Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      Лили возилась в своей комнате, пока еë мать готовила ужин внизу, на кухне, а отец рылся на чердаке. С того момента, как Джеффри Эванс услышал это имя от Лили, оно отдавалось эхом в его голове… Эваншейд… Эваншейд… Эваншейд. Оно не оставляло мужчину в покое. Перед его мысленным взором пронеслись ранние воспоминания. Прошептанный разговор между отцом и дедушкой в больнице. Они обсуждали что-то, связанное с этим именем. Почему они спорили? Почему отец запретил ему произносить это имя? Возможно, его прадедушка был предателем короны, и поэтому имя было запрещено произносить вслух? А может, убийцей? Вдруг Эваншейды были пиратами? Хотя он не мог вспомнить такой фамилии ни в одной прочитанной книге по истории, всë же это было возможно. Имя вызывало столько вопросов; любопытство по поводу связи с его семьëй не было столь сильным с самого детства. И вот он оказался на чердаке, покрытом пылью и паутиной, в поисках старой семейной реликвии. Джефф продолжал искать предмет, способный пролить свет на эту загадку — реликвию, о которой он не вспоминал с тех пор, как Лили была совсем маленькой; небольшую шкатулку из розового дерева, которую его дед передал отцу, а после смерти отца она перешла к нему. Через четверть часа и ворох поднятой пыли он наконец нашëл искомое. Шкатулка была примерно пятнадцати дюймов в длину, около трëх дюймов в ширину и двух с половиной в высоту, выполненная из палисандра, с изысканной резьбой. В центре шкатулки, в середине кроваво-красного круглого фона, был изображëн чëрный феникс с расправленными крыльями и большими распушëнными хвостовыми перьями. Мужчина взял шкатулку и попытался открыть крышку. Она не поддавалась. Он поправил хватку и попробовал ещë раз, но безуспешно. Он переворачивал коробку снова и снова, безуспешно пытаясь открыть еë. Должен был быть какой-то способ, он видел маленькие петли, но все его старания оказались тщетны. В конце концов, он решил, что позже отнесëт еë в гараж, может, после ужина. Там он попытается снять петли с помощью дрели, и если будет достаточно аккуратен, то не повредит древесину. Он не был уверен, откуда взялась эта навязчивая идея, но она не покидала его всю дорогу до дома, когда он услышал фамилию Эваншейд. — Джефф, дорогой! Ужин готов! — Он услышал, как жена зовëт его с нижней ступени чердачной лестницы. — Сейчас буду! — ответил Джефф Эванс, засовывая длинную тонкую коробку в задний карман. Он спустился по лестнице и ненадолго задержался у умывальника, прежде чем отправиться вниз. Пройдя через гостиную, он поставил палисандровую шкатулку на каминную полку, а затем вошëл в небольшую столовую, где его ждали жена и младшая дочь. На столе стояли блюда с жареной курицей, картофельным пюре, капустным салатом и пахтовым печеньем. Джефф тихо усмехнулся. Его жена Роза стала одержима жареной курицей Кентукки с тех пор, как та появилась в Великобритании в середине шестидесятых годов. Хотя ей никак не удавалось довести рецепт до совершенства, блюдо всë равно было довольно вкусным. — Ну хватит уже! — Роза Эванс насмешливо посмотрела на мужа, прекрасно зная, над чем он смеётся. — Думаю, я почти правильно подобрала приправы, ещë несколько трав и специй, и у меня получится. Просто подожди! — высокомерно фыркнула она. Джефф не выдержал и начал громко хохотать, его примеру последовала Лили, наблюдавшая за этой своеобразной перепалкой. Остаток ужина прошëл быстро, с игривыми комментариями и смешками то тут, то там, настроение было лёгким и домашним. То, чего так не хватало Лили, хотя она пробыла в Хогвартсе всего около месяца. — Скажи мне, милая, как обстоят твои дела в волшебной школе? — спросила Роза Эванс свою дочь, когда принесла пирог с патокой, любимый десерт Лили. — Замечательно, мама! Я уже выучила немало заклинаний, а больше всего мне нравятся зелья. Мой профессор говорит, что я прирождённый зельевар! — похвалилась Лили. — Это здорово, дорогая. А как насчëт друзей? У тебя их много? — Спросила Роза. Лицо Лили упало, всего на долю секунды, но этого было достаточно для опытного глаза матери двоих детей. — У меня появилась одна очень хорошая подруга, — ответила Лили. — О? — заинтересованно протянула еë мать. — Да, еë зовут Нарцисса, — поведала Лили. — Нарцисса? — переспросил еë отец. — Наконец-то появилось имя, которое не каждый день услышишь, — усмехнулся Джефф Эванс. Лили посмотрела на него. — Она очень милая и моя лучшая подруга. И её сёстры тоже замечательные. Андромеда учится на третьем курсе, а Беллатрикс — на пятом. На самом деле Беллатрикс и Андромеда научили меня некоторым очень полезным сглазам, чтобы я могла защитить себя от… — От чего, дорогая? — обеспокоенно спросила Роза. Судя по выражению лица дочери, еë не ждал приятный ответ. — Ну… там есть несколько хулиганов, которым не нравится, что я магглорождённая, — тихо ответила девочка. — Магглорождённая? — переспросил её отец. — Ведьма или волшебник, рождённый не магическими родителями, — она вздохнула, но затем поспешно добавила: — Но ко мне это больше не