Перекрёсток времён (продолжение перевода)

Гарри и Белла аппарировали до ворот Хогвартса, чтобы вернуться в школу. Но едва они возникли у ворот, как Гарри сразу же стало плохо. Глаза его закатились, а тело, резко припав к земле, забилось в судорогах. Белла в шоке упала на колени рядом со своим парнем и взяла его за руки. — Гарри, что с тобой?! — испуганно спросила Белла крайне бледного молодого человека, который был холодным и влажным на ощупь. — Я-я не знаю, н-но чувствую, что мне нехорошо, — силился сказать Гарри, в то же время пытаясь вернуть контроль над своим дрожащим телом. — Нам нужно, чтобы ты как можно скорее оказался в замке! Ты можешь стоять на ногах? — Гарри кивнул и попытался встать, но ноги не подчинялись ему, он потянулся к Белле, которая перехватила его руку и закинула её себе на плечи, чтобы помочь ему стабилизировать координацию движения. Она вытащила мантию Гарри из своей сумки и накинула её вокруг них. Мантия автоматически изменилась в размере, чтобы закрыть их полностью. Путь до замка отнял больше времени, чем обычно. Ей приходилось часто останавливаться, чтобы дать Гарри отдышаться. И они были вынуждены соблюдать осторожность, чтобы не столкнуться с паникующими студентами, которые также мчались назад к замку, и теми преподавателями, которые ещё только направлялись к Хогсмиду. Лестницы Хогвартса, казалось, помогали паре ускорить их подъём на седьмой этаж. Шаги Гарри были неуверенными, он плёлся, с трудом передвигая ноги, а его состояние быстро приближалось к бессознательному. Белла боялась, что что-то произошло с Гарри во время борьбы, которой она не видела, возможно, поражение проклятием из разряда тех, что имели отсроченную реакцию. Она попыталась вспомнить всё, что зафиксировали её глаза во время сражения, но когда адреналин зашкаливает, Ваше внимание на что-либо за исключением того, что перед Вами, блокируется. — Держись, Гарри, ещё немного, и мы будем дома, — сказала Белла сквозь слёзы, поскольку Гарри больше не отзывался. Белла была вынуждена тащить его последние двадцать футов до двери, которая открылась, когда она приблизилась к ней. Она перенесла его в свою спальню, где уложила на мягкую постель. Белла полностью раздела Гарри и немедленно приступила к осмотру его тела на наличие повреждений от проклятий или любых других физических травм. Но, за исключением нескольких царапин и незначительных ссадин, она не смогла обнаружить ничего, что предполагало поражение тёмным или смертельным проклятием. Слёзы продолжали катиться по щекам Беллы, поскольку внешний вид Гарри ухудшился. — Миледи, Вы нужны мне! — прокричала Белла, сжимая холодную, безответную руку Гарри. — Ради вас я всегда здесь, дитя моё, — мягко ответила Дух Хогвартса, появившись из воздуха и склонившись над распростёртой фигурой её бессознательного чемпиона. — Я не могу понять, что с ним не так, миледи, — захныкала Белла. — Я не знаю, что делать, может, мне стоит отнести его в больничное крыло? — спросила она сквозь слёзы. Хогвартс поместила свою правую руку на грудь Гарри и закрыла глаза. Золотая аура вспыхнула вокруг её руки, как и всегда, когда Леди на чём-то концентрировалась. Через несколько минут она, наконец, заговорила. — Его магическое ядро почти полностью истощено и показывает симптомы стресса. Что произошло, дорогая? Я ощущаю страх в моих студентах, — сказала Хогвартс. — Пожиратели смерти напали на Хогсмид, мы с Гарри попытались защитить деревню, вступив с ними в бой, то есть, Гарри пошёл в атаку, а я последовала за этим… глупым гриффиндорским храбрецом! — пробормотала Белла. — Но, с другой стороны, Гарри был чертовски великолепен! Он сделал несколько поистине удивительных вещей, хотя у меня до сих пор в голове не укладывается, как ему удалось преодолеть анти-аппарационную защиту, которую установили нападавшие, а затем он, кажется… я не уверена, как описать это должным образом, но его тело как будто превратилось в дым и два проклятия, выпущенные почти в упор, прошли прямо сквозь него, — сообщила Белла древней сущности. — Впечатляет, но в какой момент Гарри стал настолько слаб? — спросила Леди. — Сразу после инцидента с дымом. Я заметила, что он выглядел немного бледным, но подумала, что это было только из-за сражения и шока от мёртвых тел на земле. Он также казался слегка неустойчивым, когда мы говорили с моей семьёй после того, как сражение закончилось. Но окончательно Гарри ослаб в