Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      Дамблдор сидел в своём роскошном кабинете верховного чародея Визенгамота, но шикарная обстановка не могла успокоить головную боль, донимающую его в данный момент. Он тяжело откинулся на спинку большого кожаного кресла, в отчаянии потирая виски. «Как я мог потерпеть неудачу?!» — устало подумал он. Он знал, что волшебники в большинстве своëм были людьми эмоциональными, и он знал, что ему нужно было, что называется, ковать железо, пока горячо, чтобы его законопроект был принят. Он полагал, и совершенно справедливо, что недавние нападения вызовут достаточное возмущение в обществе, и он легко сможет склонить чашу весов Визенгамота на свою сторону. На первый взгляд законопроект приходился по душе каждой фракции: немного пуристам и тёмным семьям, немного семьям светлой стороны, и ничего такого, что могло бы расстроить нейтралов и серых. По крайней мере, так выглядело на бумаге. Однако под этим скрывался закон, который давал ему и его специально отобранной коллегии беспрецедентные судебные полномочия. Это было необходимое зло, ради блага волшебного мира ему нужно было усмирить хаос и непредсказуемость людей, точнее, магглорождëнных и их сторонников. О, он ничего не имел против магглорождëнных, когда речь шла о чистоте их крови, совсем наоборот. Но они несли опасные идеи в волшебный мир, и именно это беспокоило его, а он, как ни крути, в душе был традиционалистом. Сто тридцать пять лет жизни Альбуса не раз показывали ему, на что способны магглорождëнные-идеалисты, чтобы нарушить наследие и освящённые веками традиции волшебной Британии. Без наследия, за которое можно было бы ухватиться, народ был подобен кораблю без штурвала, который швыряло туда-сюда любым ветром, господствующим в океане, пока корабль не тонул или не разбивался о рифы, и Дамблдор не мог этого допустить. Однако магглорождëнные были нужны. Чистокровное население вымирало. Со всë большим количеством близкородственных браков среди старых семей рождалось всё больше и больше сквибов. Счастливчиками были те, кому вообще удавалось произвести на свет хоть одного жизнеспособного магического ребёнка. Культура не могла поддерживать себя при столь низкой рождаемости. Так что магглорождëнные были необходимым злом. Однако он не мог допустить, чтобы чужаки извратили образ жизни, существовавший более тысячи лет. И, к сожалению, каждые несколько десятилетий или около того происходило событие, которое вдохновляло магглорождëнных бросить вызов статусу-кво. За свою жизнь он был свидетелем около двадцати таких восстаний. К счастью, каждое из них удавалось подавить, и статус-кво восстанавливался. Но каждый инцидент приводил к тому, что проливалось всё больше чистой магической крови, истончая население, которое не могло позволить себе уменьшаться. Как помнил Дамблдор из своих уроков истории, первое восстание магглорождëнных произошло в 1771 году. Он медленно встал со своего кресла и выглянул в большое волшебное окно. На нëм была изображена причудливая английская деревушка с пологими холмами и тоненьким журчащим ручейком, а слева раскинулась роща старых английских дубов. Тремя годами ранее, в 1768 году, харизматичный американский волшебник-полукровка по имени Бенджамин Франклин посетил Лондон, чтобы выступить в маггловском парламенте от имени американских колоний, требуя возмещения ущерба. Но он также провëл время в Косом переулке и в некоторых близлежащих пунктах магического сообщества. Магглорождëнные были очарованы его речами о равенстве в представительстве и о том, что все люди разделяют общую судьбу и, следовательно, имеют равное право голоса в том, как эта судьба будет вершиться. И 25 октября 1771 года, после нескольких безуспешных попыток заставить Визенгамот рассмотреть их жалобы, триста магглорождëнных волшебников и ведьм возвели баррикады и оборонительные позиции прямо перед дверьми банка Гринготтс, чтобы помешать посетителям войти в здание для ведения банковских операций. Их целью было заставить Визенгамот принять новый закон, дающий магглорождëнным право голоса в правительстве и равный статус с магическими гражданами. К несчастью для оборонцев, они не понимали, что блокада не только не позволяла ведьмам и волшебникам войти в банк, чтобы снять деньги, но и лишала тех же волшебников и ведьм возможности производить платежи гоблинам за кредиты или инвестиции. Это мешало банку получать прибыль, что было неприемлемо для гоблинов. Через две недели блокада завершилась кровавым исходом, когда на магглорождëнных защитников с двух сторон скоординированно обрушились силы волшебников в количестве пятисот палочек и орды гоблинов с двумя сотнями топоров. Это была настоящая резня. Магглорождëнных рубили без пощады. Тем, кого сразила палочка, посчастливилось умереть быстро и безболезненно. Гоблинам доставляло удовольствие сначала отрубить конечности, прежде чем обезглавить жертву. Тела трëхсот мятежников поделили на две