокойство и страх. Это поколение волшебников и ведьм не знало ужасов войны. Первая магическая закончилась, прежде чем любой из них родился, потому все очень боялись получить уродство в результате войны, навязанной им столь ужасающим способом. Ежедневный пророк ещё раз опубликовал имена покойных Пожирателей смерти, изменив имена некоторых представителей чистокровного общества, и был также издан список имён погибших студентов и жителей деревни. Министр попыталась предстать перед народом как объединитель, потворствуя пуристам в речи, произнесённой спустя часы после нападения, но она имела противоположный эффект. Умеренные и либералы потребовали ареста и судебного преследования лидеров Пуристского движения и непосредственного лишения свободы Лорда Волдеморта. Согласно Пророку, возмущение людей было так велико, что команда безопасности министра была вынуждена быстро накладывать щиты, чтобы защитить спешащего к зоне аппарации министра от летящих в неё со всех сторон обломков. Белла заметила нескольких студентов, что яро шептались и показывали на неё пальцем, когда она пробивалась ко двору, где её ждали Андромеда с Нарциссой. Несколько студентов, в частности, из Слизерина, наградили её особенно ледяными взглядами, но Белла не показала им признаков неловкости или беспокойства. Она прошла коридоры с гордо поднятой головой и бросила несколько своих собственных ледяных пристальных взглядов, которые действительно имели эффект, заставляя недоброжелателей отворачиваться в тревоге. Белла беспрепятственно добралась до сестёр. Нарцисса первой бросилась к ней и сцепила руки вокруг её талии. — О, Белла, я так волновалась, когда мы не могли тебя найти, Анди сказала, что с тобой всё хорошо и ты наверняка где-то отсиживаешься вместе со своим парнем, но я всё ещё беспокоилась, — протараторила Нарцисса сквозь слёзы радости, выступившие от осознания, что с её старшей сестрой всё было хорошо. — Прости, что заставила тебя волноваться, Цисси, но я заботилась о Гарри, — ответила Белла, покрепче прижав к себе сестру. — Кто такой Гарри? Это имя твоего парня? — спросила Цисси с широкой улыбкой. — Нет, это имя моего мужа, — Белла ухмыльнулась застывшим лицам сестёр. — Рано или поздно вы бы всё равно это узнали, но я прошу, чтобы вы никому ничего не говорили об этом здесь, в школе, — произнесла Белла серьёзным тоном. — Вы поженились?! — пискнула Нарцисса. — Как это произошло, и когда?! — ахнула Андромеда. — В воскресенье, и вполне спонтанно, — ответила Белла с улыбкой. — Вау! — выдохнула Нарцисса. — Он подарил тебе кольцо? — У меня действительно есть кольцо, да, — ответила Белла, подняв левую руку и приказав перстню стать видимым. Нарцисса заворковала при виде кольца, но лицо Андромеды стало белым как снег. — Белла, ты знаешь, герб какого дома выгравирован на нём? — выдохнула она. — Знаю, — кивнула Белла, встретившись глазами со своей сестрой. — Значит, это правда, да? В Англии есть Эваншейды? — прошептала Андромеда, а Нарцисса выпучила глаза. — Те самые из с-сказок на ночь? — нервно спросила Нарцисса. — Я хочу сказать, Эваншейды действительно существуют? — Да, по крайней мере, один, и он — мой муж и ваш зять, — сказала Белла сёстрам, преклонив колени. Глаза Нарциссы изменились от широких (из-за страха) до вдумчивых, а затем ухмыляющихся. — Круто! Теперь никто не посмеет угрожать нашему дому! — воскликнула Нарцисса. Белла не смогла сдержать смех от заявления своей младшей сестры. А вот Андромеда выглядела так, будто она только что пришла к какому-то выводу, и её лицо сморщилось в ужасающем осознании. — Это ведь вы с ним отразили атаку в Косом переулке в прошлую субботу, не так ли?! И это вы убили террористов в воскресенье в Хогсмиде! — воскликнула Андромеда, челюсть которой отвисла. — Белла, вы убили людей! — резко прошептала Андромеда. — Вау! — Замолчи, Цисси! — прикрикнула на младшую сестру Андромеда. — Белла, как ты могла кого-то убить, как ты можешь быть с человеком, который