Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      К тому времени, когда они достигли дверей поместья, Гарри, к его с Беллой облегчению, сумел унять дрожь. Андромеда и Нарцисса были в неописуемом восторге от невероятного проявления силы Гарри в лесу. Казалось, сама земля вот-вот разверзнется и поглотит всех в своей ярости. Орион и Сигнус молча вели группу вверх по тропинке, погружëнные в свои собственные мысли. Орион был зол на себя, он снова позволил своей гордыне отвергнуть здравый смысл. Но, ради Мерлина, он был главой Дома Блэк! Он был очень способным и могущественным волшебником. Ему была невыносима сама мысль о том, чтобы оказывать почтение несовершеннолетнему. Так что он проглотил весьма горькую пилюлю, когда пал ниц перед этим ребëнком. Тем не менее, в этот раз он получил реальное представление о силе, которой никогда не видел раньше, несмотря на возраст мальчика, и этот уровень силы смутил его. Он был свидетелем урона, который нанёс этот парень Пожирателям смерти в Хогсмиде, но ему всё ещё казалось невероятным то, что он увидел. Его глаза и разум не могли сойтись на том, что произошло в небольшом волшебном посёлке. И это стало причиной его внутреннего конфликта. Он знал, что должен судить мальчика не по возрасту, а по тому, что он может привнести в Дом Блэк; это была воля его отца, чтобы Эваншейд чувствовал себя желанным гостем. Но его собственная гордость не позволила ему обойтись без происшествий. Однако он не мог выглядеть слабым перед мальчиком, он не хотел выглядеть слабым. Он не уважал людей, проявляющих слабость, и всё же ему следовало бы смириться, а не унижаться, падая в грязь и клянясь в верности молодому щенку. Его тошнило до глубины души. Сигнус надеялся, что его новый зять не увидит в действиях Ориона соучастия с его стороны, он планировал сделать это предельно ясным при первой же возможности. Он не мог поверить в то, что попытался сделать Орион с Лордом Эваншейдом, Арктурус несомненно будет в ярости от действий его брата. Орион, возможно, только что убил любую возможность союза с молодым Лордом, и Арктурус не счëл бы это приемлемым, вовсе нет. Сигнус оглядывался на свою старшую дочь, когда они шли к поместью, и по тому, как она держалась за мальчика и смотрела на него, было очевидно, что она была предана ему, и что если дело дойдёт до конфликта, она предпочтëт его своей семье. Если Лорд Эваншейд отвернётся от семьи Блэк, она последует за ним. «Чёрт бы побрал Ориона и его гордыню!» — подумал Сигнус. Сигнус не мог смотреть на Гарри без легенд и мифов об Эваншейдах перед глазами, кошмары его детства обросли плотью. Он отчëтливо помнил истории о привидениях, которые рассказывали ему родители в детстве. И недавнее свидетельство силы молодого лорда ещё больше укрепило этот страх. Если мальчик почувствует, что на него напали, он увидит в доме Блэк врага и будет действовать соответственно. Сигнус молился всем богам, чтобы Лорд Эваншейд дал им второй шанс. Величественные двери поместья Блэк-Хиллз медленно открылись, и все увидели очень старого домового эльфа, одетого в белую тогу с золотым подолом и гербом Дома Блэк в верхней левой стороне груди. В правой руке он держал маленькую трость для ходьбы. Его дряблая кожа была серого цвета, а огромные глаза — практически незрячими и мутными на вид. Из его слегка поникших больших ушей дико торчали седые волосы. — Милорды и Леди, добро пожаловать в Блэк-Хиллз, я Сайлас, главный эльф Блэк-Хиллз и личный управляющий его светлости Арктуруса Блэка. Во время вашего пребывания у каждого из вас будет личный эльф, который поможет вам с вашими потребностями, — при этих словах позади Сайласа появились ещё два эльфа. — Милорд и Леди Эваншейд, — Сайлас поклонился. — Это Гетти, она будет вашим эльфом во время вашего пребывания. Она проводит вас в ваши апартаменты, где вы сможете отдохнуть перед ужином. Маленькая эльфийка, одетая подобно Сайласу, поклонилась Гарри и Белле. Она оказалась совсем юной, с большими голубыми глазами и розоватой кожей. Ей не терпелось поскорее начать обслуживать молодую пару. — Спасибо за тёплый приëм, Сайлас, — сказал Гарри, бросив быстрый обвиняющий взгляд на Ориона. — Я уверен, Гетти будет более чем полезной. — Хозяин Эви и хозяйка Эви, следуйте за Гетти, и я отведу вас в ваши