относится! — Ты хочешь сказать, что некоторые студенты издеваются над тобой? — яростно заявила еë мать, пропустив мимо ушей вторую часть ответа. — Да, но… — Ты ходила к профессору?! — Спросила Роза. — Э-э… Я… — Ты не ходила, да?! Лили Эванс, ты обязана рассказать о происходящем кому-нибудь в этой школе, или это сделаем мы! — Роза указала на себя и своего мужа. — Я сама могу о себе позаботиться, мама! — ответила Лили. — И кроме того, я могу за себя постоять, спасибо! И Беллатрикс закляла бы в небытие любого, кто осмелился бы сделать мне больно! — Милая… — ласково сказал еë отец. — Мы просто беспокоимся о тебе. Ты так далеко от нас, и родителям всегда тяжело думать о том, что их ребëнок один и его обижают. — Но я не одна. У меня есть Нарцисса и Андромеда… и Беллатрикс, а теперь ещё и Гарри, — Лили ответила немного ровнее, мягкий голос отца успокоил еë. — Гарри? Какой ещë Гарри? — Спросила еë мать. Лили улыбнулась и покрутила кольцо на пальце, скрытое от родительских глаз, так как еë руки были сложены на коленях. — Я-я на самом деле рада, что вы подняли этот вопрос, — ответила Лили, с лëгкой опаской глядя на отца. — Папа, я… я кое-что узнала сегодня. О себе… о нашей семье! — нерешительно начала Лили. — О? — протянул отец и жестом попросил еë продолжать. — В-видите ли, я… ну, то есть… мы… — Лили вздохнула с разочарованием от того, что не знала, как начать разговор. — Просто выплюнь это, Лилс, — сказал ей Джефф с тëплой улыбкой. — Папа, я знаю, что ты никогда не говорил об истории нашей семьи, кроме как в очень туманных общих чертах, и я была слишком маленькой, когда умер дедушка Эванс, чтобы знать или заботиться о таких вещах. Но сегодня я узнала кое-что о нашей семье, об… Эваншейдах, — Лили наконец удалось это сказать. — Эваншейдах? — в замешательстве спросила Роза. — Ты имеешь в виду Эвансов, не так ли, дорогая? — Нет, я имею в виду Эваншейдов; прадедушка сменил фамилию на Эванс. Разве не так, папа? — спросила Лили, обращаясь к отцу за подтверждением. — Д-да, я думаю, он так и сделал, — тихо произнëс Джефф Эванс, когда в его памяти всплыло воспоминание о подслушанном разговоре между отцом и дедом в больнице. Джефф поднялся на ноги, когда сцена из больницы предстала перед ним. Он немного потоптался, прежде чем заговорить снова. — Т-твой прадед сказал твоему дедушке, что настоящая фамилия нашей семьи — Эваншейд, и что он надеется, что однажды наше право первородства будет восстановлено. Твой дед сердито ответил ему, что потерянное должно оставаться потерянным, и что он не хочет, чтобы его семья когда-нибудь ещë ассоциировалась с такой противоестественностью. Я не знал, что именно он подразумевал под этими словами. Ты знаешь, что они означали, Лили? — Спросил еë отец. — Кажется, да, папа. Я уверена, что прадедушка когда-то был… волшебником, таким же, как и я. Или, по крайней мере, сквибом, — тихо сказала Лили. — Кто такой сквиб, дорогая? — спросила Роза. — Ребёнок, рождённый магическими родителями, но сам не волшебник или по какой-то причине не может использовать магию, — объяснила Лили. — Не то, чтобы я тебе не верил, дорогая. Но как ты можешь быть уверена, что он волшебник? Я никогда не слышал, чтобы кто-то ещë в нашей семье обладал магией, — скептически сказал Джефф, но был готов выслушать свою дочь. — Потому что… потому что я встретила Эваншейда, отец. Он рассказал мне о моём… о нашем наследии, — нервно произнесла Лили. — То, что ты встретила кого-то с той же фамилией, что и у наших предков, не означает, что мы происходим из одной линии, — ответил он с сочувствием. Лили тяжело вздохнула. — Папа, существуют средства, с помощью которых глава магического дома может обнаружить кровного родственника. — А этот Эваншейд, с которым ты познакомилась, он глава своего дома? — Джефф поднял бровь. — Он Лорд Эваншейд, папа. — Я не знаю, моя дорогая. Откуда нам знать, что этот парень не говорит тебе лишь то, что ты хочешь услышать? — предположил он. Лили посмотрела на стол, пытаясь найти способ объяснить отцу, откуда ей известно, что это правда. — Папа, когда он дотронулся до меня… — ОН ЧТО?! — резко повысил голос Джефф Эванс. — Не в неприличном смысле, отец! Он всего лишь взял меня за руку! Блин! — Лили покачала головой и закатила глаза. Еë мать хихикнула при виде смущëнного мужа. — Как я уже сказала, когда он взял меня за руку, моя магия вспыхнула и, казалось, почти запела. Она… она узнала его, и я почувствовала, что его магия узнала меня в ответ. Было такое сильное чувство знакомства — очень сильное! — сказала она родителям. Джефф откинулся на спинку стула и медленно покачал головой; он положил руки на стол и посмотрел на свой маленький цветок. Лили увидела сомнения в глазах отца. Она потянулась и накрыла своими маленькими ручонками его большие в утешительном жесте. Именно тогда он увидел это. Еë отец мигом вскочил на ноги, опрокинув стул. Он поднял правую руку Лили и не мигая уставился на маленькое кольцо на еë безымянном пальце. Он сразу узнал символ, который был на нëм изображëн. Джефф Эванс тяжело сглотнул, а затем посмотрел