момент, когда мы аппарировали к парадным воротам, где он внезапно упал в обморок, — сообщила ей Белла. — Я думаю, что наш молодой человек просто истощил себя. Видимо, он использовал больше магии, чем мог обработать его организм, — предположила Хогвартс. — Он ведь придёт в себя? — с волнением спросила Белла, сжав руку Гарри. — С ним всё будет хорошо, его телу и ядру просто требуется время на восстановление. — Сколько времени? — спросила Белла. — Этого я не знаю, но его ядро сейчас на критически низком уровне, так что на это наверняка уйдёт несколько дней, моя дорогая, — ответила Хогвартс, одарив её сочувствующим взглядом. Белла понимающе кивнула головой. Леди Хогвартс, казалось, на мгновение задумчиво уставилась в пространство, а затем на прикроватном столике появился поднос с зельями и отварами. — Здесь несколько зелий сна без сновидений и укрепляющих отваров. Они помогут ему физически, но не существует ничего, что может ускорить процесс регенерации. Это должно произойти естественно, с течением времени, — проинформировала Леди Беллу. Белла залезла на кровать, села рядом с Гарри и подняла его голову к груди, после чего медленно влила в его горло укрепляющий отвар, за которым последовало зелье сна без сновидений, что будет действовать следующие двенадцать часов. Несколько секунд спустя она почувствовала ритмичное движение его груди вверх-вниз и услышала глубокое, размеренное дыхание Гарри. Она подтянула к себе журналы его предков, начав листать их страницы. Она подумала, что, возможно, найдёт в них какое-то объяснение тому, что происходило с Гарри. Он выглядел настолько сильным и властным, а затем внезапно сдулся, как воздушный шарик. Это было довольно запутанно, и она чувствовала, что должна была понять родовую магию Гарри и узнать, что в точности могло повлечь за собой такие изменения. Она просто надеялась, что книги содержали информацию, которую она искала. *** Запах горелой древесины быстро распространился по небольшой волшебной деревне. Дымный туман заполнил воздух, заставив людей прикрывать лицо любым куском ткани, который они имели при себе, а разлетающиеся по ветру хлопья пепла из затронутых огнём зданий оставляли ожоги на любой голой коже, с которой соприкасались. Авроры закончили размещать покойных перед пабом «Три Метлы». Они были разделены на две группы: одна переносила трупы террористов, а другая — студентов и местных жителей, погибших при нападении. Авроры сняли маски с мёртвых террористов и обнажили их левые предплечья, а затем началась печальная процедура опознания трупов. Среди убитых оказались семь жителей деревни, что были идентифицированы долговременным жителем Хогсмида и владельцем трактира «Кабанья голова», Аберфортом Дамблдором. Испуганная, но стоическая Минерва МакГонагалл назвала аврорам имена пятерых погибших студентов Хогвартса. Двое из них относились к её собственному дому Гриффиндор, двое были из Хаффлпаффа, а последний был шестикурсником Слизерина. Дом Рейвенкло оказался единственным, который не потерял ни одного своего студента. Обезумевшая от горя, она не заметила, как дородный, крепкого телосложения мужчина с ярко-голубыми глазами и ухоженной рыжеватой бородой приближается к ней. Он носил синий плащ Боевого мага и шёл решительно и властно. Первым признаком его присутствия стала нежная рука на её плече, заставившая женщину обернуться. — Роберт! — прокричала Минерва, заметив мужа. Она немедленно бросилась ему на грудь и обвила руками его шею. — Hálo Minnie, ciamar a tha thu?[1] — мягко спросил Роберт МакГонагалл свою жену на его родном гэльском языке. — Всё хорошо, Роберт, — выдохнула она, получив недоверчивый взгляд от своего мужа. — По некоторым причинам, я вам не верю, девушка, — ответил он. Минерва ответила пожатием плеч. — Что привело сюда Боевых магов? — поинтересовалась она, заметив ещё несколько мужчин в синих плащах. — Это работа авроров — разве нет? — Да, но сюда собирается приехать министр, и мы — более продвинутая команда, способная обеспечить безопасность во время её пребывания здесь, — ответил он. — Министр? Зачем ей приезжать сюда лично? — спросила Минерва. — Смертельные случаи с участием детей породят настоящий кошмар в СМИ. Она просто обязана сделать официальное выступление и заверить людей, что такого больше не повторится. Она планирует потратить час на общение с прессой. Раз уж об этом зашла речь, мне нужно поговорить с Грюмом, чтобы