равные группы. Одну отдали гоблинам, которые насадили сто пятьдесят голов на пики и разместили их по обе стороны большой лестницы, ведущей к главному входу в Гринготтс. Предупреждение всем тем, кто осмелится попытаться перекрыть поток бизнеса. Оставшиеся тела в течение недели провисели на фонарных столбах вдоль мощëной улицы Косого переулка. Это было послание всем остальным магглорождëнным, у которых были подобные мысли бросить вызов Министерству. Дамблдор покачал головой, прекрасно зная, что это был не последний раз, когда магглорождëнные пытались отстаивать свои «права». Успех американцев, заявивших о своей независимости не только от маггловской Британии, но и от волшебной, вселил в них надежду, что их день настанет. Следующая попытка восстания началась в 1809 году и закончилась в феврале 1811-го заключением в тюрьму и/или казнью более полутора тысяч магглорождëнных. Вслед за Великой французской революцией и стремлением Наполеона к мировому господству британские магглорождëнные вновь увидели возможность бороться за перемены в магическом мире. Дамблдор вспомнил истории, которые рассказывали ему его дед и отец о недолговечном восстании. Это было тогда, когда фамилия Дамблдор впервые стала известной в волшебной Британии и Дамблдорам предоставили наследственное место в Визенгамоте за «заслуги» перед правительством. Казалось, что повстанцы извлекли уроки из своих прошлых ошибок и на этот раз заручились поддержкой некоторых членов Визенгамота. Они уговорили могущественный дом Эваншейд из наследственных домов поддержать их дело, а дом-основатель Грейнджер — выступить в качестве спонсора. Дом Эваншейд мог легко убедить большинство наследственных домов голосовать единым блоком, а с таким спонсором, как древний и благородный дом Грейнджер от домов-основателей, новый законодательный акт был почти сам собой разумеющимся. Традиционалисты запаниковали и были вынуждены принять меры против домов Грейнджер и Эваншейд, а также нескольких других в пределах наследственных и общих мест. Из-за репутации семьи, живущей по принципу «око за око», необходимо было принять решительные меры, чтобы обеспечить успех в борьбе с Домом Эваншейд. Это был тщательно охраняемый секрет среди горстки старых семей, клятву молчания дали главы всех тринадцати вовлечëнных домов. Дамблдор осушил бокал с янтарной жидкостью, которая успокаивающе обожгла его горло, когда он вспомнил о роли его собственной семьи в этом деле. Они были не одиноки в заговоре, в нëм приняли участие несколько видных семей, в том числе и печально известных. Потеряв своих сторонников из Визенгамота, магглорождëнные были вынуждены снова взяться за свои палочки в знак яростного протеста. Они послали гонцов к волшебникам-революционерам во Францию за поддержкой. Но те всё ещё пытались создать своё собственное магическое правительство, из-за чего смогли выделить всего нескольких советников. Одним из этих советников был Жак Франсуа дю Малфой. Он был майором магической кавалерии Наполеона и сыграл важную роль во взятии нескольких укреплений королевской французской волшебной полиции. Он был известен как блестящий тактик и безжалостный боец. Магглорождëнные повстанцы надеялись, что такой опытный солдат сумеет превратить их относительно небольшое число в смертоносную партизанскую боевую силу. Однако именно его предательство положило конец восстанию во втором месяце 1811 года. Майор Малфой вступил в сговор со шпионами Министерства, чтобы устроить магглорождëнным засаду в обмен на гражданство, земли, титул и место в Визенгамоте. На «охраняемом» полигоне в лесу Дендж, к югу от Кентербери, в то время как мятежники отсыпались после долгого дня изнурительных тренировок, силы министерства из шестисот ведьм и волшебников бесшумно вошли в лагерь. И начали оглушать и связывать повстанцев в их палатках. Во главе ведущих сил министерства стоял друг семьи Дамблдор, Вильгельм Гриндевальд, чистокровный немец, который недавно перевёз свою семью в Англию. Он служил командиром в немецкой версии элитного подразделения боевых магов. Теперь он возглавлял своё собственное подразделение ударных войск из английских волшебников. Сопротивление было незначительным — все тысяча пятьсот шестьдесят два повстанца оказались в плену. Однако, поскольку число восставших более чем вдвое превышало его численность, он казнил четырнадцать сотен из них и похоронил в братской могиле в глубине леса Дендж. На тот момент это был худший случай массового истребления волшебников в истории магии. Оставшиеся сто шестьдесят два мятежника были возвращены для публичного судебного разбирательства. Все они были преданы суду и признаны виновными в измене, лидеры были казнены, всего двадцать человек. Остальные провели остаток жизни в Азкабане. Все, кроме одного. Чтобы показать своë милосердие, одного семнадцатилетнего мальчика, самого младшего из восставших, пощадили. Он был лишëн магии и отправлен в мир магглов. Никто в волшебном мире так