в зелёные глаза своей дочери, точно такие же, как и у него. — Дорогая, где ты взяла это кольцо? — Спросил он тихо. — Лорд Эваншейд создал его для меня, — она не упомянула, как и из чего появилось кольцо, так как не думала, что отец будет счастлив узнать, что оно было создано из еë крови и крови Гарри и Беллатрикс. — Подожди здесь минутку, — загадочно сказал еë отец и вышел из столовой. Через несколько мгновений он вернулся с красивой тонкой коробкой. Он повернул еë и держал обеими руками так, что печать была направлена от него. — Это принадлежало твоему прадедушке и было передано моему отцу, а затем и мне. Лили сначала растерянно взглянула на отца, но еë глаза внезапно расширились, когда она увидела на шкатулке такой же герб, как и на еë кольце. — Герб Эваншейдов, — прошептала девочка. — Можно мне? — спросила она, протягивая руку к коробке. Еë отец кивнул и вложил шкатулку ей в руку. От еë прикосновения шкатулка вдруг засветилась насыщенным золотистым цветом. Крышка начала медленно отодвигаться, открывая содержимое. Палочку. Она была десяти с половиной дюймов в длину, и казалось, дерево двух разных цветов слилось воедино, плавно переходя друг в друга по спирали. Одна половина была оттенка чëрного эбонита, другая — цвета яркой слоновой кости. По мнению Лили, это было самое прекрасное произведение искусства. Она потянулась правой рукой к палочке, и та буквально прыгнула в еë ладонь. Волна мощной магии прошла через Лили, когда палочка выбрала еë. Родители невольно отстранились от дочери, когда еë окутал яркий свет, наполнивший комнату. Роза Эванс ахнула, увидев, что зелёные глаза её дочери начали резко светиться. Когда свет вокруг Лили померк и глаза приобрели их обычный оттенок, она зашаталась, и только наличие стола за спиной удержало еë от падения. — Вау! — Лили тяжело дышала, прислонившись к столу. — Думаю, это ответ на вопрос, из волшебной мы семьи или нет! — Лили усмехнулась и тут же потеряла сознание. *** Не успели Гарри и Белла вернуться в свою комнату после ужина, как девушка бросилась в объятия Гарри, крепко обхватив мужа ногами и руками. Она страстно поцеловала его, прежде чем отстраниться, с широкой улыбкой на лице. — О Моргана, ты был великолепен, Гарри! — взволнованно пискнула она. Гарри невольно улыбнулся в ответ на еë энтузиазм. — Да? Ты так считаешь? — Гарри, тебе удалось расположить дедушку к себе! Это очень важно! С его активной поддержкой остальные члены семьи не посмеют бросить тебе вызов! Даже дядя Орион теперь не станет публично выступать против тебя. — Я заметил, что ты была довольно молчаливой за ужином, — заявил Гарри, изогнув бровь. — Я была послушной женой, — произнесла Белла самым что ни на есть аристократичным тоном, прежде чем улыбнуться. — Это было твоë время проявить силу, любовь моя. Тебе нужно было сделать это самостоятельно, чтобы доказать остальной семье, что ты лидер, глава Дома Эваншейд и сила, с которой необходимо считаться. — Понятно, — ответил Гарри и плюхнулся на кровать, измученный умственным напряжением за ужином. Белла легла рядом с ним, прижавшись к его боку и опустив голову ему на плечо. — Эта первая встреча, Гарри, была посвящена политике. Семья вежливо выслушивала тебя, затем оспаривала твою позицию, а потом судила, достоин ты их верности или нет. Они уважают только силу, любимый, — тихо произнесла она. — Значит, ужин был испытанием? — Она кивнула. — Почему ты не сказала мне заранее? — спросил Гарри серьёзным, но безобидным тоном. Белла вздохнула и крепко обняла его за талию. — Я не хотела, чтобы ты слишком много думал и беспокоился о том, как они отреагируют, или пытался подстроиться под них. Я хотела, чтобы ты был самим собой, говорил, исходя из своих собственных убеждений и показал им силу этих убеждений. Я хотела, чтобы они увидели то, что вижу я: сильного и страстного мужчину, человека, который займёт твёрдую позицию и спасёт наш мир вопреки самому себе. — Итак, испытательный срок кончился? — Белла сделала ещё один глубокий вдох и резко выдохнула. — Нет, любовь моя. Это только начало. Теперь начнётся разработка стратегии, но я полагаю, что большинство членов семьи беспрекословно последуют совету деда, однако дядю Ориона и, возможно, тётю Вальбургу, будет нелегко переубедить. Жаль, мы не догадались взять с собой портрет тёти Вальбурги, — Белла вздохнула. — Это было бы неразумно, поскольку мы пытаемся сохранить секрет, что я из будущего, — Гарри игриво ухмыльнулся, заработав шлепок по груди. — Ну, мы должны быть в порядке и без этого, я не думаю, что они осмелятся бросить вызов дедушке, они могут быть источником постоянных споров и проверки твоих границ. Другой проблемой может стать двоюродная бабушка Кассиопея, — ответила Белла. — По-моему, она ясно высказалась против Волдеморта, — Гарри растерянно посмотрел на жену. — Я уверена, что так и есть, но она также против Дамблдора. Она настоящий нейтрал, её трудно будет убедить в том, что семья должна участвовать в грядущем конфликте. Она не захочет рисковать семьёй без необходимости, — Белла покачала головой. — Она и