Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      Из поместья Блэк-Хиллз Дорея и Карлус Поттеры, а также все взрослые члены семьи Блэк отправились через каминную сеть в свои соответствующие личные кабинеты в министерстве магии. Будучи старшими членами Визенгамота, они обладали определëнными привилегиями, например, из-за древнего и благородного статуса им разрешалось иметь частные покои. Это избавило Гарри и Беллу от необходимости проходить стандартную проверку безопасности при входе в министерство магии, поскольку для гостей старших членов были сделаны исключения из правил. Гарри и Белла сопровождали Карлуса и Дорею в кабинет Поттеров, причëм их личности оставались в тайне. Это была удивительно просторная комната с большим письменным столом из красного дерева, столом для совещаний, за которым могли разместиться около десяти человек, несколькими удобными кожаными креслами и кожаным диваном в том же стиле. Над камином висел герб древнего и благородного дома Поттеров, а стены украшали несколько портретов бывших глав. На столе Карлуса ждала сводка службы безопасности с подробным описанием событий, связанных с нападениями на Косой переулок и Хогсмид. Каждый член Визенгамота получил эту сводку от департамента магического правопорядка. Как и предполагали Арктурус и Карлус, темой экстренного заседания станут недавние происшествия. Сводка содержала список убитых и раненых, а также оценку сопутствующего ущерба в галлеонах, включая стоимость ремонта повреждëнных зданий, помощь целителей и неотложные медицинские услуги, оказанные больницей Святого Мунго. Прилагались показания свидетелей, фотографии, и самый последний отчёт о ходе расследования нападений, то есть имена исполнителей, лиц или организаций, причастных к ним. Теории, предположения и голословные утверждения не были частью официального отчёта, но Карлус знал, что эти вопросы обязательно поднимут на заседании Визенгамота, и это будут напряжëнные устные дебаты. Карлус не терял времени даром и сразу начал рассылать летучие записки всем, кто входил в блок Поттера; он призывал к быстрой встрече со своими коллегами перед началом сессии. Орион под руководством Арктуруса делал то же самое с теми семьями, которые, как он знал, были лояльны Блэкам или, по крайней мере, были перед ними в долгу. Оба патриарха посоветовали своим коллегам не подвергаться давлению с целью немедленного голосования любого рода сегодня же, но потребовать от верховного чародея дать стандартные три дня на рассмотрение, прежде чем приступать к голосованию по любому новому закону. Карлус удалился, чтобы встретиться со своей делегацией и подготовить их к тому, как они будут выступать в совете единым блоком. Он вернëтся после встречи к началу заседания, и все они пройдут в ложу Поттеров в зале Совета Визенгамота. Гарри заинтересовался тем, как работает политическая динамика Визенгамота и его членов, и быстро понял, что ему нужен грамотный и проницательный человек, способный доходчиво объяснить, как ведётся политическая игра и как в ней победить. Его бабушка и дедушка, а также новые родственники выглядели очень осведомлëнными и опытными в том, как на самом деле работает правительство. Белла была в своей стихии, впитывая всë вокруг с детским энтузиазмом, задавая Дорее вопрос за вопросом. Дорея была чрезвычайно терпелива и охотно просвещала двух подростков о тонкостях политической жизни, о подводных камнях и беспощадной атмосфере. — Бабушка, как бы мне узнать, были ли Эваншейды членами Визенгамота? — с любопытством спросил Гарри. — Я не знаю наверняка, хотя и уверена, что были, но в зависимости от их членства они могут больше не быть ими, — задумчиво ответила она. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри. — Ну, это зависит от того, были ли они членами-основателями, наследственными членами или общими, то есть купившими членство, — объяснила она. — Я всë ещё не понимаю, бабушка, — сказал он ей. — Постоянный член или тот, кого обычно называют членом-основателем, Гарри, — это Дом, который участвовал в создании Министерства; они были лордами той эпохи, когда появилось Министерство, и поэтому получили статус постоянного члена в Визенгамоте, который является руководящим органом нашего правительства. Даже если эта семья вымерла, их место всё ещё существует. Всего насчитывается пятьдесят мест основателей, но только двадцать являются действующими. Остальные тридцать вымерли. Хотя, по словам Поллукса, двадцать четыре из этих вымерших домов могут возродиться из магглорождëнных. Если бы они были реинтегрированы… что ж, это бы вызвало большой переполох, — она озорно усмехнулась. — Перейдëм к наследственным членам — это Дома, которые получили своё положение в Визенгамоте, будучи землевладельцами или лордами вотчины, они были вынуждены платить налоги министерству, а проживающие на их территории волшебники и ведьмы — правительству во времена войн или гражданских беспорядков, и взамен им давали представительное место в правительстве. До тех пор, пока они не лишались своих земель и титулов, их места существовали вечно. Однако, если они теряли свои титулы или земли в результате завоевания, конфискации, продажи, богомерзких деяний, либо по итогам голосования членов-основателей о лишении избирательных прав, то их места предлагались другому лорду. Всего имеется сто наследственных мест. Конечно, с крахом феодальной системы требования к сохранению титула лорда были изменены, чтобы титулы могли передаваться от отца к сыну без необходимости быть лордом вотчины. Кроме того, если Дом из этой второй группы не сможет произвести на свет наследника мужского пола, его место будет продано другому великому дому, который не смог получить место из-за ограничения количества. Однако место Дома может быть сохранено, если у него есть женщина, принадлежащая к главной линии. Ей пришлось бы вступить в супружескую связь с мужчиной равного статуса и произвести на свет сына, который мог бы занять место лорда её Дома. Но неспособность произвести на свет наследника мужского пола приведёт к тому, что этот дом навсегда потеряет своë место, — объяснила она. — Супружескую связь? — переспросил Гарри. — Да, иными словами, она становится второй женой лорда, равного по статусу её собственному дому. Она не будет носить фамилию своего мужа, и ни она, ни дети, которых она от него родит, не будут иметь права на титулы, земли или состояние этого дома. Её сын стал бы новым лордом дома её собственной семьи. — А-а, лучше бы не спрашивал! — простонал Гарри. Дорея сочувственно улыбнулась внуку. — Итак, на чём я остановилась? Ах да! Последняя группа — Общие, это члены, которые происходят из некоторых новых семей, получивших статус Дома. Эти дома достигли