покои, — пропищал маленький эльф. Андромеда и Нарцисса также получили в услужение домового эльфа, и тот сопроводил их в комнату, которую они будут делить во время своего пребывания. — Хозяин Орион и хозяин Сигнус — господа, Лорд Арктурус хочет видеть вас в своём кабинете прямо сейчас, — сообщил Сайлас братьям. Орион и Сигнус переглянулись в молчаливом смирении с тем, что должно было произойти. Они кивнули Сайласу и направились в кабинет отца. *** Гетти привела Гарри и Беллу на третий этаж восточного крыла поместья — это было семейное крыло. Номер, который им отвели, был просторным и оформлен в тюдоровском стиле. Большая кровать с балдахином доминировала в дальнем конце комнаты, украшенная роскошными шторами с изображениями охоты на лис. Слева от них находилась зона отдыха, откуда через французские двери можно было выйти на веранду среднего размера, с которой открывался вид на живописные сады, окружающие дом. Дверь справа вела в просторную ванную комнату, с большой ванной и душевой кабиной. В целом, это был очень роскошный номер. — И каково твоë впечатление? — спросила Белла, обнимая и целуя Гарри. — Что ж, декор прекрасный, чего не могу сказать о приёме, — отметил Гарри с игривой ухмылкой. — Я знаю, — Белла вздохнула. — Ума не приложу, что дядя Орион собирался доказать этим трюком. Беру свои слова назад — я точно знаю, что он пытался сделать. Он хотел поставить тебя на место. Мерлин открыл ответный огонь! — Белла хихикнула. — Тётя Дорея будет тобой гордиться. — Да? — Да, ты противостоял дяде Ориону, защитил мою честь и дал ему понять, что с тобой шутки плохи, — соблазнительно сказала Белла, нежно целуя его в шею. — Д-да? — Гарри ахнул, когда по его спине пробежали мурашки. — А знаешь, что ещё? — прошептала она, когда нашла губами мочку его уха и нежно втянула её в свой тёплый рот. — Ч-что? — заикнулся Гарри. — Я нахожу твоё выступление невероятно сексуальным, — простонала она ему в ухо. — О-о-о? — М-м-м, о да! — Она нежно прикусила его за мочку уха. — Это так завело меня. Знаешь… у нас есть два часа до того, как мы встретимся со всей семьёй за ужином, — проворковала она ему в ухо. — Э-это… точно? — Угу. И я могу придумать несколько замечательных способов нагулять аппетит, — прошептала она. Прежде чем он понял, что происходит, Белла успела полностью расстегнуть ему рубашку и теперь стаскивала её с его плеч. Она сбросила мантию, схватила руки Гарри и поднесла их к своей блузке. Следуя примеру жены, он начал расстёгивать блузку, а её руки спустились к пряжке ремня его брюк. Еë проворные пальчики быстро справились с ремнëм, и вскоре брюки упали до щиколоток. Гарри перешёл к чëрному кружевному лифчику Беллы, ему пришлось повозиться с крючками сзади, но вскоре бретельки из мягкой кружевной ткани скользнули по еë плечам, и бельë упало на пол между ними. Сразу же тёплая плоть прижалась к тёплой плоти, когда они обняли друг друга. Их губы встретились, сначала нежно, но по мере нарастания страсти поцелуй становился всë более жгучим. Гарри мог чувствовать, как соски Беллы затвердели на его груди, что только усилило его собственное желание. Белла опустила руку и сжала твёрдый результат страсти Гарри. Он ахнул ей в рот от неожиданного прикосновения, а затем застонал, когда она начала нежно поглаживать его. Он принялся ласкать руками её грудь. Вскоре они оказались на большой кровати — Гарри лежал на своей прекрасной жене, её руки обвились вокруг его шеи, а ноги обхватывали талию, притягивая его так близко, насколько было возможно. В течение следующего часа они исследовали удивительный мир интимной близости в самых разных вариациях, какие только могли придумать их молодые умы. *** Орион постучал в тяжёлую дверь из старого английского дуба, ведущую в кабинет отца. Дверь открылась, казалось бы, сама по себе. Он и Сигнус заглянули внутрь, чтобы увидеть настоящую силу Дома Блэк. Опустив левую руку на каминную полку, в правой Арктурус держал бокал янтарной жидкости, которая плескалась за стеклянными стенками. Он вглядывался в языки пламени, ревущего за решёткой. Если Арктурус и знал о появлении своих сыновей, то никоим видом этого не показывал. Он молчал и не двигался, что сразу насторожило Ориона и его брата. Орион сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и вот-вот