тëтя Дорея — ключи к нейтралам. Мы знаем, что тётя Дорея поможет нам; к счастью, о ней хорошо отзываются, еë уважают, и у неë много связей с нейтральными семьями из больших и малых домов. Но если нам удастся убедить тётю Касси принять нашу сторону, мы сможем привлечь нейтральные семьи, особенно те, что находятся на периферии, — объяснила Белла. — На периферии? — Трудно объяснить, но некоторые семьи до сих пор придерживаются старых порядков, — начала Белла. — Я думал, Блэки тоже следуют старым традициям, — сказал Гарри и приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть свою жену. — Что ж, есть старые традиции, а есть ДРЕВНЕЙШИЕ традиции, на самом деле эти семьи, вероятно, больше соответствуют Эваншейдам, чем Блэкам, — объяснила Белла. — В каком смысле? — с любопытством спросил Гарри. — Для начала, они практикуют искусство крови и ритуальную магию, как Эваншейды. Магия крови была объявлена вне закона ещë несколько веков назад, но эти семьи никогда не отказывались от неë. Хотя министерство признало еë незаконной, оно слишком боится применять реальное наказание за еë использование, потому что магия крови является основой долгосрочных проклятий, и никто из министерства не хочет быть проклятым этими семьями. — В наши дни ритуальная магия — это почти утраченное искусство, и только те, у кого талант к чарам, могут правильно использовать еë. Этот дар передаëтся некоторым членам семьи Блэк, и у меня он есть! — гордо сказала она. — Ещë им обладает тётя Касси, и я думаю, что тётя Дорея тоже, но у неë он довольно слаб. Она может проводить лишь незначительные ритуалы. Чары Фиделиуса — это пример мощного заклинания, поэтому только несколько человек способны наложить их. — Дамблдор якобы бросил Фиделиус на дом моих родителей, — резко ответил Гарри. Белла погладила его по лицу, чтобы успокоить. — Да, я слышала, что он чародей, хотя и не знаю, насколько мощный, — ответила она. — Значит, они — периферия, потому что практикуют древнейшую магию? — спросил Гарри, чтобы убедиться, что он ничего не упустил. — Да, и многие из них до сих пор поклоняются древним языческим богам. — Языческим богам? — Да, например, Морриган, Гекате, или даже Херну. Существует целая смесь кельтских и римских богов, которым до сих пор поклоняются и практикуют их ритуалы. Большинство современных домов и Министерство считают это варварством, однако древний статус не позволяет выгнать их из Визенгамота за это. Но прошло много десятилетий с тех пор, как большинство их представителей даже присутствовали на заседаниях Визенгамота, — объяснила Белла. — Значит, твоя тётя Касси знакома с этими периферийными семьями? — спросил Гарри. — О да, тётя Касси — последовательница Бригитты и Морриган. В молодости она была верховной жрицей Морриган, — поведала ему Белла. — С ума сойти, с какой семьёй я себя связал? — поддразнил Гарри. — С самой лучшей, господин! — ответила Белла и набросилась на Гарри, начав щекочущую войну между двумя подростками. Белла сумела забраться на Гарри сверху и оседлать его грудь, держа руки мужа над головой. Еë длинные чëрные волосы упали вперëд и закрыли их лица, почти заслонив свет камина, мягко озарявшего комнату. Их глаза смотрели друг на друга, а дыхание замедлилось от интенсивной борьбы на кровати. Белла наклонилась, слегка повернув голову, Гарри повторил еë действия, и вскоре их губы встретились в нежном и чувственном поцелуе. Она медленно скользнула губами по его губам и начала соблазнительно обводить контуры его рта языком. Еë рот жадно переместился на его и мягко попросил войти; он без колебаний раздвинул губы, и их языки встретились, а затем начали борьбу за доминирование. Она скользнула своим телом вниз по его длине и дерзко улыбнулась, когда почувствовала его возбуждение. Она медленно прижалась бëдрами к его бëдрам, чем вызвала у него громкий стон. Еë извилистые движения на нëм продолжались несколько минут и уже становились нестерпимыми для Гарри; он был готов взорваться в любую секунду. Вдруг Белла спрыгнула с него и захихикала. — Это было приятно… Думаю, я пойду приму душ и приготовлюсь ко сну, — она потянулась, преувеличенно зевнула и ухмыльнулась, после чего направилась к двери ванной, покачивая бёдрами. — Ах ты, злобная маленькая шалунья! — крикнул Гарри, соскочил с кровати и бросился к ней. Белла визжала и громко смеялась, когда вбегала в ванную, преследуемая возбуждëнным и разгорячëнным Гарри. *** Лили проснулась на следующее утро, чувствуя себя не в своей тарелке, она не могла вспомнить, чтобы ложилась в постель, а последнее, что она помнила — это как потянулась к палочке в шкатулке из розового дерева… палочке её прадеда! Лили быстро села, осознав, что находится в своей комнате, и тут же начала искать глазами палочку. Через пару секунд она увидела, что та лежит в открытой коробке на тумбочке. Лили встала с кровати и недолго думая подняла руку, намереваясь просто подойти и взять палочку, но, к еë удивлению, палочка поднялась вверх и полетела к еë протянутой руке. — Круто! — медленно произнесла она. Девочка почувствовала, как