кого-то убил? Я не могу этого понять. Вы убили двадцать человек! — Анди, эти ублюдки появились в переулке и в Хогсмиде не для экскурсии по достопримечательностям! Им было приказано вызвать там как можно больше разрушений и убивать всех, кто будет стоять на их пути! Ради всего святого, Анди! Они убили мистера Белла! И убили бы нас, если бы мы не защищались! И ты сейчас была бы мертва, Анди! Сожжена до костей, если бы Гарри не убил тех людей, что препятствовали нам спасти тебя! Таким образом, ты можешь взять свою высокую и могучую мораль и засунуть её себе в…! — Белла! Анди! Мы — сёстры, и мы — Блэк; мы не ссоримся у всех на глазах! — отчитала Нарцисса своих старших сестёр. — Ты чертовски права, Цисси, — ответила Белла, еë грудь всë ещё вздымалась от бурлящего гнева. — П-прости, Белла, — извинилась Анди, её голова повисла от стыда. — Я перенесла такой чудовищный стресс за прошлые несколько дней. Я-я не хотела называть вас… — Убийцами? — подсказала Белла после того, как Анди сделала паузу, ища правильное слово. Анди опустила глаза и кивнула. — И когда ты увидишь Гарри, пожалуйста, передай ему, что я благодарна за то, что он сделал. По-моему, я обязана ему жизнью, — Анди пожала плечами и слёзы покатились по её фарфоровому личику. Белла заключила сестру в крепкое объятие, на которое Анди немедленно ответила, обернув свои руки вокруг старшей сестры. Не желая оставаться в стороне, Цисси обняла обеих сестёр за талии. Белла и Андромеда потянули её в свои руки. — Трудное время настаёт, — прошептала Белла. — Мы должны быть сильными и держаться друг дружки независимо от того, что происходит. Я не побрезгую ничем, чтобы защитить свою семью от любого, кто посмеет угрожать нам, — Белла взглянула в глаза Андромеды, показывая сестре, что она говорит на полном серьёзе. Андромеда понимающе кивнула головой. — Теперь, на какой день запланирована наша поездка домой? — спросила Белла, отстранившись от сестёр. — Папа сделал для нас портал на утро пятницы, на 8:00. Он перенесёт нас в наследственное поместье Блэков в Уэльсе. Дядя Орион созвал семейное собрание, чтобы обсудить очевидное будущее нашей семьи, — сообщила Нарцисса. — Правда? — спросила Белла с любопытством. — Он говорил что-то ещё? — Честно говоря, нет, но вся семья была созвана на экстренное совещание вечером воскресенья, — заявила Андромеда. — Так ты собираешься представить нас своему новоявленному мужу, Белла? — спросила Нарцисса, с надеждой подпрыгивая на месте. Белла хихикнула. — Я уверена, что вы встретитесь с ним очень скоро, — ответила она. — Анди сказала, что он был довольно красив и любезен, — пропела Нарцисса. — У него есть младший брат? — прохихикала она. Белла весело засмеялась. — Боюсь, что должна разочаровать тебя и сообщить, что он — единственный ребёнок в своей семье, — улыбнулась Белла. — Извините, но могу ли я поговорить с Вами, мисс Блэк? — произнёс внезапно мужской старческий голос позади троих сестёр. Белла обернулась и чуть не подпрыгнула, когда увидела, что перед ней стоял аврор, капитан Аластор Грюм, в красной аврорской мантии со знаками различия на воротнике. — Позвольте представиться. Меня зовут Аластор Грюм, я — капитан аврората. Я бы хотел задать Вам несколько вопросов о нападении на Хогсмид в прошлое воскресенье, — сказал ветеран Первой магической войны. — Простите, но я не могу говорить с Вами без разрешения Главы моего Дома, — ответила ему Белла. Она поняла, что он, должно быть, видел её там, а если он видел её, то наверняка видел и Гарри. Она не была уверена, как справиться с этой ситуацией. Она не могла отрицать, что была там, если он её видел, этим она только подняла бы его любопытство и подозрение, что она пыталась что-то скрыть. — На самом деле Ваш дядя Орион дал мне добро на разговор с Вами, и прежде чем Вы спросите, я также поговорил с директором, который тоже предоставил своё разрешение, — Белла сглотнула, но внешне пыталась оставаться отчуждённой. — Конечно, капитан