получить его оценку инцидента, ты случайно не знаешь, где он, любовь моя? — спросил Роберт МакГонагалл. — Знаю. Он беседует с Леди Поттер и Лордом Блэком перед «Тремя Мётлами», — Минерва указала на группу. Роберт кивнул. — Поговорим позже, да? — Да, — ответила Минерва. — Tha gaol agam ort[2], Роберт! — Я тоже люблю тебя, Минни, — он развернулся и направился к капитану Грюму. *** Капитан Аластор Грюм никогда не характеризовался как политкорректный человек, если дело касалось его работы. Наоборот, он был суровым; говоря как есть, он был аврором, у которого не забалуешь. И проводя допрос, он не гнушался использования любых средств ради получения ответов. Однако, обращаясь к группе перед ним, он должен был усмирить свой характер и воздержаться от привычной манеры допроса. — Лорд Блэк, Леди Поттер и мистер Блэк… — вежливо начал Грюм, но вскоре потерял своё самообладание. — …ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЗДЕСЬ ПРОИЗОШЛО?! Амелия Боунс тактично откашлялась в сторону её наставника. Грюм поморщился и прикусил щёку. — Я имел в виду, Вы можете сказать мне, что здесь случилось этим днём? — Попытку Грюма быть совсем не взволнованным можно было бы назвать смешной, если бы не вся серьёзность ситуации. — По-моему, ответ очевиден, Аластор, — сказала Дорея Поттер с угрюмым видом, указывая на разрушения вокруг них. — Только посмотрите на то, что учинили эти террористы! — Пожиратели смерти, — поправил Грюм. — Что? — не поняла Дорея. — Они называют себя Пожирателями смерти. Во всяком случае, те двое, которых мы заперли в Министерстве, — пояснил Грюм. — Хотелось бы мне знать, почему авроры ещё не арестовали этого Волдеморта?! Очевидно же, что именно он стоит за всеми нападениями на сельскую местность, а теперь ещё и на ключевые пункты нашего сообщества, — возмущённо ответила Дорея. — Была б моя воля, миледи, я бы давным-давно вывел его на чистую воду. Но насколько нам известно, он не участвовал лично ни в одном из нападений. И пока у нас нет веского доказательства, что он — предводитель этой шайки и организатор всех налётов, у нас мало шансов арестовать его. Не говоря уже о том, что он — политический лидер Пуристской партии, любое притеснение которого может быть рассмотрено как попытка министра заставить политического претендента замолчать. Это была бы такая же дрянь, как и хаггис[3] недельной давности, — ответил Грюм. — Теперь, я бы хотел вернуться к моему первоначальному вопросу. Что здесь произошло? — прорычал Грюм. — Я хотел бы знать то же самое, — сказал Роберт Макгонагалл, сблизившись с группой. — Роб, — поздоровался Грюм с капитаном команды защиты министра. — Аластор, — кивнул Роберт. — Как там мой мальчик Ричард, делает ли он успехи? — Он — талантливый молодой человек; готов поспорить, он станет лучшим выпускником своей группы в Академии Авроров, — ответил Аластор, получив от Боевого мага радостный взгляд. — Но если ты имел в виду что-то более личное, то тебе лучше спросить его девушку, — Грюм указал большим пальцем через плечо в Амелию. — Что? Но как Вы узна… — занервничала Амелия Боунс. — Я почти ничего не упускаю из виду, девочка, и при каждой Вашей встрече Вы награждаете друг друга столь откровенными пристальными взглядами, которые любого заставили бы покраснеть, — прохихикал Грюм. Амелия стояла с открытым ртом. — Не волнуйтесь, девушка, влюблённым аврорам не запрещено встречаться; они только не могут быть в одной команде. — О, выходит, Вы — та самая Амелия! — усмехнулся Роберт. — Ричард довольно часто упоминал Вас в письмах. Приятно наконец увидеть девочку, о которой он так восторженно отзывается, — Роберт улыбнулся ей с искренней теплотой. Амелия густо покраснела от мерцания в глазах Боевого мага. Она должна была поговорить с Ричардом и узнать в точности, что он рассказывал о ней своему отцу в письмах. — Ну, теперь, когда мы вдоволь смутили мою протеже, — ухмыльнулся Грюм, повернувшись к Леди Поттер. — Вы можете уже сказать мне о том, чему Вы стали свидетелями? Дорея, Орион и Сигнус дали показания, поведав о том, что они увидели до того, как сами вступили в бой. Затем они сообщили о деталях своего участия в сражении и действиях Пожирателей смерти. — Некоторые очевидцы сказали, что видели среди защитников девушку-подростка и мальчика, — сообщил им Аластор. — Если соотнести их показания с другими свидетелями, эти подростки соответствовали описанию мальчика из битвы в