и не узнал, что случилось с Джорджем Спенсером-Черчиллем после его изгнания. Но если Альбусу не изменяла память, человек с такой же фамилией стал маггловским премьер-министром во время Первой магической войны. Возможно, это всего лишь совпадение. Тук-тук. Альбус повернул голову к двери кабинета, вырванный из своих мыслей. — Войдите! — Простите, что прерываю, сэр, — заявил молодой парень лет двадцати с песочными волосами, стоя в дверном проëме. — В чём дело, Аргус? — спросил Дамблдор с суровым видом у своего секретаря. Он не любил, когда его прерывали во время размышлений. Аргус одëрнул воротник рубашки и нервно откашлялся. — П-простите за беспокойство, сэр, но я подумал, что вы, возможно, захотите об этом узнать… Произошло убийство. В «Д-дырявом котле»… была убита сотрудница Министерства, сэр, — торопливо произнëс он. Альбус приподнял бровь. — Кто? — Э-э… Марджори Данкел, глава департамента исторических записей Визенгамота, — ответил Аргус, сверившись с именем на его планшете. — Интересно, — Дамблдор погладил бороду. — Авроры уже установили мотив преступления? — Насколько я знаю, нет, сэр. Они всë ещё осматривают место происшествия, сэр, — ответил молодой человек. — Кто ведёт расследование? — спросил Альбус. Молодой человек ещё раз проверил пергамент на своëм планшете. — Капитан Аластор Грюм, сэр. Альбус кивнул. — Я уверен, что расследование капитана Грюма будет тщательным. Перешли мне его отчёт, как только он попадёт на стол директора Крауча. — Конечно, сэр, — ответил Аргус, делая для себя пометку. Альбус вернулся к столу и снова сел в своё большое кожаное кресло. — И Аргус, отмени мои остальные сегодняшние встречи, мне нужно разобраться с кучей бумажной работы сегодня днём. — Да, сэр, э-э… сэр? Что насчёт вашей пятичасовой встречи с министром Багнольд? — осторожно спросил Аргус. Альбус тяжело вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Ему очень не хотелось разговаривать со старой гарпией, но он был обязан заставить её сосредоточиться на его повестке дня. — Напомни мне за двадцать минут до начала, — вздохнул он. — Будет сделано, сэр, — ответил Аргус, после чего быстро повернулся и вышел из кабинета. *** Аластор Грюм сопроводил Дорею Поттер, Беллатрикс и Гарри с места преступления в коридор. Дорея бросила последний взгляд на комнату, где была убита её хорошая подруга. Трудно было выразить словами то, что она чувствовала, конечно, были печаль, шок, немного вины и сожаления, но одна эмоция всё быстрее и быстрее пробивалась на поверхность, и её можно было описать как… крайнее бешенство! — Аластор, как только ты узнаешь что-нибудь о том, кто мог это сделать, я хочу быть первой, с кем ты свяжешься! Ты меня понял?! — прошептала Дорея низким, убийственным тоном. — Дорея, ты же знаешь, что я не могу делиться информацией об открытом расследовании, это может навредить делу, — объяснил Грюм извиняющимся голосом. Дорея шагнула прямо в личное пространство Грюма, её внушительная фигура под метр восемьдесят ростом стояла нос к носу с ветераном войны, её лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица капитана авроров. Она заговорила приторно-сладким голоском, от которого мурашки побежали по спине не только у Грюма, но и у Гарри с Беллой. — Мой дорогой мальчик… — её правая рука ласково обхватила его щёку, большой палец нежно поглаживал щетинистую кожу; однако глаза еë были ледяными и обещали тысячу мучительных способов умереть. — …ты сообщишь мне о своих выводах, как только они у тебя появятся. А затем ты дашь мне двадцать четыре часа неограниченной свободы для преследования и задержания виновных. И тогда, и только тогда я передам их тебе. Согласен? — Она встретилась с ним взглядом и кивнула головой; его голова начала медленно кивать в ответ, как будто он не осмеливался делать ничего другого. — Вот и договорились, — авторитетно заявила Дорея. Аластор, пошатываясь, отступил на шаг и потряс головой, пытаясь прийти в себя. — Если бы это был кто-нибудь другой, Дорея… — он оставил эту мысль, снова покачав головой. Дорея нахально улыбнулась ему. — Пойдёмте, дети, — леди Поттер спустилась по лестнице вместе со своими двумя подопечными. Они вошли в главный зал паба и направились к заднему двору, ведущему ко входу в Косой переулок, не подозревая о том, что за ними следят заинтересованные взгляды. — Тëтя, ты действительно собираешься передать аврорам тех, кто сделал это с твоей подругой? — недоверчиво спросила Беллатрикс. — Я никогда не говорила, в каком состоянии они будут, дорогая, — улыбнулась Дорея, когда они шли по переулку. — Гарри, ты упоминал, что в хранилище Эваншейдов было несколько журналов и книг по семейной истории, верно? — Да, бабушка, а что? — спросил Гарри. — Я думаю, нам следует собрать как можно больше фактов об этой семье, особенно за восемнадцатый и девятнадцатый века. Как насчёт семейного гримуара Эваншейдов? — спросила Дорея. — Он у меня, тётушка, — ответила Белла. — В моём чемодане в