экономического или социального положения благодаря бизнесу или другим средствам. Им разрешено покупать места в Визенгамоте, но, опять же, доступно только сто общих мест. Эти места не передаются по наследству, и как только человек умирает или больше не может выполнять свои обязанности, его место выставляется на продажу, но окончательное одобрение нового дома на получение этих мест должно исходить от членов-основателей, — объяснила Дорея. — Значит, выборных мест нет? — уточнил Гарри. — Нет. Хотя со стороны этой третьей группы были попытки принять закон о выборных местах. Как вы можете себе представить, старые семьи не шибко одобрили эту идею. Поэтому общие не смогли набрать достаточно голосов для принятия данной меры, — объяснила она. — Если в Визенгамоте так мало постоянных членов, почему две другие группы боятся их? Я думал, они могут делать всë, что захотят. Как дедушка или Арктурус заблокируют то, что будет предложено на рассмотрение? — спросил Гарри. — Очень хороший вопрос, Гарри. Видишь ли, в уставе Визенгамота были предусмотрены меры предосторожности. Любой предложенный законопроект должен иметь спонсора из числа постоянных членов Визенгамота, иначе он никогда не увидит свет. Это небольшое предостережение является катализатором многих фракций, которые мы сегодня имеем. Среди постоянных членов есть так называемые светлая фракция, тëмная и нейтралы. Члены двух других категорий объединяются с теми постоянными членами, которые лучше всего соответствуют их политике. Эти союзы и создают блок для голосования. Светлые и тёмные фракции имеют довольно равное число членов, а самой большой фракцией являются нейтралы. Однако они не столь фанатичны, как две другие фракции, и поэтому не так увлечены своей политикой. Нейтралов в лучшем случае можно назвать свободной коалицией. Они редко вмешиваются в законодательство, которое не затрагивает их в той или иной мере. Арктурус надеется подтянуть и сплотить нейтралов вокруг предпосылки, что истинные цели Волдеморта — не возвеличивание чистокровных, а подчинение каждого мага в королевстве. — Ставя себя или, по крайней мере, Дом Блэк в очень сильное политическое положение, — добавил Гарри с ухмылкой. — С Домом Поттеров в качестве одного из спонсоров это принесëт огромную выгоду обеим семьям, Гарри, не говоря уже о том, что это сделает для Эваншейдов. Именно так всë и происходит, Гарри, ты не можешь надеяться на перемены, если за тобой не стоит политическая сила. — Я понимаю, бабушка, я понимаю. Просто кажется немного подлым добиваться своего таким способом. Дорея тепло усмехнулась. — Что ж, дорогой мой, если бы ты родился тысячу лет назад, сила волшебной палочки была бы сильнее пера, однако в наше время всë наоборот. Но не волнуйся, твоя семья весьма проницательна на политической арене, — она нежно прижала внука к груди и поцеловала его в лоб. — Теперь, чтобы ответить на твой первоначальный вопрос об Эваншейдах, нам придётся заглянуть в книгу домов Визенгамота, — заявила Дорея, просматривая книжную полку своего мужа. — Ага! Вот здесь, — сказала она, доставая с полки старый том. — Тут семьи перечислены в алфавитном порядке… хм, давайте посмотрим, — Дорея быстро пролистала книгу, глядя на имя вверху каждой страницы. — Эваншейд! — громко подтвердила она. — Что ж, похоже, твой дом не входил в число основателей, как я и ожидала, поэтому Эваншейды не являются постоянными членами Визенгамота. Тут говорится, что у них было наследственное место и они захватили несколько других наследственных мест путём завоевания или в качестве оплаты долгов, в общей сложности они контролировали… о боже… семнадцать мест. Вот это уже любопытно, — Дорея нахмурилась, глядя на книгу. — Что любопытно? — спросила Белла, с интересом следя за разговором. — Даты, когда Эваншейды потеряли контроль над шестнадцатью из этих мест, — задумчиво произнесла Дорея. — А что с ними не так, бабушка? — спросил Гарри. — Это странно, потому что все места, кроме одного, были потеряны 31 октября 1810 года, а последнее — в 1817-м. Любопытно, что не осталось наследников, которые могли бы занять эти места. Долгое время они принадлежали твоей семье, а в один прекрасный день… на них были назначены новые лорды, — она снова нахмурилась. — Я знаю, что с моим прапрапрадедом что-то случилось в 1817 году. Он потерял свою магию и ушëл в мир магглов, — сказал Гарри бабушке. — Но с остальными должно было случиться что-то другое, Гарри. Известно, что у Эваншейдов была большая семья, достаточно братьев и сестёр, чтобы легко контролировать семнадцать мест в Визенгамоте, — медленно ответила Дорея, погружаясь в глубокие раздумья. — О чём вы думаете, тётушка? — спросила Белла. Без единого слова Дорея Поттер встала со своего места и бодро зашагала к камину. Она бросила в огонь немного летучего пороха с каминной полки, и оранжевое пламя стало зелёным, а затем она крикнула: — Департамент исторических записей Визенгамота! — Вас приветствует Марджори Данкел из ДИЗВ, чем я могу вам помочь? — Ответил приятный, певучий ирландский голос. — Марджори, дорогая, это Дорея. Как у тебя дела? — вежливо спросила матриарх Поттеров у своей школьной однокурсницы. — Боже мой… Дорея! Как поживаешь? — весело спросила рыжеволосая директриса департамента исторических записей Визенгамота. — Прекрасно, прекрасно, дорогая, а как твоя дочь, Рошин? Она сейчас на шестом курсе, верно? Марджори поджала губы, прежде чем ответить. — Честно говоря, Дори, я немного обеспокоена. Она встречается с этим деревенским мальчиком-магглом по имени Шон Финниган. — О боже, он знает, что она ведьма? — спросила Дорея. — Нет, я не думаю, что Рошин хочет отпугнуть мальчика. Набожный католик, видите ли, — произнесла Марджори так, будто это была очевидная проблема. — Возможно, это просто бунтарская фаза, дорогая, — утешила Дорея свою старую подругу. — Спасибо, дорогая, я могу только надеяться, что так и есть. Я полагаю, твой звонок не был светским? — Марджори улыбнулась. — Нет, не совсем. Я хотела спросить, не могла бы ты оказать мне услугу, найти кое-что для меня в исторических записях? — сказала Дорея. — Что именно ты ищешь? — поинтересовалась ирландка, желая помочь подруге. — Всё, что связано с домом Эваншейд и их местами, которые они контролировали и потеряли в 1810 году, — ответила Дорея. Глаза Марджори расширились при упоминании этой фамилии, но, тем не менее, она не могла отказать одной из её самых старых подруг, и она сделает всë возможное, чтобы помочь. — Ты хочешь, чтобы я поискала что-нибудь конкретное? — Мне любопытно их внезапное исчезновение из Визенгамота в том году. Они контролировали семнадцать мест, а к концу года внезапно потеряли все, кроме одного. Мне это кажется немного