Косом переулке, и вашей дочери Беллатрикс, — Грюм вопросительно посмотрел на Сигнуса. — Девушка из переулка не соответствует описанию Вашей дочери, но она, возможно, использовала маскировочные чары. — Капитан Грюм, мне ничего не известно о нападении на Косой переулок, как и о том, кто там принимал участие, — возмутился Сигнус. — Мой брат хотел сказать Вам, капитан, что… — Орион поместил руку на плечо брата в успокаивающем жесте. — …что Беллатрикс была здесь и помогла нам дать отпор нападавшим. Но, насколько мы знаем, вчера она и близко не подходила к Косому переулку, но находилась в Хогвартсе. Что касается молодого человека, который был здесь с Беллатрикс, то я встретился с ним только сегодня. Но он также помог нам отразить атаку, — заявил Орион Блэк. — У этого молодого человека было имя? — спросил Грюм. — Я уверен, что оно у него есть, аврор Грюм, возможно, Вы должны спросить его об этом, — заявил Орион с улыбкой. — Теперь, если Вы любезно извините нас, мы обеспокоены другой дочерью Сигнуса, Андромедой, которая была ранена при нападении. — Мне нужно знать имя этого мальчика, Лорд Блэк, — прорычал Грюм. — Мне жаль, капитан Грюм, но я не могу сказать Вам того, чего не знаю! — Орион особенно подчеркнул последние два слова. — Вам лучше поговорить с Беллатрикс и спросить об этом её. Простите, но я действительно должен увидеть мою племянницу, — и Орион с Сигнусом ушли, чтобы проверить состояние Андромеды. Грюм с раздражением смотрел вслед удаляющимся спинам двух мужчин — годы допросов говорили ему, что эти двое знали больше, чем они сказали. Но давление на членов Визенгамота всегда было опасным делом. Он возвратил своё внимание к Дорее Поттер, которая откликнулась на просьбу руководителя медицинской бригады помочь с ранеными. Теперь здесь оставалась леди, которую он уважал в течение многих лет. Благодаря её целебным навыкам она спасла немало жизней во время Первой магической войны, включая его собственную. У неё также был талант к помощи тем, кто имел психологические травмы и он чувствовал, что по гроб жизни был обязан Леди Поттер за то, что она исцелила его и физически, и психически. Казалось, она не испытывала никакого желания отвечать, когда он спросил её о личности мальчика; она была вызвана бригадой целителей, прежде чем он успел задать ей любые последующие вопросы. Он подумал, что если уж она держала личность мальчика в секрете, то он должен быть достоин её молчания. Но, тем не менее, он нуждался в ответах, ведь те, кто выше его рангом, точно потребуют их. — Так что ты думаешь, Ал? — спросил Роберт МакГонагалл своего давнего друга. — Я думаю, что у нас появился новый игрок. Два нападения за два дня, устроенные этими «Пожирателями смерти», оба нападения были пресечены, а террористы перебиты как бешеные собаки. Я не думаю, что мы увидели конец этого хаоса, Роб, сдаётся мне, это только начало. Но то, что я хочу знать, является личностью этого мальчика. Боюсь, он разворошит гнездо шершней, если продолжит уничтожать чистокровных, пусть даже они действительно этого заслуживают, — задумчиво ответил Грюм. — Думаешь, мы имеем дело с новым Тёмным Лордом? — спросил Роберт. — Право, не знаю. Однако он защищал беспомощных, убивая лишь тех, кто пытался травмировать или убивать других, — пожал плечами Грюм. — Ты можешь сообщить мне ещё что-нибудь до приезда министра? — спросил Боевой маг. Грюм тяжело вздохнул и протёр глаза — непрекращающийся дым провоцировал их сухость и раздражение. — Мы насчитали двенадцать мёртвых Пожирателей смерти и пять раненых. Семь горожан были убиты, несколько ранены или пострадали от шока. Пять студентов Хогвартса погибли, по крайней мере дюжина или больше ранены, несколько из них находятся в тяжёлом состоянии, — начал Грюм с отчёта о потерях. — Мы полагаем, что Пожиратели смерти уже были в деревне, ожидая прибытия учащихся. Как только улицы заполнились студентами, Пожиратели смерти установили анти-аппарационную защиту, которая окружила центральную улицу. Именно тогда они открыли огонь. — Согласно показаниям свидетелей, Беллатрикс Блэк и неопознанный мальчик начали атаковать Пожирателей смерти, в бой с которыми вскоре вступили братья Блэк и Леди Поттер. Показания очевидцев борьбы между этими двумя сторонами довольно скупы — стоял густой дым, и мысли большинства людей были заняты лишь укрытием, в страхе оказаться поражёнными шальным проклятием. Таким образом, подробности