Блэк-Хиллз. — Хорошо, я думаю, вам двоим нужно начать узнавать всё, что можно, о родовой магии Эваншейдов. У меня такое чувство, что вам могут понадобиться все преимущества, которые вы можете получить… и очень скоро, — Гарри и Белла посмотрели друг на друга и поморщились, не из-за обучения, а из-за причины, по которой они должны были учиться. Гарри ободряюще сжал руку Беллы, и она тепло улыбнулась мужу с решимостью в глазах. У неё до сих пор кружилась голова от осознания того, как сильно этот молодой человек изменил её жизнь, причëм самым замечательным образом. В начале учебного года она столкнулась с вполне реальной возможностью быть принуждëнной к браку без любви, связанной телом и разумом с ублюдком. Но теперь она обрела настоящую любовь. Да, всë случилось очень быстро, но это не делало чувства менее реальными или прочными, и она знала, что он тоже любил её, иначе древняя магия никогда бы не связала их. Её способность открывать и читать Гримуар Эваншейдов была свидетельством их магического союза, ведь только Эваншейд мог открывать эту книгу и читать еë. Трио вошло в Гринготтс, и Гарри с Беллой показали гоблинам свои перстни с печатками, идентифицирующие их как лорда и леди Эваншейд. Двадцать минут спустя троица просматривала многочисленные книги в хранилище Эваншейдов. Гарри собрал около двух десятков личных дневников разных глав дома, уменьшил их и положил в наплечную сумку. Белла и Дорея просматривали семейные исторические записи. У Эваншейдов, как и у Блэков и многих других древних домов, был семейный историк, который вёл записи всех событий, связанных с семьёй. Дорея предположила, что с помощью этих книг они могли бы получить более полное представление о том, что происходило в семье в начале 1800-х годов. Исторические записи обычно содержали информацию о внутрисемейных отношениях, союзах, контрактах, договорах и политическом положении семьи. В них также содержалась информация о врагах, кровной мести и о тех, кого семья рассматривала как потенциальную угрозу. Она была довольна, когда нашла исторические записи последних Эваншейдов, сделанные перед их исчезновением. Записи охватывали период с 1810-го по 1817-й год, когда семья Эваншейд полностью ушла с лица Волшебной Британии. Белла осматривала большую нишу в задней части хранилища; она была тускло освещена несколькими факелами, отбрасывающими тени, которые, казалось, танцевали на стенах. По мере приближения к комнате у Беллы возникло ощущение темноты, не угрожающей или враждебной, но почти… приветливой… зовущей еë. Белла нахмурилась, подумав, что ей, должно быть, всё это мерещится. В комнате, которая была намного больше, чем казалось, она обнаружила десятки полок, вырубленных в скальной стене. Её глаза, пытающиеся привыкнуть к слабому освещению в этой части хранилища, расширились от изумления, когда полки оказались забиты каменными табличками и свитками папируса. — Гарри! Тётя Дорея! — окликнула Белла своих спутников. Гарри бросился к ней, обеспокоенный, что что-то случилось. Дорея тоже поспешила, но с бóльшим достоинством, чем Гарри. Гарри подошёл к нише, и ему пришлось прищурить глаза, чтобы увидеть Беллу примерно в пятнадцати футах от себя. Гарри схватил факел, висевший у входа, и направился в пыльную комнату. Дорея последовала за ним с собственным факелом, ей было любопытно, что обнаружила её племянница. — Всё в порядке? — спросил Гарри свою жену. Гарри вздрогнул, внезапно заметив, насколько ему стало холоднее и насколько темнее в этой комнате по сравнению с остальной частью хранилища. — Взгляните на эти полки, только посмотрите, что на них стоит, — заявила Белла и потянулась за табличкой; мягкий зелёный оттенок начал окружать табличку по мере того, как её рука приближалась к ней. — Нет! Не трогай! — воскликнула Дорея, хватая Беллу за руку, прежде чем та успела прикоснуться к табличке, на которую смотрела. Белла покачала головой, словно в трансе. — Это было чертовски глупо с моей стороны! — отчитала себя Белла, тяжело дыша. — Ни одну такую… необычную вещь не следует так легкомысленно брать, не зная, что она из себя представляет. Гарри нахально ухмыльнулся Белле, и она шлëпнула его по затылку. — Вам ли меня судить?! Мистер, прыгающий в чёртову дыру в погоне за василиском! — у Гарри хватило здравого смысла выглядеть извиняющимся, когда Белла одарила его собственной победоносной ухмылкой. Дорея наклонилась вперёд со своим факелом, чтобы получше рассмотреть каменную скрижаль; на этот раз свечения не было. Дорея задумчиво наморщила лоб. На табличке были какие-то любопытные руны или глифы, но они не являлись египетскими, персидскими или месопотамскими, насколько она могла судить. — Вы знаете, что это такое, тётя? — Спросила Белла, наблюдая, как сосредоточенно Дорея рассматривает каменные скрижали. — Я… я не совсем уверена… — Она начала искать на табличке глиф, который мог бы дать ей ключ к разгадке происхождения табличек. Откуда бы ни были эти реликвии, они