заговорил, когда его резко прервали. — Дверь закройте, — голос был тихим, но очень чëтким. Сигнус повернулся и закрыл дверь. Запертая на защëлку, она активировала два рунических камня. Один был встроен в дверную коробку, а другой — в полотно. Когда дверь закрылась и два камня вошли в контакт друг с другом, это активировало несколько заклинаний защиты частной жизни, которые прошли через все стены, а также пол и потолок кабинета. — Неужели вы думали, что я не узнаю? — и вновь голос был тихим, но отчëтливым. — Отец… — МОЛЧАТЬ! — взревел Арктурус, развернулся и ударил своего старшего сына наотмашь, отчего Орион повалился на пол. Его губа была разбита и кровь начала заполнять рот. Арктурус со злости швырнул хрустальный бокал в каменную плиту камина, осколки стекла разлетелись во все стороны. — НИЧЕГО. НЕ. ГОВОРИТЬ! — Арктурус смотрел на своих сыновей с чем-то сродни отвращению. Братья встали на колени на полу, опустив взгляд и не осмеливаясь смотреть отцу в глаза. Орион вытирал кровь, стекающую по подбородку, пытаясь очистить лицо. — Ты знал… вы оба знали, что поставлено на карту! Мы стоим на пороге очередной волшебной войны, и нам нужны все союзники, которых мы можем привлечь на свою сторону. И что вы делаете? Нападаете на единственного человека, способного сплотить те самые дома, в которых мы нуждаемся! — Пожалуйста, отец, я позволил моей гордыне взять верх, я совершил ошибку… — ОШИБКУ! ОШИБКУ! Возможно, это была моя ошибка! Когда я позволил тебе стать главой семьи. Ты можешь иметь титул, Орион, но никогда не забывай, кому принадлежит реальная власть в этой семье. Я дал тебе титул главы дома Блэк и я могу так же легко его отнять! — рявкнул Арктурус. Он снова повернулся лицом к потрескивающему огню. — Я надеюсь, ради тебя самого, что твоя некомпетентность не стоила нам, возможно, самого могущественного союзника, на которого мы могли рассчитывать. Потому что если это так… — Арктурус обернулся и убийственно посмотрел на старшего сына. — …я лично убью тебя, — выплюнул он. — А теперь вон с глаз моих… оба! — Орион и Сигнус поднялись на ноги, быстро покинули кабинет отца и направились в свои апартаменты. Арктурус достал из мини-бара ещë один бокал и налил себе двойную порцию, залпом осушил огневиски и слегка поморщился от жжения. Он надеялся, что его сын не погубил их своим детским высокомерием, и хотя Арктурус знал, что прощение не являлось характерной чертой Эваншейдов, он верил, что юности молодого лорда и связи с его внучкой будет достаточно, чтобы дать им второй шанс. *** — Ты видела, что он сделал?! — изумлëнно спросила сестру Нарцисса. — Конечно, или, по-твоему, у меня глаз нету?! — Язвительно ответила Андромеда. — Милосердная Мэйв, я чувствовала силу, бегущую по моему телу, — произнесла Нарцисса с остекленевшими глазами. — Он выглядел… таким красивым! Его великолепные зелёные глаза светились, а волосы так и струились вокруг, — Нарцисса упала на кровать в притворном обмороке. Андромеда удивлённо изогнула бровь. — Полегче, Цисси, это твой зять, а ты так пускаешь слюнки. Уверена, Белла не оценит, что ты без ума от Гарри. Нарцисса густо покраснела. — Я… я не говорила, что он мне нравится! — попыталась возразить она. — Хотя он очень симпатичный, я просто… делилась наблюдением. Андромеда хихикнула, глядя на румянец сестры, заливающий еë лицо и шею. Анди никому бы в этом не призналась, особенно такой сплетнице, как Нарцисса, но она тоже находила его весьма привлекательным. Однако сердце еë принадлежало другому, и к тому же было очевидно, что Лорду Эваншейду не нужен был никто, кроме Беллы. *** Различные эльфы, приставленные к обитателям поместья, сообщили им, что ужин будет подан через час в просторном обеденном зале. Белла и Гарри только что вышли из ванной, весело вытирая друг друга на ходу, когда в комнату заглянула Гетти. Смущённая эльфийка рассыпалась в извинениях и прикрыла свои огромные глаза ручонками, пока передавала сообщение. Беллу разобрал смех, когда она впервые увидела румянец на лице домового эльфа. Через полчаса Гетти привела пару в гостиную, где перед ужином собрались другие члены семьи. Когда они вошли, все головы повернулись в их сторону, и в комнате моментально воцарилась тишина. В ту же секунду рядом с ними возник Сайлас и удивительно царственным