Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      Леди Дорея Поттер осушила уже третий стакан огневиски, что с удобством появился на столике перед её креслом. Белла никогда не видела, чтобы её тётя пила что-то крепче вина, и была немного шокирована лёгкостью, с которой та опрокидывала самый крепкий алкогольный напиток магического мира. Дорея поставила стакан на стол и причмокнула губами. Она бросила взгляд на потрясённую Беллу и ухмыльнулась. — Нигде не написано, дорогая, что леди не может пропустить глоток или два, дабы успокоить нервы, — улыбнулась она. — Теперь, давайте вернёмся к обсуждению, как стало возможным, что ты мой внук из будущего? — спросила Дорея, сев обратно в кресло и сосредоточив своё внимание на двух подростках перед ней, тепло алкоголя сделало её более раскрепощённой и расслабленной. — Что ж, видите ли… как бы это объяснить, — пробормотал Гарри. — Полагаю, всё начинается с Хогвартса. — Хогвартса? — скептически переспросила Дорея. — Да, — кивнули Гарри и Белла. — Видишь ли, тётушка, именно Хогвартс свёл меня с Гарри, — сказала Белла, поднявшись с края дивана. — Я не понимаю, дорогая, ты хочешь сказать, что школа как-то привела Гарри в прошлое? — с сомнением спросила Дорея. — И да и нет, — начал Гарри. — Эту комнату специально сконструировала Леди Хогвартс, чтобы позволить нам с Беллой путешествовать во времени. — Леди? — Да, Леди, она — физическое воплощение Хогвартса, и она выбрала себе внешность Хельги Хаффлпафф. Она создала эту комнату и привела нас сюда, — ответил Гарри. Белла продолжила с того места, где остановился Гарри. — Она нуждалась в нашей помощи, чтобы изменить судьбу школы и нашего мира в целом. Эта комната связана с нашими личными временными-реальностями. Когда через эту дверь выходит Гарри, он оказывается в 1995-м. Если через неё прохожу я, то это 1971-й. — Но вы оба сейчас в 1971-м. — Что ж, исходя из слов Гарри, можно понять, что эта комната находится за пределами времени или существует между временами. Мы не знаем этого наверняка. Но мы существуем здесь вместе и, как видишь, можем путешествовать во временах друг друга. — То есть ты хочешь сказать, что была в будущем? — спросила Дорея приподнявшись, с нескрываемым интересом на лице. — Да, я узнала несколько чудовищных вещей и… — Белла ненадолго замолкла. — …нам дали шанс, настоящую миссию, целью которой является изменить будущее и не допустить некоторых ужасных событий, что когда-то произошли в нашем мире… с нашей семьёй, — закончила Белла, нежно сжав руку Гарри. Дорея откинулась в кресло, тяжело дыша. Она была очень хорошо рассудительной и невероятно проницательной натурой, когда кто-то хотел обмануть её или ввести в заблуждение. И она чувствовала, что двое подростков были честны с ней, по крайней мере, во всём, что сказали до этой минуты. Но путешествие во времени! Это казалось таким невероятным, но оно явно здесь было. Она повернула взгляд к Гарри, он выглядел чуть более старшей копией Джеймса, когда тот был расстроен. Впрочем, его глаза отражали всю боль той тяжёлой жизни, что выпала на его долю. Она задавалась вопросом, что с ним произошло, отчего глаза этого молодого человека выглядели как у старика. Но эти глаза также горели решимостью и силой, и, что наиболее важно, они лучились искренностью, она не заметила ни единого следа обмана в их изумрудных глубинах. — Гарри, я могу называть тебя Гарри? — спросила Дорея у своего внука. — Конечно, — тотчас же ответил Гарри. Дорея тепло улыбнулась мальчику. — Гарри, позволь уточнить, тебе сейчас пятнадцать лет, так? — Да, мэм. — И ты лорд трёх древних семей. Ты расскажешь мне, как это произошло? Что случилось с нашими семьями, раз уж на то пошло? — любопытно спросила Дорея. Гарри не знал, что ответить. Делиться с кем-либо воспоминаниями своей беспросветной жизни было довольно тяжело, если не мучительно, но он знал, что просто не имеет права ничего выдумывать. Он зажмурился и попытался образовать из своих мыслей внятное объяснение. Гарри не мог делать это сидя, потому он встал и вытер запотевшие ладони о мантию. Он несколько минут мерил шагами комнату, прежде чем остановиться перед ревущим в камине огнём. Его взгляд вперился в языки пламени, как если бы он мог видеть прошлое в их красных и оранжевых оттенках. Он сделал глубокий успокоительный вдох перед тем, как начать рассказывать бабушке пародию на его жизнь. — В октябре 1981-го, мои отец и мать погибли в доме, в котором вынуждены были скрываться… проклятие, призванное убить меня, отрикошетило в Волдеморта, оно не уничтожило его, но сделало духом, вырвавшимся из его тела… Я осиротел… и был оставлен на пороге дома маггловской сестры моей матери… меня били и морили голодом… полувеликан Хагрид пришёл за мной… Я не мог поверить, что я волшебник… Косой переулок… палочки-сёстры… Хедвига… Я познакомился с Роном Уизли… шляпа отправила меня в Гриффиндор… Гермиона Грейнджер… тролль в подземельях… Фламель и философский камень… Квиррелл… Волдеморт! — Дорея сидела в ошеломлённой тишине, пока Гарри излагал ей свою жизнь, Белла была на грани слёз, когда он продолжил рассказ. — Второй год… сумасшедший домовой эльф… глупый эльф чуть не убил меня… Тайная комната открылась вновь… наследник Слизерина… нападения на студентов… бесполезный профессор Локхарт… Гермиона окаменела… шестидесятифутовый василиск… снова Волдеморт… яд василиска был весьма болезненным… слёзы феникса… Джинни Уизли спасена… Дневник Реддла уничтожен… Люциус Малфой попытался меня убить… сумасшедший домовой эльф спас меня. Третий год. Сириус Блэк, сдавший моих родителей Волдеморту… сбежал из Азкабана… Дементоры в поезде… мама, она молила, чтобы мне сохранили жизнь… Ремус Люпин ещё один друг моего отца… Сириус мой крёстный!.. Дементоры появляются на матче по квиддичу… Мой патронус — олень… Сириус невиновен… Петтигрю оказался настоящим предателем… и сбежал… сотни дементоров… Сириус бежит снова. Четвёртый год… Чемпионат мира по квиддичу… Пожиратели смерти и Чёрная метка… Возвращение в Хогвартс… Турнир трёх волшебников… Кубок огня… в который я не бросал своё имя… вся школа повернулась против меня… я оказался предан самыми близкими друзьями… проклятия… издевательства… больничное крыло более двадцати раз… Драконы… водяной народ… лабиринт… Кубок турнира трёх волшебников оказался порталом… Седрик убит… ПЕТТИГРЮ … Волдеморт вернулся… Пожиратели смерти… поединок с Томом… родственные палочки… мои родители появились… я убежал с телом Седрика. Министр отрицает его возвращение… школа всё ещё против меня… не пустили в Башню Гриффиндора… ПРЕДАТЕЛЬСТВО ДАМБЛДОРА!