палочка буквально вибрирует в еë руке. Она почувствовала связь с ней, настоящую связь, не как с еë первой палочкой, которая тоже была неплохой, но эта ощущалась совершенно на другом уровне. Она знала, что эта палочка предназначена для неë… как идеальная пара. И ещë кое-что изменилось, когда она оценивала своë новое приобретение. Она чувствовала, что еë магия течëт через неë свободнее, чем когда-либо, как будто что-то в ней дремало, а теперь вдруг проснулось. Ей ужасно хотелось произнести заклинание, чтобы проверить себя, но она знала, что несовершеннолетним волшебникам запрещено колдовать вне школы, так что, к сожалению, придëтся потерпеть. Задумавшись, не имеет ли это какое-то отношение к магии Эваншейдов, она достала из школьной сумки книгу об истории Эваншейдов, которую одолжил ей Гарри. Это была история Мариуса Эваншейда и войны 1648 года. Гарри упомянул, что прочитав этот журнал, она сможет почерпнуть довольно много информации о семье. История, рассказанная в нëм, захватила Лили. В Англии шла вторая маггловская гражданская война, но магические дома никогда не упускали возможности устроить свой собственный хаос под видом побочного ущерба от магглов. В тот год Дом Мактавиш решил испытать свои силы в борьбе с Домом Эваншейд. Их целью было захватить земли и имущество, принадлежавшие богатому дому, и сделать их своими. Сначала Мактавиши напали на небольшую деревню родственников Эваншейдов, когда те спали в своих постелях. Все взрослые волшебники и ведьмы, попытавшиеся оказать сопротивление, были уничтожены, а их головы насажены на пики вдоль дороги через деревню. Шестьдесят пять мужчин и женщин были убиты, а около семидесяти женщин и детей — взяты в качестве военных трофеев. Воодушевлëнные полной победой над одной деревней, Мактавиши двинулись в соседнюю, где жили другие родственники Эваншейдов, и устроили там аналогичное опустошение. Нападая под покровом ночи, они убивали, насиловали и сжигали дома с запертыми в них семьями. На этот раз они совершили ужасную ошибку и оставили в живых несколько человек, которые успели предупредить своего сеньора о том, что произошло и кто это сделал. Окрылëнный лëгкими успехами, Дом Мактавиш начал штурм замка Эваншейдов в Йетхольме. С двумя сотнями волшебников и пятёркой боевых магов они были уверены, что без труда возьмут замок и завладеют богатством Эваншейдов. Однако лорд Мариус был предупреждëн теми жителями деревни, которые спаслись от резни, и приготовился к встрече с врагом. Войско Мактавиша уверенно вошло на территорию перед замком Эваншейдов. Лорд Мактавиш в своëм высокомерии воззвал к хозяину замка и предложил ему выйти навстречу его армии на поле боя, а не прятаться за стенами. Лили пребывала в ужасе и восхищении, когда часть семейной истории буквально разворачивалась на еë глазах по мере прочтения этой древней книги. Мысленные образы были похожи на просмотр телепередачи, и она могла видеть происходящее, как будто сама была там. Она ненадолго задумалась о том, какое заклинание было использовано для создания столь необыкновенного волшебства. Она вернулась к книге, продолжила читать и снова втянулась в события. Огромные двери замка медленно заскрипели. Из дверей на прилегающую территорию хлынул густой и холодный туман. За большими дверями кто-то копошился, силуэт был неясен. Вскоре силуэт начал двигаться вперëд, это был человек. Нет… он был не один. Они шли по прямой, пока первый не остановился, и пять силуэтов расступились слева и ещë пять — справа. Они растянулись цепью, каждый силуэт располагался примерно в шести футах от другого. Когда изображение стало чëтче, одиннадцать человек в боевых мантиях из чёрной драконьей кожи, с капюшонами на головах, стояли молча и неподвижно всего в ста ярдах перед двумя сотнями врагов. Лили ахнула и выпрямилась, увидев, как одиннадцать человек вызывающе противостоят армии лорда Мактавиша. Её сердце бешено колотилось; сцена внушала благоговейный трепет своей очевидной безнадëжностью. Как одиннадцать волшебников могли надеяться победить эту силу, уступая числом почти в двадцать раз? Она схватила подушку и крепко прижала её к груди, продолжая наблюдать за разворачивающейся перед ней сценой. — Это все, кого ты смог наскрести?! — Лорд Мактавиш издевательски расхохотался, и многие из его компании присоединились к нему. Но одиннадцать волшебников не издали ни звука, лишь молча стояли на месте. — Я намного превосхожу вас в численности — сдавайтесь сейчас же, и я пощажу ваших женщин, но, боюсь, ваши мужчины не получат такой снисходительности, — Мактавиш усмехнулся. И снова мужчины напротив оставались молчаливыми и неподвижными. Беспокойство охватило людей Мактавиша, когда они смотрели на одиннадцать человек, которые с момента прибытия не сдвинулись ни на дюйм и не произнесли ни слова. Это было тревожно. Одиннадцать голов поднялись и посмотрели на противника; по рядам Мактавиша прокатился вздох, когда на них уставились одиннадцать пар жутких светящихся зелёных глаз. С неестественной быстротой одиннадцать палочек оказались в одиннадцати