нам неизвестны. — Только Блэки и Леди Поттер знают полную историю, но по непонятным причинам они не горят желанием с кем-либо поделиться ею. У меня есть достаточно информации, чтобы решить, что они не были агрессорами, а наоборот, действовали в защиту деревни. Но любая смерть должна быть расследована, — сообщил Грюм своему другу. — Липкая ситуация, как-никак, два Благородных Дома, — рыжеволосый волшебник покачал головой с пониманием и сочувствием. — Вам придётся быть очень осторожным, старый друг. — Да, но на этот раз у меня есть несколько зацепок, которых я не имел прежде. Я успел хорошенько рассмотреть парня, прежде чем тот исчез, и он — партнёр Беллатрикс Блэк. Думаю, для начала не помешало бы переброситься с Альбусом парой слов о его студентах, — прокомментировал старый аврор. *** Леди Дорея Поттер преобразовала свои привычно элегантные мантии в более простой и функциональный набор одежд, приступив к оказанию медицинской помощи раненым студентам и горожанам наряду с другими целителями. Когда она занималась своим делом, её ум был обеспокоен тайной по имени Гарри Эваншейд. Он казался таким знакомым, но она не могла припомнить, чтобы когда-то видела его раньше, а затем в её мыслях всплыло чувство, что она испытала, когда слегка коснулась его плеча; это было так, будто её магия признала его и наоборот. А ещё раньше, при их первой встрече, она была готова поклясться, что он чуть было не назвал её бабушкой. И его непосредственное соединение с Беллой! Она была хорошо сведущей в старых ритуалах и поняла, хоть и не сразу, что пара произвела древнее магическое бракосочетание, требующее совместной присяги друг другу. У Гарри, являющегося Главой его семьи, была власть, позволившая ему инициировать связь, а полная готовность Беллы, которая желала соединиться с ним, запечатала её. «Загадочный», подумала она. Он являлся больше, чем Гарри Эваншейдом, и она была полна решимости узнать его как можно лучше. Она знала, что он был силён, она чувствовала флюиды его мощи, а то, как он расправился с террористами, казалось ей чем-то фантастическим. Хотя она заметила признаки магического истощения в молодом человеке, прежде чем тот ушёл вместе с Беллой, тем не менее, это была впечатляющая демонстрация магических способностей. — Ах, какой чёрный день, когда пролито так много магической крови, — резко произнёс неприятно знакомый голос из-за её спины. Дорея встала и повернулась к только что прибывшему лицом с самым что ни на есть угрюмым выражением и была удивлена увидеть, что его сопровождала министр магии, Миллисента Багнольд. — Чёрный день — это когда пролита любая кровь, Альбус. Министр Багнольд, рада видеть Вас, как всегда, — дипломатично сказала Дорея, получив поклон от первой в истории магии женщины-министра. — Вы правы, Леди Поттер; однако, осталось так мало чистокровных волшебников по сравнению с… — Кем, Альбус… магглорождёнными, полукровками, магглами? — обвиняюще спросила Дорея, нервы которой были натянуты из-за пережитого боя и многих смертей вокруг неё. Дамблдор воздел руки к небу. — Я не пытался принизить чей-либо статус крови, я просто указал на то, что огульные убийства такого количества чистокровных причиняют боль нашему обществу и могут породить дальнейшую антипатию к новичкам нашего мира. — А почему вы защищаете тех, кто сам создаёт эту антипатию? — обвиняюще спросила Дорея. Дамблдор тяжело вздохнул. — Вы не меньше меня знаете, что те люди, которые напали на деревню, были частью нового пуристского движения. Ответственность за их смерти возложат на коррумпированное правительство, ставшее таким благодаря людям с меньшим статусом крови. Дорея была готова устно растерзать Дамблдора за его высокомерное заявление, но он снова поднял руки, чтобы предотвратить её неизбежный упрёк. — Я знаю, что Вы собираетесь сказать, тем не менее это будет воспринято и изображено пуристами именно так. Встреча насилия насилием ничего не решает, а только усиливает проблему. Мы должны искать альтернативы насилию, чтобы вернуть нашему миру спокойствие, — заявил Дамблдор своим тоном доброго дедушки, который, однако, не производил никакого эффекта на острую как гвоздь матриарха Поттеров. — Что, ради Морганы, Вы подразумеваете под этими альтернативами?! Всё, что я вижу, Альбус, это лидерство движения сумасшедшим, который ничем не гнушается ради достижения своих целей. Это не политическое движение; это — террорист, который убивает детей ради того, чтобы заставить наше общество подчиняться его требованиям! — Леди Поттер, я нутром чую, что если нам удастся прийти к консенсусу с пуристской стороной, мы сможем избежать дальнейших неприятностей. Нам, по всей видимости, придётся позволить им принимать определённые законы относительно магглорождённых, по крайней мере, в ближайшей перспективе, но с надзором от умеренных, таких как Ваш муж, чтобы удостовериться, что любой представленный закон не станет репрессивным, — прокомментировала невысокая, седовласая Багнольд, поправив на носу очки с прямоугольной оправой. — Я думаю, что мы должны протянуть Волдеморту и пуристам оливковую ветвь и предоставить им голос в определении политики, — добавил Дамблдор. — На данный момент это принесёт больше пользы нашему обществу в целом. — Вы бредите, Дамблдор! Оглянитесь вокруг! Разве это похоже на человека, с которым можно договориться?! Чья политика может возвратить те дни, когда приветствовалась охота на магглов, а значительная часть нашего населения причислялась к гражданам второго сорта или хуже! — Уверяю Вас, леди Поттер, что этого никогда бы не произошло, если бы умеренные не превосходили численностью экстремистов почти три к одному. И, как мы уже заявили, любой законопроект будет тщательно рассмотрен, прежде чем окажется принят. В интересах всех здравомыслящих людей как можно скорее провести переговоры, и я, как и Альбус, считаю, что если мы предоставим им право голоса, насилие прекратится, а наши проблемы закончатся, — ответила Багнольд, получив поклон и улыбку от Дамблдора. — При всём уважении к Вам, министр… я боюсь, что мы только начали видеть проблемы, — ответила Дорея, с отвращением посмотрев на Дамблдора. *** Том Марволо Реддл, также известный как Лорд Волдеморт, стоял у большого окна от пола до потолка, уставившись на безупречную территорию Лестрейндж-Мэнор. Три человека! Только три члена его боевого отряда вернулись из Хогсмида! Его первоначальной мыслью было убить оставшихся некомпетентных идиотов, которые возвратились, чтобы в очередной раз расстроить его. Вместо этого он выгнал всех троих сбежавших из Хогсмида приспешников после извлечения из их голов воспоминаний о нападении. На этот раз он рассмотрел всё до мельчайших подробностей. Он проанализировал каждое движение, каждое проклятие, что было брошено. В самом начале его люди действовали безукоризненно. Они застали деревню врасплох, раня и убивая многих на своём пути в течение первых двух минут после начала атаки. А затем всё пошло наперекосяк. Очевидно, два подростка и трое взрослых пришли с той стороны, куда отправилась первая пятёрка его мужчин, и, приняв во внимание, что те больше ни разу не показались в чьём-либо поле зрения, он предположил, что они погибли. С прибытием защитников его люди заработали как единый слаженный механизм, заняв грамотные оборонительные позиции. Они охватили незваных гостей и казалось, вот-вот сокрушат их очередями мощных проклятий. Он признал среди защитников Ориона и Сигнуса Блэк, и девушку, которая была предназначена для мальчика Лестрейнджа, а также Дорею Поттер, если он не ошибался. Блэки будут убиты за их предательство, девчонка, которую он помилует, чтобы выдать замуж за Лестрейнджа, предоставит ему доступ к состоянию Блэков. После того, как он избавится от остальных Блэков, конечно. Он не мог простить семью Блэк за её вероломное предательство, без всяких сомнений, это послужит примером остальным тёмным семьям, чтобы у них никогда и мысли не возникло сделать то же самое. Поттеры на данный момент не высказались о своём отношении к Пуристскому движению, хотя Лорд Поттер был сторонником Дамблдора и наиболее вероятно примет философскую сторону старого дурака. А вот Леди Поттер, которая, по всем наблюдениям, едва терпела старика, несомненно окажет давление на мужа, заставив его по крайней мере остаться нейтральными. Нападать на Поттеров было бы не очень мудро; это могло побудить умеренных принять сторону света, что сделало бы достижение его целей более трудным. Он нуждался в том, чтобы нейтралы оставались нейтралами, а безразличие было ключом, который сохранял их таковыми. С появлением Пуристского движения большинство наиболее старых семей предпочло держаться в стороне, потому что по факту оно их не затрагивало. Они были по большей части равнодушны к тому, что происходило с другими, пока их самих не трогали. Однако