… возвращение к Дурслям… ДЕМЕНТОРЫ… они убили Сириуса… Гоблины связались со мной… зачитали завещание Сириуса… сделавшее меня его наследником… я — новый Лорд Блэк… эмансипация… завещание моих родителей… чтобы последний Поттер… стал Лордом Поттером… унаследовал дом номер 12 на площади Гриммо… портрет Вальбурги начал преподавать мне. Возвращение в Хогвартс… леди привела меня сюда… встретил Беллатрикс… жёсткое знакомство… она уговорила меня… изменить наши судьбы, спасти школу и весь наш мир… она хотела освободиться от брачного контракта… и связи целомудрия… мы полюбили друг друга… Косой переулок… истинное наследие моей матери… я стал Лордом Эваншейдом… ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ… Хогсмид… мы женаты!.. Пожиратели смерти снова…! Когда Гарри закончил пересказ своей жизни до настоящего момента, Белла открыто плакала и льнула к Гарри, он поделился с ними многими подробностями, каких она не слышала прежде. Дорея Поттер, которая всегда гордилась своей способностью контролировать эмоции, позволила нескольким слезинкам сбежать по щекам и она едва сдерживала себя от того, чтобы выразить возмущение тем, как Дамблдор манипулировал жизнью Гарри. Она встала, решительно подошла к её внуку и племяннице и обняла их. — Я верю Вам, — наконец сказала Дорея двум подросткам, смахнув скопившиеся слезинки. — Хоть и до сих пор в голове не укладывается, что у меня есть внук, да к тому же Эваншейд, — засмеялась она. — Итак, что нам теперь делать? — спросила она, отстранившись. Белла, однако, отказывалась отпускать Гарри, и ему пришлось буквально оттащить её к дивану, где она уселась на его колени. — Мы попытаемся остановить Волдеморта, прежде чем он станет слишком могущественным, любой ценой, неважно, политическими средствами или большим количеством… смертей, мы не можем позволить ему продолжать этот беспредел, — утвердительно сказал Гарри. — Гарри, я пережила одну войну, и это было самое ужасное и скотское время в нашей истории, я не хочу, чтобы наш мир прошёл через что-то подобное снова. Я терпеть не могу насилие во всех его проявлениях, но я также знаю, что Вы не сможете остановить агрессора мирными переговорами или угождением. Поэтому я хочу спросить тебя, Гарри, пуристское движение действительно вызовет такой хаос, что война с ним станет необходимой? Гарри молча подошёл к книжной полке слева от камина. Его правая рука заскользила по корешкам покоящихся там книг. Вскоре его выбор остановился на фолианте в кроваво-красном кожаном переплёте, он вытащил эту книгу и начал искать ещё одну. Он быстро нашёл вторую книгу и тоже извлёк её из полки. Он подошёл к своей бабушке и вручил ей первый вытащенный из полки том. Дорея взглянула на обложку и прочла название «В память об ушедших: Вторая магическая война 1971-1981». — Эта книга содержит имена тех, кто был убит или считается убитым Волдемортом и его Пожирателями смерти, — сказал ей Гарри. — В некоторых случаях все семьи были истреблены, в том числе из многих старых домов, которые, я полагаю, вы знаете не понаслышке, — добавил Гарри плоским тоном. Он открыл книгу на странице, помеченной закладкой. Дорея ахнула, когда прочла имена Лорда Джеймса Карлуса Поттера и урождённой Эванс Леди Лили Мари Поттер. Ниже их имён она прочла: Погибли через год после смерти его родителей, Лорда Карлуса Гаррисона Поттера и Леди Дореи Ио Поттер, урождённой Блэк, которые скончались от драконьей оспы в сентябре 1980-го. Дорея посмотрела на Гарри. — Это невозможно. Карлус и я не могли умереть от драконьей оспы. Мы оба переболели ею, когда были детьми; мы оба неуязвимы для болезни. Её нельзя подхватить дважды. — Я знаю лишь то, что сказано в книге, — ответил Гарри, пожав плечами. Дорея глядела на книгу нахмурившись, но продолжила листать её страницы, и действительно прочла имена и фамилии людей, которых она близко знала. Она открыла книгу в самом конце, чтобы узнать общее количество людей, погибших в десятилетней войне. — Пятнадцать тысяч жизней, — прошептала она, убитая горем. — Пятнадцать тысяч британских ведьм и волшебников и более трёх тысяч из них — дети в возрасте от одного до семнадцати лет, — Дорея покачала головой и уронила книгу на пол, с трудом опустившись в кресло. Гарри стал на колени перед своей бабушкой и накрыл правой рукой её сжатые ладони, что дрожали на её коленях. — Вот почему мы обязаны сражаться с ним, бабушка. Через семь лет Волдеморт устроит нападение на сам Хогвартс. Триста пятьдесят три студента и половина штата Хогвартса погибнут, прежде чем его люди отойдут, — горло Беллы напряглось, поскольку она знала (хоть Гарри и не упомянул об этом), что это она произведёт то самое нападение на школу. Дорея тихо кивнула головой в знак понимания и мысленно поклялась себе помогать её внуку во всём, чем только сможет. — О чём другая книга? — спросила Дорея, опасаясь ответа. — Здесь — история известных движений Волдеморта и нападений во время войны, его успехов и неудач, исчезновений, приписанных ему и т.д. — сказал Гарри. Дорея расслабилась и её глаза загорелись хитрым огоньком. — Ты хочешь сказать, у нас есть книга, в которой указано, когда и куда он собирается ударить?! — Возможно… возможно, нет, — ответил Гарри, качая головой. — График времени уже начал изменяться, но тем не менее это показывает, какие цели он видит наиболее ценными, книга также рассказывает о том, как он контролировал министерство, и пусть она не выдаёт нам каждого возможного человека под его влиянием, тут действительно много их имён. Эта книга — в своём роде дорожная карта. Дорея согласилась, что, по крайней мере, знание намерений Волдеморта могло дать им явное преимущество над этой новой выскочкой, и возможно, спасти много жизней. Она также поняла, что чем больше вещей они изменят в её время, тем менее точной станет эта историческая справка для Гарри. Однако, если бы он продолжил доступ к будущему, тогда, возможно, они смогли бы найти обновлённую информацию о действиях Волдеморта. — Гарри… — начала Дорея. — Ты заявил, что уже заметил изменения в своём времени, означает ли это, что исторические книги также были обновлены? — Вполне вероятно, но… — Но что, дорогой? — Это практически достигло точки, где я изменил будущее настолько, что больше не смогу быть частью той действительности, — ответил Гарри. — Что это значит, дорогой? — спросила Дорея. — Из того, что мне сказала Леди, и того, на что намекнул другой… уникальный друг. Скоро наступит момент, когда я больше не смогу возвратиться к своей действительности. Другая версия меня займёт моё место, — объяснил Гарри. — Но почему это должно мешать тебе продолжать использовать дверной проём, чтобы получать доступ к той действительности и собирать информацию? — Позвольте мне ответить на этот вопрос. Дорея повернулась на звук нового голоса. Её взору предстало изображение самой Хельги Хаффлпафф в одеждах, приличествующих дворянину девятого или десятого века. — Леди Хогвартс? Могу ли я... — спросила Дорея, почтительно, но с очевидным благоговением. — Да, Леди Поттер, — ответило спектральное изображение. — Вы можете объяснить, почему Гарри скоро не будет в состоянии вернуться в своë время? — спросила Дорея. — Поскольку рябь скоро станет слишком сильной, когезионная способность времени Гарри ослабнет, вскоре начнут появляться другие реальности, и действительность Гарри в сущности закончится. Другими словами, у Вас больше не будет ясного будущего, которое Вы могли бы подсмотреть из его времени. Главное, Волдеморт, с которым Вы столкнётесь сейчас, в Вашем времени, Леди Поттер, не будет тем же самым Волдемортом, с которым Гарри столкнулся в его. Не возьмусь сказать, какие между ними будут различия, но что я действительно знаю, — это то, что в свете последних событий история уже начинает переписываться. Будущее Гарри, будущее Беллатрикс, моё и Ваше будущее сейчас не написаны, — объявила древняя леди. — Понимаю, — выдохнула Дорея, разочарованная оттого, что сбор информации из времени Гарри скоро закончится, и она может даже не быть точной. — Мы до сих пор не обсудили другую проблему, тётушка, — прервала Белла мысли своей тёти. — Ах да, Аластор. Не волнуйся о нём, дорогая, он — старый друг семьи, я думаю, что смогу уговорить его отменить эту встречу, хотя, на мой взгляд, мы должны открыть ему твою тайну, Гарри. Он мог бы нам пригодиться, — посоветовала Дорея. Гарри покачал головой. — Он — близкий