Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      Следующим утром Гарри прошёл ускоренный курс по магическому светскому обществу и получил историческую справку о семьях Поттер и Блэк, а также о динамике семейных отношений от Дореи и Беллатрикс и, разумеется, не обошлось без мнения портрета Вальбурги, которая просто вставила свои пять копеек. Это был поучительный опыт и открытая дискуссия по чистокровной политике, системам Домов и юридическом процессе с его двуличной природой, когда речь заходит о кровных родственниках. Дорея подготовила Гарри к неминуемому обсуждению союзов, о которых её брат Арктурус несомненно заговорит, когда они прибудут в Блэк-Хиллз. Связь, возникшая между Гарри и Беллой, с точки зрения Арктуруса, укрепит союз между домами Блэк и Эваншейд, и это станет предупреждением любому, кто посмеет подняться против его семьи. — Гарри, — начала Дорея. — Арктурус очень проницательный политик, но он прагматик и будет считать сомнительным положение, в котором оказался Дом Блэк. С той минуты, как семья Блэк подняла палочки против Волдеморта, тёмные семьи, поддерживающие пуристское движение, повернулись против нас. Он будет двигать семейную политику к центру в попытке найти союзников из его окружения. Ты являешься чрезвычайно ценным для нас, Гарри. Эваншейды имеют заслуженную репутацию безжалостных убийц всех, кто попал им на глаза. Одно это заставит старые семьи думать дважды, прежде чем объявлять войну Дому Блэк, если Эваншейды станут нашими союзниками. Однако имя твоей семьи молчало больше сотни лет и более новые тёмные дома не имеют перед ним такого трепета, как старые семьи. Но нейтральные, древние дома, которые ещё помнят имя Эваншейд, безусловно, встанут на твою сторону, даже если их мотивы сосредоточены исключительно на самосохранении. Задача Арктуруса состоит в том, чтобы продемонстрировать нейтралам, что им жизненно необходим союз, который предотвращал бы любую угрозу их семьям и материальному благосостоянию, — объяснила Дорея за утренним чаем. — Как думаешь, у него получится? — спросил Гарри. Дорея хихикнула, поставив чашку на стол. — Блэки веками занимались политическими ухищрениями, Гарри. И мы мастера манипулирования. Скажу по секрету, сюда входит и завуалированная угроза, и обещания, и двойная политика, и экономический интерес, и ещё бла-бла-бла, в результате чего у тебя есть союзник. И, конечно же, его козырной туз… ты. — Я? — сконфуженно спросил Гарри. — На данный момент уже повсюду разнёсся слух о том, что людей Волдеморта в Косом переулке и в Хогсмиде перебил новый Эваншейд. Сам того не сознавая, дорогой, ты объявил войну пуристскому движению; ты убил нескольких важнейших представителей тёмных семей, поддерживающих Волдеморта. Единственный вопрос для многих сейчас заключается в том, какова твоя позиция. Ты светлый волшебник или серый? Когда знание об Эваншейдах выйдет наружу, за твоими действиями будут следить не только тёмные и серые семьи, но также и светлые. И по моим разговорам с тобой я поняла, что ты не поддерживаешь Дамблдора и понимаешь, что бóльшая часть нашего населения видит в нём лидера света, и когда ты отвергнешь его предложение о союзе, многие решат, что ты серый или, по крайней мере, нейтральный. Но я полагаю, что нейтральные судна точно приплывут к нам после двух последних нападений, — Дорея с улыбкой подмигнула ему. — Вот почему дядя Орион и дедушка Арктурус хотят сменить лояльность с тёмной на серую, Гарри, — добавила Белла. — Они предали тёмные семьи, сражаясь против них в Хогсмиде, и они подозревают, что ты не светлый волшебник, так как ты убивал своих врагов без всякого колебания. Светлые, как известно, имеют тенденцию избегать убийств, скорее позволяя врагу наносить себе ущерб, — продолжила Белла, получив одобрительный кивок от тётушки. — Так что же всё это значит? — спросил Гарри у бабушки. — Это значит, дорогой, что если мы хотим выжить в предстоящей войне, должна возникнуть третья фракция, достаточно большая и могущественная, способная остановить не только Волдеморта, но и Дамблдора. Альбус… глупец, который делит вещи только на чёрное и белое, и он несомненно будет рассматривать твои действия как тёмные, — раздражëнно заявила Дорея. — Дамблдор принял много законов, основанных на любви к ближнему, что затруднило аврорам использовать смертоносное насилие, а простым волшебникам и ведьмам — защищаться. Он уверен, что пассивность и компромисс приведут к мирному исходу, — ответила Белла с отвращением в голосе. — Компромисс и пассивность не спасли мистера Белла! Как не спасли тех людей и студентов, что погибли в Хогсмиде! — Мы нуждаемся в более сильном правительстве, Гарри, всегда готовом принять необходимые меры против агрессии. Дамблдор ослабил нас поляризацией Визенгамота до такой степени, что наш руководящий орган в значительной степени неэффективен. Если нам удастся получить большинство в Визенгамоте, мы сможем устранить ущерб, причинённый Альбусом. Но чтобы это сделать, Гарри, мы должны объединиться с нейтральными и серыми семьями, — тон Дореи был серьёзным и мрачным. — Старый дурак должен уйти из Визенгамота и школы, если вы хотите знать моё мнение! — произнесла Вальбурга с портрета впервые за утро. — Особенно после всего того, что он сотворил с Гарри! — добавила она с беспощадным взглядом. После того как Гарри вчера уснул, Дорея и портрет матриарха Блэков беседовали до позднего вечера, обсуждая события жизни Гарри от его рождения до смерти Вальбурги в 1985 году. Излишне говорить, что Дорея была сверхмотивирована помогать своему внуку в изменении будущего. Знание об уничтожении дома Блэк и почти полного коллапса рода Поттер разожгло огонь в её животе. Она знала, что им необходимо было заключить союзы, накопить ресурсы и стать влиятельной политической силой, и как можно скорее! Поттеры и Блэки также были связанными семьями с древними родословными, которые имели большое влияние на многие другие старые дома — дома, с которыми нужно было договориться и переманить в свой лагерь. Из того, что она прочла в книге о Волдеморте, которую Гарри дал ей прошлым вечером, выяснилось следующее: Волдеморт и его приверженцы настолько укрепились в магическом сообществе, что когда до простых людей дошло, каких на самом деле целей