подозрительным, — сказала Дорея. — В чëм дело, Дори? Откуда такой интерес к давно вымершей и… печально известной семье? — Спросила Марджори слегка обеспокоенно. — Ты же знаешь, я всегда была помешана на истории и загадках, — спокойно ответила Дорея. — А совсем недавно я услышала упоминание этого имени и захотела узнать о них побольше. Именно тогда я обнаружила, что они внезапно исчезли в 1810 году. Это показалось мне весьма интригующим, — Дорея улыбнулась. — Честно говоря, Дори, я с детства помню истории о призраках этой семьи, — женщина вздрогнула при воспоминании о прошлом. — Когда я была маленькой, у меня от страха высыпали веснушки! — хихикнула она. — Проверка неофициальных или закрытых записей будет не лишней, — заговорщически заявила Дорея, подмигнув и ухмыльнувшись ирландке. Марджори усмехнулась, вспомнив все тайные ночные экскурсии по запретной секции в годы еë юности, с Дореей и их маленькой группой девочек. — Хорошо, я посмотрю, что смогу найти. Где мне с тобой связаться? — спросила она с весельем в голосе. — Я думаю, что пробуду здесь, в Министерстве, до конца дня. Карлуса вызвали на экстренное заседание, и сегодня я сопровождаю его, — сказала Дорея. — Это займëт какое-то время, но если я что-то найду, пока ты будешь здесь, я пошлю к тебе эльфа с информацией. Если не успею до твоего ухода, я отправлю его в поместье, хорошо? — спросила Марджори. — Спасибо, дорогая, это было бы чудесно, — поблагодарила Дорея подругу. — О, и ещё кое-что, Марджори. Я была бы признательна, если бы это осталось только между нами, — добавила она, подумав. — Конечно, Дори. Передавай мои наилучшие пожелания Карлусу и маленькому Джейми, — Марджори снова улыбнулась, вспомнив, как эта очень правильная теперь леди была мятежной подругой её юности. — Обязательно, и ещё раз спасибо, дорогая, — тепло ответила Дорея. Она вернулась к своему креслу, где встретилась с пытливыми взглядами Беллатрикс и Гарри. Дорея чинно села на своё место и сделала большой глоток чая. — Ну? — нетерпеливо спросила Белла. — Что это было? — Предчувствие, — Дорея безразлично пожала плечами. *** Марджори Данкел проработала в ДИЗВ уже двадцать лет, а последние шесть была его директором. Из всех министерских должностей эта была далеко не самая захватывающая, но и не худшая. Марджори, однако, считала свою работу увлекательной. Любой принятый закон, каждое монументальное изменение политики, каждое судебное разбирательство — всë это попадало в её отдел. Она представляла себе эту библиотеку как свою версию Александрийской: здесь на пергаменте была изложена история Визенгамота, но на самом деле это была история всей магической Британии. Скандалы, победы, интриги, политические манёвры, законы, написанные одними из самых известных волшебников и ведьм, и это всë хранилось здесь. Каждое слово, произнесëнное на заседании Визенгамота, переписывалось здесь на магический пергамент, а затем подшивалось в книгу с указанием дня и года. Хотя это не было секретом, мало кто знал или помнил, что даже их разговоры шёпотом и произнесëнные диатрибы записывались для потомков. В зале никогда не было тайных разговоров. Публичные протоколы заседаний были доступны любому, кто их запрашивал, при условии, что он заполнил все надлежащие формы в трёх экземплярах. Непубличные записи не были доступны общественности, для их обнародования требовался официальный документ, подписанный верховным чародеем и директором ДМП. Однако Дорея, будучи такой близкой подругой, не обязана была предоставлять подобную документацию. В конце концов, участница Хозяек Хаоса пользовалась особым вниманием. Марджори улыбнулась, вспомнив свои злоключения с Дореей и тремя другими девушками, входившими в их организацию. Они ни в коем случае не были хулиганками, это была группа девушек, жаждущих приключений, а такой древний замок, как Хогвартс, предоставлял множество возможностей для захватывающих, а иногда и пугающих подвигов. И, конечно же, время от времени девушка должна есть шоколад, и когда на третьем курсе группа обнаружила потайной ход, ведущий в «Сладкое королевство», это был Авалон! Конечно, они всегда оставляли деньги на ящиках в подвале за то, что брали; они не были воровками, ради всего святого. При этом Дорея не упустила шанса подзаработать, продавая кое-что из своих запасов другим студентам, разумеется, с небольшой наценкой. В конце концов, девушке нужны деньги на карманные расходы. Марджори усмехнулась про себя, разыскивая записи Визенгамота за 1810 год. По её воспоминаниям, все остальные участницы организации «Хозяйки Хаоса» удачно вышли замуж или сделали успешную карьеру. Делия Стодмор теперь была леди Делией Гринграсс; Агнес Финкель стала Агнес Маккиннон, одним из самых популярных боевых магов страны вместе со своим супругом; а Минерва Данбар теперь была Минервой МакГонагалл, вундеркиндом в области трансфигурации, а ныне преподавателем этого предмета в Хогвартсе. Пять девочек были лучшими подругами и бичом всех мальчиков и профессоров. Дорея была их лидером и тем клеем, который удерживал их вместе. Дорея и Делия были слизеринками, Минерва — типичной гриффиндоркой, Агнес была когтевранкой, а Марджори — хаффлпаффкой. Дорея нарушила границы в отношениях между факультетами. Она не была законодательницей моды и не пыталась ею быть. Ей нравились те, кто ей нравился, и точка. Кроме того, она была очень сильной ведьмой и дочерью Дома Блэк, потому очень немногие студенты отваживались досадовать на её странные дружеские связи. Когда она и капитан Гриффиндора по квиддичу Карлус Поттер начали встречаться, это вызвало почти всеобщее недоумение, но никто не осмелился оспорить их отношения. Они быстро стали главной парой своего года в Хогвартсе. Карлус был исключительно искусен в чарах и никому не уступал на дуэльной арене, но его мальчишеское обаяние и добродушный характер не внушали страха другим, как это делала Дорея. Дорея была коварна и терпелива, жертвы её гнева пребывали в крайнем ужасе, гадая, где и когда она им отомстит. Ей нравилось держать своих жертв в состоянии паранойи, они никогда не знали, в какой миг их постигнет кара. Её загадочной улыбки было достаточно, чтобы заставить большинство студентов мужского пола обмочиться от страха. Марджори усмехнулась вновь, подумав о Лоркане Руквуде. Этот мальчишка был настолько глуп, что осмелился громко назвать Дорею фригидной сукой в Большом зале, когда она отвергла его ухаживания. Дорея почти три месяца изводила парня обещаниями ужасной боли, даже намекнула, что обездвижит мальчика и опустит его тело в чан с неразбавленным гноем бубонтюбера, пока кислота не сдерëт всю плоть с его никчëмных костей. Каждый день последующих с момента угрозы десяти недель она бросала на него