руках, прижатых к бокам каждого мужчины. Температура внезапно упала на двадцать градусов, когда туман поднялся с земли и окружил две противоборствующие стороны саваном леденящей до костей мутной дымки. От этого светящиеся зелёные глаза Эваншейдов казались ещë более зловещими. Лили непроизвольно пискнула и начала отчаянно грызть ногти, когда напряжение достигло невероятных высот. Она знала, что не является частью происходящего, но её эмоции зашкаливали, она чувствовала страх и тревогу, поскольку сцена близилась к кульминации. Лорд Мактавиш заметно нервничал, и это ощущение быстро передалось его людям. Кто-то закричал с пронзительной интонацией, не важно, был ли это крик страха или боевой клич, но он привëл к тому, что первое заклинание было выпущено из рядов Мактавиша. Произнесëнное в панике или спешке, оно прошло намного выше голов одиннадцати, но это послужило им стимулом для ответного удара. Их палочки мелькали с такой скоростью, что невозможно было разглядеть движения, необходимые для каждого заклинания. Со снайперской точностью двадцать человек были убиты ещё до того, как армия Мактавиша успела открыть ответный огонь. Они двигались со скоростью и ловкостью вампиров. Туман засветился всеми цветами радуги, когда заклинания начали произноситься быстро и яростно. Трое Эваншейдов бросились наперерез шеренге Мактавиша, сметая противника и оставляя после себя множество расчленëнных конечностей и внутренностей. Все трое столкнулись лицом к лицу с пятью боевыми магами, находившимися в тылу отряда. Орудуя своими длинными посохами, маги выпустили град мощных взрывных проклятий, которые попали одному из Эваншейдов в центр груди, разбросав его мелкие кусочки по полю. Оставшиеся два Эваншейда посмотрели на пятерых врагов, которые теперь надвигались на них. Маги ухмыльнулись, когда два волшебника в чёрных плащах замерли на месте. Маги завращали своими посохами, вырывая из земли сотни травинок и заставляя их парить в воздухе перед собой. Ещë один взмах посохами — и травинки превратились в заострëнные стальные лезвия. И всë же два Эваншейда не сбежали. Они медленно и целеустремлëнно направлялись к пятерым противникам. С самодовольным видом боевые маги направили сотни миниатюрных лезвий на двух мужчин. Самодовольство внезапно сменилось удивлением, а затем и ужасом, когда лезвия прошли сквозь людей в чëрных мантиях, как будто их там и не было. Лезвия продолжали двигаться и поразили нескольких мужчин Мактавиша. Две дюжины человек упали с криками от десятков проколов и порезов, нанесëнных преображëнными травинками, пятеро упали замертво от неудачной атаки. Затем маги увидели, как палочки, которые держали два Эваншейда, удлинились в обоюдоострые мечи. И снова с нечеловеческой скоростью Эваншейды обрушились на пятерых магов, срубили их головы с плеч и ещё больше залили землю кровью своих врагов. Крики о пощаде стали отдаваться эхом, когда волшебники упали на пропитанную кровью землю. Тяжëлый запах крови и внутренностей повис в воздухе. Лили изо всех сил старалась не разрыдаться от увиденного. Она уже плакала, будучи в ужасе от того, что один волшебник может сделать с другим. Она также была ошеломлена магией, которую использовали её предки, и на мгновение задумалась, научится ли и она владеть таким волшебством. Огненные кнуты и ленточные резаки косили людей направо и налево. Эваншейды двигались, как призраки, в одну секунду превращались в клубы дыма, а в следующую — возвращались к естественной форме. Мактавиши никогда не видели ничего подобного, и их страх перед этим неизвестным видом магии перерос в отчаяние в попытке выжить. Это отчаяние превратилось в неспособность сосредоточиться на своих заклинаниях, и вскоре они стали лëгкой добычей для этих демонических Эваншейдов. Битва стала односторонней, когда Эваншейды уничтожали любого волшебника, с которым сталкивались. Вскоре сражение закончилось. Они потеряли троих своих и не оставили в живых ни одного врага, кроме Лорда Мактавиша. Ему удалось удрать до того, как его схватили, но в результате поспешного бегства после разгрома его непобедимой армии ему не хватило концентрации, необходимой для успешного аппарирования, и его правая нога оказалась полностью оторвана от тела. Лидер Эваншейдов выступил вперёд, опустил капюшон и посмотрел на своих людей. — Соберите остальных. Лили наблюдала, как двадцать Эваншейдов появились у своеобразной крепости на холме, окружëнной двумя рядами земляных и деревянных укреплений, которые обеспечивали два уровня защиты от вторжения. Лили задавалась вопросом, как Эваншейды собираются пройти столь крепкую оборону. Земля начала трястись, но её предки не обратили на это ни малейшего внимания, затем послышался громкий рёв — что-то грохотало в ближайшем лесу. Вскоре на открытое пространство вышел большой ирландский дракон под управлением одинокого человека, который шёл рядом и, казалось, разговаривал с ним. Лили подумала, не было ли это ещё одной демонстрацией магии Эваншейдов — способности разговаривать с драконами и управлять ими. Это было бы удивительное умение, но