добивался Волдеморт, было уже слишком поздно. Министерство пребывало на грани коллапса до той ночи, когда этот псих убил её сына и его жену, а затем попытался убить её внука. Она должна была привлечь всё политическое влияние Поттеров и Блэков, чтобы изменить судьбы их всех. — Хорошо сказано, Вальбурга! — ответила Дорея изображению в большой раме, висящей над камином. — Я думал, Поттеры были ярыми сторонниками Дамблдора, бабушка, — сказал Гарри, склонив голову набок в любопытном взгляде. Дорея выглядела крайне оскорблённой этим высказыванием. — Кто сказал тебе такую чушь? — спросила она, приподняв бровь. — Ну… э-э… Дамблдор, и Хагрид тоже. Мама и папа были членами Ордена Феникса, так что я просто предположил, — ответил Гарри. — Будь они сейчас с нами, посмотрела бы я на их реакцию! — скептически ответила Дорея. — Карлус, конечно, всегда уважал старика, особенно после победы над Гриндевальдом, но он никогда не забывал о недостатках Альбуса. Во время Первой магической Поттеры были скорее серыми, чем светлыми, и твоему дедушке не раз приходилось противостоять этому старому чудаку в Визенгамоте. — Поттеры привыкли встречать силой равного или более сильного противника. Мы не обмениваемся любезностями с теми, кто пытается нас убить, — гордо пояснила она. Гарри подавил ухмылку, что грозилась расползтись по его лицу. Он любил свою бабушку в первую очередь за её жизненную позицию. Наконец дискуссия перешла к тайне Гарри. Все согласились, что те, кто уже знал, не должны открывать, что он из будущего, или кем являются его родители, бабушки и дедушки. Такого рода знания могли быть очень опасными, попади они к неправильным людям. С учётом вышесказанного, Гарри также уверили, что он должен держать свою личность в секрете, по крайней мере, сейчас, когда он на людях. Главный успех долголетия Дома Эваншейд заключался в том, что очень немногие за исключением членов семьи знали о том, как выглядит его глава. А потому Гарри мог не беспокоиться, что когда-нибудь станет мишенью для врагов. Он и так был загадочной и неуловимой персоной, а анонимность лишь добавляла мифов и легенд о страшной семье. Дорея слышала о клятвах верности, которую любили применять члены клана Эваншейд, но не знала, в чём заключается специфика клятвы. Она полагала, что где-то в семейном Гримуаре есть заклинание, которое инициирует присягу. Она предложила Гарри найти клятву и потребовать её исполнения от всех членов семей Блэк и Поттер, а также любых других, с кем они захотят сформировать союз. — Бабушка? — неуверенно начал Гарри. — Да, дорогой? — спросила женщина. — Насчёт моей мамы… мне интересно, должен ли я… — Сказать Лили, что ты её сын из будущего? — Э-э… да. Дорея вернулась в кресло и с минуту рассматривала Гарри. В этот момент она видела в нём двух мужчин. Один из них, несомненно, являлся таинственным и могущественным Лордом Эваншейдом, сила характера и магии которого могла пошатнуть устои магической Британии, реши он так поступить. Она могла видеть и чувствовать всю нерастраченную силу, которая скрывалась внутри этого молодого человека. Она не сомневалась, что со временем и при надлежащей подготовке он стал бы продвинутым магом, если не гонимым ветром волшебником, превосходящим по силе Дамблдора и сравнимым с самим Мерлином. Но так как его магическое ядро было ещё недостаточно крепким и стабильным, чтобы справиться со всей силой, которой ему предначертано обладать, только время и зрелость могли должным образом подготовить его к этому дню. Другой мужчина, которого она увидела, был пока не мужчиной, а неуверенным и испуганным подростком, жаждущим любви, семьи, одобрения и поддержки со стороны родителя. И по его взгляду она могла сказать, что он надеялся видеть её этим человеком. Он хотел полностью довериться ей. В её груди уже давно расцвела привязанность к черноволосому мальчику. «А почему бы и нет?», подумала она. «В конце концов, он мой внук». От этого было ещë труднее сказать ему, должны ли они посвящать Лили или Джеймса в его тайну. Для начала, им сейчас было всего по одиннадцать лет, и она просто не могла представить, как рассказывает этим детям, что они поженятся и у них родится сын, и, к слову, вот он! И он на четыре года старше вас! И, думая об этом, она пришла к выводу, что они ещё недостаточно взрослые, чтобы принять эту правду или поверить в неё. — Гарри, дорогой, — начала она со вздохом и сочувствующим взглядом. — Как бы ни было больно это говорить… лучше будет, если твои мама и папа не узнают о тебе. Это знание может повредить их естественному развитию отношений. И кто знает, как они отреагируют, ты мог бы непреднамеренно разобщить их, — сказала Дорея упавшему духом внуку. Она наклонилась вперёд и взяла его за руку. — Это не значит, что ты не можешь быть частью её жизни, Гарри, — мягко произнесла Дорея. Гарри взглянул в глубокие серо-голубые омуты его бабушки, которые были общей характерной чертой всех Блэков. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри. — Она Эваншейд, Гарри, и член семьи. При желании, ты мог бы объявить её членом своего дома, — объяснила Дорея. — Но я думал, что мы собирались хранить тайну, — сконфуженно произнёс Гарри. — О тебе и Белле, Гарри. Мы хотим утаить, кем являетесь ты и Белла — тайну Лорда и Леди Дома Эваншейд, но если ты введёшь Лили в семью, это мгновенно даст ей статус члена древнего дома и обеспечит защиту от некоторых сомнительных элементов нашего общества, которые могли бы уйти от ответственности за преступление против магглорождённого, но не смогли бы избежать наказания за преступление против представителя Древнего Дома, — сообщила Дорея внуку. — Но как мне объяснить ей, что она Эваншейд, не раскрывая своей личности? Я уверен, она захочет спросить, откуда я знаю, что она Эваншейд и как мы связаны, — сказал Гарри бабушке. — Не драматизируй, Гарри, кольцо главы дома опознает её как члена твоей семьи. Она уже неплохо подружилась с Нарциссой, и подстроить случайную встречу будет нетрудно. Представься как жених Беллатрикс, и когда ты с ней поздороваешься, то с ужасом раскроешь ей, что в ней течёт кровь Эваншейдов, а ты, как глава Дома Эваншейд, можешь восстановить её в семье и объяснить, что это может означать для девочки и её близких, — Дорея откинулась