голосом объявил об их присутствии. — Позвольте представить Вам Лорда и Леди Эваншейд. Гарри и Белла вошли в роскошную гостиную и были немедленно встречены Андромедой и Нарциссой. Все остальные, казалось, ждали чего-то или кого-то ещë. Две младшие сестры Блэк отступили, и всë внимание было обращено на центр комнаты. Там стоял высокий пожилой мужчина, его седые волосы и постаревшее лицо всë ещë хранили тень очень красивого человека. Он стоял с властным видом, и все в комнате обратили на него своë внимание. Гарри не был с ним знаком, но, судя по описанию бабушки, это, очевидно, был Арктурус Блэк, настоящая сила семьи и её патриарх. — Приветствую вас, Лорд и Леди Эваншейд, — заговорил мужчина и почтительно поклонился молодой паре. — Я хозяин этого поместья, Лорд Арктурус Максимиллиус Блэк. Добро пожаловать в прародину моих предков. Очень рад оказать гостеприимство вам и вашей прекрасной жене, сэр. — Для меня большая честь, сэр, быть приглашённым в этот великолепный дом и иметь возможность познакомиться с семьёй моей любимой жены, — сказал Гарри и поклонился в ответ. Дорея смотрела на внука с гордостью, но сохраняла безразличный вид, чтобы ничем себя не выдать. — Вы оказываете мне честь, сэр, своим присутствием, — ответил опытный политик с многолетним стажем. — Пожалуйста, позвольте мне представить вам остальных членов семьи. Начиная с моего поколения, позвольте представить Лорда Карлуса Адриана Поттера, его жену и мою сестру Дорею Поттер, урождённую Блэк, и их сына Джеймса. Мой двоюродный брат Поллукс Блэк и его жена Ирма, моя кузина Кассиопея Блэк… старая дева, — Кассиопея раздражëнно фыркнула. — Каллидора Лонгботтом, урождённая Блэк… вдова. Потеряла мужа во время Первой магической войны с Гриндевальдом, — Гарри быстро подумал, не приходилась ли она родственницей Невиллу. — И, наконец, моя кузина Чарис Крауч, урождённая Блэк, и её муж Каспер Крауч. Теперь к следующему поколению. Моя старшая сестра, Лукреция Прюэтт, урождённая Блэк, и её муж Игнатиус, мой сын Орион, действующий Лорд Блэк, — последнюю фразу Арктурус произнёс так, будто это могло измениться в любой момент. — …и его жена Вальбурга, дочь моего кузена Поллукса. И мой младший сын Сигнус и его жена Друэлла Блэк, в девичестве Эдевейн. Гарри склонял голову перед каждым, с кем его знакомили, и получал вежливые приветствия в ответ. — А эти два негодника — мои внуки от Ориона; Сириус и Регулус. И мои внучки от Сигнуса; Андромеда и Нарцисса. И конечно, вы очень хорошо знакомы с моей старшей внучкой, Беллатрикс. Надеюсь однажды услышать, как вы двое познакомились, — дипломатично заявил Арктурус. — Очень приятно встретиться со всеми вами. Я с нетерпением жду моего пребывания здесь и возможности узнать вас поближе, — сказал Гарри. — Ужин подан! — объявил Сайлас. *** Лили Эванс сидела на заднем сиденье автомобиля своих родителей, размышляя о том, что открылось ей во время поездки на поезде из Хогвартса. Ей пришлось несколько раз ущипнуть себя, чтобы доказать, что она не спит, но достаточно было всего лишь взглянуть на свою правую руку и увидеть кроваво-красное колечко с чёрным фениксом. Она крутила кольцо на пальце снова и снова, и находила интригующим, что оно пульсировало синхронно с биением её сердца. Это было комфортное ощущение, сравнимое с тёплым одеялом. — Эваншейд, — она прошептала это имя почти с любовью. — Что, дорогая? Ты что-то сказала? — спросила Роза Эванс свою младшую дочь. Еë старшей, Петунии, было тринадцать лет, и она не возвращалась домой на выходные из своей школы-интерната в Суррее. — Ничего, мам, просто мысли вслух, — ответила юная рыжеволосая красавица. Однако еë отец посмотрел на неë через зеркало заднего вида с любопытным выражением на лице. Вскоре троица подъехала к скромному на вид дому в причудливом районе недалеко от Спиннерс-Энд . Роза и Лили вошли в двухэтажный дом, пока Джеффри Эванс разгружал машину. Он задавался вопросом, правильно ли расслышал свою дочь. «Эваншейд», конечно, странное имя, но он как-то случайно услышал его в детстве. Он подслушал, как его отец и дед шептали это имя, когда навещал дедушку в больнице. Его дед доживал последние дни и хотел повидаться со всей семьëй перед смертью. Он вспомнил, как спросил тогда у своего отца, кто такой этот Эваншейд, и был поражён