были тёмными, она почувствовала это в тот момент, когда вошла в комнату. Магия была тëмной… не обязательно злой, но определённо тёмной и… довольно мощной. Затем она увидела что-то… знакомый глиф… нет, два знакомых символа. Она ахнула, когда поняла, на что смотрит. Дорея встала с факелом в руке и оглядела комнату. Она была обманчиво большой, всего чуть больше восьми футов в ширину, но вдавалась в скалу ещё примерно на пятьдесят. Держа факел перед собой, женщина медленно прошлась по комнате, глядя то налево, то направо, останавливаясь только тогда, когда что-то привлекало её внимание. Дорея поняла, что чем дальше она заходила, тем старше становились скрижали и тем примитивнее были гравировка и резьба. Гарри и Белла шли в нескольких шагах позади Дореи со своими факелами в руках, пока она пробиралась к дальнему концу комнаты, похожей на туннель. Дойдя до конца, Дорея обернулась и с любопытством посмотрела на своего внука. — Гарри… — медленно начала она. Гарри посмотрел на свою бабушку, могущественную леди Поттер и дочь Дома Блэк, и был потрясён, увидев в еë глазах намёк на страх. — …сколько лет семье Эваншейд? — Ну, я точно не уверен. Журнал, который мы с Беллой взяли из хранилища во время нашего первого визита, подсказал нам, что родословная этой семьи существует уже очень-очень давно. Но я не знаю, так ли это на самом деле. Я знаю нескольких чистокровных, которые утверждают, что могут проследить свою родословную вплоть до Мерлина, но я всегда считал это беспочвенным бахвальством. А в чëм дело? — спросил Гарри. — Т-те каменные таблички, что у входа в эту комнату, те, на которые смотрела Белла. Им почти четыре тысячи лет! — воскликнула она. — Срань господня! — Язык, Белла! — Простите, тётушка, — скривилась Белла. — Они написаны на древнем шумерском, Гарри. Этот язык мёртв уже тысячи лет, — сообщила Дорея. — А те, что здесь, ещё старше! Я понятия не имею, насколько они древнее, я не понимаю ни единой царапины на них, но речь может идти ещё о нескольких тысячах лет! — Разве не возможно, что Эваншейды просто каким-то образом наткнулись на них? Это не значит, что они их и создали. — Это могло бы быть возможно, если бы не тот факт, что они, кажется, реагируют только на магию Эваншейдов, — ответила Дорея. — Откуда ты это знаешь? — спросил Гарри, не особо веря в то, что ему говорят. — Когда рука Беллы приблизилась к табличке, та начала светиться зелёным. Когда к этой вещице приблизилась я, она никак не отреагировала. К слову, у нас с Беллой одинаковая кровь и магия, за исключением одного различия… — объяснила Дорея. — Теперь у меня есть и кровь Эваншейдов! — закончила Белла. Она медленно подняла руку над ближайшей скрижалью, не прикасаясь к ней, и кусок камня снова начал приобретать мягкий зелёный оттенок. Белла убрала руку, и свет померк. Затем Дорея занесла над табличкой свою руку, и снова ничего не произошло. — Не прикасаясь к скрижали, Гарри, помести свою руку над ней, — проинструктировала Дорея. Гарри нерешительно направил правую руку к каменной табличке, и зелёный оттенок вернулся и охватил весь камень. Он начал медленно подниматься со своего места на полке. Дорея схватила Гарри за руку и отдернула её — скрижаль плавно опустилась, и зелёный оттенок исчез. — Ну теперь-то ты мне веришь? — спросила Дорея. Гарри смог только кивнуть. — Вы знаете, что на них написано? — спросила Белла у Дореи, разглядывая странную резьбу. — На этих — понятия не имею. На той, к которой ты потянулась, и нескольких других рядом с ней — полагаю, да, — ответила она. — О чëм они говорят, бабушка? — с любопытством спросил Гарри. — Там описано заклинание вызова. — Что-то типа Акцио или ему подобное? — спросил он. Белла закрыла лицо ладонью и весело покачала головой. — Вызов не в этом смысле, любовь моя, — Белла музыкально хихикнула, целуя его в щёку. Гарри робко посмотрел на свою бабушку и Беллу. — Это заклинание, Гарри, для вызова демона, если я не ошибаюсь. Но я не знаю, какого именно, — объяснила Дорея. — В любом случае, это то, с чем нам точно не стоит шутить. Демоны хитры и чрезвычайно опасны, а после вызова их практически невозможно контролировать. Греческие и египетские маги были печально известны тем, что призывали демонов на помощь в битве. Это почти никогда не заканчивалось для них хорошо. Когда-то Египет был оазисом с пышной растительностью и целебными водами, лесами из кедровых деревьев, могучими реками и озёрами. Так было до тех пор, пока один египетский фараон не потребовал от своего верховного жреца вызвать демона, который стал бы личным телохранителем фараона. Он полагал, что с демоном в его подчинении ни один враг не посмеет бросить ему вызов. Ну и… в общем, демоны не любят, когда их привязывают к людям. Жрецу, который был искусным магом, удалось вызвать демона и привязать его к фараону. Однако жрец приказал ему защищать только фараона, а не его царство. Демон обрушил адское пламя на некогда плодородные земли, оставив после