на спинку стула с дружелюбной улыбкой. — Слишком просто это звучит, бабушка, — ответил Гарри, изогнув бровь. — Мне всю жизнь твердили, что моя мама была очень умной ведьмой. Думаю, она врядли поверит в то, что внезапно объявился её давно потерянный родственник и заявил, что она член печально известной чистокровной семьи. — Тебя, наверно, удивит то, что я скажу, Гарри. Лили одинока в нашем мире. Да, у неё есть подруга в лице Нарциссы, но ничто другое не связывает её с миром чудес, в котором она сейчас находится. Если бы она узнала, что попала сюда не по какой-то случайности, а потому, что происходит из магического рода… волшебной семьи, такой же старой, как и любая другая в нашем мире. Скажи, что она не будет в восторге и не захочет узнать об этом как можно больше, — Дорея улыбнулась. — Возможно, ты права, — Гарри нервно вздохнул. — Я просто не хочу её отпугнуть. — Я сомневаюсь, что это произойдëт, Гарри, у тебя очень доверительный вид, — Дорея тепло улыбнулась внуку и погладила его руки. — Итак, вы всё собрали для сегодняшней поездки? — Да, — ответила Белла. — Хорошо, ты и твои сëстры отправитесь на Хогвартс-Экспрессе до Кингс-Кросс, ваш отец и дядя Орион встретят вас на платформе, а оттуда перенесётесь порталом до Блэк-Хиллз. Гарри, ты едешь с ними. — Где будешь ты, бабушка? — спросил Гарри. — Мы с Карлусом заберём Джеймса к обеду. О, пока не забыла. Гарри, если мы собрались хранить твою тайну, ты не должен называть меня бабушкой перед другими людьми, — серьёзно заявила она. — В таком случае как мне тебя называть? — Гарри немного огорчился, что не сможет использовать родственный термин. — Пока мы будем гостить в Блэк-Хиллз, ты должен обращаться ко мне как к Леди Поттер, а я буду называть тебя Лорд Эваншейд. Мы должны соблюдать формальности. Однако в социальном плане мы равны, поэтому после официального знакомства мы можем разрешить друг другу обращаться по именам. Наедине я была бы очень рада, если бы ты называл меня бабушкой или бабулей. И не забывай практиковать чары гламура, которые будешь использовать на публике. Белла поможет тебе; она достаточно квалифицирована в этой конкретной области. А сейчас, я думаю, нам нужно сделать что-то более… постоянное, чтобы избежать нежелательных вопросов о твоей внешности. — Моей внешности? — недоверчиво переспросил Гарри. — Ты точная копия отца, за исключением глаз, конечно. Непослушные чёрные волосы — это неотъемлемая черта Поттеров, передающаяся из поколения в поколение, а костная структура твоего лица присуща Блэкам. С костной структурой, конечно, ничего не поделаешь, но можно изменить твои волосы, — объяснила Дорея, взъерошив его чёрную копну. — Только не глаза, тётя, я люблю его глаза, — настойчиво сказала Беллатрикс. — Я и не собиралась, дорогая, — возмущённо ответила Дорея. — Эти глаза являются отличительной чертой Эваншейдов, все представители этой семьи имели такие. Существует легенда — ты её знаешь — легенда о том, что один из Эваншейдов создал проклятие Авада Кедавра и дал ему цвет своих глаз. — Верно это или нет, никто толком не знает, но это добавляет загадочности и страху перед их семьёй. Говорили, что когда вы увидите их светящиеся зелёные глаза, вскоре последуют смерти. Это была блестящая психологическая война, дорогая, — объяснила Дорея. Белла была впечатлена тем, как много мифов окружало Эваншейдов, и как они использовали это в своих интересах. Носить фамилию Эваншейд, казалось, было вершиной слизеринских амбиций в сознании Беллы. Они были хитрыми и находчивыми, амбициозными и беспощадными для тех, кто выступал против них, не преданными никому, кроме своих. Они следовали своим собственным путëм, и это вызывало у Беллы восхищение. — Так что мы будем менять? — спросил Гарри, вырывая Беллу из её мыслей. — Хорошо, ты — Лорд Древнего Дома, а потому иметь длинные волосы было бы социально приемлемым. Поттеры не носили длинных волос почти двести лет, так что это сразу создало бы различие между тобой и родом Поттеров. Тем не менее, Блэки предпочитают причëски подлиннее и обычно имеют волосы чёрного цвета, за исключением редких блондинок, как Нарцисса. Где-то в семье есть вейла, впрочем, это уже другая история, — Дорея махнула рукой. — Поэтому я думаю, что с добавлением длины к твоим волосам нам нужно смягчить цвет, возможно, коричнево-каштановый с оттенком рыжего. Что скажешь, Беллатрикс? — спросила Дорея у младшей ведьмы. Белла задумчиво посмотрела на Гарри, обойдя вокруг него, как будто она его изучала. Она остановилась и встала прямо перед ним, запустив свои короткие пальцы в его угольно-чёрные волосы. Она закусила губу и, казалось, глубоко задумалась. — Да, да, я думаю, он выглядел бы довольно эффектно с более длинными и светлыми волосами, — она сделала шаг назад. — Как думаешь, ты сможешь это сделать? — спросила Дорея свою племянницу, зная, что та унаследовала талант к чарам от их общего предка из семьи Блэков. — О да, — уверенно ответила Белла, вынимая палочку. — Теперь просто стой смирно, Гарри. Гарри сглотнул, и его глаза расширились, когда Белла начала обводить палочкой вокруг его головы, он не разбирал слов заклинания, но мог сказать, что это латынь. Внезапно Гарри почувствовал покалывание кожи головы, а затем и зуд. Через несколько секунд он ощутил, как его волосы стали удлиняться и расти за ушами и вниз по шее. Минуту спустя его волосы достигли уровня чуть ниже лопаток, прежде чем их рост прекратился. Белла сделала небольшую паузу, прежде чем вновь начать плести своей палочкой узоры вокруг его волос. Затем он испытал что-то вроде ощущения прохладной воды, омывающей его голову; это вызвало у него лëгкую дрожь. Белла отступила назад, довольная делом рук своих. Он выглядел как любой чистокровный лорд. Его волосы были длинными и шелковистыми; смесь каштановых и рыжих бликов идеально подходила к его зелёным глазам. Магия была постоянной, только она могла отменить её, так что можно было не беспокоиться, что всё случайно вернётся обратно. — Молодец, Беллатрикс… отличная работа! — хвалила Дорея племянницу, осматривая внука. — Я не думаю, что кто-нибудь заметил бы семейное сходство, если бы тщательно не искал его. *** Луна Лавгуд стояла в центре большого открытого вестибюля замка Хогвартс, её взгляд был расфокусирован, и