Поттеры были очень популярны и имели большой политический вес в Визенгамоте, будучи одной из самых влиятельных из нейтральных семей. Их преследование привлекло бы большое нежелательное внимание тех, кто, как он надеялся, проигнорирует его. О, у него были свои планы относительно нейтралов, но эти планы не осуществятся, пока он не возьмёт правительство под свой контроль. Поэтому на данный момент он не станет трогать Поттеров. Таким образом, у него оставался только один невыясненный вопрос. Мальчик… кем он был? Волдеморт пересмотрел воспоминания своих слуг снова и был поражён, когда этот мальчишка, казалось, без помех прорвался сквозь анти-аппарационную защиту, установленную его самыми квалифицированными людьми. Скорость и точность его проклятий были такими, какие он видел только у лучших дуэлянтов. Больше всего его волновало то, как мальчик будто обратился дымом, когда два тёмных проклятия прошли через него в упор. А затем его руки прошли через грудные клетки его врагов как горячий нож сквозь масло, мгновенно убив их. Тёмный Лорд никогда слыхом не слыхивал о волшебстве такого уровня, и не знал, как от него защититься. Учитывая смертоносность проклятий и отсутствие у мальчика всяческих эмоций во время убийств, тот, по всей видимости, происходил из тёмной семьи, но из какой? Он должен был узнать это и отправить посланников к его семье, дабы убедить её присоединиться к Движению. Иначе ему придётся убить мальчика, он не мог позволить парню жить с такой силой, которая могла поставить его жизнь под угрозу. Исходя из увиденного, Тёмный Лорд понял, что если он хочет привести свои планы в исполнение как можно скорее, ему необходимо выполнить следующий обряд силы. Проведение более одного тёмного ритуала за один солнечный цикл грозило последствиями, но этот мальчик был слишком дурным предзнаменованием, и Волдеморту стало ясно, что он должен ускорить своё путешествие к бессмертию. *** Белла протёрла свои усталые глаза и потянулась за кружкой, что стояла на ночном столике. Она поднесла кружку к губам, но тут же поставила её обратно. Она нахмурилась, увидев, что кружка была пуста. Белла потеряла счёт тому, сколько чашек кофе она выпила, но это не имело значения — она должна была бодрствовать, она обязана была изучить столько, сколько могла вычитать из журналов, которые теперь замусорили её кровать. — Кричер! — позвала Белла. — Хозяйка звала Кричера? — Хриплым голосом произнёс эльф. — Больше кофе, Кричер, я не хочу, чтобы эта кружка пустела! Я понятно выражаюсь? — в раздражении сказала Белла старому эльфу. — Кричер понимает, хозяйка, — домовик с треском исчез, чтобы мгновение спустя вернуться с новой чашкой дымящейся «Явы». — Ты должна остановиться, дорогая. Ты не спала в течение многих часов; Ты будешь бесполезна Гарри, если истощишь себя, — мягко сказала Вальбурга со своего портрета. — Но, тётушка, я должна знать, есть ли в этих чёртовых журналах что-нибудь о магии Эваншейдов, её ограничениях, её слабых местах, всё, что я могу использовать, чтобы помочь Гарри понять причину его слабости и не убить себя от незнания, что он может и не может сделать. Я считаю, ему просто повезло, тетушка, я не думаю, что Гарри управлял магией; скорее, она действовала независимо от его мыслей в своего рода автоматическом инстинкте самосохранения. Из того, что мне удалось обнаружить, я поняла, что магия Эваншейдов прогрессивная, она медленно выстраивается годами, пока не достигает своего пика или зенита. Гарри не должен был так рано выполнить то, что он сделал при нападении; по крайней мере, я так поняла. Это всё очень запутанно, журнал говорит об уровнях и рядах магии, немного о том, как выпустить её, когда ряд окажется достигнут, но я не нашла ни слова о том, какую магию содержит каждый ряд. Я полагаю, что Гарри так или иначе смог получить доступ к более высокому уровню своей родовой магии, чем должно было быть возможным, — сообщила Белла портрету. — Это плохо? — спросила Вальбурга. — Да, очень, из того, что мне удалось понять, это можно сравнить с принятием зелья Белладонны… в малых количествах оно не причиняет вреда и обладает целебными свойствами, но в чрезмерных дозах становится токсичным и смертельным. То же самое и с магией Эваншейдов — её постепенное поглощение усиливает магическое ядро, медленно увеличивая его силу, но в больших дозах она становится токсичной, нестабильной, и при чересчур излишнем её