друг Дамблдора, и если мы что-то расскажем ему, это сразу станет известно директору, — объяснил Гарри. — Что ж, они знакомые, но осмелюсь сказать, не самые близкие друзья. Они регулярно бодаются друг с другом насчёт того, как авроры должны отвечать преступникам. Глава ДМП Крауч и Дамблдор имеют мнение, что более мягкий, более нежный подход убедит преступников не нарушать закон снова. — Грюм думает иначе. Как минимум три-четыре аврора ежегодно погибают от рук тёмных волшебников и ведьм, и как глава аврорского корпуса, он берёт на себя ответственность за каждую смерть. Он хочет более свободно использовать агрессивные проклятия в отношении тех преступников, которые используют смертельные проклятия против них. — Я не знаю, бабушка, в моём мире они ничуть не лучше воров, — пояснил Гарри. — Что ж, в конце концов, этот человек обязан мне жизнью со времён Первой магической войны. Я могу использовать это, чтобы получить присягу тайны, — объяснила Дорея с уверенной ухмылкой. — Теперь, давайте присядем. Я хочу услышать больше о моём внуке, — тепло попросила Дорея. *** Трое мужчин в мантиях внезапно появились в изолированной лесной области в Южном Уэльсе. Еле заметные следы на старой охотничьей тропе проглядывались через залитый лунным светом мрак, когда мужчины проделывали путь до места назначения. Лёгкий осенний бриз колыхал листья старых деревьев над их головами. Мужчины шли ровным, но осторожным шагом, не производя ни единого лишнего звука. Заклинание бесшумности шагов, наложенное на подошвы всех троих, позволяло им сохранять анонимность. Вскоре они наткнулись на заскирдованную груду камней, достигающую трёх с половиной футов в высоту, широкой у основания и узкой, когда доходила до пика. Подойдя к камням, один из мужчин снял с пояса серебряный кинжал, а затем быстро полоснул им по своей левой ладони. Он немного подождал, пока кровь натечёт в руке, прежде чем поднять порезанную ладонь над грудой камней. Кровь упала на камни, и через несколько мгновений они засияли, пока что-то не начало продавливаться сквозь них. Постамент с фамильным гербом прошёл сквозь сложенные камни и остановился перед гостями. Мужчина с кровоточащей рукой положил ладонь на герб, получив лёгкий разряд. Герб, казалось, принял жертву крови, и постамент отошёл обратно, скрывшись в груде камней. С сильным мерцанием камни перед мужчинами начали раздвигаться, а когда мерцание прекратилось, они обнаружили себя стоящими перед большой римской аркой. Она была высотой около двенадцати футов и шириной не менее десяти футов. Мужчины прошли через арку, туда, где ещё совсем недавно был густой лес, теперь он раскрылся в ухоженные газоны и изгороди, различные водные объекты и большой центральный фонтан. На расстоянии примерно двухсот ярдов от мужчин стоял величественный дом. Он был высотой в три этажа, построенный в классическом стиле времён правления Тюдоров, с зубцами и башнями на каждом углу. Уже более уверенно мужчины подошли к главной двери замка, открывшейся при их приближении. Прихожая была большой и почти в два этажа высотой, две шикарные ковровые лестницы вели на второй этаж, одна поворачивала на восток, а другая на запад. Средневековые гобелены украшали высокие внутренние стены, в то время как большие декоративные окна доминировали на южной стороне входа, позволяя естественному свету проникать в прихожую. Пол из тёмного дерева под их ногами был без всяких узоров и прочих украшательств, за исключением большой семейной печати, на которую они сейчас смотрели. — Орион, Сигнус, мы должны обнести это поместье ВСЕЙ возможной защитой, а затем созвать сюда всех эльфов Дома Блэк. Они понадобятся нам, чтобы подготовить поместье к жилью, — сказал Арктурус Блэк двум сыновьям. — Ты думаешь, что мы должны перевезти сюда всю семью? Неужели всё настолько серьёзно? — спросил Сигнус. — Мои шпионы сообщили, что наша семья должна стать примером для других, и что Тёмный Лорд замышляет забрать себе состояние Блэков и избавиться от нас. Однако не бывать этому, пока я жив. Так что да, думаю, всё очень серьёзно, Сигнус. Это поместье было оплотом семьи Блэк во времена кризиса и войн на протяжении веков. Здесь мы будем в безопасности от махинаций Волдеморта; здесь мы сможем строить свои собственные планы по устранению этого бешеного пса. — Но многие из наших союзников сейчас с Волдемортом, отец, — заявил Орион. — А Дамблдор и его сторонники тоже не посочувствуют нашему бедственному положению. Да они сдадут нас Волдеморту быстрее, чем вы скажете «вендетта». Арктурус тяжело вздохнул. — Наш путь больше не лежит ни с тёмными семьями, сынок, ни со светлыми. Надо искать союзы с нейтралами, с серыми. Грядёт война, я чувствую это своими костями, также как перед Гриндевальдом и Первой Магической. — Мы, возможно, уже имеем как минимум ориентировочный союз с домом Эваншейд, — сказал Орион отцу. — Но Эваншейды — тёмная семья! — возразил Сигнус. — Или считаются тёмными. — Из того, что мне довелось узнать о них, Эваншейды всегда имели свою собственную сторону. Они сражались как за светлых, так и за тёмных лордов на протяжении всей их истории. Эваншейды скорее наёмники, чем идеалисты, и они вступали в конфликты лишь тогда, когда их собственный дом был под угрозой или когда они видели потенциальную выгоду в выборе стороны, — поведал Арктурус своим мальчикам. — По мне, так истинные слизеринцы, — усмехнулся Орион. — Действительно, — согласился Арктурус. — Этот неожиданный союз между Беллатрикс и Лордом Эваншейдом может оказаться очень выгодным для Дома Блэк. Если бы об этом союзе разнеслась молва, многие из тёмных и светлых семей всерьёз передумали бы когда-либо нападать на нас. А если протянуть руку дружбы серым, предложив им покровительство в грядущей войне, с Эваншейдами в качестве покровителей, я уверен, нам удалось бы сформировать коалицию гораздо более мощную, чем нам мог бы противопоставить альянс тёмных и светлых семей. Политическое влияние и власть, которые может оказать объединённая серая коалиция на наше общество, будут ошеломляющими, и во главе этой стаи будет Дом Блэк. Лорд Эваншейд молод, но его фамилию боятся и уважают старые дома и с правильным руководством и советом мы могли бы увидеть новую эру волшебной политики. Орион и Сигнус начали понимать значимость того, что только что объяснил им отец. Серые семьи никогда не объединялись прежде, и всё же они составляли почти две трети магических семей; они обычно были удовлетворены тем, что не вмешивались в политические распри, которые регулярно разгорались между светлыми и тёмными семьями. Для них они были лишь как две стороны одной медали. Но семья, которая могла бы совершить такой подвиг, оказалась бы в очень выгодном положении; Блэки могли бы подчинить себе всё, что угодно, даже кабинет министра. Ключом к успеху было имя Эваншейд, которое должно было в убедительной манере объединить серых. А ключом к Лорду Эваншейду была Беллатрикс. Беллатрикс носила фамилию Блэк, а все женщины Дома Блэк обладали глубокой приверженностью семье, независимо от того, в какую другую семью они входили после замужества. Дорея была тому ярким примером; хотя она была матриархом Поттеров, она всё ещё оставалась вовлечённой в дела семьи Блэк как дочь Дома Блэк. Несмотря на то, что Белла считалась бунтаркой в своей семье, она в первую очередь была Блэк, и семья была для неё не менее важной, чем для самых ярых традиционалистов рода. Если бы эта преданность могла быть проявлена Лордом Эваншейдом, это стало бы