взгляд, который обещал, что его час скоро наступит, либо неожиданно появлялась перед ним со злобной ухмылкой. Через десять недель у Лоркана Руквуда произошло серьёзное психическое расстройство, и его увезли из замка в почти кататоническом состоянии. Ходили слухи, что его поместили в психиатрическое отделение Святого Мунго, где он пролежал до конца семестра. Излишне говорить, что статус «Не шути со мной» оставался за Дореей до самого выпуска из школы. Посторонним Дорея казалась тёмной ведьмой, с которой лучше не пересекаться. Но те, кто знал её не понаслышке, описывали девушку как страстного и верного друга. Для её ближайших друзей не было неожиданностью, что позже она стала целительницей. По иронии судьбы, её сильной стороной оказалась помощь людям с психическими расстройствами, и она помогла не одному ветерану Первой магической справиться с травмами, как физическими, так и душевными. Многие ведьмы и волшебники, пострадавшие от этой войны, рассказывали истории о её сострадании и великодушии. Именно она предложила Поттер-Мэнор в качестве реабилитационного центра во время войны, лично лечила многих раненых и утешала умирающих в их последние минуты. Тысячи людей стали ласково называть её просто «Леди». Марджори в замешательстве просматривала магические полки, на которых хранились документы Визенгамота. На каждой полке был чётко обозначен год, к которому она относилась. Слева от неё находилась полка с надписью В-1809, но справа не было никаких признаков полки, помеченной как В-1810. Она оглядела остальные полки и поняла, что не хватает и нескольких других дат. Кто-то украл документы по меньшей мере за две дюжины лет. Но это не имело никакого смысла; даже если бы сами папки были изъяты, там всё равно должны были остаться пустые полки. — Они спрятаны! — Сказала сама себе Марджори, внезапно осознав. — Но зачем? Марджори достала палочку и направила еë на то место, где должна была находиться полка В-1810. Но когда она собиралась произнести заклинание, ей вдруг захотелось пойти пообедать. — Я… я только что с обеда, — сказала она, качая головой. — Зачем мне снова идти есть? Она ещë раз покачала головой. — Чары внушения? — Она колебалась в догадках. — Должно быть, их наложили некоторое время назад, — она всë ещё чувствовала воздействие заклинания, но оно было слабым. Она вновь подняла палочку и стала бороться с внушением. — Фините инкантатем! — Марджори применила сильнейшее контрзаклинание. Внезапно перед ней появилась полка с маркировкой В-1810. На полке лежали две старые книги в кожаных переплëтах. Одна содержала официальный отчёт о заседаниях Визенгамота за 1810-й год, а другая — все разговоры, состоявшиеся в зале за тот год. Книги были магически уменьшены и содержали гораздо больше, чем казалось; кроме того, в них была встроена функция голосового управления, позволяющая вызывать каждое отдельное заседание или определённый фрагмент предлагаемого закона, и каждый разговор из зала Визенгамота. С помощью ключевых слов можно было значительно сузить область поиска и быстро просмотреть объëмные страницы текста. Марджори открыла вторую книгу, зная, что её подругу интересуют не официальные протоколы, а скорее оккультные и скрытые беседы. — Поиск по запросу… Эваншейд! Марджори почувствовала обычное волшебное покалывание, которое подсказало ей, что книга каталогизирует каждый разговор, в котором упоминается имя Эваншейд. Однако при этом ощущался нехарактерный для поиска магический импульс. Это было похоже на чары уведомления, такие же, как на двери её кабинета, сообщающие, что кто-то вошёл. «Странно», коротко подумала она. Затем её внимание переключилось на первую страницу книги, где высветились все разговоры, в которых упоминались Эваншейды. Она была удивлена тем, что едва ли не все диалоги об Эваншейдах велись шëпотом. Большинство из них носили язвительный характер. Похоже, многие дома не доверяли Эваншейдам, и не то чтобы она могла их винить — это был довольно мрачный Дом, если судить по тому, что она слышала в детстве. Некоторые разговоры выставляли Эваншейдов в благоприятном свете. В одном из таких позитивных разговоров печально известная семья помогла другому дому избавиться от ужасного нашествия вампиров на их территорию. Гнездо вампиров было уничтожено в течение нескольких дней, и цена Эваншейдов за помощь составила десять процентов от урожая и скота на следующий сезон. Семья сочла это небольшой платой за душевное спокойствие. Затем она обнаружила кое-что ещё, нечто зловещее. Существовал заговор, — заговор с целью уничтожить весь клан Эваншейд. Её глаза расширились в неверии, и она потеряла всякую краску на лице, когда увидела имена тех, кто замышлял геноцид семьи Эваншейд, и их причины. — Моргана, смилуйся! — ахнула она. Это была опасная информация, чрезвычайно опасная! Чем больше она читала, тем сильнее её тошнило. Если кто-то узнает, что она владеет этой информацией, она, без сомнения, не доживëт до рассвета. — Во что ты меня втянула, Дори?! — в панике выдохнула Марджори. — Боги мои! Чары уведомления на книге! Кто-то знает, что я читала эту книгу! Марджори выбежала из архивной комнаты, крепко сжимая книги в руках, и вошла в главный офис. Она схватила свою мантию и торопливо накинула на себя. Ей нужно было быстро найти Дорею, сообщить ей о том, что она обнаружила, и предупредить. Как директор департамента, она была единственной, кто мог изъять оригинальный материал из архива без серьёзных последствий. Она выскочила за дверь и направилась к лифту. Завернув за угол, она внезапно остановилась, услышав голоса в лифте, который поднимался на её этаж. — Охраняй дверь в офис, пока я не разберусь с проблемой, — заявил хриплый голос. — Что такого написано в этой книге, что он так разволновался? — спросил другой мужчина, с тяжёлым гнусавым голосом. Марджори ахнула и завертела головой из стороны в сторону в поисках места, где можно спрятаться. Она нашла небольшой альков, который был завешен гобеленом до пола. Она нырнула за гобелен, прижалась к стене и затаила дыхание. — Без понятия. Что-то настолько серьёзное, что он не хочет, чтобы это знание всплыло наружу. А потом велит нам сделать всё возможное, чтобы локализовать проблему, — ответил первый мужчина. — Ты собираешься еë убить или нет? — спросил гнусавый. — Не здесь, мы заставим её пойти с нами. Сделаем это в переулке, когда выясним, что ей известно. Марджори была близка к панике, когда двое мужчин проходили мимо её укрытия. Она оставалась там до тех пор, пока не услышала, как они свернули за угол, где в конце коридора находился её кабинет. Выглянув из-за гобелена и убедившись, что путь свободен, она бросилась к лифту. — Кто были эти люди? — прохрипела она, привалившись к задней стенке лифта. Она наложила темпус, чтобы проверить время. — Проклятье! Сессия Визенгамота уже началась! Это закрытое заседание, я не смогу попасть на него после начала. Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! — Так, успокойся, Марджори. Нам нужно подумать, — сказала женщина сама себе, пока её разум лихорадочно соображал, что делать дальше. — Перво-наперво, мне надо добраться до какого-нибудь безопасного убежища. Домой? Нет, если они узнают, кто я, это будет следующее место, куда они отправятся. Слава Мерлину, Даоб уехал из страны на неделю! «Дырявый котёл», я могу спрятаться там, пока не передам сообщение Дорее! Марджори вышла из лифта в атриум и направилась к одному из общественных туалетов. Она бросила немного летучего пороха, затем шагнула в зелёное пламя и назвала пункт своего назначения. Двадцать минут спустя она сидела в номере 317 «Дырявого котла». Через бармена Тома она отправила сообщение Дорее в Министерство. В записке содержалась просьба встретиться с ней как можно скорее. Она подписала записку «ХХ Баньши». Марджори устало вздохнула и выпила третью порцию огневиски. Она поставила пустой стакан на стол, за которым сидела лицом к двери. Она никогда не умела накладывать защитные чары, но еë мастерства хватало, чтобы быть предупреждëнной хотя бы за секунду или две до появления гостей. Поэтому она сидела с палочкой наготове и надеялась, что Дорея скоро получит её сообщение. Марджори почувствовала, как от двери исходит магический импульс; она встала и дрожащей рукой направила палочку на дверь. Но никто не постучал; она постояла ещё несколько секунд и уже собиралась сесть обратно, как вдруг дверь бесшумно распахнулась. Красный огонёк ударил в её палочку, выбив оружие у неё из рук. С хищным рычанием в комнату ввалились двое крупных мужчин. Оба были в надвинутых капюшонах, так что их лица были скрыты тьмой. Мерзкое амбре ударило Марджори в нос. Запах дешёвых сигар и алкоголя быстро заполнил комнату. Затем к ней обратился мужчина с отвратительным гнусавым голосом. — Привет, крошка, у нас к тебе кое-какое дельце, — взмахом палочки его сообщника дверь закрылась, и были наложены заглушающие чары. *** Карлус вернулся со своей встречи в глубоком раздумье. Это было очень информативное собрание; очевидно, слухи об Эваншейдах получили широкое распространение среди пэров. Большинство отмахнулось от них как от истерии и беспочвенных сплетен. Но были и те, кто пришëл в ужас от одной мысли о возвращении печально известной семьи; а ещë несколько человек находили это весьма интригующим. Но в конце концов он добился среди членов блока консенсуса, на который надеялся: они не будут спешить голосовать по любым мерам и законам, представленным сегодня на рассмотрение органа. «Вот если бы Арктурус был столь же успешен», размышлял Карлус. Оппозиции было бы достаточно, чтобы не допустить голосования по любому предложению Дамблдора до истечения обязательного трëхдневного срока рассмотрения. — Мы готовы идти? — спросил Карлус у своей маленькой свиты, потирая руки. Дорея, Гарри и Белла поднялись со своих мест и кивнули в знак готовности. Карлус провёл их через дверь слева от своего стола. Она вела прямо в ложу Поттеров в зале заседаний Совета Визенгамота. Зал представлял собой большую овальную комнату с сиденьями, как на стадионе. На возвышении, расположенном между сиденьями в одном конце комнаты, стоял большой троноподобный стул, на котором восседал верховный чародей, а по обе стороны от него, но прямо за его спиной, находились два меньших, но похожих стула, с маленькими столиками перед ними. Эти два места занимали исполнительный секретарь и историк Визенгамота. Непосредственно позади и по бокам возвышения верховного чародея располагались сто наследственных мест, по пятьдесят с каждой стороны. Прямо напротив находились сто мест общих домов. В самом верху комнаты, над всеми остальными местами и опоясывая весь зал, располагались ложи пятидесяти постоянных домов Визенгамота. Каждое место общих домов состояло из красивого письменного стола и двух кожаных кресел. Места, принадлежащие наследственным домам, выглядели гораздо респектабельнее и состояли из более элегантного стола и четырёх очень удобных кожаных кресел. Постоянные члены наслаждались роскошными ложами, включавшими только лучшую мебель, которую можно купить за деньги. В их ложах могли разместиться до десяти человек, им также разрешалось пользоваться услугами домовых эльфов, не говоря уже о том, что все их кабинеты были соединены с ложей. Перед ложами были вывешены фамильные гербы, чтобы остальные члены Визенгамота могли любоваться ими. Положение в Визенгамоте было очень важным, и семьи-основатели с гордостью демонстрировали гербы своих домов. Карлус занял своё место за столом, Дорея села сзади, а Гарри с Беллой — на гостевые кресла. Гарри огляделся и увидел, что место Поттеров находилось справа от возвышения верховного чародея и по центру длинной стены. Он заметил, что место Дома Блэк было прямо напротив, слева от помоста. Гарри заметил много знакомых имён, разглядывая гербы постоянных членов. Он был удивлён, что пара фамилий, которые он узнал, были членами-основателями, а те, на кого он мог бы подумать, таковыми не являлись. Дорея заметила, с каким интересом еë внук рассматривает места в ложах, и решила просветить его относительно фракций, входящих в состав постоянных членов. — Гарри, дорогой, помнишь, я рассказывала тебе о трёх фракциях? — Да, бабушка. — Что ж, семьи светлой стороны — это Уизли, Прюэтт, Дож, Лавгуд и Эббот. Тёмные семьи — Розье, Руквуд, Крэбб, Нотт, Макнейр и до недавнего времени Блэки. Розье — голос и спонсор пуристской партии среди постоянных членов. Нейтральные семьи — Поттер, Лонгботтом, Боунс, Гринграсс, Бэгшот, Дэвис, Эджкомб, Маккиннон и Турпин. Однако нейтральная фракция не является единой группой, и некоторые из них колеблются в зависимости от того, в какую сторону дует политический ветер. — Надо же, я и не подозревал, что Уизли — одна из семей-основателей, — заявил Гарри. — Это очень древняя семья, и до Первой магической войны они были довольно богаты, не на одном уровне с Блэками и Поттерами, но вполне респектабельны. — А что с ними случилось потом? — спросил Гарри. — Они потеряли своё семейное состояние в войне с Гриндевальдом, отдали бóльшую его часть Дамблдору, который завербовал их в свою команду покровителей. Предположительно, он использовал деньги для покупки информаторов и шпионов, чтобы следить за передвижениями Гриндевальда. — Хм. А что насчëт Дамблдора, я думал, его семья тоже входит в число основателей? — спросил Гарри. Услышав вопрос, Карлус обернулся. — О нет! — хихикнул он. — Я уверен, что он хотел бы, но нет; его семья