Грюм, но я не думаю, что могу добавить что-то существенно важное, я уверена, что другие свидетели уже сообщили Вам все подробности, — сказала Белла. — Я должен Вам кое-что разъяснить, мисс Блэк; Понимаете ли, когда происходят смертельные случаи, мы должны быть максимально осведомлёнными в нашем расследовании. Но, возможно, это не самое подходящее место для подобных обсуждений, — сказал Грюм молодой женщине. — Действительно, — нерешительно ответила Белла. — Директор любезно предоставил нам свой кабинет для этой встречи. Если Вы желаете, чтобы при нашей беседе присутствовал директор или декан Вашего факультета, или Ваш отец, я не буду этому препятствовать, — предложил Грюм. — Я думаю, что хотела бы видеть там мою тётю, Дорею Поттер, если можно, — сообщила ему Белла. В глубине души она надеялась, что у матриарха Поттеров будут свои интересы и, что ещё более важно, она была наслышана о том, что Грюм испытывал особую привязанность к этой великой женщине, которая спасла его жизнь по крайней мере два раза, если ей не изменяла память. — Я не вижу в этом проблемы, но мне любопытно, почему именно она? — спросил Грюм. — Я очень близка к моей тёте, и она была в Хогсмиде вместе со мной, а ещё она хорошо знает законы, — ответила Белла. Грюм на мгновение окинул девушку оценивающим взглядом, задаваясь вопросом, по какой причине она сделала такой выбор. — Очень хорошо, мы можем вызвать её камином из кабинета Дамблдора. — Мы могли бы сделать это вечером, после ужина, капитан Грюм? Просто, я знаю, что тётя Дорея вызвалась волонтёром в Святой Мунго на весь день, и я не хотела бы отрывать её от дел. Это также позволило бы мне не думать о еде и дало время, чтобы собрать вещи для поездки домой в эти выходные. Грюм посмотрел на девушку с подозрением, но согласился. — Хорошо, мне так или иначе надо зайти в Святой Мунго, где я смогу поговорить с Вашей тётей и сообщить ей о встрече. — Спасибо, сэр, я буду готова к встрече сразу после ужина, — с облегчением произнесла Белла. Она должна была поскорее встретиться с Гарри, чтобы подумать, как ей себя вести и что говорить. — Тогда до вечера, — пролаял Грюм и направился в направлении ворот. — Чего ему от тебя надо? — с любопытством спросила Андромеда, наблюдая за тем, как старый аврор шаркает к воротам. — Не уверена, я полагаю, что он хочет знать подробности о нападении, — уклончиво ответила Белла. — Интересно, имеет ли это какое-то отношение к твоему мужу, который является Эваншейдом, — предположила Андромеда, изогнув бровь. Белла сделала глубокий вдох и выпустила воздух одним большим выдохом. — Послушайте обе, это — тайна сестёр Блэк! Вы не можете никому рассказывать ни о Гарри, ни о том, что мы женаты, — резко прошептала Белла своим сёстрам. — Но почему? — разочарованно спросила Нарцисса, она наиболее стремилась сказать своим сверстникам, что её зять был членом мифической, если не весьма известной семьи; она хотела, чтобы эти хулиганы из Слизерина думали дважды перед тем, как раздражать её или её подругу снова. — Это сложно объяснить, Цисси, но Вы должны пообещать мне, что на данный момент будете хранить мою тайну, — искренне попросила она. Нарцисса выдала раздражённую гримасу, но кивнула головой. Она протянула руку ладонью вверх. — Обещание сестры. Андромеда с Беллой повторили её жест; их руки соединились и сформировали треугольник. Затем три сестры в унисон пропели свой зарок. — Обещание сестры! Это был их собственный маленький способ обещать хранить тайны друг друга. Он не предполагал никакой магии, но сёстры рассматривали это обещание так же, как сильнейшее магическое закрепление. Белла с благодарностью кивнула сёстрам и обняла каждую из них. — Сейчас мне нужно встретиться с Гарри, а если кто спросит обо мне, просто скажите, что я почувствовала себя плохо и решила отдохнуть, — после согласных кивков от сестёр Белла проделала путь назад к Выручай-комнате. *** Оказавшись в комнате, она попросила Хогвартс, чтобы та