большим шагом к политическому укреплению дома Блэк. — Теперь, я пригласил Лорда Эваншейда сопровождать Беллатрикс, когда они прибудут сюда на выходные. И он должен быть окружён всяческой любезностью; он ведь муж Беллатрикс, — Арктурус взглянул на двух своих сыновей, которые поняли, что щепетильные темы брачных контрактов и связи целомудрия не должны обсуждаться. У них был длинный разговор о том, как Лорд Эваншейд мог преодолеть магию контракта и связи, после инцидента в Хогсмиде. Было решено, что это уже не имеет значения, так как Эваншейды были намного лучше обломков семьи Лестрейндж. — И ради Мерлина, Орион, не позволяй Вальбурге воздавать хвалу пуристам! Это последнее, что нам нужно, — предупредил Арктурус своего старшего сына. *** Дорея вернулась в поместье Поттеров из Выручай-комнаты около пяти часов вечера. Слушать внука было одновременно радостным и душераздирающим событием, худшим было, когда Леди Хогвартс предоставила омут памяти, чтобы Гарри мог показать определённые воспоминания своей жизни. Самым тревожным было кладбище во время этого злосчастного турнира. Видеть её юного внука поражённым Круциатусом было невыносимо. Так же, как и призрачные формы её сына и его жены, пришедшие из палочки Волдеморта. Он действительно убил её сына и будущую невестку. Волдеморт заплатит за всё. Ей всегда не нравился Дамблдор, и она не могла простить ему того, как он заставлял её внука страдать все эти годы. Потребовалось некоторое время, но она всё же убедила Гарри позволить ей поговорить с Карлусом и Грюмом о нём. Она была уверена, что старый аврор будет союзником, а Карлус наиболее вероятно приветствовал бы Гарри с распростёртыми объятиями, как только бы она всё ему объяснила. Быстро вызвав камином аврорский офис, Дорея сообщила Аластору Грюму, что она поговорит с ним от имени Беллатрикс в Поттер-Мэнор в семь. Тем временем Дорея «Железная Леди» Поттер удалилась в свой личный кабинет, где позволила своим едва сдерживаемым эмоциям выйти конфиденциально. Она не имела права показываться в расстроенных чувствах на людях. Само собой разумеется, что за следующие несколько часов пересказывания истории её внука мужу и Аластору она крепко держала свои эмоции в узде. *** — Я думаю, встреча удалась, — Белла вздохнула, прижавшись к Гарри, когда они сидели на диване, глядя в камин. Гарри кивнул. — Да, я чувствую… хорошо, я не знаю, как это объяснить. У меня никогда не было семьи, в которой я мог чувствовать себя принятым и… любимым. А теперь у меня есть ты и бабушка. И это — лучшее чувство на свете, — благодарная улыбка Гарри чуть не довела Беллу до слёз. — Многое изменится с обеими из наших семей, когда все узнают о тебе. Интересно, не должен ли ты окончательно закрыть книгу о своём времени и оставаться со мной? Я не вижу для тебя никаких оснований возвращаться к той ужасной жизни, — тихо сказала Белла мужу. Гарри задумался на мгновение, после чего заговорил. — Я знаю, это кажется странным, но я хотел бы обрубить некоторые концы, прежде чем закрою книгу о моём времени. Я знаю, что Леди сказала об окончании моей действительности и появлений других реальностей… но я чувствую, что не могу уйти не попрощавшись, по крайней мере, с несколькими людьми, — Гарри вздохнул. — Луной и Гермионой? — мягко спросила Белла. — Да, — выдохнул Гарри. — Я действительно считал Гермиону сестрой; это был очень болезненный период, когда я думал, что она предала меня. И теперь я думаю, что будет столь же трудно сказать «прощай», — он вздохнул вновь. — Но я должен это сделать. — А Луна Лавгуд? — любопытно спросила Белла. — Кто она тебе? Гарри хихикнул. — Друг… сестра, хотя она очень быстро нашла путь к моему сердцу; она — в некотором смысле родственная душа, — сказал он с улыбкой. Он ненадолго затих перед тем как продолжить. — Её жизнь была не сахар, она во многих отношениях моё отражение. Она потеряла свою мать физически, а отца — эмоционально, в юном возрасте. Над ней смеются за то, что она в значительной степени отличается от всей школы. Я полагаю, что просто чувствовал связь с ней. — Я должна ревновать? — ухмыльнулась Белла своему мужу. Гарри хихикнул снова и нежно поцеловал Беллу в губы. — Я однолюб, женщина. — Смотри у меня! Мне не хотелось бы устраивать трёпку девочке из будущего, посмевшей сблизиться с моим мужчиной, — засмеялась Белла, и Гарри весело покачал головой. — Кажется, я проголодался, — сказал он после особо громкого урчания в животе. — Почему бы нам не отправиться на обед в моё время? Возможно, мы столкнёмся с Гермионой и Луной, и я смогу сказать слова прощания должным образом, — предложил Гарри. — Звучит заманчиво, но мне не хочется всё время оставаться под твоей мантией. Что скажешь, если я просто брошу на себя чары гламура? — спросила Белла. — Кроме того, все должны быть достаточно заняты обедом, и я всегда могу навести чары незаметности, таким образом, никто не обратит на меня внимания. — Наверно, просто оставайся рядом, я не хочу выпускать тебя из виду, — ответил Гарри. — Ух, какие мы ревнивые, милорд! — игриво ухмыльнулась она. — Эй, это ты хотела надрать задницу девочке из будущего, — добродушно напомнил Гарри. — Ага, — Белла шлёпнула его по руке. Несколько минут спустя два подростка вышли из Выручай-комнаты и поехали вниз по лестницам. Белла была теперь спортивной длинноволосой блондинкой, под которую она замаскировала себя в Косом переулке, а её фиолетовые глаза были сейчас тёмно-коричневыми. Когда они достигли четвёртого этажа, взгляд Гарри уловил знакомую копну густых каштановых волос, показавшуюся из библиотеки. Её обладательница не была странной сама по себе, но находилась в очень необычной компании. Гарри замер, когда признал трёх других человек вместе с ней; это были никто иные, как Винсент Крэбб, Теодор Нотт и Антуанетта Малфой. — Что, чёрт возьми…? — прошептал Гарри. — Что случилось, Гарри? — полюбопытствовала Белла. Гарри смотрел, как Гермиона, казалось, шла механически впереди слизеринской троицы, что отставала от неё всего на несколько шагов. Они повернули за угол и исчезли из виду. — Идём! — сказал Гарри Белле, схватив её за руку и быстро следуя за четырьмя другими студентами. Обогнув угол и осмотревшись вокруг, он мельком увидел Крэбба, который закрывал за собой дверь заброшенного класса. Внутренний датчик опасности Гарри дал о себе знать, когда он понял, что защита вокруг двери повысилась. Добежав спринтом до кабинета, он внимательно присмотрелся к магии на двери и признал защиту приватности и то, что, возможно, было чарами блокировки и глушения. — Мы должны туда войти! — взволнованно сказал Гарри. — Гарри, что происходит, кто были эти люди? — спросила Белла. Гарри поспешно объяснил, что девушкой с густыми каштановыми волосами являлась Гермиона, а трое других были студентами Слизерина — Крэбб, Нотт и женская версия Драко Малфоя. — У них на уме не может быть ничего хорошего, Белла, мы должны туда войти! — встревоженно заявил Гарри. — Ты думаешь, что сможешь преодолеть защиту, как в Хогсмиде? — с любопытством спросила Белла. Гарри покачал головой. — Я не знаю. Внезапно Гарри ощутил присутствие леди Хогвартс, хоть она и не показалась, а затем увидел, что защита вокруг двери снижается и образовывается трещина. Гарри мысленно поблагодарил Леди. Он вытащил из сумки мантию-невидимку и накинул её на себя и Беллу. Гарри приложил палец к губам в знаке, что они должны быть тихими. Они смогли прокрасться в комнату незамеченными, поскольку все трое слизеринцев стояли спиной к