реакцией родителя. Его отец выглядел одновременно сердитым и испуганным, и заставил его поклясться никогда больше не произносить это имя! Он сказал, что это тёмная тайна, которая никогда и никому не должна быть раскрыта. В своëм юном девятилетнем сознании он мог подумать только о том, что Эваншейд, наверное, был очень плохим человеком, и что семья боялась его. И, насколько ему было известно, с тех пор он никогда не произносил этого слова. Поэтому он задался вопросом, где его дочь могла услышать это имя и правильно ли он еë расслышал. Он должен прислушиваться повнимательнее к еë словам в эти выходные, чтобы увидеть, повторит ли она это. Он и не подозревал, что ему не придëтся долго ждать, прежде чем его дочь поднимет эту тему. *** За обеденным столом Блэков произошла небольшая борьба за власть, когда Арктурус занял своё место во главе стола, а затем предложил Гарри стул напротив него на другом конце, который по традиции предназначался Ориону. Орион воспринял это как оскорбление, что только усилило его гнев по поводу затруднительного положения, в которое он себя загнал. Ориону так хотелось заколдовать этого самозванца, но клятва, которую он принëс, помешала поднять на него палочку. Ужин проходил без происшествий и драм, пока не было подано второе блюдо. — Милорд Эваншейд, — начала Вальбурга Блэк. — Да, миледи? — отозвался Гарри. — Насколько я понимаю, Дом Эваншейд — один из самых древнейших, — сказала она с вопросительным выражением лица. — Мой дом существовал ещё до вторжения римлян в Британию, — ответил Гарри. — Как замечательно, в наши дни становится большой редкостью увидеть древний или благородный дом. Наши ряды становятся всё меньше и меньше, — она тяжело вздохнула. — А наша культура и традиции с годами уходят в прошлое всё больше и больше, заменяясь традициями грязно… магглорождённых. Самайн, к примеру, сменил Хэлловлин. — Хэллоуин, мама, — ответил Сириус с фырканьем и кривой улыбкой. — Да, да, Хэллоуин. Даже Йоль заменили маггловским Рождеством, наши самые важные и священные дни сведены к минимуму или откровенно упразднены, — она в отчаянии покачала головой. Арктурус свирепо посмотрел на Вальбургу, прекрасно понимая, во что она играет. Но женщина будто не замечала его недовольства и продолжила. — Будучи из такой благородной и древней семьи, вы, должно быть, чувствуете себя… огорчённым крахом нашего наследия, — она с мнимым сочувствием покачала головой. — Однако есть те, кто самоотверженно пытается остановить поток этих современных посягательств на наше общество. Разве вы не считаете необходимым сохранить то, что определяет нас как народ? — сладко спросила она, поднесла бокал с вином к губам и сделала глоток. Все взгляды мгновенно обратились к Гарри, всем стало интересно, какой будет его реакция. Кем он себя проявит — традиционалистом, умеренным или радикалом? Гарри положил ложку в тарелку, взял салфетку и медленно промокнул уголки губ, давая себе время сформулировать ответ. Портрет Вальбурги из его времени научил Гарри не торопиться с ответами на вопросы, никогда не реагировать эмоционально, позволить себе момент размышления и тщательно обдумать свой ответ, прежде чем говорить. Бабушка сказала ему то же самое и предупредила, что некоторые члены семьи будут проверять его на политические пристрастия. — Миледи, я согласен, что наши традиции и культура в определённой степени, за неимением лучшего слова, исчезают. Но виноваты ли в этом те, кто возвращается в наш мир, или это вина наших образовательных и правительственных учреждений? — ответил Гарри. Большинство собравшихся пропустили мимо ушей упоминание Гарри о «тех, кто возвращается», за исключением Дореи и Поллукса. — Что вы имеете в виду, милорд? — спросила Вальбурга. — Конечно, это вина магглорождённых, у них нет ни чувства традиции, ни культуры, ни манер, — возразила она. — Скажите, миледи, знаете ли вы о каких-нибудь предметах в Хогвартсе, которые учат репатриированных ведьм и волшебников нашим обычаям и культуре, рассказывают о нашем правительстве или социальных нормах? — спросил Гарри. Отовсюду послышался ропот, когда разные члены семьи начали совещаться друг с другом. — Э-э… я… я не знаю, прошло много лет с тех пор, как я была студенткой, — сконфуженно ответила Вальбурга. — Андромеда? — Гарри