нашла Гарри, так как ей нужно было немедленно поговорить с ним. Десять минут спустя Гарри проник в комнату через дверь со взволнованным взглядом на лице. — Всё в порядке? — спросил Гарри свою уже три дня как жену. — Кажется, у нас проблема, — начала Белла. — Приходил Грюм, он искал меня, чтобы поговорить о нападении; я думаю, что он хочет спросить меня о тебе. Я должна встретиться с ним после ужина сегодня вечером, — нервно проговорила Белла, расхаживая взад-вперёд перед ним. Гарри поймал Беллу за руку, притянул её к себе и обнял девушку в попытке успокоить. — Всё будет хорошо; мы обязательно что-нибудь придумаем, — заверил её Гарри. — Я попросила, чтобы тётя Дорея также присутствовала при встрече, — сказала ему Белла. Гарри любознательно выгнул бровь. — О, зачем? — спросил он. — Я подумала, что у нас должен быть союзник, Гарри, и мне кажется, что из всех моих родственников она наиболее заслуживает доверия. Я полагаю, она почла бы за честь помочь нам и беречь твою тайну. В конце концов, она — твоя бабушка, и я не думаю, что она повернулась бы спиной к собственному внуку, — сказала Белла своему мужу, взяв его ладони и сжав их. Гарри тяжело вздохнул. — Ты правда думаешь, что это хорошая идея? Я могу себе представить, сколько вопросов появилось бы в её голове, — Гарри тяжело опустился на диван. Белла встала на колени перед ним, снова взяв его за руки. — Гарри, она умна и хитра, и связана со мной как никто другой, но самое главное — она лояльна к своей семье и обладает практичным умом. Она бы поняла необходимость хранить твои тайны. И я доверяю ей, Гарри, а ты знаешь, как трудно кому бы то ни было завоевать моё доверие. Гарри глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Хорошо, давай свяжемся с ней. Ты думаешь, что мы можем встретиться с ней перед твоей беседой с Грюмом? — Да, она всегда приходит обедать домой из Святого Мунго, и если бы мы использовали камин, то получили бы прекрасную возможность застать её там, — не успела Белла договорить, как в камине возник огонь, а на каминной доске появилась медная фляга, заполненная летучим порохом. — Я полагаю, Леди Хогвартс тоже думает, что это хорошая идея, — прохихикал Гарри. — Что ж, пойди и облачись в свои лучшие одежды! Я не хочу, чтобы тётя Дорея увидела моего мужа одетым в потёртую школьную форму! — сказала ему Белла, пихая его к их спальне. С тех пор, как они поженились, Хогвартс избавилась от одной из спален и теперь там была одна большая спальня для них обоих. Гарри надел свежую белую рубашку, выглаженные брюки и его лучшую мантию с гербом Эваншейдов. Он позволил волосам немного отрасти, они теперь достигали его плеч, а зажим укротил его обычно непослушные волосы, придав ему большего сходства с аристократом Старого Света. Пока Гарри был занят своим внешним видом, Белла бросила горстку летучего пороха в огонь. — Поттер-Мэнор! — крикнула Белла, после чего сунула голову в огонь. Она испытала лёгкое головокружение от вращения, и вскоре её глаза сосредоточились на комнате, оформленной в викторианском стиле. — Тётя Дорея! — позвала Белла из камина. — Здравствуйте, молодая особа. — О, здравствуйте, дядя Карлус, — поприветствовала Белла своего дядю. — Чему обязан удовольствием видеть Вас? — тепло спросил Карлус Поттер. Он был высоким человеком, приблизительно шести футов четырёх дюймов[1], стройный, его седые волосы были средней длины, густые и зачёсаны назад. Его наиболее поразительной особенностью, однако, были ярко-карие глаза, которые, казалось, всегда излучали внутренний жар; они всегда, казалось, были полны теплоты и радости и имели магнетическое влияние. — Честно говоря, я искала тётушку, она здесь? — спросила Белла. — Да, дорогая, я здесь, — ответила Дорея Поттер, входя в комнату. — Зачем я тебе понадобилась, дорогая? — Я надеялась, что смогу поговорить с тобой… м-м… конфиденциально, — Белла извиняюще посмотрела на своего дядю. — О чём ты хотела со мной поговорить, дорогая? — спросила