двери. Белла осторожно прикрыла за собой дверь, и они с Гарри подкрались к четвёрке поближе. Им было интересно узнать, в чём дело. Гермиона была прижата к стене, удерживаемая Крэббом и Ноттом, каждый из которых одной рукой держал одну из её рук, а другой вжимал её плечо в стену. Палочка Антуанетты Малфой указывала на грудь гриффиндорки. — Да, Грейнджер, — начала Малфой. — Ты реально обладаешь даром лезть не в своё дело, не так ли? — О чём ты говоришь, Малфой?! Если вы сейчас же не отпустите меня, то я расскажу об этом директору! Все трое слизеринцев расхохотались. Малфой со смехом покачала головой. — Ты этого не сделаешь, грязнокровка, это — санкционированное вмешательство. Гермиона выглядела сконфуженной, отчего Антуанетта засмеялась пуще прежнего. — Мы здесь от имени одного серьëзного человека, чтобы предупредить тебя оставить Поттера, — сказала Малфой. — Ну конечно! Так я тебе и поверила! — с вызовом ответила Гермиона. Малфой пожала плечами. — Мне плевать, чему ты веришь, а чему нет. Определённые люди больше не хотят, чтобы ты оказывала влияние на Поттера. И мы должны здесь удостовериться, что ты это поймёшь. — О, забавно! — рассмеялась Гермиона. — Держу пари, что это всё имеет отношение к твоей жалостной попытке заставить Гарри подписать тот брачный контракт с тобой на третьем курсе. Ты тратишь впустую своё время, Малфой, потому что он видит тебя насквозь! Фанатичный чистокровный шлак! — воскликнула Гермиона. БАЦ! Голова Гермионы мучительно дёрнулась в сторону от сильного удара, который Малфой нанесла по её лицу. Гарри собирался было вскочить и помочь подруге, но Белла оборвала его намерение и прошептала, что он должен ждать. Губа Гермионы была разбита, и из уголка её рта сочилась кровь. — Поттер ещё осознает свою ошибку в виде отказа в пользу грязнокровной шлюхи! — ответила Малфой, тряся рукой в попытке удержать себя от очередного удара. — Но это вмешательство не имеет никакого отношения к прошлому. — Они знают, что ты помогаешь Поттеру разобраться в политике магической Британии и его правах и возможностях, и хотят, чтобы ты остановилась. Если откажешься… — Малфой зло усмехнулась. — …тебя лишат магии и сотрут все воспоминания о волшебном мире, а затем бросят назад в грязнокровное общество, — радостно сказала она ей. — Лично я думаю, что они должны сделать это независимо от твоего решения, или просто убить тебя, я уверена, что никому бы в голову не пришло искать такой мусор как ты. — Ты лжёшь! Дамблдор никогда бы такого не допустил! — прокричала Гермиона. Три слизеринца загоготали снова над густоволосым книжным червём. — Позволь мне посвятить тебя в небольшую тайну, Грейнджер, — промурлыкала Антуанетта, сокращая дистанцию между ними. Она наклонилась к левому уху Гермионы и проговорила, тихо, но в то же время достаточно громко для того, чтобы Гарри и Белла услышали это. — Именно по приказу Дамблдора мы передаём тебе это сообщение, — Малфой широко ухмыльнулась, медленно отступая от Гермионы. Глаза шатенки в удивлении распахнулись, когда по взгляду Малфой она поняла, что та не лжёт. Слёзы от пережитого предательства, не удержавшись, побежали по щекам Гермионы. — И ещё, Грейнджер, если ты кому-нибудь вякнешь об этом, особенно Поттеру, то вылетишь из нашего мира быстрее, чем сможешь сказать «грязная кровь!» Ты меня поняла? — процедила Малфой. Гермиона ничего не ответила; её сознание затуманилось от всего, что она услышала. — Я СКАЗАЛА, ТЫ ПОНЯЛА?! — проревела Малфой, снова ударив Гермиону по лицу. Для пущей убедительности Крэбб и Нотт долбанули Гермиону головой об стену с такой силой, что она чуть не потеряла сознание. — ДА! — выкрикнула Гермиона, когда кровь ещё сильнее потекла из её рта и сильной раны на затылке. Она испытала рвотный позыв, когда её настигла волна тошноты. Её ноги ослабели, но жестокие ученики Слизерина удерживали её в вертикальном положении. — Всё-таки животные поддаются дрессировке, — расхохоталась Малфой. — Но, я думаю, чтобы ты запомнила наше предупреждение, мы должны поставить тебя на место как следует… грязнокровная шлюха! — Малфой кивнула Крэббу и Нотту, которые похотливо улыбнулись Гермионе. Оба мальчика Слизерина выпустили плечи Гермионы и освободившимися руками нагло обхватили груди Гермионы, шаря по телу и пытаясь сорвать с неё блузку. Гермиона завопила в ужасе от мысли оказаться изнасилованной двумя этими монстрами. Гарри достаточно насмотрелся и наслушался! Он в ярости вышел из-под контроля и решил, что пришло время действовать. С сильным свистом Гарри отбросил мантию; Крэбб и Нотт на невероятной скорости подлетели к высокому каменному потолку. Последовал отвратительный хруст и хлюпающий звук, когда головы двух мальчиков столкнулись с потолком, что сокрушил их черепа и переломал шеи. Безжизненные тела упали на пол. В момент, когда Крэбб и Нотт взлетели, Антуанетта Малфой обернулась и начала осыпать незваных гостей проклятиями. К счастью, реакция Беллы была не менее быстрой, она наколдовала щит, в который эти проклятия и угодили. Не медля ни секунды, Гарри подбежал к Гермионе, пытаясь сделать всё, чем он мог помочь своей подруге. Белла, между тем, была занята поединком с очень умной Антуанеттой Малфой, которая, казалось, имела больший репертуар проклятий, чем большинство студентов её курса. Малфой бросила тёмно-красное проклятие в Беллу, которая вызвала стол, чтобы перехватить его. Стол разлетелся сотней кусков древесины. Белла ответила ей болезненным жёлтым проклятием. Малфой пригнулась и проклятие поразило стену позади неё. Камень начал пузыриться, как будто поражённый сильной кислотой. Две девушки начали кружить друг с другом, не было ни колкостей, ни монологов, лишь пара опытных дуэлянтов, оценивающих противника. Малфой начала первой, это была цепь костеломных и оглушающих проклятий. Отразив их, Белла ответила её собственными атакующими проклятиями, стараясь держаться между Гарри и ведьмой Малфой, пока Гарри всё ещё пытался помочь Гермионе взять себя в руки. Мысль о том, как бы победить этого сильного оппонента, захватила Малфой настолько, что она не заметила, как Гарри оторвался от помощи Гермионе и побежал к ней. За долю секунды до того, как это произошло, Антуанетта Малфой увидела перед собой устрашающе пылающие зелёные глаза Гарри Поттера, а затем одним быстрым движением его кулак соединился с центром её носа, эффективно послав девушку в нокаут. Наследница Малфоев свалилась на каменный пол, который моментально окрасился кровью из её разбитого носа. — Держу пари, она этого не ожидала, — отметила Белла, оглядывая поверженную блондинку. — Давай отнесём Гермиону в больничное крыло; эта рана на затылке выглядит паршиво, — сказал Гарри, поднимая Гермиону на руки. Белла подошла к двум слизеринским мальчикам на полу и осмотрела их. — Гарри, эти двое мертвы, — сказала она, подняв на своего мужа шокированный взгляд. — Проклятье! — Гарри вздохнул и покачал головой. — Я не хотел их убивать. — Гарри, мы должны вернуться в Выручай-комнату до того, как этих троих найдут, — заявила Белла взволнованным тоном. — Я не хочу, чтобы тебя отправили в Азкабан. — Но Гермионе нанесли серьёзную травму; мы должны доставить её к мадам Помфри. — Гарри, чем дольше мы остаёмся здесь, тем больше рискуем быть обнаруженными. Что, если мы перенесём её в Выручай-комнату и поможем ей там? — предложила Белла. — Я не хочу рисковать с такой травмой головы, и нам было бы очень трудно объяснить ей наши перемещения между временами, так что мы обязаны отнести её в