поглощении за раз… она может даже убить его, — объявила Белла с большой глыбой в горле. — Но как ты убережёшь его от доступа к более высокому уровню магии и её передозировки? — Этого я не знаю, и в журналах до сих пор ни единого слова об ограничениях их волшебства, — расстроенно ответила Белла. — Так что насчёт родовой магии Эваншейдов? — с любопытством спросила Вальбурга. Белла подняла бровь на свою тётю. — Ну, мы теперь семья, — добавила Вальбурга, указывая на кольцо Беллы. Девушка бросила счастливый взгляд на кроваво-красное кольцо на пальце и удовлетворённо вздохнула. — Если честно, журналы не располагают подробностями, они больше ссылаются на определённые способности, как, например, видение — не прочитав журналы, Вы бы подумали, что оно относится к возможности ясновидения или наблюдению будущего, но на самом деле под ним подразумевается способность Эваншейдов видеть определённое волшебство, такое как защиту. Но я думаю, что лучшим способом описать их родовую магию является способность управлять. — Способность управлять? — Да, они обладают способностью управлять магией, а также их физическим самоизменением, — заявила Белла. — Ты можешь объяснить это немного доходчивей? — спросила Вальбурга. — Ну, благодаря своей способности видеть магию они могут управлять ею. Они видят нити, из которых сотканы заклинания, и вносят в них тонкие изменения, которые, например, позволяют превратить взрывающее проклятие в чары щекотки. В теории, — заявила Белла, пожав плечами. — Что ты подразумеваешь под «теорией»? — спросила Вальбурга. — Заклинатель, имеющий большую силу и способный бросать быстролетящие проклятия, помешал бы Эваншейду управлять магией. К счастью, самые тёмные проклятия занимают больше времени на их бросок и перемещаются медленнее, чем обычные проклятия, за исключением Авады Кедавры, которая относится к одним из самых быстрых проклятий. — И Гарри может это делать? — спросила Вальбурга. Белла покачала головой. — Нет. Из того, что я узнала, Гарри должен сначала изучить, как распознать проклятие и как оно плетётся, видя, что магия позади него делает результат отрицательным, если он не знает механику позади него. После этого потребуется много практики, — Белла зевнула, а её веки всё больше наливались свинцом, пока она говорила. — Ты также упомянула, что Эваншейды могут управлять собой физически. Что ты имела в виду? — с интересом спросила Вальбурга. — Снова не совсем понятная механика позади этой магии, но они могут так или иначе изменять физическую структуру своего тела на подобному клеточном уровне. Гарри, обратившийся дымом, является ярким тому примером. Я думаю, что именно этот факт послужил основой для многочисленных историй о призраках. Это полностью объясняет, как они могут проходить через твёрдый камень и прорываться сквозь защиту так легко, словно та представляет собой тонкую бумагу, или почему проклятия проходят прямо сквозь них, не причиняя вреда. — Тем не менее, всему есть предел. Хоть Гарри и был очень удачлив, идиот, по-настоящему сильные проклятия, возможно, всё же затронули его. Я сомневаюсь, что он пережил бы Аваду. Проклятия, которые прошли сквозь него, наверняка тоже имели отношение к тому, почему он оказался так ослаблен, — Белла потёрла лицо обеими руками, чувствуя, как её одолевает изнеможение. — Но что касательно воображаемого наследования ангела и демона, оно даёт ему какие-либо дополнительные полномочия? — спросила Вальбурга, решив перейти к, по её мнению, самой интригующей части. Но её вопрос остался без ответа, поскольку она услышала тихое сопение своей племянницы. Белла свернулась напротив Гарри, зарывшись лицом в его шею. Она плотно обхватила рукой его талию и подтянулась максимально близко к нему. Прошло почти двадцать три часа, и Гарри за всё это время не пошевелился ни разу, так что она решила, что не оставит его до тех пор, пока он не очнётся. Теплое стёганое одеяло материализовалось поверх молодой пары, а освещение приглушилось. Отныне Хогвартс будет нести бессменную вахту по её утомлённым чемпионам. [1] — Привет, Минни, как поживаешь? (гэл.) — прим. пер. [2] — Я люблю тебя (гэл.) — прим. пер. [3] — Хáггис (англ. Haggis) — национальное шотландское блюдо из бараньих потрохов (сердца, печени и лёгких), порубленных с луком, толокном, салом, приправами и солью и сваренных в бараньем желудке. (Википедия). Это блюдо относится к скоропортящимся. — прим. пер.