имеет наследственное место. Они владеют им всего около ста шестидесяти лет, это относительно новый дом в Визенгамоте, — заявил его дедушка, прежде чем вернуться к чтению сводки ДМП. Звук стучащего посоха остановил Гарри от дальнейших вопросов — заседание вот-вот должно было начаться. — Внимание, внимание, экстренное заседание Визенгамота объявляется открытым! Председательствует достопочтенный верховный чародей, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор! — объявил герольд. — Мои коллеги, лорды Визенгамота, прошу садиться. Я созвал это заседание, чтобы обсудить инциденты, произошедшие на прошлой неделе. Наступают тёмные времена, друзья мои, когда в самом сердце наших волшебных городов и деревень совершаются такие бесчинства, разрушения и пролитие магической крови, а виновные по-прежнему свободно разгуливают среди нас! — громовым голосом начал свою речь Дамблдор. — Два дня назад я был в деревне Хогсмид. И знаете, что я увидел?! Изрытые воронками улицы, сгоревшие здания и тела! Тела студентов, целый ряд неподвижных детей, умерщвлëнных в расцвете сил, которые уже никогда не станут взрослыми, никогда не влюбятся и не заведут семью, никогда не увидят чудес света. Но это не всё, что я видел, друзья мои, нет; я видел ещё один ряд тел… в этом ряду было несколько взрослых ведьм и волшебников, убитых самым отвратительным образом. Убитых из-за их идеологии, убитых из-за того, что они заблуждались и были разочарованы обществом, которое, по их мнению, находится в упадке и отвернулось от них. Ведьмы и волшебники из старых семей были уничтожены прежде, чем им показали милосердие и ошибочность их пути и вернули в объятия своего правительства. — Ох уж этот высокомерный… двуличный… болтун! — прошипела Дорея под нос. Белла повернулась к Гарри и одарила его лукавой улыбкой, указывая на Дорею. — Друзья мои, нас мало, и мы не можем позволить себе беззаботно убивать друг друга из-за недопонимания. Первая магическая война нанесла тяжёлый удар волшебному населению всей Британии и Европы. Многие старые дома вымерли, и наше наследие редеет с каждым поколением. Друзья мои, чтобы убедиться в правдивости моих слов, вам достаточно взглянуть на пустые места в ложах тех великих домов, чьи огни навсегда померкли, — несколько пар глаз посмотрели на места основателей и увидели, что больше половины из них пустуют. — Именно с целью сохранения нашего мира я предлагаю сегодня новый законопроект, который частично сделает незаконным для любого правительственного учреждения — в частности, для наших отделов авроров и боевых магов, — использование смертоносной силы при задержании любого мага, за исключением самой крайней необходимости. А также ввести наказание вплоть до пожизненного заключения в Азкабане, если любой частный гражданин применит смертельную силу против другой ведьмы или волшебника! — предложил Дамблдор. — Я прошу, чтобы этот закон вступил в силу задним числом, начиная с первого января этого года, чтобы мы могли добиться справедливости для тех, кто погиб в результате этих двух отвратительных и трусливых нападений, — добавил он. — Интересно, — сказала Дорея, обращаясь к двум подросткам. — Похоже, он хочет привлечь вас двоих к ответственности. В зале раздался ропот, Гарри заметил, что некоторые покачали головами в знак несогласия, но он также видел и тех, кто кивал и выражал одобрение. Нашлись и те, кто смотрел на длиннобородого старика оценивающим взглядом. Дамблдор терпеливо ждал, пока зал переварит его слова. Он знал, что ему придётся играть очень осторожно. Он дал традиционалистам, в том числе представителям движения пуристов, то, чего они хотели, и это была демонстрация поддержки наследия и традиций. Он дал либералам и семьям «светлой стороны» то, чего хотели они, а именно — более суровые наказания для убийц, включая длительное пребывание в Азкабане. Нейтралы и серые, скорее всего, останутся равнодушными к закону до тех пор, пока он никоим образом не коснëтся их. Так было на протяжении веков. Уизли и Дожи из числа основателей уже согласились спонсировать законопроект, теперь ему нужно было, чтобы по крайней мере пятьдесят один процент оставшихся членов Визенгамота согласились на его немедленную реализацию. Как только закон будет принят, он выдаст ордер на арест черноволосого юноши, который якобы был Эваншейдом. Хотя он сомневался, что мальчик действительно являлся Эваншейдом, в конце концов, они были уничтожены. Он не мог допустить, чтобы память об этой семье всплыла вновь. Не сейчас. Уже один необоснованный слух о них заставил Малфоев бежать из страны. Семья была в такой панике, что леди Малфой рискнула оглушить авроров, охранявших больничную палату Абраксаса, пока тот всё ещë находился под стражей. Люциус покинул школу на следующий день, и, предположительно, присоединился к родителям. На Абраксаса Малфоя был выписан ордер, но если бы он действительно уехал во Францию, министерство не смогло бы его тронуть. Магические Франция и Британия не имели взаимных соглашений об экстрадиции. — Верховный чародей! — Внезапно раздался голос снизу, с галереи. — Лорд Дарби, — Дамблдор поприветствовал лорда из общих семей. — Я считаю этот законопроект совершенно неприемлемым! — Заявил Дарби, с отвращением перелистывая стопку пергаментов. — Мало того, что он невероятно расплывчатый, с неопределëнными правилами и ограничениями, он, по сути, устраняет ДМП, чья роль заключается в преследовании за преступления, караемые смертной казнью, и заменяет его на… — Лорд Дарби пролистал законопроект до нужной ему страницы. — …вот… здесь говорится, что верховный чародей назначит секретную комиссию из пяти человек, в чьи обязанности будет входить расследование всех особо тяжких дел и, по сути, выступать в качестве судьи, присяжных и палача! — Лорд Дарби держал в руках большой законопроект, глядя на членов Визенгамота огненным взором. — Мне не нужно напоминать этому органу, что мы не являемся судебной ветвью власти! Мы — законодательная власть! ДМП служит этой цели! Это выглядит как попытка нашего верховного чародея узурпировать власть, которая ему не принадлежит! Всë больше и больше гневных голосов стали раздаваться по мере того, как члены Совета начали внимательно изучать законопроект. Дамблдор попытался восстановить контроль над залом, несколько раз стукнув молотком по столу. — Уважаемые коллеги! — воскликнул он. — Я считаю необходимым создать независимый совет для управления ДМП. Как мы можем ожидать, что ДМП будет расследовать случаи злоупотребления этим законом внутри своего собственного дома? Карлус Поттер поднялся на ноги и ответил на заявление Дамблдора. — Вы прекрасно знаете, что у них есть свой отдел внутренних расследований, Дамблдор. И мне, например, не