драконы, как известно, были устойчивы к магии, так что, возможно, еë предки управляли ими каким-то другим способом. Дракона подвели к первому боевому сооружению высотой пятнадцать футов, и он с большим вдохом изрыгнул внушительную струю огня, которая немедленно подожгла ограждение, зелёные и фиолетовые вспышки света указывали на то, что все защитные чары на боевом сооружении были уничтожены драконьим огнём. Ведьмы и волшебники из замка начали обстреливать дракона проклятиями из-под прикрытия каменных стен, но большинство заклинаний не достигли дракона, а те немногие, что всё же долетали до него, отскакивали, не причиняя вреда. Затем дракон поджëг второе оборонительное сооружение, с тем же успехом, что и первое. Дым и гарь пропитали воздух и, казалось, были магически направлены к замку, заслоняя нападавших от врага. Рëв дракона эхом разнëсся по тёмной ночи, когда он хотел напасть на замок, но его поводырь заговорил с ним и успокоил зверя. Лили наблюдала, как Эваншейды шли сквозь пламя и дым, словно демоны, вышедшие из глубин ада, их зелёные глаза светились силой и решимостью. Они медленно зашагали к замку — вереница несущих смерть. Заклинания тех, кто находился внутри каменных стен, сыпались на них дождём, но лишь немногие приближались к цели, да и те отгонялись, как надоедливые мухи. Двадцать человек остановились у каменной стены замка, десятки глаз блуждали по стенам в поисках чего-то. Один за другим они останавливали взгляд на определённой точке стены, лицо каждого из них принимало вид высшей сосредоточенности, а затем они по очереди прошли сквозь стену. Лили ахнула, с изумлением наблюдая, как Эваншейды проходят сквозь твёрдый камень! — Как они это сделали?! — удивлëнно спросила она. Следующим, что она увидела, было полное уничтожение всех взрослых волшебников и ведьм в замке, они нашли лорда Хэмиша Мактавиша и заставили мужчину наблюдать, как его семья и его дом вымирают. Согласно записям, в течение двух недель каждый Мактавиш был разыскан и убит, за исключением детей, которые были привязаны к Дому Эваншейд или его союзникам, а по достижении совершеннолетия их заставили принести клятву верности. Лили закрыла книгу и откинулась на спинку кровати. Она сидела молча и пыталась осмыслить увиденное. Даже учитывая её ограниченное знакомство с магическим миром, она знала, что сила и магия, которую демонстрировали Эваншейды, превосходила возможности обычных ведьм и волшебников, и это волновало и пугало её. *** На следующий день Гарри и Белла присоединились к остальным членам семьи Блэк за завтраком в заднем саду. Разговоры о политике было решено отложить в пользу более лёгкой беседы. Джеймс и Сириус пытались организовать игру в квиддич, Регулус был только за, но Андромеда и Нарцисса не проявили никакого интереса. В конце концов, мальчики убедили девочек сыграть в волшебную разновидность пятнашек. Разрешались только слабые жалящие заклятия. Регулусу дали тренировочную палочку, которая могла стрелять только тремя заклинаниями: жалящим, щекочущим и сбивающим с толку. Каждый игрок был сам за себя, и победителем становился последний, кого не задело. Гарри улыбался, сидя за столом вместе с Беллой, а также Дореей и Карлусом Поттерами, своими бабушкой и дедушкой. Гарри наблюдал за игрой отца. Джеймс выглядел таким беззаботным и озорным, и Гарри задался вопросом, было бы его детство таким же, если бы его родителей не убили. Вырос бы он в окружении кузенов и других членов семьи? Улыбка на его лице медленно превратилась в задумчивый и тоскливый взгляд. Он так много упустил. У него не было детства, да что там говорить, у него даже не было друзей, с которыми можно было поиграть, Дурсли позаботились на славу. Им манипулировали и двигали, как пешкой на шахматной доске. Настроение Гарри быстро падало и становилось угрюмым. — Не соизволите ли прогуляться со мной, милорд? — Голос бабушки вывел его из мрачных раздумий. — Что-что? О, конечно! — поспешно ответил Гарри, заставляя себя улыбнуться. Белла посмотрела на него и вдруг заметила отсутствующий взгляд своего мужа. — Мне тоже пойти? — спросила она. — Не нужно, дорогая. Я бы хотела поговорить с лордом Эваншейдом наедине, — сказала Дорея. — Предлóжите даме руку, милорд? — спросила она, подходя к Гарри. — Конечно, — ответил Гарри и выставил вбок правый локоть. Дорея Поттер взяла внука под руку и направилась к большому пруду к востоку от внутреннего дворика. — Плачу́ кнат за твои мысли, дорогой, — заявила Дорея с тёплой улыбкой. — Кажется, ты о чём-то глубоко задумался. Тебя что-то беспокоит? Прежде чем Гарри успел ошеломлëнно спросить «как ты узнала?», она ответила на его незаданный вопрос. — У Джеймса часто бывает такое же выражение лица, когда его что-то беспокоит, — сказала она, похлопывая внука по руке. Гарри испустил глубокий вздох. — Мне просто интересно… какой могла бы быть моя жизнь, если бы… — Если бы всё сложилось по-другому? — закончила она за него. Гарри кивнул, глядя на своего отца, подкрадывающегося к ничего не подозревающей Нарциссе. — Гарри… Я не буду притворяться, что