она, как загипнотизированная, смотрела в никуда. Студенты всех факультетов старались обходить странную рейвенкловку стороной, шепча друзьям о чудаковатой блондинке с серьгами-редисками и ожерельем из пробок от сливочного пива. Луна смотрела на все временные отголоски, которые, казалось, с большим интересом наводняли область. Для обычного или не одарëнного провидца не было ни ритма, ни причины в хаосе образов, которые атаковали чувства, и даже тому, кто обладал даром, как Луна, всë ещë было трудно уследить и привести в порядок всë, что она видела вокруг себя. Будущее теперь находилось в постоянном беспорядочном движении, как и прошлое, а отголоски приходили и уходили, исчезали в мгновение ока, постоянно меняясь и переписывая себя. Разуму было трудно понять всё это, и именно поэтому многие обладатели этого дара сходили с ума. Продолжительность жизни провидца, который не мог полностью отрешиться от линейного образа мышления, была очень короткой из-за ненормального количества стресса в их сознании. У Луны, однако, не было таких проблем, и она могла отстраниться по своему желанию, что заставляло её казаться другим странной, а иногда и сумасшедшей. Луна также научилась следовать за самым сильным временным эхом; это были отголоски с наивысшей вероятностью стать её реальностью. Отголоски вертелись вокруг неё со всё большей и большей скоростью, и еë глаза заплясали в глазницах, пытаясь смотреть на одно достаточно долго, чтобы проследить его путь. Затем она заметила эхо прямо перед собой, оно двигалось гораздо медленнее остальных и определённо имело больше смысла. Она зачарованно наблюдала, как оно продолжало плыть прямо к ней. Её реальность, казалось, почти остановилась, движения учеников вокруг неё замедлились; студент то тут, то там просто исчезал, ​​в то время как другой внезапно появлялся. Теперь отголоски двигались ещё быстрее и становились тускней по мере того, как её внимание на них ослабевало. Всё её внимание теперь было приковано к эху, всё ещё приближающемуся к ней. Оно остановилось в нескольких дюймах от Луны, наклонилось к еë лицу, и вдруг раздался громкий свистящий звук, словно дюжина поездов одновременно пронеслась мимо неё. Внезапно она почувствовала лёгкое, тёплое и нежное, прикосновение к своим губам. Луна закрыла глаза, а затем широко улыбнулась, когда поцелуй прекратился. Она открыла глаза и обнаружила очень реалистичную пару ослепительных зелёных глаз, которые смотрели на неё с любовью. — Ммм… ириски. *** Общее настроение на вокзале в Хогсмиде было по большей части мрачным. Старшекурсники, находящиеся в Хогсмиде во время нападения, по-прежнему имели дело с травматическими последствиями наблюдения за тем, как волшебники и ведьмы в масках убивали их одноклассников и горожан. «Ежедневный пророк» и Министерство магии теперь официально называли этих террористов «Пожирателями смерти». Общий консенсус большинства студентов заключался в том, что эти Пожиратели смерти были злыми волшебниками и ведьмами, а по сути своей всего лишь убийцами и террористами. Но в глазах скромной группы слизеринцев и некоторых студентов других факультетов они были борцами за свободу и революционерами, сражавшимися за сохранение традиций и чистоты крови. «Ежедневный пророк» напечатал несколько разгромных статей о пуристском движении и неуловимом и таинственном лорде Волдеморте, который был политическим лидером этой организации. Как сообщалось в газете, представитель Визенгамота от пуристской партии заявил, что «Пожиратели смерти» были просто заблуждающейся инициативной группой заинтересованных волшебников и ведьм, встревоженных разбавлением магической крови и вытеснением волшебных традиций путём интеграции магглорождённых в «наше» общество, и никоим образом не были связаны с Лордом Волдемортом или пуристской партией. Те же, кто обладал обострëнным чувством очевидности, видели во всём этом… начало ещë одной магической войны. В конце концов, не так давно что-то похожее пытался провернуть Гриндевальд, хотя его методы были, по общему признанию, более резкими и очевидными. *** Гарри оставался под мантией-невидимкой, пока не добрался до окраины Хогсмида. Там он снял своë маскировочное средство и они с Беллой рука об руку направились к железнодорожной станции, где их должны были встретить Андромеда и Нарцисса. — Белла! — раздался юный голосок. Нарцисса Блэк подбежала к сестре и обняла её за талию, уткнувшись головой в грудь. Белла ответила на объятие и тепло улыбнулась сестрëнке. Андромеда, однако, подошла к сестре более спокойным шагом. За последние несколько дней она была нехарактерно подавленной; ей снились кошмары о том, как она застряла в горящем здании в Хогсмиде. Всякий раз, закрывая глаза, она видела оранжевое пламя и валивший со всех сторон чёрный дым. Она всë ещë чувствовала удушающую тяжесть в лëгких от клубящейся сажи и пепла, и жжение в глазах, когда сильный жар поглощал любую влагу в воздухе, а в ушах еë до сих пор стояли крики тех, кто разделил с ней этот ад. Гарри увидел на лице Андромеды пустой взгляд и мешки под глазами, понимая её, как никто другой. То же самое выражение было на его лице после турнира трёх волшебников. Гарри подошёл к Андромеде, пока Белла была занята Нарциссой. — Мисс Блэк, — мягко позвал он. Андромеда подняла на него призрачный взгляд, и Гарри почувствовал, как его сердце упало в живот. Гарри потянулся к еë левой руке правой, а затем осторожно прикрыл еë левой. Андромеда посмотрела на свою прикрытую руку, а затем с любопытством воззрилась на Гарри. — Я стоял рядом со школьным товарищем, которого убили смертельным проклятием. Мы стояли так близко друг к другу, что я мог слышать и ощущать поток заклинания, когда оно врезалось в его грудь. Проклятие отбросило его тело на несколько футов от меня. Когда я закрываю глаза… Я всё ещё вижу зелёный цвет заклинания и отсутствующий взгляд в глазах моего одноклассника. Меня тогда пытали и заставили драться на дуэли с волшебником, у которого был многолетний опыт охоты за мной. Он хотел, чтобы я умер, но решил сначала поиграть со мной, чтобы продлить мои мучения; он хотел, чтобы я страдал до тех пор, пока не начну молить о смерти. По счастливой случайности мне удалось убежать… но часть меня до сих пор задерживается в