повернулся к застигнутой врасплох девушке. — Ты в курсе подобного рода занятий? — спросил он с тёплой улыбкой. — Нет-нет, милорд. Насколько мне известно, таких предметов не существует, — ответила она, покраснев от такого внимания. — Лорд Поттер, вы и Леди Поттер — школьные попечители, не так ли? — спросил Гарри, зная со слов Дореи, что так оно и есть. — Да, господин Эваншейд. И, отвечая на ваш вопрос — нет, в Хогвартсе нет таких курсов, — ответил Карлус с полуулыбкой. — Так как же эти юные ведьмы и волшебники узнаю́т о нашем мире? Неужели мы просто приводим их сюда и оставляем на произвол судьбы, надеясь, или, может быть, нет, что они сами узнáют что-нибудь о нашей культуре? — Гарри остановился, глядя на каждого взрослого. — Мы высмеиваем их культуру, по-настоящему не понимая еë, и в то же время критикуем их за то, что они не понимают нашу. Это всë равно что требовать от годовалого ребёнка свободного владения языком. Без предоставления им ресурса для изучения нашей культуры и традиций мы вряд ли можем осуждать их за невежество, — слова Гарри, казалось, возымели эффект на некоторых членов семьи или, по крайней мере, заставили задуматься над проблемой. — Моя дорогая леди, я бы предположил, что это наше общество виновато в своëм культурном упадке, а не те, кто заново открывает для себя магию, — заявил Гарри. Рот Вальбурги открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной на берег. Гарри мог сказать, что она пыталась придумать аргумент. — Миледи, в качестве примера: посещает ли дом Блэк фестивали солнцестояния вместе с другими великими домами? — спросил Гарри. — Конечно! — воскликнула она возмущëнным тоном. Гарри кивнул. — А много ли на этих праздниках и слëтах магглорождённых или полукровок, раз уж на то пошло? — Мы бы немедленно прогнали их, застав там. Такая грязь только оскверняет и делает посмешищем наши традиции! — горячо ответила она. — В этом-то и проблема, дорогая леди — мы изгоняем их с наших фестивалей, исключаем из нашего правительства и относимся к ним как к гражданам второго сорта, если вообще считаем их гражданами. Вы не можете поощрять невежество, отчуждение и разделение и ожидать, что они будут знать или уважать наши пути. Те, кто возвращается в наше общество, должны иметь полный доступ к нашим традициям и культуре, чтобы они могли вновь ассимилироваться в нашем мире, — заявил Гарри. — Милорд, говоря о магглорождённых, вы не раз упоминали, как они «возвращаются в наш мир» или «заново открывают магию», как будто раньше в их роду были волшебники, — заметила Кассиопея Блэк. — Действительно, миледи. Видите ли, такое понятие, как магглорождённый — всего лишь миф, придуманный нашим министерством, — ответил Гарри. — Что вы имеете в виду, милорд? — растерянно спросила Кассиопея. — Это заблуждение, миледи; магия не может появиться в человеке сама по себе. Волшебство передаётся по наследству; чтобы иметь магию, вы должны родиться, по крайней мере, от одного родителя, обладающего магией, даже если он не может получить к ней доступ, например, от сквиба. Спонтанного рождения детей-волшебников ни от одного из магических родителей просто не бывает, — объяснил Гарри. — Как вы можете быть так уверены? — спросил Сигнус, присоединяясь к разговору. Поллукс Блэк прокашлялся, и все головы повернулись к нему. — То, что сказал лорд Эваншейд… правда, — начал он. — Однако она не является общеизвестной. — Я не могу в это поверить! — Воскликнула Вальбурга. — Значит, они крадут нашу магию! — Это совершенно невозможно, дочь моя. Никто не может украсть магию. В рамках моих обязанностей невыразимца я проводил выборочные проверки родословной среди магглорождённых. В разгар массовых эпидемий драконьей оспы в тридцатые годы мы воспользовались возможностью потребовать прививки, чтобы взять кровь у магглорождённых. — Мы провели тесты на происхождение каждого полученного образца. К нашему изумлению, все образцы были связаны с магическими линиями. Поскольку некоторые из обнаруженных нами линий принадлежали к старым семьям, долгое время считавшимся вымершими, это создало серьёзную дилемму, — объяснил он. — Дилемму? В каком смысле? — спросила Каллидора Лонгботтом. — Было высказано опасение, что если «магглорождённым» из великих домов позволить взять их настоящие фамилии, это