знаю ответ на этот вопрос, и не стану покровительствовать твоему разуму, утверждая, что твоя жизнь была бы усыпана розами. Правда в том, что скоро мы окажемся на войне, и нет никаких гарантий, как сложится наша жизнь. Как мать и бабушка… — Дорея ласково сжала руку Гарри. — … я сделаю всё возможное, чтобы защитить свою семью. Благодаря тому, что ты попал в наш мир, Гарри, мы получили предупреждение о грядущих событиях и возможность изменить наши судьбы. Может, у тебя никогда не будет детства, о котором ты мечтал, мой дорогой мальчик. Но, возможно, это новое будущее, которое ты собираешься принести, будет светлее для всех нас. Я знаю, что за нами внимательно наблюдает одна молодая женщина, которая надеется на долгую и счастливую жизнь с тобой. Гарри, сейчас самое время жить ради будущего, а не зацикливаться на призраках и мечтах о прошлом. Люби свою невесту, защищай своё и её будущее, а также будущее твоей собственной семьи, которую ты однажды заведëшь с ней. Гарри оглянулся на стол, где Белла наблюдала за ним, беспокойно, но с очевидной любовью в глазах. «Пришло время», вздохнул он. Время отпустить глупые детские мечты о доме и семье, которых у него не может быть, и бороться за то, что он имеет прямо сейчас. Осанка Гарри выпрямилась, и тоскливое выражение хандрящего подростка уступило место решительному взгляду молодого человека, выполняющего свою миссию. — Хорошо, хорошо! — похвалила Дорея, видя решимость на лице своего внука. — Теперь мы твоя семья, Гарри. И хотя динамика не совсем такая, какой должна бы быть, она достаточно близкая, — Дорея снова сжала его руку, а затем повела обратно к столу. Торжествующая Андромеда властно направилась к столикам для завтрака, а Джеймс и Сириус с предательским видом замышляли месть, потирая свои воспалëнные задницы. Регулус и Нарцисса щеголяли разноцветными волосами, оба ворчали и угрожающе смотрели на Джеймса и Сириуса. Взрослые посмеялись над выходками детей, прежде чем приказать им вернуться в поместье, чтобы привести себя в порядок. Гарри снова сел рядом с Беллой, когда пара едва слышных хлопков привлекла внимание взрослых. Внезапно появились два домовых эльфа. Один из них выглядел до боли знакомым, когда подошëл к Ориону. Кричер. — Милорд Блэк, это срочное сообщение прибыло для вас на Площадь Гриммо, — объявил старый эльф с поклоном. Гарри заметил, что домовик выглядит намного здоровее, чем когда он впервые обнаружил его в старом особняке Блэков. В то же время другой эльф подошëл к Карлусу Поттеру. — Господин Поттер, сэр, в поместье Поттеров прибыло важное сообщение для вас, — поклонился волшебнику гораздо более молодой эльф. — Спасибо, Джаспер, — сказал Карлус эльфу. Тот поклонился и исчез. — В чём дело, дорогой? — спросила Дорея у своего мужа. Карлус вздохнул. — Дамблдор созвал экстренное заседание Визенгамота. Дорея закатила глаза. — А этот дурак не сообщил причину? — спросила она. — Нет, только то, что оно начнëтся сегодня в час дня, — ответил он. — Орион, тебе прислали то же самое? — Да. Полагаю, мы будем обсуждать инциденты в Хогсмиде и Косом переулке, — предположил глава Дома Блэк. — Думаю, вы правы, — двое мужчин посмотрели на Гарри, который стойко выдержал их взгляды. — Мне не нужно напоминать тебе, Орион, какую позицию избрал наш дом в отношении лорда Эваншейда, — Арктурус пристально взглянул на сына. — Я прекрасно знаю, отец, — ответил Орион. Арктурус кивнул. — Тем не менее, я полагаю, что присоединюсь к тебе на этой встрече, — Орион поклонился в знак согласия. — Милорд, я бы тоже хотел присутствовать, — обратился Гарри к Арктурусу. — Милорд, пожалуйста, мы теперь семья, зовите меня Арктурус. — Спасибо, Арктурус, и зовите меня Гарри… все вы, — заявил Гарри, глядя на всех взрослых. — Гарри, возможно, это не в твоих интересах — идти, если темой для разговора действительно являешься ты, — предложил Арктурус. — Министерство не знает, кто я, сэр, и если бы я пришёл как гость, ваш или лорда Поттера, я не представляю, чтобы кто-нибудь стал задавать вам вопросы о моём присутствии, — сказал Гарри. — Ты можешь сесть со мной, Гарри, и зови меня Карлус, — ответил его дед. — Спасибо, Карлус, для меня это большая честь. — Гарри, я не знаю, нужно ли тебе это, — обеспокоенно произнесла Белла. — Но если ты собираешься идти, я пойду с тобой! — заявила она тоном, не терпящим возражений. Гарри по-совиному подмигнул жене. — Привыкай, Гарри, — Карлус похлопал его по плечу. — Женщины Блэк невероятно упрямы, когда что-то задумают, — Карлус хихикал, пока не увидел, что его собственная жена пристально смотрит на него, как и все остальные женщины Блэк, присутствовавшие при этом разговоре. — Э-э, кажется, я забыл упомянуть, что их невероятный интеллект дополняется необычайной красотой?! — Заявил Карлус, нервно прочищая горло. Дорея улыбнулась своему супругу и чмокнула его в щёку, одновременно поглаживая его по другой щеке. — Хватит, муженëк, хватит, — усмехнулась она. — Что ж, теперь, когда всё решено, — ухмыльнулся Арктурус. — Я предлагаю подготовиться к встрече. Выдвигаемся в течение часа.