нравится идея таким образом ограничивать наших сотрудников правоохранительных органов. Мы полагаемся на этих храбрых ведьм и волшебников, которые призваны защитить нас от тех, кто хочет причинить нам вред. Движение пуристов продемонстрировало, что они мало заботятся о святости жизни и… — Я КАТЕГОРИЧЕСКИ ВОЗРАЖАЮ! — вскричал лорд Руквуд, вскакивая на ноги. — Я опровергаю утверждения о том, что любое из этих нападений как-то связано с пуристским движением! И более того… — Сам лорд МАЛФОЙ был арестован на месте нападения в Косом переулке! Разве он не является влиятельным членом движения пуристов?! — горячо ответил лорд Бран Боунс. — Предполагаемое участие одного человека в нападении не доказывает сговора с партией, а только то, что он проявил недальновидность, связавшись с теми, кто поддерживает насилие! — возразил Руквуд. — Каждый террорист, убитый в Хогсмиде, имеет связь с пуристской партией! Я сомневаюсь, что это совпадение! — выкрикнул другой мужчина. — Опять-таки, нет никаких доказательств того, что нападавшие и партия связаны! Партия выступает за мирное возвращение к нашим ценностям и традициям как народа. Мы не выступаем за насилие! Нужно ли мне напоминать этому органу, что эти мёртвые ведьмы и волшебники не могут прийти сюда, чтобы защитить себя от ложных обвинений, и что подобного рода капризные домыслы приводят только к беспочвенным предположениям? Я не слышал ни слова о двух других людях, причастных к этим инцидентам! Где призыв к их аресту?! Почему мы не осуждаем их действия?! — спросил Руквуд, широко раскинув руки. Гарри и Белла нервно заëрзали на своих местах, когда внезапно личность двух людей, участвовавших в отражении террористических атак, стала новой горячей темой. Теперь оставалось лишь дождаться, когда этот вопрос будет поднят, и не более чем через минуту после начала нового обсуждения имя было упомянуто. — ЧУШЬ СОБАЧЬЯ! — закричал Элфиас Уортингтон со своего места. — Эваншейдов больше не существует. За более чем сто лет от них не осталось и следа. Я не верю, что каким-то чудом эта семья возродилась! — Я считаю иначе, Элфиас! — ответил Мариус Маккеллан с наследственных мест. — Моя внучка была в Хогсмиде во время нападения. Она видела два заклинания, выпущенных в упор в этого таинственного человека, и они прошли сквозь него! Кто ещё, кроме Эваншейда, способен на такое?! Зал снова взорвался восклицательными криками, одни были возгласами страха, другие — неверия. Гарри и Белла сидели молча, наблюдая за разворачивающейся под ними сценой. Было ясно, что слово «Эваншейд» вызвало сильные эмоции у членов Визенгамота. Любопытно, что Дамблдор позволил спорам продолжаться ещё некоторое время, прежде чем снова призвать зал к порядку. — Именно по этой причине я предлагаю данный законодательный акт. Эваншейды могут вернуться, а могут и не вернуться, но этот закон остановит таких убийц, как Эваншейды, от бесчинств. И нам нужен этот специальный комитет в Визенгамоте, которого не сможет запугать ни один дом с подобными наклонностями. Философия «око за око», которой славилась семья Эваншейд, будет объявлена вне закона, а подобные деяния — караться самым суровым образом. Но только через специальный комитет, члены которого останутся в тайне, чтобы избежать подкупа и запугивания, что имело бы место, если бы расследованием подобных дел занимался ДМП, — объяснил Дамблдор, его глаза заблестели, когда больше голов, чем раньше, начали кивать в знак согласия. К всеобщему удивлению, лорд Арктурус Блэк встал и обратился к залу. — Верховный чародей, неужели у нас теперь будет… тайный суд, который превосходит наш ДМП… — начал он вкрадчиво. — С тайным членством, не меньше? — Хм… что ещё? Ах да… бесконтрольная власть и могущество, и эта коллегия будет судьёй, присяжными и палачом. Без всякого надзора вы быстро станете очень могущественным, если не сказать страшным человеком. Вольным осудить или оправдать того, кого вы хотите, — Арктурус потëр подбородок в притворном одобрении. — Поистине слизеринский ход, которым гордился бы сам Салазар. Такие амбиции, Альбус. Я никогда не понимал, насколько невероятно… ГЛУПЫМИ ты нас всех считаешь, — голос Арктуруса стал жёстким и обвиняющим. — Этот фарс, который ты называешь законопроектом, — не что иное, как твоя попытка отобрать власть у ДМП и присвоить себе беспрецедентную власть в правительстве, — обвиняюще произнëс Арктурус. Снова послышался ропот, и многие недоверчивые взгляды теперь обратились к верховному чародею, все гадали, каковы были его истинные мотивы. — Я оскорблëн, сэр! Моя единственная забота — это общее благо нашего народа… — Не сомневаюсь, что в зале найдутся те, кто в это верит, Дамблдор. Но только не я. Каковы ваши истинные мотивы, я могу лишь догадываться. Но я точно знаю, что давать кому-то такую власть над нашей правовой системой — безрассудство. Соединив это с вашим идиотским законом, который наказывает наших граждан за самозащиту и связывает руки нашим аврорам от встречи смертоносной силы ответной смертоносной силой, я вынужден спросить себя, какова ваша сегодняшняя повестка дня? Может, вы просто решили избавиться от всех тех, у кого хватит наглости защитить себя от угнетателя. Вы пытаетесь стать этим угнетателем, Дамблдор? — Спросил Арктурус, выжидательно приподняв бровь. В третий раз зал взорвался криками — криками тех, кто ранее пытался защитить Дамблдора, но на этот раз большинство из них были обвинительными. Дорея ухмыльнулась, поскольку ситуация определённо повернулась против Альбуса. Ей придётся крепко поцеловать своего брата за его гениальную речь. Теперь она сомневалась, что законопроект когда-нибудь увидит свет. Дорея слегка подпрыгнула, когда рядом с ней внезапно возник домовой эльф с запиской в руке. Низко поклонившись, эльф пропищал: — Срочное сообщение от директора Данкел, ваша светлость, — маленький эльф поклонился ещë раз, передавая ей послание, а затем исчез. Дорея развернула пергамент и начала читать явно торопливый почерк, написанный рукой её подруги. По мере прочтения её глаза всë больше расширялись от беспокойства. Она вдруг встала и торопливо зашептала на ухо мужу, который бросил на неё тревожный взгляд и кивнул головой. — Вы двое идëте со мной, нам нужно поторопиться, — сказала Дорея двум подросткам, выходя через дверь ложи в кабинет своего мужа, не заботясь о том, следуют ли за ней Гарри и Белла. Она быстро подошла к камину и схватила с полки летучий порох. — Накиньте свои мантии и надвиньте капюшоны. Мы идём в «Дырявый котëл»; держите свои палочки в руках. И держитесь поближе ко мне, — сказала она паре. Белла и Гарри кивнули и сделали, как им было сказано. Дорея вошла в камин первой, за ней быстро последовала Белла, а затем Гарри. Гарри