том месте, где моя жизнь чуть не оборвалась. Это было самое ужасное и пугающее, что я когда-либо испытывал. Но я сумел пережить это. И с той ночи, хотя мне потребовалось довольно много времени, я научился утешаться мыслью, что я выжил, — Гарри с пониманием вгляделся в глаза Андромеды. — Кошмары всë ещë приходят, но уже не так часто. Чтобы преодолеть их, я говорю себе, что всё в порядке и надо жить дальше… жить и быть благодарным за эту жизнь. Но что ещё более важно, я нашёл кого-то, кто готов разделить моë бремя, — Гарри бросил быстрый взгляд на Беллу, которая теперь смотрела на него слезящимися от гордости глазами, вместе с Нарциссой, по чьим щекам тоже стекали слëзы. Впервые после инцидента в Хогсмиде Андромеда показала боль, страх и чувство вины, которые она держала в себе. — Если ты хочешь, Анди… — его голос был мягким, но серьёзным. — Для меня было бы честью быть тем, с кем ты можешь поговорить и разделить своë бремя. Я знаю, что открыться кому-то само по себе очень тяжело, но это помогло мне справиться с моими демонами, и я знаю, что это поможет тебе с твоими. Андромеда посмотрела в тёплые зелёные глаза человека, которого она едва видела перед нападением. Тогда он произвёл на неё впечатление за то короткое время, проведëнное вместе. И теперь она снова была поражена его мягкостью и сочувствием. Он знал, что она чувствовала, ему было знакомо это чувство, и теперь он предлагал ей помощь, почти совершенно незнакомому человеку. Она не знала, что сделала Белла, чтобы судьба была к ней так благосклонна, послав ей такого замечательного человека, но она была очень счастлива за свою сестру. Андромеда ещë несколько мгновений смотрела на Гарри, прежде чем заговорить. — Спасибо, лорд Эваншейд, — прошептала она с полуулыбкой. — Это так любезно с Вашей стороны. Я… я обязательно воспользуюсь Вашим предложением, — Белла подошла к сестре и заключила еë в сокрушительные объятия. — Я тоже здесь ради тебя, Анди, — прошептала Белла. Андромеда крепко обняла сестру и уткнулась головой в еë плечо. — Не то, чтобы я жаловалась, — Нарцисса кокетливо улыбнулась Гарри. — Но почему Вы едете в Блэк-Хиллз вместе с нами? — спросила она, прерывая момент, когда почувствовала себя немного обделëнной. — Ну, для начала он наш зять, — подчеркнула Андромеда. Гарри и Беллатрикс с удивлением посмотрели на Андромеду. — Откуда ты знаешь, что Гарри едет в Блэк-Хиллз? — спросила Белла. — Из письма, в котором наш отец сообщил, что мы отправимся в Блэк-Хиллз на эти выходные, — ответила она. — Что? — Нарцисса почти кричала. — Ты знала, что он поедет, и не сказала мне?! — Нарцисса помахала руками между Гарри и Беллой. — И не сказала мне?! О, это будут интересные выходные! — Как-то из головы вылетело, — Андромеда пожала плечами. — В последнее время я просто сама не своя. — П-прости, — Нарцисса быстро извинилась перед старшей сестрой. Андромеда слегка улыбнулась в ответ. — Всё в порядке, Цисси, — Белла выпустила Андромеду и повернулась к Нарциссе. — Это было что-то вроде импульсивного поступка. Меня немного беспокоит, как семья воспримет наши отношения, — она нервно посмотрела на Гарри через плечо. — Жаль, что у вас не было обычной свадьбы, — проворчала Нарцисса. — Я получила бы новое платье по такому поводу, — она надулась. — Что ж, надеюсь, что в ближайшем будущем у нас будет полноценная свадьба, — Белла игриво посмотрела на Гарри. — И настоящий медовый месяц, — она дерзко подмигнула ему. Гарри покраснел, но улыбнулся и кивнул. — Как здорово, что у меня есть зять, который может порвать кого-угодно! — прокричала Нарцисса. Гарри и Белла усмехнулись от заявления маленькой блондинки. — Не могу дождаться, чтобы рассказать этим мерзавцам в Слизерине, они будут трястись от страха, когда узнают, кто мой зять! — На самом деле, Цисси, нам нужно пока сохранить личность Гарри в секрете, — объяснила сестре Беллатрикс. — Что? Почему? — Нарцисса недовольно надула губки. — Для его и нашей же безопасности. Мы, конечно, скоро покажем себя общественности, но сейчас мы должны сохранять анонимность, пока не будем по-настоящему готовы. Ты понимаешь? — спросила Белла. — Нет, — ответила Нарцисса, скрестив руки на груди. Гарри склонился перед блондинкой и взял её за руки. — Для меня важнее всего, чтобы ты и твоя семья были в безопасности до того, как я буду готов открыть публике своё существование, и даже тогда моя личность должна оставаться в секрете. Обещаешь, что будешь хранить мою тайну? — спросил Гарри, нежно целуя её ладони и улыбаясь ей. Нарцисса замерла и покраснела от поцелуев Гарри. — Хорошо, я буду хранить Вашу тайну, — ответила она с притворно-застенчивым взглядом из-под ресниц. — Хватит уже, сердцеед, блин, — Белла игриво хлопнула его по плечу. — Ты можешь кое в чём помочь мне, Нарцисса, — заявил Гарри. — Правда? В чём? — возбуждённо спросила она. — Это касается твоей подруги, Лили. Она сегодня будет в поезде? — Лили? Да, она поедет. Но чего вы хотите от моей подруги? — спросила Нарцисса с подозрением в голосе. — Видишь ли, она тоже Эваншейд, хоть ещё и не знает об этом, — прошептал Гарри. — Вы серьёзно? — ошеломлëнно спросила Нарцисса. Гарри кивнул. — Да, и я хотел бы с ней поговорить. Как думаешь, ты смогла бы найти её в поезде и пригласить в наше купе? — Вау! — выдохнула Нарцисса. — Конечно, ведь мы всë равно планировали собраться вместе. О Мерлин, это станет для неë таким сюрпризом! — заявила Нарцисса, качая головой в весëлом недоверии. — Великолепно! Спасибо, Цисси, — ответил Гарри с улыбкой. *** Три сестры Блэк и Гарри сели на поезд и начали искать свободное купе. Они обнаружили одно в самом хвосте и приготовились к долгой поездке в Лондон. Они заметили нескольких авроров на станции в Хогсмиде, но были куда более удивлены увидеть стражей порядка ещё и в поезде. Они подумали, что это для дополнительной безопасности, надеясь, что реальной помощи авроров не понадобится. Как только поезд тронулся, Нарцисса вышла из купе, чтобы найти свою подругу Лили Эванс. Нарцисса была очень взволнована тем, что её лучшая подруга на самом деле являлась членом печально известной семьи Эваншейд. Если бы эти болваны из Слизерина знали, что они преследовали члена одной из самых страшных семей в истории британских волшебников, они бы в штаны