себя опустошение. Фараон, видя, что его царство разрушено, совершил единственный благородный поступок, о котором он мог подумать, и покончил с собой, освободив таким образом демона и вернув его туда, откуда он пришёл. — Вау! Я понял, демоны плохие… очень плохие, — Гарри покачал головой. — Ладно, думаю, нам пора возвращаться на поверхность. Мне нужно сделать ещё несколько остановок, прежде чем мы отправимся обратно в Блэк-Хиллз, — объяснила Дорея. Троица вышла из «шумерского» крыла, как окрестил его Гарри, и снова вошла в главное хранилище. — Ты бы хотел посмотреть здесь что-нибудь ещë, Гарри? — спросила Дорея. — Да! — воскликнул возбуждëнно он и вытащил из сундука боевую мантию из чёрной кожи цвета оникса. Она выглядела очень круто. Гарри просунул руки в рукава, развернул плечи и потянул за лацкан. Чёрный плащ, похожий на пыльник, сидел на нëм как влитой; казалось, он был сделан из драконьей кожи, но Гарри не мог сказать, из какого именно дракона. Плащ ниспадал до щиколоток, слегка расширяясь на талии. Гарри обнаружил множество карманов и углублений, похожих на ножны для ножей или дополнительных палочек. Несмотря на то, что конструкция выглядела тяжёлой, на его плечах она казалась невесомой. Он надел кожаный капюшон на голову, и Дорея заметила, что его лицо тут же скрылось во тьме — несомненно, чары. Гарри снял капюшон и улыбнулся бабушке. — Что думаешь? — Очень красиво, Гарри. Похоже, он соткан из шкуры норвежского горбатого дракона, очень устойчивой к магии. Это должно обеспечить тебе защиту от большинства незначительных заклинаний и сглазов, — ответила она. — Здесь есть ещë один, выглядит так, словно сделан для женщины, — ответил Гарри, подобрав другой плащ. — Ты должен отдать его Белле, — сказала Дорея внуку. — Отдать мне что? — спросила Белла, подходя к ним. Гарри повернулся, и его глаза внезапно остекленели, а рот приоткрылся. Белла сбросила свою мантию и, видимо, нашла понравившийся ей предмет одежды. На ней был чёрный кожаный корсет, который выгодно подчëркивал её изгибы и эффектно демонстрировал великолепную грудь. — Рот, Гарри! Поттеры не пускают слюни, — сказала Дорея внуку, еле сдерживая смех. Гарри звучно захлопнул рот. — Что скажешь?! — спросила Белла, вертясь на месте. — Аааа-ээээ… — Я думаю, Гарри пытается сказать, дорогая, что тебе очень… идëт, — ответила Дорея с полуулыбкой. — Но это ещë не самое лучшее! Посмотрите сюда! — Белла потянулась к бокам своей груди. Того, что она собиралась сделать по мнению Гарри, не последовало. Она за что-то ухватилась там, где по бокам её грудей проходили косточки, вытащила два тонких блестящих кинжала и приняла боевую стойку. — Разве неправильно с моей стороны думать, что это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел?! — пробормотал Гарри себе под нос, но акустика комнаты донесла его комментарий до двух женщин. Белла заискивающе подмигнула ему. — Молодые люди и их гормоны! — Пробормотала Дорея, закатывая глаза. — Ой! У меня есть ещë вот это! — Белла спрятала кинжалы обратно в корсет, и как бы Гарри ни старался, он не мог понять, куда они делись, никаких явных следов их не было. Но опять-таки, его внимание постоянно отвлекали идеальные фарфоровые шары, которые так красиво сидели на обтягивающем предмете одежды. — Гарри! Глаза опусти. Ты ещë успеешь рассмотреть меня как следует, — Белла ухмыльнулась, увидев, что Гарри покраснел до впечатляющего оттенка. Гарри глянул вниз и увидел, как Белла задирает своë тёмно-зелёное платье, обнажая до колен сапоги на высоком каблуке и мельком демонстрируя загорелое бедро. — Гарри… Гарри! — Чёрт! Прости, мои мысли просто, ммм… немного блуждали в другом месте, — сбивчиво объяснил Гарри. Дорея шлëпнула его по затылку. — Сосредоточься, Гарри, — Дорея выгнула наманикюренную бровь. Затем Белла потянулась к голенищу своего сапога и достала ещё один обоюдоострый нож; на этот раз, похоже, из чистого серебра. — Чёрт возьми, как горячо! — снова пробормотал Гарри. Дорея фыркнула с лёгким раздражением. — Надеюсь, Джеймса не будут обуревать гормоны, когда он достигнет твоего возраста! — Дорея вздохнула. Она заметила, что Гарри собирается сказать ей что-то о её сыне, но быстро подняла руку в предупреждающем жесте. — Даже не думайте, молодой человек, я бы предпочла пока оставаться в неведении относительно этой конкретной информации, — Гарри и Белла от души посмеялись над подобающей леди. Вскоре троица вернулась в фойе банка. Гарри надел плащ, который нашёл в хранилище, а Белла — тот, что он прихватил для неё. Дорея объяснила, что это боевые плащи и они обеспечат им лучшую защиту, чем другие мантии. Белла добавила в свою коллекцию ещё два кинжала, что увеличило их количество до восьми. Дорея объяснила Гарри, что все дети Дома Блэк обучаются фехтованию с раннего возраста. Белла, с её дуэльными навыками, прекрасно владела холодным оружием, питая особую страсть к кортикам и кинжалам. Как сказала Дорея, большинство волшебников и