вызовет смену власти в Визенгамоте, — ответил Поллукс. — Сколько исчезнувших Великих домов могли бы вернуться? — Спросил Арктурус. Поллукс глубоко вздохнул, прежде чем ответить. — Двадцать четыре, — со всех сторон стола послышались вздохи. — Боги мои! — Воскликнул Арктурус. — Именно поэтому высшими эшелонами власти было принято решение скрыть эту информацию от населения. Если магглорождённые получат эти места, они могут буквально заблокировать любой закон, представленный на рассмотрение органа. А учитывая, как раздроблен Визенгамот прямо сейчас, они могли бы без труда принять всë, что захотят, — проинформировал группу Поллукс. — Они уничтожат наше общество! Теперь вы понимаете, что мы обязаны остановить эту угрозу, прежде чем они смогут захватить власть, — взвизгнула Вальбурга. — Мы должны объединиться с пуристами и взять правительство под контроль, пока грязнокровки не узнали… — ХВАТИТ, ВАЛЬБУРГА! — прикрикнул Арктурус, стукнув кулаком по столу. — Разве ты не слышала, что сказал Поллукс?! Нет таких понятий, как грязнокровки или магглорождённые! Они ведьмы и волшебники, некоторые из древних и благородных домов. Я всецело согласен с лордом Эваншейдом, если мы сможем дать им необходимое образование в раннем возрасте и полностью принять их в наше общество, возможно, все предрассудки, ненависть и непонимание уйдут в прошлое. — Но ведь Лорд Волдеморт имеет на это право. Зачем давать этим магглам возможность загрязнять наше общество чуждыми маггловскими идеями? Он вернёт нас в золотой век процветания и господства чистокровных, — ответила Вальбурга. Гарри резко рассмеялся над еë словами. — Что вас так забавляет, милорд? — Спросила она. — Что вы купились на ложь и банальности Тома Марволо Реддла, миледи, — ответил Гарри. — Прошу прощения, но о каком Томе Реддле вы говорите? — В замешательстве спросила Кассиопея. — О том притворщике, который величает себя лордом Волдемортом. Он полукровка, его мать была практически сквибом, а отец магглом, — ответил Гарри. — Ложь! Вы говорите неправду! — прошипела Вальбурга. — Том Реддл учился в Хогвартсе в моё время, он не Лорд Волдеморт. — Вот тут вы ошибаетесь, Леди Блэк, — Гарри достал палочку и посмотрел на Арктуруса. — С вашего позволения, сэр, — Гарри получил в ответ любопытный кивок Арктуруса. Гарри написал имя «Том Марволо Реддл» в воздухе так же, как это сделала тень шестнадцатилетнего Реддла в Тайной комнате. — Реддл составил анаграмму своего имени — имени, которое, как он верил, однажды вызовет страх в нашем мире, — взмахом палочки буквы переставились в «Я — Лорд Волдеморт». — Неплохой трюк, милорд, но это ничего не доказывает, — ответила Вальбурга. — Только очень немногие видели его лицо… — начала она, но Гарри тут же прервал еë. — О, я был из их числа, — мрачно ответил он. — И я знаю его истинные цели, и заключаются они не в том, чтобы вернуть так называемый «золотой век». Он планирует подчинить всех волшебников своей воле и править как император. Он требует абсолютной преданности, но не предлагает ничего взамен. Он убивает без разбора, не только магглов, но и магглорождённых, полукровок, и да, даже чистокровных, которые не преклонят перед ним колена. — Он чудовище худшего сорта, и он не спасёт волшебный мир, а поставит его на колени и подчинит себе. И это человек, которого вы так высоко цените, миледи. Я даю клятву, что всё, сказанное мною — правда. И я даю клятву, что буду сражаться и уничтожу любого волшебника, пытающегося подчинить наш мир, будь то светлый или тёмный маг, да будет так, — яркая белая вспышка окружила Гарри, когда магия приняла его клятву. Несколько долгих минут в столовой царило молчание, пока собравшиеся пытались переварить услышанное. Арктурус поднялся на ноги и все взоры обратились к нему. Он посмотрел на каждого члена семьи и на несколько секунд задержался на Вальбурге, которая неловко заëрзала под его пристальным взглядом. — Я отдаю это распоряжение всему своему дому. С этого дня мы разрываем все связи с пуристским движением и любые связи с Волдемортом и его последователями. Более того, я считаю, что для Дома Блэк настало время официально переехать в центр и начать заключение новых союзов с нейтральными и серыми домами. — Кроме того, я предлагаю заняться вопросом магглорождённых, в частности