наложили от страха перед расправой. Нарцисса улыбнулась про себя. Десять минут спустя Нарцисса нашла Лили с группой других первокурсниц Гриффиндора. Две подружки обнялись в знак приветствия и быстро стали мишенью для подозрительных взглядов остальных гриффиндорок в купе, которые совсем не одобряли эту дружбу. Подружки вместе покинули купе. Если они и видели враждебные взгляды других девушек, то старались не обращать на них внимания. Рука об руку две девочки вернулись туда, где сидели Гарри и другие сёстры Блэк. Две подруги о чём-то хихикали, когда входили. Лили улыбнулась Андромеде и Белле, которые были очень добры и приветливы к ней. Затем она заметила одинокого парня, который странно на неё смотрел. Это был не жуткий или враждебный, а скорее наоборот, счастливый взгляд, тот самый, что можно увидеть в глазах давно потерянного друга, который ужасно по вам скучал. Гарри встал со своего места и подошёл к ней с улыбкой и протянутой рукой. — Здравствуй, Лили, я Гарри. Очень приятно познакомиться, — Гарри представился и пожал ей руку, его глаза сияли, а губы растянулись в приветливой улыбке. Коснувшись его руки, Лили почувствовала лёгкое покалывание. — Лили Эванс, — маленькая рыжеволосая ведьма присела в реверансе, любопытствуя, откуда вдруг возникло это странное чувство знакомства. — Пожалуйста, проходи и садись, — предложил Гарри, указывая на сиденье прямо перед ним и Беллой. Лили села напротив него, а Нарцисса заняла место рядом с Лили, всё ещё держа её за руку. Андромеда села рядом с Беллатрикс. — Я много слышал о тебе, — мягко начал Гарри. — Я слышал, ты исключительная студентка. — Э-э… спасибо, — ответила Лили. — Не могу сказать, что знаю что-либо о Вас, — сказала она, слегка покраснев под его пристальным взглядом. Именно тогда она заметила цвет его глаз. Они были ярко-зелёными. Если бы она не думала, что это возможно, то могла бы поклясться, что его глаза выглядят в точности, как её. — Он тот самый таинственный парень Беллы. Помнишь, я тебе о нём рассказывала? — напомнила Нарцисса подруге. — О! Ах да… так это твой парень, Белла? — Ну, теперь даже больше, — Нарцисса хихикнула, пока Белла не наградила её испепеляющим взглядом, от которого блондинка виновато поморщилась. — На самом деле, если ты умеешь хранить тайны между нами, девочками… — заговорщически прошептала Белла. — Я открою тебе один секрет. — Конечно, я умею хранить тайны! — Взволнованно ответила рыжеволосая девочка, приложив руку к сердцу. — Гарри и я на самом деле магически связаны, по традициям нашего общества это означает, что мы женаты, — Белла тепло улыбнулась, нежно сжав руку Гарри. — Вау! Я читала, что волшебники и ведьмы, как правило, женятся рано… и всё-таки ничего себе! — с интересом ответила Лили. — На самом деле среди старых домов это не такая уж и редкость — заключать браки между своими детьми по договорённости, как правило, по политическим мотивам, — вставила Андромеда, презрительно фыркнув. — Так ваш брак политический? — с любопытством спросила Лили у Гарри и Беллы. — Э-э… нет, — ответил Гарри. — Наш союз был в некотором роде спонтанным. — Спонтанным? — переспросила Лили. — Это древняя магия, Лили, — начала Белла. — Когда ведьма и волшебник объявляют друг друга своими избранниками, магия иногда может связать их вместе. Это очень редко и обычно требует по-настоящему могущественнего волшебника для установления связи. — Что, если ведьма не хочет выходить замуж? — Спросила Лили. — Я имею в виду, может ли могущественный волшебник сделать это с любой ведьмой, которая ему нравится? — Нет, Лили. Желание сблизиться должно отвечать взаимностью ведьмы, — объяснила Белла. — Уф, какое облегчение! — драматично ответила Лили, чем заслужила хихиканье Нарциссы. — Боишься, что Джейми — могущественный волшебник и может захотеть сблизиться с тобой? — Нарцисса истерично засмеялась. — Не смешно, Цисси! — Лили шлëпнула свою лучшую подругу по плечу. — Аргх! Этот парень сводит меня с ума, вечно шныряет вокруг и пялится на меня! — Ты же знаешь, что тебе это нравится! — поддразнила Нарцисса. Белла и Гарри понимающе улыбнулись друг другу. — Я бы предпочла встречаться с бубонтюбером! — Лили раздражённо фыркнула, скрестив руки на груди. — Но в таком случае мы стали бы семьёй, — ответила Нарцисса, обнимая Лили одной рукой. — Разве это не здорово? — Взволнованно протараторила голубоглазая блондинка. — Кстати, о семье, — Гарри ухватился за столь удачно подвернувшуюся тему. — Много ли тебе известно о семье твоего отца? — спросил он, казалось бы, невинно. — Моего отца? — переспросила Лили, смущённая внезапной сменой темы, но благодарная за возможность уйти от разговора о Джеймсе Поттере. — Да, ты много знаешь об истории своей семьи? — спросил Гарри. — На самом деле почти ничего. Однажды я спросила об этом своего отца, для школьного проекта по генеалогии, — ответила Лили, вспоминая начальную школу. — Что ты узнала? — спросил Гарри с любопытством. — Ну, всё, что я знаю наверняка, это то, что наша фамилия была изменена чуть более ста лет назад. Когда я спросила своего отца, он сказал, что ничего не знает на этот счёт. Он спрашивал об этом своего деда, когда был маленьким мальчиком, но тот отказался назвать причину. Папа предположил, что наши предки, должно быть, были плохими людьми и поэтому сменили фамилию. — Интересно, — ответил Гарри. — Могу я задать тебе ещё один вопрос, Лили? — Конечно, — ответила она. — Какого цвета глаза у твоего папы? — спросил Гарри. — Зелёного, а что? — С любопытством ответила она. — А у твоего дедушки? — Тоже зелёного. — Ты бы сказала, что их оттенок был совершенно одинаковым? — Э-э… да, — ответила она после небольшого раздумья. — Такого же цвета, как у тебя? — спросил Гарри. — Полагаю, что да, — ответила она, не понимая, к чему всë клонится. — Они такого же цвета, как… мои? — медленно спросил Гарри, глядя прямо на юную рыжеволосую ведьму. Лили неловко заёрзала на сиденье. Она посмотрела на остальных пассажиров в купе и заметила, что все внезапно приковали самое пристальное внимание к ней и Гарри. Лили громко сглотнула, задаваясь вопросом, что происходит. — Я не знаю, чего вы хотите этим добиться, Гарри. Но вы заставляете меня чувствовать себя… ужасно нервной, — сказала Лили молодому человеку перед