ведьм считают, что маггловское оружие ниже их достоинства и не может быть использовано против волшебника с палочкой. Блэки, однако, придерживались более практичного подхода, а для волшебного мира — радикального. Они верили, что когда защищаешь себя или свою семью, хороши любые средства. Честные или нечестные, магические или маггловские — всë, что подойдëт для победы. А поскольку большинство волшебников не ожидали увидеть маггловское оружие, их было легко удивить им. Гарри видел в этом смысл и тоже прихватил себе два кинжала Эваншейдов. Один был спрятан в его правом сапоге, а другой — в левом рукаве плаща. Когда они спускались по ступенькам Гринготтса, Дорея встала между Гарри и Беллой и, не глядя на подростков, тихо заговорила с ними. — Не оборачивайтесь и продолжайте идти к аптеке, — не дожидаясь вопроса, Дорея продолжила. — За нами следят. Я заметила этого человека в «Дырявом котле», когда мы встретились с Грюмом. Затем он последовал за нами в Гринготтс; я предположила, что это просто совпадение, ведь туда часто ходят. Однако он сидел в холле, когда мы поднимались из хранилища. Он следует за нами на расстоянии с тех пор, как мы покинули банк, — сказала Дорея, но её лицо не выдавало никаких признаков тревоги или беспокойства, она выглядела так, будто ничего не случилось. — Что делать нам с Беллой? — спросил Гарри, сжимая палочку в кармане. — Пока ничего. Возможно, он не один; нам нужно вычислить всех, кто может быть с ним. Давайте разделимся: вы с Беллой пойдëте в аптеку, а я — в лавку письменных принадлежностей через дорогу. Когда окажетесь внутри, не спускайте глаз с любого, кто внезапно поспешит к вашему местоположению, я сделаю то же самое на своей точке. Если они войдут в магазин и вы почувствуете любую угрозу… оглушите их. Но НЕ УБИВАЙТЕ. Они могут быть ответственны за смерть Марджори и наверняка ищут книги, которые она спрятала в «Дырявом котле». Мы должны выяснить, что им известно и на кого они работают. Гарри и Белла слегка кивнули в знак понимания и мысленно приготовились. — Хорошо, дети! — сказала Дорея чуть громче своего обычного голоса, чтобы преследователи могли её услышать. — Идите и пополните свои запасы зелий. Я пока прогуляюсь по магазину. Встретимся здесь через… примерно через полчаса, хорошо? — Чëтко произнесла Дорея. Гарри и Белла помахали ей на прощание и вошли в аптеку. Они подошли к ближайшему окну, выглянули на улицу и увидели, как двое мужчин быстрым шагом направились к аптеке, ведомые третьим, который теперь сигнализировал двум другим мужчинам, чтобы они шли в лавку письменных принадлежностей. Третий человек, руководивший группой, присоединился к тем двоим, которые преследовали Дорею. — Что нам делать, Гарри? — спросила Белла, её палочка была наготове, но спрятана в рукаве мантии. — Пусть они сделают первый шаг, — заявил Гарри. Он оглядел магазин и заметил, что там было около полудюжины покупателей. — Давай подойдëм к прилавку, мы можем перепрыгнуть за него, если всë пойдëт наперекосяк, — предложил он, и они с Беллой направились быстрым шагом к торговому прилавку. — А что насчёт других людей в магазине? — спросила Белла, заметив маленькую девочку лет четырёх, державшую за руку свою мать. — Надеюсь, у них хватит здравого смысла уйти, если начнутся неприятности, — ответил он, пожав плечами. — Мне это не нравится, Гарри. Нам нужен другой план, здесь дети, — резко сказала Белла. — Если мы выйдем на улицу, любовь моя, нам будет труднее удержать их, — возразил Гарри. Белла издала лëгкое рычание и быстро оглядела магазин. Улучив момент, она наложила заклинание головного пузыря на Гарри, а потом на себя. Затем парой быстрых движений её запястья две колбы с какой-то жидкостью слетели с полок и столкнулись друг с другом в воздухе. В результате столкновения колбы взорвались, образовав большое облако вредных испарений, которые быстро распространились по всей аптеке. Посетители и сотрудники стремительно бросились к двери, на свежий воздух. Белла схватила Гарри за руку и потащила его за прилавок. Двое мужчин, которым было приказано следовать за ними, стояли всего в нескольких футах от двери, когда Белла отвлекла их внимание. Они наблюдали за тем, как люди выбегают на улицу, внимательно высматривая двух подростков. Прошло несколько секунд, прежде чем до них дошло, что те, кого они искали, не вышли вместе с остальными. Гарри и Белла подождали, пока двое мужчин войдут. Ядовитые пары рассеивались по мере улетучивания частиц. Дверь медленно распахнулась, Гарри выглянул из-за прилавка, но никого не увидел. — Белла, — прошептал Гарри. — Кажется, они под чарами дезиллюминации. — Трындец! — прошептала она в ответ. Гарри услышал скрип половиц с двух разных сторон и понял, что двое мужчин разделились и методично обыскивают магазин. Это был лишь вопрос времени, когда они доберутся до прилавка. Но, поскольку они были замаскированы, заметить их было бы трудно. И Гарри с Беллой не могли просто выскочить из-за