больничное крыло. Послушай, как только мы передадим её мадам Помфри, так сразу направимся прямиком в Выручай-комнату. Ладно? — Ладно, — неохотно ответила Белла. Гарри и Белла как могли быстро направились в больничное крыло. Много любопытных студентов стали свидетелями того, как эта пара несла истекающую кровью Гермиону, и слухи немедля расползлись по всей школе. Гарри ворвался в двери больничного крыла, намереваясь позвать мадам Помфри, когда увидел, что Луна стояла там, будто поджидая его. — Гарри, они идут за тобой, — коротко сказала она. — Что? — спросил Гарри в удивлении. — Они вели наблюдение за классом, Гарри, — ответила Луна. — Вам надо немедленно бежать! Я позабочусь о Гермионе. — Ты точно уверена? — спросил Гарри. Луна недоверчиво выгнула бровь. — Эхо, Гарри, — ответила Луна. Она подтянулась к нему и поцеловала в щёку. — Я надеюсь, что ты будешь помнить меня, Гарри Поттер, — её печальный голос тронул его сердце. — Теперь идите! Гарри торопливо уложил Гермиону на койку и поцеловал её в лоб. — Мне жаль, что я не имею больше времени, чтобы сказать тебе, что твоя дружба значила для меня, Миона, но я желаю тебе самого наилучшего в жизни. — Гарри, нам надо бежать! — с тревогой сказала ему Белла. Гарри повернулся и взял Беллу за руку; они сделали всего несколько шагов, когда следующие слова Луны заставили пару застыть на месте. — Слишком поздно, они уже здесь, Гарри, — выдохнула Луна. Как по команде, двери больничного крыла распахнулись, показав в вошедших Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа. На глумящемся лице Снейпа светился торжествующий взгляд, Дамблдор также выглядел чем-то довольным, отчего у Гарри внезапно засосало под ложечкой. — Мистер Поттер, боюсь, что я должен поговорить с Вами и Вашей… подругой. Альбус посмотрел на Беллатрикс под чарами гламура, не признав девушку. — Приводим в школу посторонних, Поттер? — глумился Снейп над мальчиком, которого ненавидел немногим меньше, чем Джеймса Поттера. — Но, полагаю, по сравнению с Вашим текущим преступлением, это — незначительно. — Преступление? О каком преступлении Вы говорите? Дышу слишком громко или просто существую? Но, если бы существование было преступлением, то Ваше существование определённо рассматривалось бы как преступление, караемое смертной казнью, — спокойно ответил Гарри. Белла хихикнула от комментария Гарри. — Смейтесь, сколько хотите, Поттер, Вам всё равно не отвертеться от заключения в Азкабане! — опроверг Снейп. — Я понятия не имею, о чём Вы говорите, — Гарри презрительно выгнул бровь. — Полноте, полноте, Гарри, не делай себе ещё хуже, — Дамблдор наконец вступил в разговор, покачав головой с поддельным беспокойством. — Я уверен, ты неумышленно, но тем не менее ответственен за смерть двоих студентов, Гарри. У меня нет иного выбора, кроме как вызвать авроров, — сообщил Дамблдор молодому лорду. — А кого я, простите, убил? — спросил Гарри, отчаянно пытаясь потянуть время и придумать способ вытащить себя и Беллу из этого дерьма. — Ты высокомерный ублюдок, ты убил двух членов моего факультета и ранил третьего! — проревел Снейп. — Что здесь происходит?! — выкрикнула Поппи Помфри, показавшись из своего кабинета. — На Гермиону напали и избили, мадам Помфри, — сказал Гарри целителю, игнорируя Снейпа. — Кто это сделал? — поинтересовалась она. — Антуанетта Малфой, Теодор Нотт и Винсент Крэбб, — ответил Гарри. — Ты и сам напал на этих студентов, Гарри, — напомнил Дамблдор. — И осмелюсь сказать, твой ответ был намного более сильным, чем их, смертельно сильным. — Что Вы хотите этим сказать, директор? — в шоке спросила Поппи. — Наш мистер Поттер ответственен за смерть двоих наших студентов, — ответил Дамблдор, окинув Гарри снисходительным взглядом. Помфри испуганно покосилась на Гарри. — Я защищал жизнь своего друга! — парировал Гарри. — Вы лжёте, Поттер. Им было сказано не причинять невыносимой всезнайке боль, — глумливо ответил Снейп. — Выходит, ВЫ приказали им угрожать Гермионе! — взревел Гарри. — УБЛЮДКИ! Как смели вы угрожать ей! — палочка Гарри внезапно вскочила в его руку и указала на Снейпа. — Глупый мальчишка, Вы вне своей лиги, — продолжал глумиться Снейп, медленно расчехляя его собственную палочку и занимая соответствующую дуэли позицию. — И огромное спасибо за то, что Вы первым начали агрессивные действия, Поттер. Это позволяет мне обойти клятву учителей, запрещающую мне причинять Вам вред. Гарри вновь задрожал от гнева. Он впился жёстким взглядом в Профессора Зельеварения, а затем в палочку сальноволосой летучей мыши. Магия Гарри вышла из-под контроля и внезапно вызвала маленький взрыв с криком боли и гнева — палочка Снейпа взорвалась в его ладони, и её острые фрагменты искромсали его руку. — ПОТТЕР! — Северус завопил от ярости, вытащил из кармана мантии резервную палочку непострадавшей рукой и рявкнул: — СЕКТУМСЕМП… — СЕВЕРУС! — вмешался Дамблдор, успев остановить мастера зелий от почти брошенного режущего проклятия. — Я не хочу, чтобы один инцидент вызывал другой. Кроме того, если Гарри просто спокойно пройдёт в мой кабинет, я уверен, что мы сможем уладить всё так, чтобы Гарри не попал в Азкабан. Я уверен, что тебя это устроит, не так ли, Гарри? — Дамблдор опять попробовал воздействовать на мальчика взглядом доброго дедушки. — Вы всеми манипулирующий ублюдок! — заговорила кипящая гневом Белла. — Вы стоите за всем этим, не так ли?! Вот как Вы планируете управлять Гарри! — Я просто высматриваю общие интересы в этом неудачном вопросе. Мисс…? — Блэк… велл, мисс Блэквелл, — ответила Беллатрикс, слегка ударив себя рукой за промах. — Блэквелл… очень хорошо, мисс Блэквелл, мне также любопытно знать, как Вы вошли в школу, студентом которой не являетесь. — Достаточно, Дамблдор! — оборвал старика Гарри. — У меня нет намерения идти куда-то с Вами или Сопливиусом в данный момент. Мы уезжаем, и уезжаем прямо сейчас! — Я боюсь, что у тебя нет иного выбора, кроме как остаться, Гарри, если ты не будешь сотрудничать со мной, я буду вынужден… задержать и арестовать тебя, — произнёс Дамблдор твёрдым и опасным тоном. — Это зашло слишком далеко, Альбус! — заявила Помфри старому волшебнику. — Действительно… СТУПЕФАЙ! — Альбус одним непринуждённым движением вытащил свою палочку и запустил проклятие в «Мальчика-Который-Выжил». Белла ожидала чего-то подобного и снова бросила щит, чтобы защитить мужа. Гарри немедленно ответил отражающим, которое Дамблдор отвёл с самодовольной ухмылкой. — Ты же не думаешь, что способен сражаться со мной на равных… да, Гарри? — хихикнул Дамблдор. — Есть только один способ узнать! — Гарри произвёл цепь наступательных проклятий в старика, который был удивлён скоростью и сложностью проклятий Гарри, но тем не менее с лёгкостью сумел парировать или оградить себя от них. Белла также перешла в наступление, швыряя проклятие за проклятием в Снейпа, который блокировал их как мог своей бесполезной, искорёженной фрагментами палочки рукой. Только годы Пожирателя смерти отточили его навыки, позволяя преодолевать такие препятствия. Северус начал притворно отступать, в то же время поражаясь напору злющей блондинки. Она была хороша, слишком хороша для своего возраста, у неё были профессиональные преподаватели дуэлей, это было очевидно, но талант редко брал верх над опытом, так что он позволил ей иметь иллюзию превосходства… до поры, до времени. С мадам Помфри было достаточно этого беспредела! Сражение… в её больнице… это было слишком! Она была обязана положить этому конец здесь и