Дорея с любопытством. — Это имеет отношение к тому, что произошло в воскресенье в Хогсмиде со мной… и с моим… мужем, — ответила Белла беззвучным тоном. — Понимаю, — с интересом ответила матриарх Поттеров. — Мужем, каким мужем?! — спросил Карлус с негодованием. — Почему мне не сообщили о свадьбе? — Это произошло очень внезапно, — сказала Дорея своему мужу. — Я объясню всё, что смогу, позже, — она сочувственно погладила его руку. — Не могу дождаться, чтобы услышать это, — раздражённо ответил Карлус. — Не обращай на него внимания, дорогая, — подмигнула Дорея племяннице. — Теперь, я была бы рада встретиться с тобой. Ты предпочла бы поговорить со мной здесь, или хочешь, чтобы я пришла к вам? — Я думаю, что второй вариант был бы более предпочтителен, тётушка, — ответила Белла. — Очень хорошо, дорогая, у вашего камина открытая связь? — спросила Дорея. — Да, тётушка. — В таком случае, если ты отойдёшь и оставишь связь открытой, я пойду прямо за тобой. И, дорогой Карлус, передай, пожалуйста, целителю Квинси, что сегодня я больше не вернусь в больницу, — получив согласный кивок от мужа, она ступила в камин после того, как Белла отошла назад. Комната, в которой оказалась Дорея, произвела на неё большое впечатление; она было уютно оформлена, с замечательными средневековыми гобеленами и мебелью из тёмной древесины. Там были комфортабельного вида диван и два плюшевых кресла, стоящие на очень большом персидском ковре с цветистыми узорами. Вдоль одной из стен располагался сервировочный стол с готовым чайным сервизом и тарелка с бисквитами. Вся комната производила на неё естественный успокаивающий эффект, когда она осматривала уютное помещение. Гарри вошёл в комнату, обнаружив, что его бабушка уже была там и осматривалась вокруг. Глядя на царственную женщину, он в очередной раз ощутил боль в груди. У неё была свойственная Блэкам симпатичная внешность, несмотря на её возраст, хотя сквозь её длинные чёрные волосы уже пробивались несколько полос серого цвета. Гарри слышал, что его бабушка и дедушка были в преклонном возрасте, когда у них наконец появился Джеймс, но она до сих пор была очень привлекательной женщиной и всё ещё требовала внимания к себе. — Добрый день, Леди Поттер, спасибо за Ваш визит, — поприветствовал Гарри официальным тоном, взял её руку в свою и сделал полупоклон. Он сказал себе, что обязан поблагодарить Вальбургу за уроки чистокровного этикета. — Добрый вечер, Лорд Эваншейд, — ответила Дорея с собственным небольшим поклоном. Она чуть не ахнула при прикосновении Гарри, которое на мгновение послало все её мысли в глубину сознания. — Я должна признать, что больше других стремилась поговорить с Вами, начиная с инцидента в Хогсмиде. — Аналогично, леди Поттер, и пожалуйста, зовите меня Гарри. Располагайтесь, пожалуйста. Не угодно ли Вам чаю? — спросил Гарри, стараясь хорошо играть роль вежливого хозяина. — Это было бы прекрасно, спасибо, Гарри, — ответила она. Белла двинулась к чайному сервизу и налила своей тёте и Гарри по чашке чая, наряду с чашкой для себя. Дорея выбрала одно из кресел, в то время как молодая пара предпочла стоящий напротив диван. Несколько минут прошли в молчании, пока Дорея не поняла, что эти два подростка были чрезвычайно возбуждены, чтобы начать разговор, а значит, ломать лёд предстояло ей. — Чай, конечно, восхитительный, но я предполагаю, что вы вызвали меня по другим причинам? — Дорея улыбнулась внезапно побледневшим лицам. — Э-э, да, тётушка, есть несколько вещей, которые мы хотели обсудить с тобой. Видишь ли, на сегодняшний вечер у меня намечена беседа с капитаном Грюмом, и… и он хочет поговорить со мной о моём участии в сражении в Хогсмиде, и, скорее всего, об участии Гарри, но мы не думаем, что это хорошая идея. Если честно, это была бы очень плохая идея, — скороговоркой сказала Белла тёте. — Почему? Вы ведь только защищали деревню; вам не о чем волноваться, если вы не пытаетесь от него что-то скрыть. Так? Вы что-то