ней. — Я не хочу заставлять тебя нервничать, Лили, но… пожалуйста. Посмотри мне в глаза и скажи… они похожи на твои, твоего отца и твоего деда? — осторожно спросил Гарри. Лили всегда знала, что с точки зрения генетики это было очень странно — её глаза были точно такого же оттенка и цвета не только, как у её отца, но и у её деда, и из того, что она слышала по рассказам отца, та же особенность присутствовала и у её прадеда. Она нерешительно заглянула Гарри в глаза и ахнула, увидев пару изумрудно-зелёных глаз, которые, казалось, были точь-в-точь, как у неё. — Как это возможно? — прошептала Лили. — Лили, в магическом сообществе, по крайней мере, во многих чистокровных семьях, существуют определённые черты, которые передаются из поколения в поколение. Родовая магия также передаётся по наследству. Полагаю, Белла объяснила тебе эту концепцию, верно? — сказал Гарри. Лили кивнула, вспоминая разговор с сёстрами Блэк в Хогвартс-Экспрессе перед началом учебного года. — Иногда дети рождаются в семье волшебников, но не могут использовать магию. Они известны как… — Сквибы, — закончила Лили. Гарри кивнул и улыбнулся матери. — Правильно… сквибы. Они обладают магией, просто не могут ею воспользоваться. Многие из них покидают волшебный мир ради новой жизни в маггловском, — Гарри прервался на мгновение. — Иногда у сквиба или его потомка рождается ребёнок, который имеет полный доступ к своей магии, и они снова возвращаются в магическое сообщество. Многие заблуждаются насчёт магглорождённых, так как у магии нет магглорождённости. У любого, кто владеет магией, где-то в семье был волшебный предок, — ответила Белла, уловив ход мыслей Гарри. — Иии… вы хотите сказать, что у меня был волшебный предок, — медленно ответила Лили. — Вот именно! — Гарри улыбнулся. Лили начала складывать пазл, когда связала обрывки рассуждений Гарри о наследственности характерных черт внешности с заявлением Беллы о том, что на самом деле «магглорождённых» не существует и что все волшебники, независимо от их происхождения, имели магического предка в семейной истории. Лили пристально посмотрела на Гарри, а затем заговорила. — Вы пытаетесь сказать мне, что мы можем быть… родственниками, Гарри? Гарри мягко улыбнулся. — Не просто можем, Лили. Позволь мне представиться полностью. Я Лорд Гарри Эваншейд. Лорд и глава семьи Эваншейд. А ты Лили Эванс, точнее, Эваншейд, — объявил Гарри. Лили откинулась на спинку сиденья, наполовину в отрицании, наполовину шокированная этим открытием. Она повернулась, чтобы посмотреть на Нарциссу, которая уставилась на неё с сияющей улыбкой. — Как… как вы можете быть так уверены в этом? Конечно, просто иметь один и тот же цвет глаз недостаточно, чтобы бросаться такими заявлениями, разве нет? — Дело не только в цвете глаз, Лили. Как глава Дома Эваншейд, я ношу перстень, который может идентифицировать члена моего дома, независимо от того, насколько дальними эти отношения могут быть. Когда мы пожали друг другу руки, моё кольцо запульсировало, сообщая мне, что ты действительно из семьи Эваншейд; на самом деле ты из главной ветви семьи. — Я полагаю, что твой прапрадед сменил фамилию на Эванс после того, как покинул волшебный мир, — сказал Гарри ошеломлённой рыжеволосой девочке, которая вспомнила, как что-то почувствовала, когда пожала ему руку в момент знакомства. По какой-то неизвестной причине, в глубине души она чувствовала, что может доверять этому молодому человеку и что он говорит ей правду. — Та-ак что всё это значит? — наконец спросила Лили после некоторого внутреннего обсуждения. — Это что-то меняет? Гарри улыбнулся при виде её реакции на бомбу, которую он только что сбросил. — Происхождение из древнего дома даёт тебе всевозможные преимущества и защиту! — сообщила Нарцисса подруге, сжимая её руку. — Преимущества? Защиту? Я не понимаю, — ответила Лили. В течение следующих нескольких часов Лили была проинформирована о политике и культуре магического общества, и о том, как к чистокровным, как бы несправедливо это ни было, относились иначе, чем к людям с меньшим статусом крови. Лили была на эмоциональных горках, когда её настроение менялось от ошеломлённого до злого, от счастливого до смущённого, и, наконец, принимающего, однако неохотно, то, что могла предложить ей жизнь в качестве члена семьи Эваншейд. Гарри и Белла рассказали Лили о доме Эваншейд, по крайней мере, столько, сколько они сами узнали. Истории и мифы, которые окружали семью, ошеломили юную рыжеволосую ведьму и заставили её захотеть узнать больше о печально известной семье… её семье. Белла нашла фамильное заклинание в Гримуаре Эваншейдов, которое официально вернёт Лили в семью, сделав её полноправным Эваншейдом. Лили согласилась на это после того, как услышала, что ей не придётся отказываться от своей семьи и что благодаря расширению её членства еë отец и мать также были взяты под защиту дома Эваншейд. К сожалению, они не могли сделать еë отца полноправным членом из-за отсутствия у него способности использовать свою дремлющую магию. Но Гарри и Белла пообещали Лили, что встретятся с её родителями во время рождественских каникул. Простое заклинание создало маленькое кроваво-красное колечко с чёрным фениксом, которое сформировалось из крови Гарри и Беллы, как Лорда и Леди Эваншейд, и нескольких капель крови Лили. Как только заклинание было произнесено, вся кровь начала сливаться в сложенную чашечкой левую руку Гарри; кровь всех троих соединилась и образовала кольцо, которое навсегда определило Лили в качестве члена дома Эваншейд. *** Рано вечером поезд въехал на платформу 9¾. Группа вышла на перрон и попрощалась с Лили после обещания встретиться с ней утром понедельника, чтобы вернуться тем же путëм в Хогвартс. Лили, к неописуемой радости Гарри, крепко обняла его, а затем повернулась, чтобы пройти через барьер и встретиться со своими родителями. Двое мужчин в дорогих мантиях подошли к Гарри и девочкам. С лёгким поклоном старший из двух братьев поприветствовал их. — Лорд Эваншейд, приятно снова встретиться с вами. — И мне, Лорд Блэк, — ответил Гарри официально, слегка наклонив голову. — Дамы. — Дядя Орион, — ответили сёстры хором. — Господин Эваншейд, — Сигнус Блэк склонил голову. — Девочки, — отец сестёр поприветствовал своих детей. Никто