тех, кто вернулся в наш мир и имеет законные права на великий дом, который остаëтся вакантным в Визенгамоте. Если мы сможем склонить на свою сторону возвращëнные дома, это может послужить благом для нас и наших целей, — авторитетно заявил Арктурус. — Будь реалистом, отец, — заговорил Орион. — Даже если всë это правда, широкому сегменту нашего общества будет глубоко наплевать. Они будут считать их маггловоспитанными, а значит, не заслуживающими доверия, чтобы участвовать в управлении нашим правительством. Даже если мы возьмëмся за их просвещение, пройдëт целое поколение или больше, прежде чем старые предрассудки исчезнут, если они вообще когда-нибудь исчезнут, — легкомысленно ответил он. — Ты не понимаешь, не так ли, Орион? — Арктурус покачал головой. — Ты видишь только здесь и сейчас, а не то, что ждëт тебя впереди. Открой глаза, сынок. Подумай! Вместе с нейтральными и серыми семьями, мы могли бы добавить к нашему делу целый новый блок. У нас будет не просто треть Визенгамота, а ещё двадцать четыре дома, и тогда мы получим значительный перевес. Даже если светлые и тёмные дома объединятся, они всё равно не достигнут большинства, — объяснил Арктурус. — Вы всерьëз полагаете, что мы откроем магглорождённым их истинное происхождение? — искоса спросила Вальбурга. — А почему бы и нет! — воскликнула Дорея. — Кто ты такая, чтобы отказывать кому-то в их наследии, ты, кто вкладывает столько пыла в статус крови и происхождение?! Если они узнают о своей магической родословной, такой же древней, как у любого из нас, то это даст им стимул для изучения семейной истории и, возможно, позволит взглянуть на нашу культуру и наследие более открытыми глазами, — заявила она обвиняющим тоном. — Я согласна с Арктурусом, считаю, что если принять их с распростëртыми объятиями в наше общество и открыть им истинное происхождение, это только укрепит наш мир, — закончила Дорея. Вальбурга раздражённо сложила руки на груди, но больше ничего не сказала. — Я должен предупредить тебя, Арктурус, — начал Поллукс. — Если это выйдет наружу, то встретит серьёзное сопротивление. Если вы решитесь на этот ход, он должен быть сделан постепенно и, возможно, даже тайно. Внезапный бум магглорождëнных, получающих тесты на наследственность ради доказательства магической родословной определëнно встревожит традиционалистов, не говоря уже о негодовании среди пуристов, чья платформа строится на том, что магглорождëнные не являются настоящими волшебниками и ведьмами. — В таком случае мы не будет проходить через департамент наследования в Министерстве. Мы используем Гринготтс, они не обязаны передавать какую-либо информацию о том, кто запрашивает тестирование, и результаты не могут быть опровергнуты Министерством, гоблинская форма тестирования наследственности гораздо более продвинута, чем наша, — добавила Дорея. — Тогда решено, мы сядем и сформулируем стратегию, как незаметно ввести магглорождëнных в наследство. Поллукс, ты не мог бы раздобыть список магглорождëнных, которые связаны с исчезнувшими Великими Домами? — Спросил Арктурус. — Мы его получим; у меня до сих пор много контактов в этом отделе, — сообщил Поллукс брату. — Превосходно, мы обсудим этот вопрос позже. Я знаю, что сейчас это может показаться излишним, Лорд Эваншейд, особенно после клятвы, которую мой сын дал вам как Лорд Блэк. Но дом Блэк будет стоять с вами против любого, кто попытается подчинить наш мир, и для него будет честью считаться союзником и другом Дома Эваншейд, — почтительно предложил Арктурус. Гарри снова встал со стула и обратился к хозяину. — Лорд Блэк, для меня будет честью называть вас союзником и другом, но более того, я надеюсь, что мы также можем называть друг друга семьëй. Моя любимая жена — Блэк — связала две наши семьи воедино. И, как и вы, я верю, что семья — самое дорогое, что может быть у человека. — Я надеюсь, что мы сможем двигаться вперëд и что ошибки недавнего прошлого… — тут Гарри взглянул на Ориона, который неловко дëрнул себя за воротник. — …будут прощены и мы напишем новую страницу в истории наших семей, — обратился Гарри к Арктурусу и всем присутствующим. Арктурус поднял свой бокал за Гарри. — За новые начинания, милорд. Остальные члены семьи встали и тоже подняли бокалы. — За новые начинания! — повторили все хором.