скрываете? — Здесь Дорея с любопытством взглянула на Гарри. Гарри и Белла посмотрели искоса друг на друга, что, конечно, не осталось незамеченным всегда наблюдательным матриархом Поттеров. — Возможно, Вы должны рассказать мне, что в действительности происходит между Вами двумя. Это «что-то» касается Гарри? — попав под её пристальный взгляд, Гарри почувствовал, как будто она заглянула ему прямо в душу, и всё же этот взгляд не был резким, но тёплым, и это любопытство заставило его чувствовать себя непринуждённо. Гарри поднялся и провёл рукой по волосам, пытаясь привести свои мысли в порядок; он начал шагать вперёд-назад по причине очевидной нервозности. — Возможно, Гарри, я смогла бы помочь Вам начать, — предложила Дорея. — Гм… давайте, — ответил Гарри, выглядя немного робким. — Что ж, я лично хотела бы знать, как возможно то, что Вы — Поттер, да, если я не ошибаюсь, ещё и Блэк? — спросила Дорея с ухмылкой. Гарри и Белла застыли на месте, открыв рот от заявления Дореи Поттер. — Как вы узнали… я имею в виду, ч-что я не г-говорил… — заикался Гарри. — Расслабьтесь, Гарри, я не собираюсь бросать Вам вызов, я просто хочу получить объяснение. — Но как Вы узнали обо мне? — спросил Гарри. — Когда я встретила тебя в первый раз, я заметила, что в тебе присутствуют черты семьи Блэк, такие как цвет волос, телосложение и черты лица, но я также увидела и черты Поттеров, и некоторые манеры, характерные моему мужу и сыну. Но, когда ты взял меня за руку, у меня не осталось никаких сомнений, что ты мой родственник. Скажи мне, Гарри, у тебя действительно есть перстень Главы Дома Эваншейд? — спросила Дорея. — Да, почему Вы спрашиваете? — В былые времена древние семьи выработали систему, по которой они могли идентифицировать членов своей семьи. Первоначально она использовалась, чтобы обнаружить человека под оборотным зельем или чарами гламура и защититься от проникновения в семью и порождения погрома. Кроме того, в те времена мужчины были более беспорядочными в своих связях и имели много внебрачных детей. Некоторые женщины пытались утверждать, что ребёнок принадлежал главе семьи или его наследнику, нередко с целью обманом заставить семью усыновить ребёнка. Таким образом, чтобы пресечь на корню подобное мошенничество, древние семьи изобрели руну крови, которая помещалась в перстень с печаткой Лорда и Леди семьи, руна крови идентифицирует члена семьи посредством небольшой вибрации в кольце, кровь идентифицирует кровь, чем ближе отношение, тем сильнее вибрация. У более современных семей нет таких колец, позволяющих обнаружить членов семьи, так как магия крови была объявлена вне закона в конце восемнадцатого века. Но древнейшие семьи были освобождены от новых законов. Короче говоря, так как я являюсь Леди Поттер, у моего кольца есть способность идентифицировать других Поттеров. И потому моё кольцо определило тебя как Поттера, не только Поттера, но и очень близкого родственника. Таким образом, ты точно хочешь сказать мне, что ты — Лорд Эваншейд? Гарри глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза своей бабушки, желая, чтобы она не увидела и следа обмана в словах, которые он собирался сказать. — Я — Лорд Гарри Джеймс Поттер Блэк… Эваншейд, и я — Ваш внук. Она ожидала услышать что-угодно, только не это. Она опустилась на своё кресло, ошеломлённая ответом мальчика. Она не ощущала обмана в его словах, но то, что он сказал, было невозможно — её сын, её единственный ребёнок, был по крайней мере на четыре года младше него. — Я родился у Джеймса Карлуса Поттера и Лили Мари Эванс, 31 июля 1980-го в Годриковой впадине, — продолжал Гарри. — В 1995-м я — Глава всех трёх семей, — Гарри сконцентрировался на своих фамильных кольцах, заставив все три появиться. Всегда невозмутимая, урождённая Блэк, Дорея Поттер сделалась безмолвной и бледной. Она рассмотрела поближе все кольца на пальцах Гарри, и только одна фраза пришла на ум. — Чёрт побери! [1] — 193 сантиметра (Прим. пер.)