не проявлял внешней привязанности на людях. Это было совершенно неприлично для чистокровного человека. — Для нас большая честь, что вы приняли наше приглашение, Лорд Эваншейд. Я очень надеюсь, что ваше пребывание у нас будет приятным и полезным, — почтительно произнëс Орион Блэк. — Я уверен, что это будет довольно познавательный визит, Лорд Блэк, мне очень интересно узнать больше о семье Леди Эваншейд, — резко ответил ему Гарри и подчеркнул позицию Беллы, к которой двое мужчин не обратились должным образом. Гарри поступил так, как его учила бабушка, и это означало всегда демонстрировать силу и власть. Двое Блэков только что оскорбили его жену, не обратившись к ней на публике как подобает её титулу. Орион и Сигнус поняли, что уже допустили серьёзный просчёт в испытании молодого лорда. Орион внутренне поморщился при мысли о реакции Арктуруса, когда тот обнаружит, что его сыновья уже оскорбили потенциального союзника. — Прошу прощения, Лорд Эваншейд, мы не хотели проявить неуважение к Леди Эваншейд. Мы всё ещё приспосабливаемся к её… новому статусу, — Орион поклонился в знак извинения, но внутри он кипел, играя роль хорошего хозяина с этим щенком, даже если он Эваншейд. Именно он довëл его семью до нынешнего бедственного положения. Если бы не он, Белла была бы помолвлена с Лестрейнджем и всего этого безумия не произошло бы. — Мы будем более внимательными в будущем, — добавил Орион. — Хотелось бы верить, Лорд Блэк, в конце концов, статус обязывает нас соблюдать приличия, иначе мы будем ничем не лучше простолюдинов, — парировал Гарри. По правде говоря, он мог меньше заботиться о манерах чистокровных, но Орион и другие Блэки делали это, и ему придëтся играть роль опасного лорда, если он хотел завоевать их уважение. Дорея и Вальбурга подчёркивали это. Блэки уважали власть и силу, как и многие волшебные дома, и он должен был с самого начала показать и то, и другое, иначе они попытаются воспользоваться любым возможным преимуществом над ним. Если он потерпит неудачу, ему будет очень непросто вернуть это уважение. — Конечно, Лорд Эваншейд, — ответил Орион. — Если Вы и Леди Эваншейд готовы, мы можем отправиться порталом в Блэк-Хиллз. — Полагаю, мы готовы, Лорд Блэк, — ответил Гарри. В руках Сигнуса появилась длинная верёвка. — Если вы все возьмётесь за неё, мы перенесёмся куда надо. Как только все схватились за верёвку, Орион произнёс: — Активэйт! Последовал знакомый рывок в районе пупка, и вся группа исчезла в воздухе, прежде чем внезапно возникнуть в дремучем лесу. Гарри молча поздравил себя с тем, что на этот раз приземлился на ноги. Предыдущие испытания этого вида транспорта заставляли его растягиваться на земле ничком по прибытии в пункт назначения. Группа прошла около десяти ярдов, пока не оказалась у большой римской арки. Орион, всё ещё уязвлённый замечанием Гарри, решил, что мальчик должен быть унижен, и не сообщил молодому лорду об оборонительной способности арки. Если бы защита не была деактивирована, это вызвало бы серьёзный удар током и подбросило бы любого, кто пытался пройти через неё, на добрых двадцать футов в воздух. Это было как раз то, что нужно, чтобы поставить сопливого юнца на место. — Только через арку, милорд, и прямиком в поместье, — Орион махнул рукой. Сигнус собирался остановить его, когда Орион бросил на брата взгляд, который велел ему молчать. Белла и остальные никогда раньше здесь не были и ничего не знали про защиту. Гарри посмотрел на арку и увидел, что еë окружали мощные защитные барьеры. Гарри закипел от гнева, когда понял намерения Ориона. Магия молодого лорда запульсировала в нём, когда его характер дал о себе знать. Он немедленно овладел своими эмоциями и успокоил магию, что грозилась выйти из-под контроля. Гарри ухмыльнулся, когда подошёл к арке, прочёл защитные узоры и легко нашёл небольшой промежуток между ними. Используя одну частичку магии Эваншейдов, которую мог контролировать, он прошёл через арку, расширяя щель, чтобы позволить его телу добраться до выхода невредимым, а затем закрыл еë за собой. Орион и Сигнус ошарашенно смотрели на него, их выражение быстро сменилось страхом, когда они подняли глаза и увидели, как Гарри уставился на них с той стороны арки. Его глаза горели яростью, а мантия начала развеваться вокруг, как от невидимого ветра. Внезапно голос Гарри прогремел, словно усиленный заклятием «Сонорус», и эхом разнёсся по лесу, сотрясая камни и деревья. — СНАЧАЛА ТЫ ОСКОРБЛЯЕШЬ МОЮ ЖЕНУ! ЗАТЕМ ПЫТАЕШЬСЯ НАВРЕДИТЬ МНЕ СВОЕЙ ЖАЛКОЙ ЗАЩИТОЙ! РАЗГНЕВАЕШЬ МЕНЯ ЕЩЁ РАЗ, ОРИОН БЛЭК ИЗ ДОМА БЛЭК, И ТВОЙ ДОМ ПОЗНАЕТ ТАКОЙ УЖАС, ЧТО НИ ОДНА ДУША В НАШЕМ МИРЕ НИКОГДА НЕ ПОСМЕЕТ ПРОИЗНЕСТИ ЕГО ИМЯ СНОВА! — проревел Гарри, всё его тело зловеще светилось. Орион и Сигнус бросились на грязную землю, распростёршись ниц перед разъярённым демоном, которым был сейчас Лорд Эваншейд. Каждая страшная история, которую они когда-либо слышали о доме Эваншейд, всплыла в сознании двух мужчин так ясно, как если бы им прямо сейчас о них рассказывали. — П-п-пожалуйста, милорд! Простите глупцу его прегрешение против Вас! Не причиняйте вреда моему дому! Клянусь своей жизнью и магией, что ни я, ни кто-либо из моего дома никогда не сделаем ничего, что вызовет Ваш гнев или ярость, или каким-либо образом навредит Вам или кому-нибудь из Вашего дома. Мы Ваши слуги! — взмолился Орион, когда понял, что облажался по-королевски. — ПОКЛЯНИСЬ ПО ВСЕМ ПРАВИЛАМ! — приказал Гарри. — К-клянусь, да будет так! — поклялся Орион, и белый импульс магии запечатал его клятву. Впечатляющая аура Гарри начала постепенно сходить на нет, но его светящиеся зелёные глаза никуда не делись. Орион и Сигнус медленно поднялись на ноги, и Орион снял защиту с арки. Белла прошла первой и бросилась в объятия мужа. Она почувствовала лёгкую дрожь в теле Гарри, это означало, что он вновь использовал слишком много своей магии и ослаб. Она надеялась, что не до такой степени, чтобы снова упасть в обморок; в конце концов, ему ещё предстояло познакомиться с остальной частью семьи Блэк. Главным, однако, было то, что высокомерие дяди Ориона стоило ему слишком дорого, так, что пришлось клясться в верности её супругу, и это было определённо хорошо. А нагнать на него страху было лишь дополнительным бонусом.