сейчас! Помфри вынула свою палочку из рукава и прицелилась в Гарри, намереваясь оглушить его. — Петрификус Тоталус! — Поппи Помфри упала окаменевшей спиной на пол, абсолютно неподвижная. Она увидела над собой беспорядочные светлые волосы и серебристо-голубые глаза, что смотрели на неё извиняющимся взглядом. — Мне очень жаль, мадам Помфри, но я не могла позволить Вам вмешаться. Гарри должен выполнить своё предназначение. И, пока Ваше внимание сосредоточено на мне, я подумала, что если бы Вы добавили немного ириса к своим микстурам, то они были бы на вкус намного лучше, — Луна улыбнулась, ангельски глядя на целителя Хогвартса. Гарри избежал последнего оглушителя Дамблдора, до сих пор он не использовал ничего слишком опасного, но и ни одно проклятие Гарри не было эффективным. Гарри понял, что директор играл с ним, он должен был как-то закончить это и бежать вместе с Беллой к Выручай-комнате. Он обратился к своей памяти за более противными проклятиями, которым научила его Вальбурга, пока он жил на Площади Гриммо. Гарри улыбнулся и бросил Стрелу Идры; неясное заклинание приняло форму красной стрелы. Тёмное проклятие ускорило свой путь к Дамблдору, который использовал взрывающее проклятие, чтобы разрушить стрелу в полёте. Однако, когда проклятие Дамблдора поразило её, стрела умножилась в семь снарядов. Дамблдор выпучил глаза при виде не только одной стрелы, но целых семи, он попытался уклониться от них, однако две стрелы всё же достигли цели. Одна поразила его правое бедро, а другая впилась в правую голень. Дамблдор задыхался от боли, вызванной интенсивным горением плоти и кости, всеми силами пытаясь вынуть стрелы. Гарри рискнул увеличить своё преимущество, послав в старика оглушитель, но разъярённый Дамблдор был по-настоящему страшным. В неистовстве директор бросил проклятие молнии, которое врезалось в грудь Гарри. Мальчик-Который-Выжил как тряпичная кукла кубарем прокатился через больничное крыло, врезавшись в дверь кабинета микстур с громким ударом и криком боли. Белла тоже не достигла хорошего результата со Снейпом. Следя одним глазом за поединком Гарри, она не концентрировала свои мысли на том, что было перед ней. Она и Снейп быстро поменялись ролями, и теперь уже ей приходилось держать оборону. Белла получила несколько незначительных порезов и ожогов от палочки Снейпа, но ей удавалось по большей части избежать серьёзных ран. Белла ощутила внезапный скачок магии и с ужасом увидела, как Гарри был поражён ударом молнии и отброшен к дальней стене. Воспользовавшись моментом, Снейп бросил разрыватель кости в левую ногу Беллы. Белла закричала, когда нога внезапно взорвалась болью, и она больше не могла стоять на ней. Она рухнула на пол, палочка вылетела из её руки и откатилась на несколько футов. Она попыталась подобраться к палочке ползком, но тут же увидела перед собой усмехающегося Снейпа, который приставил свою палочку к её лицу. Это был полнейший тупик. Гарри почувствовал, что его мышцы резко сократились от электрического разряда, он также ощутил, как что-то тёплое побежало по его спине и плечам. Ему было больно, он устал и понял, что может не выйти из этой дерьмовой ситуации вообще. Именно тогда он услышал крик Беллы. Он повернул голову и с ужасом увидел, как нога его жены с хрустом выгнулась наружу под неестественным углом, а затем Белла грохнулась на пол, вопя от боли. Он также заметил много порезов на лице своей красивой жены, и её подпалённую мантию. В груди Гарри разгорелось пламя ненависти, когда он увидел, как Снейп впился самодовольным взглядом в его жену и поднял на неё палочку. Всё тело Гарри яростно задрожало, он был так зафиксирован на Снейпе, что не заметил, как Луна подбежала к постели Гермионы и стащила её на пол, а затем натянула матрас на себя и Гермиону. Внезапно раскладушка за раскладушкой как ракеты полетели не только в Снейпа, но и в Дамблдора, с невероятной скоростью сбрасываясь на обоих мужчин и отскакивая назад, только затем, чтобы вновь броситься в атаку. Вся больничная палата будто оказалась в эпицентре чрезвычайно сильного урагана. Дамблдор и Снейп попытались взорвать кровати, но они двигались слишком быстро и по непредсказуемой траектории, профессорам удалось поразить несколько штук, но это лишь усугубило их положение, поскольку теперь их избивали ещё и мини-снаряды. Снейп мельком увидел, как Гарри проделывает путь к побеждённой девушке, которая была теперь брюнеткой с вьющимися волосами и выглядела неопределённо знакомой. Он не смог развить эту мысль, когда ножка одной из взорванных раскладушек с силой врезалась в его грудь, пронзив сердце. Гарри опустился на колени перед своей женой, поднял её на руки и поспешил к дверям больничного крыла. В комнате всё ещё царил хаос, обломки раскладушек циркулировали на ураганных скоростях, но, казалось, подчинялись приказу не наносить ему вреда. Дамблдор видел, что мальчик пытается уйти, и выпустил в него несколько проклятий, которые были перехвачены фрагментами пола, что внезапно поднялся и взял проклятия на себя, как будто ожидая их. Гарри выбрался за порог и по своему хотению успешно аппарировал себя и Беллу на седьмой этаж. Дверь в Выручай-комнату уже открылась, когда он подошёл к ней, и закрылась прямо за ними. Он уложил Беллу на диван, она была в сознании, но он мог сказать, что ей было очень больно. Он склонился над Беллой, чтобы проверить другие раны, несколько капель крови упали на щёку Беллы, но это была не её кровь. Гарри поднял тыльную сторону ладони на уровень носа, чтобы увидеть, как вся его рука покрыта красной жидкостью. Его тело задрожало снова, точно так же, как после нападения на Хогсмид. Комната начала вращаться, а его видение — чернеть, но он не мог позволить себе упасть в обморок, ведь Белла очень нуждалась в нём. Он дополз до освещённого камина и взял горстку летучего пороха. Бросив зелёное порошкообразное вещество в камин, он провопил: — ПОТТЕР-МЭНОР! Он заглянул в мерцающий зелёный огонь и увидел большую гостиную. Он осмотрелся и обнаружил там троих человек, которые сидели и разговаривали друг с другом. Перед его глазами всё плыло и он не мог разглядеть сидящих, но это не имело значения, так как Белла нуждалась в неотложной помощи. — Бабушка! — прокричал Гарри. Три расплывчатых силуэта повернулись, чтобы посмотреть на него; тот, что был в середине, поднялся, быстро подбежал к камину и стал на колени. — Гарри, что произошло?! — донёсся знакомый голос его бабушки с беспокойством в тоне. — Мы подверглись нападению… нуждаемся в помощи, — сказал Гарри через силу. — Отойди в сторону, Гарри, чтобы мы смогли пройти, — мягко попросила матриарх Поттеров. Гарри удалось отстраниться от огня и отползти подальше от решётки, силы быстро покидали его, но он смог возвратиться к Белле. Он успел услышать, как кто-то ступил из камина, прежде чем чернота настигла его. *** Открыв глаза, Гарри моргнул и осмотрелся. Он облегчённо вздохнул, узнав знакомые атрибуты их с Беллой спальни. Следующей вещью, которую он понял, было то, что он не может двигаться и от его груди исходит, мягко говоря, неприятный аромат. Он опустил взгляд и заметил вязкое оранжевое вещество, которым были обмазаны его грудь и живот. — Это от ожогов на твоей груди и животе, — произнёс голос со стороны двери. — Пахнет, конечно, мерзко, зато очень эффективно в исцелении электрических ожогов. — Это ты, бабушка? — спросил Гарри. — Да, дорогой. Я должна сказать, что ты поймал весьма противное проклятие, оно оставило твою грудь