вышел из камина, едва удержав равновесие. Когда его глаза привыкли к слабому освещению бара, он чуть не запаниковал, увидев полдюжины авроров, опрашивающих свидетелей. — Чёрт возьми, Боунс! Я же просил тебя запечатать этот камин! Ради Мерлина, это МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ! Мы не можем загрязнять его ещë больше! — накричал капитан Аластор Грюм на свою протеже. — Простите, сэр! — поспешно извинилась Амелия Боунс. — Я сейчас же об этом позабочусь! Грюм пробормотал что-то нецензурное себе под нос, направляясь к новоприбывшим. — Леди Поттер?! Что привело вас сюда? — Спросил он, смягчив свой голос с обычного, грубого лающего тона. — Аластор… что случилось? — с трепетом спросила Дорея. — Наверху была убита сотрудница Министерства. Кто бы это ни сделал, он хорошенько помучил жертву перед смертью. Почти каждая кость в её теле была сломана, — заявил Грюм, с отвращением качая головой. — Очевидно, они хотели что-то забрать у неë. Дорея с трудом сглотнула и взяла себя в руки. — К-кого убили, Аластор? — наконец спросила она. Грюм с любопытством посмотрел на неё, но затем его осенило. Дорея была близкой подругой жертвы. — Присядь, Дорея, — Аластор мягко предложил руку женщине, которая спасла ему жизнь много лет назад. — Аластор, пожалуйста… просто скажи мне, — взмолилась она с мокрыми глазами. — …Марджори Данкел… — О боже! — ахнула Дорея. — Я так понимаю, ты здесь не случайно? — спросил Грюм. Дорея медленно покачала головой. — Я получила от неё сообщение, она просила встретиться с ней здесь, сказала, что это срочно, — объяснила Дорея. Она ненароком посмотрела в сторону лестницы, где два аврора спускали накрытое простынëй тело. Белая простыня была покрыта большими красными пятнами. Дорея пошатнулась при виде безвольно покачивающейся руки, деформированной и покрытой синяками. Грюм поймал Дорею прежде, чем она успела упасть. Он осторожно усадил её на стул и придвинул ещë один, чтобы утешить свою давнюю подругу. — Бабушка? — тихо прошептал Гарри и опустился перед ней на колени. Дорея взяла руку Гарри и крепко сжала у себя на коленях. Белла обняла тëтю сзади и нежно поцеловала в щёку. — Я знаю, что сейчас не самое подходящее время спрашивать об этом… но не могли бы вы сказать мне, почему встречались с Марджори? — сочувственно спросил Грюм. Дорея посмотрела на своего старого друга, затем на Гарри, а затем снова на Грюма. — Я попросила её узнать любую информацию из Визенгамота об Эваншейдах, — она наклонилась вперёд и что-то прошептала капитану авроров. — В частности, про 1810-й год. Грюм откинулся на спинку стула с озадаченным видом. — Какая-то конкретная причина? — спросил он. — Не здесь, Аластор, — она оглядела бар. — Слишком много ушей. Грюм кивнул. — Успеется, — он одарил её усталой полуулыбкой. — Ты упоминал, что тот, кто у-убил её, что-то искал? — спросила Дорея. — Хм… о да. Комната была перевëрнута вверх дном; судя по всему, убийцы что-то искали. Нашли они это или нет… Я не знаю, — Грюм тяжело вздохнул. — М-могу я взглянуть на комнату, Аластор? — с надеждой спросила Дорея. — Дори, там повсюду кровь. Я не думаю, что ты хочешь это видеть. И, кроме того, мы ещё не закончили следственные мероприятия. — Пожалуйста, Аластор, если бы Марджори чувствовала, что ей угрожает опасность, она бы надëжно спрятала то, за чем они пришли, — сказала она ему. — Мы обыскали всю комнату, Дорея, но ничего не смогли найти, — ответил Грюм. — Я бы хотела поискать сама. Аластор, ну пожалуйста, — Грюм вздохнул и оценивающе посмотрел на царственную леди. — Очень хорошо, но только если я пойду с тобой, согласна? — спросил он. — Согласна. Я бы хотела, чтобы Гарри и Белла тоже пошли. Грюм собирался возразить, но он никогда не мог отказать Дорее в том, чего она действительно хотела. Он был перед этой женщиной в таком долгу, который никогда не смог бы по-настоящему вернуть. — Хорошо, только ничего не трогайте, — сказал он Белле и Гарри, которые кивнули. Вчетвером они поднялись по лестнице на третий этаж и направились в комнату 317. Грюм снял защиту, не позволявшую людям входить в номер, а затем открыл дверь. Дорее пришлось прижаться к дверному косяку, когда она увидела, в каком состоянии находится комната. Она давно привыкла к виду крови и внутренностей, но осознание того, что она непреднамеренно стала причиной смерти своей подруги, вызывало у неё тошноту. Дорея выпрямилась и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Если бы она что-то спрятала, то использовала бы заклинание перемещения на участке стены, пола или зеркала, — заявила она с большей уверенностью, чем чувствовала в данный момент. — Да, оно создаёт скрытую полость внутри предмета; я разработала заклинание, когда училась в школе. Мы с подружками использовали его, чтобы скрывать наши… ну… контрабанду от наших соседей по комнате и профессоров, — сказала она. — Правда? — с интересом спросила Беллатрикс. — И как же мы его найдëм? Воспользуемся чарами обнаружения? — Нет, это не сработает; я создала заклинание так, чтобы его нельзя было обнаружить. — Тогда как нам его найти? — спросил Гарри, оглядывая разрушенную комнату. Повсюду валялись куски мебели. — Марджори оставила бы наш знак в том месте, где она что-то спрятала. Две заглавные буквы «Х» рядом друг с другом, — объяснила она. Они безуспешно обыскивали комнату в течение двадцати минут, пока Белла не позвала их из ванной. — Тётя! Кажется, я нашла! — Давай посмотрим, детка, — сказала Дорея, входя в ванную. — Вон там, — Белла указала на две «Х», выгравированные в левом нижнем углу зеркала. Дорея улыбнулась. — Это оно. Отличная работа, Белла, — Дорея взяла свою палочку и осторожно прикоснулась ею к буквам. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — чëтко заявила она. Гарри посмотрел на свою бабушку, ошеломлëнный услышанным. Ему обязательно нужно будет поговорить с ней об этом в более подходящее время. Стеклянное зеркало словно растворилось, когда в нëм появилось большое углубление. Внутри лежали две старые книги в кожаных переплëтах. Она достала книги, посмотрела на переплëт и прочитала названия. Прижав книги к груди, Дорея тяжело вздохнула. — Мне так жаль, Марджори, — прошептала она. — Должен ли я игнорировать вашу находку? — риторически спросил Грюм. — Пожалуйста, Аластор, я обещаю, что введу тебя в курс дела, как только смогу, — сказала Дорея своему старому другу, который понимающе кивнул. — Я здесь ради тебя, Дорея, ты же знаешь, верно? — ответил матëрый ветеран. — Знаю, Аластор, знаю, — Дорея уменьшила книги и сунула их в карман мантии. Дорея посмотрела на своего внука и его жену с молчаливой решимостью. — Гарри, Белла, давайте вернёмся в Блэк-Хиллз. Нам нужно провести кое-какие исследования.