с большим количеством сожжённой плоти. Но эта мазь должна добиться цели, у тебя не останется и царапины. — Почему я не могу двигаться? — спросил Гарри. — Я не могла позволить тебе метаться во сне и случайно растереть мазь по кровати, — со взмахом её палочки к Гарри вернулся дар движения. Он осторожно сел, мышцы возражали движению. — Осторожней, Гарри, ты ещё не полностью выздоровел, — его бабушка подложила подушку ему за спину, чтобы внуку было удобнее. — Где Белла, бабушка? — Дорее нравилось, когда он называл её бабушкой, это слово заставляло её душу улыбаться. Она всегда хотела иметь больше чем одного ребёнка, но судьба не была к ней милостива в этом плане. Из-за осложнений, Джеймс оказался её единственным сыном, но с Гарри она чувствовала, что просто приняла ещё одного сына, и хотя здесь он был старше Джеймса, это не имело для ведьмы ни малейшего значения. — Она вон там, — сказала Дорея, слегка хихикнув и указав на другую сторону от Гарри. Гарри повернул голову и действительно увидел Беллу, всё ещё спящую. Он заметил, что порезы и синяки на её лице исчезли, а вот нога, кажется, была иммобилизована. — Мы должны были повторно вырастить кости в её ноге, они были чересчур повреждены для исцеления. Она будет в полном порядке через несколько часов. Я дала ей зелье сна без сновидений, чтобы она спокойно спала всю ночь. — Всю ночь? А я сколько дрых? — спросил Гарри. — Почти двенадцать часов, сейчас около девяти утра, — объяснила Дорея. — Всё началось с того, что ты позвал нас из камина и сообщил, что вы подверглись нападению. — Вас? — спросил Гарри с беспокойством. Дорея кивнула. — Да, я только что закончила пересказывать твою историю Карлусу и Аластору, когда твоё лицо так вовремя появилось в камине. — Как всё прошло? — нервно спросил Гарри. Дорея тепло улыбнулась. — Хорошо, им было трудно проглотить эту горькую пилюлю. Карлуса, впрочем, долго убеждать не пришлось. Он, конечно, хорошо меня знает и понимает, что если я о чём-нибудь рассказываю ему с такой уверенностью, то это правда. — А Грюм? — с трепетом спросил Гарри. — Он был чрезвычайно скептичен, пока не прошёл с нами через камин и не взглянул на вашу книжную полку, забитую книгами, которые ещё не были написаны, по крайней мере, в наше время. Весьма кстати оказался и омут памяти с воспоминаниями, что ты показал мне раньше. Два часа спустя Аластор стал нашим твёрдым сторонником и поклялся хранить твою тайну. Гарри вздохнул с облегчением. — Спасибо, бабушка. Я не был уверен насчёт того, как ты будешь его убеждать, — Дорея улыбнулась и погладила его по руке. — Теперь, молодой человек, я бы хотела узнать, что произошло с тобой и Беллой, — сказала Дорея родительским тоном. — Это длинная история, — Гарри вздохнул, проведя руками по лицу. — Хорошо, у нас полно времени, и тебе не придётся никуда идти, по крайней мере, ещё несколько часов, — ответила она с ухмылкой, опустив взгляд на его грудь. — Дедушка и Грюм всё ещё здесь? — спросил Гарри. — Нет, Грюм должен был вернуться к работе и закончить отчёт о нападении на Хогсмид, а у Карлуса запланировано собрание Визенгамота этим утром, — ответила она. — Ну и хорошо, я не думаю, что они хотели бы услышать, что я натворил, — нахмурился Гарри. — Что ты натворил? — переспросила Дорея. — Да, это стало катализатором того, что произошло позже, — Гарри печально покачал головой. — Почему бы тебе не начать с самого начала, — попросила Дорея с тёплой улыбкой. В течение следующего часа Гарри пересказал бабушке последовательность событий, приведших его к камину прошлым вечером. Она остановила его всего несколько раз для разъяснения, но в остальном была тихой. Дорея встала и сделала несколько шагов. — Нельзя сказать, что я рада смерти этих двух мальчиков, я, конечно, уверена, что твоё единственное намерение состояло в том, чтобы защитить своего друга, но твоё волшебство отвечает на опасных уровнях. Гарри, я думаю, что у тебя проблема с контролем над магией. Даже в Хогсмиде я чувствовала дикое волшебство, бурлящее в тебе волнами. — В… во мне произошли некие… э-э… изменения с тех пор, как я стал лордом Эваншейдом, — начал Гарри. — Моя магия изменяется; время от времени я ощущаю в себе её бешеную пульсацию, особенно когда я… — Сердит или испуган, — вставила она, получив кивок от Гарри. — Это в порядке вещей для маленьких детей, когда их волшебные ядра только начинают развиваться. Это иногда вызывает случайное волшебство, но обычно к тому времени, когда ребёнок достигает десяти лет, выбросы случайной магии прекращаются; его волшебное ядро становится достаточно устойчивым, чтобы начать практиковать магию. Я могу только предполагать, но думаю, что твоё ядро снова стало нестабильным в момент, когда новая родовая магия начала самоутверждаться. Это только теория, но если она верна, ты должен быть очень осторожным с проклятиями, пока твоё ядро не стабилизируется. Ты перенёс два приступа магического истощения менее чем за неделю. Это ненормально, Гарри, ты можешь исчерпать своё ядро настолько, что оно не сможет восполнить себя. — Я бы не сказал, что делаю это нарочно, кажется, это происходит без моего ведома, как будто моя магия имеет свой собственный разум, — вяло ответил Гарри. — Я понимаю, Гарри, — Дорея присела на край кровати и взяла его за руку. — Твоя магия приспосабливается к тебе, как и ты к ней. Когда мы молоды, у нашей магии есть эта естественная природа, которая может ответить в защитном жесте, чтобы уберечь хозяина. Я верю, что именно это с тобой и происходит. Скажи мне, Гарри, ты слышал об окклюменции? — спросила Дорея. — Да, мы с Беллой работаем над ней, но я до сих только учусь очищать сознание, — сказал Гарри. — Это замечательно, Гарри, я тоже буду учить тебя этому умению. Я в совершенстве владею окклюменцией. И хотя попытка очистить сознание является хорошим отправным пунктом, я уверена, что сначала мы должны поработать над контролем эмоций, Гарри. Эмоции намного сильнее мыслей, самая сильная магия — эмоция, которая её стимулирует. — Любовь, страх, ненависть, радость — эти эмоции могут усилить простое заклятье, такое как Вингардиум Левиоса, в тысячу раз. Я уверена, что именно это произошло с двумя мальчиками из Слизерина. Смесь страха за твою подругу и гнева от того, что они с ней сделали, в сочетании с нестабильным волшебным ядром усилила твоё проклятие до такой степени, что оно подкинуло их к потолку и мгновенно убило. — Так что же мне делать? — спросил Гарри со слезами, формирующимися в его глазах. Она крепко обняла его и поцеловала в макушку. — Я научу тебя сдерживать эмоции, чтобы мы могли контролировать твою магию на выходе. По крайней мере, пока твоё ядро не стабилизируется, — Гарри благодарно кивнул. — И, поверь мне, ты сам захочешь иметь контроль над эмоциями, когда встретишься с остальной частью семьи Блэк, — хихикнула Дорея. — Они даже напрягают мой контроль, — шутливо улыбнулась она. — Теперь, почему бы тебе не отдохнуть — завтра вечером мы все отправляемся в Блэк-Хиллз, наследственный дом семьи Блэк, — сообщила Дорея внуку. Гарри откинулся назад, задаваясь вопросом, что ждёт его теперь. Он не мог вернуться к своему собственному времени, там он явно будет объявлен в розыск за убийство двух студентов и одного преподавателя. Не то, чтобы он намеревался оставаться там ещё какое-то время, но его «отъезд» получился довольно резким. Он посмотрел на свою спящую жену и любяще улыбнулся. «По крайней мере, я не буду один», успел подумать он перед тем, как провалился в сон.