укрытия и наложить заклинание Гоменум Ревелио, ничем себя не выдав. Решение должно было быть, нужно было только придумать его. *** Дорея вошла в магазин и выглянула в окно. Она сразу узнала человека, который преследовал их посреди улицы. Она была свидетельницей того, как он махнул двум крепким на вид мужчинам в сторону аптеки, а затем двум другим, указывая на магазин, в который она только что вошла. Дорея прищурилась, глядя на приближающихся троих мужчин. — Давайте поиграем, ладно? — прошептала она себе под нос. Она быстро наложила защиту от приближения на свою сумочку. Любой, кто подойдëт к ней на расстояние пяти футов, активирует защиту, заставляя аксессуар слегка вибрировать, тем самым предупреждая её о ком-то поблизости. Она медленно пробиралась по магазину, казалось бы, ни на что особо не заглядываясь, петляя между различными витринами. Она ненадолго остановилась, достала косметичку, открыла её и воспользовалась зеркальцем, чтобы проверить макияж, как сделала бы любая женщина. Но её целью было не проверить, что помада всё ещё выглядит свежей, а определить местонахождение трёх мужчин, которые скоро станут образованными людьми и поймут, что с леди Поттер шутки плохи. Она заметила одного из преследователей, невысокого лысеющего мужчину, который слишком сильно потел, стоявшего у двери, как она предположила, в качестве охранника. Второй, долговязый, с крючковатым носом и лëгкой сутулостью, стоял слева от неё возле импортных перьев. Третий, — по-видимому, лидер группы, — находился примерно в двенадцати футах справа от неë, рядом с продавцом. Она решила сместиться влево и разобраться с крючконосым около шкафа, в котором хранились магические журналы всех форм и размеров. Она грациозно прошла между двумя большими книжными шкафами, долговязый мужчина медленно следовал за ней. Оказавшись вне поля зрения других посетителей, он начал доставать свою палочку. Быстрее, чем, по его мнению, могла двигаться дама её возраста, она развернулась и ударила его по шее, нет, это был не шлепок. Тычок? Его веки внезапно отяжелели, и потребовалась вся его концентрация, чтобы посмотреть на женщину. Она ухмылялась, держа в правой руке нечто похожее на шляпную булавку. — Не волнуйся, дорогой. Мне нужен не ты, а твой босс. Но я не могу допустить, чтобы ты следил за мной, понимаешь? — сказала она ласково. Мужчина в замешательстве посмотрел на неë. Она стала выше? Ничего себе, она была крупной женщиной! Великанша, она великанша, закричал он, но не услышал ничего, кроме писка. Дорея наклонилась и подняла крошечного мышонка, который совсем недавно был человеком, держа его на ладони. — Моя собственная маленькая смесь, модифицированное оборотное зелье. Оно вводится в кровоток. Гораздо быстрее и гораздо дольше действует, и достаточно всего лишь одной капельки. Самое приятное то, что оно совместимо как с животными, так и с людьми. Только представь, как нам будет весело вместе, когда я отвезу тебя домой. Держу пари, ты из тех, кто кричит, я всегда узнаю́ крикунов, — Дорея ухмыльнулась, помещая человека под оборотным в миниатюрную клетку, которую затем убрала обратно в свою сумочку. Она вышла из ряда книжных шкафов с таким видом, словно ничего особенного не произошло. На лице еë играла улыбка, и она здоровалась с проходящими мимо людьми. Аргайл Мансфред поднял взгляд со своего места у стойки и прищурился на высокородную леди, которая только что показалась в его поле зрения. Он не знал, кто она такая, но она была в «котле» и разговаривала с аврором Грюмом. Он даже позволил ей и тем двум детишкам подняться в комнату, где они расправились с другой старухой. Она могла знать местонахождение книг, которые они искали. Он надеялся, что книги стоили всех этих хлопот. Впервые за последние несколько лет братство было призвано выполнить свои обязательства перед Тринадцатью. Он не жаловался, ему хорошо платили и он был волен делать практически всё, что хотел, ему просто нужно было быть готовым в любой момент откликнуться и выполнить приказ Тринадцати. Роджер ещё не вышел из-за книжного шкафа, что-то было не так. Аргайл подошёл к шкафу, куда его товарищ отправился вслед за женщиной. Он завернул за угол и не увидел… ничего. Там никого не было, совсем никого. Его друг не мог просто так исчезнуть. — Эта высокородная сука, должно быть, что-то с ним сделала! — выругался он. — Ай! — закричал Аргайл, когда что-то похожее на пчелиное жало пронзило его шею. Он обернулся и увидел, что их цель ухмыляется ему и засовывает напоминающий шляпную булавку предмет в тонкий металлический контейнер. В следующий миг он осознал, что мир вдруг стал намного больше. *** Гарри слышал, как скрип приближается, и знал, что преследователи вот-вот обнаружат их. Гарри молча искал под прилавком что-нибудь, чем он мог бы отвлечь мужчин, чтобы он и Белла могли убежать к двери. Он нашëл большую банку с тальком, и тут его осенила мысль. — Белла… — прошептал он так тихо, как только мог. — У меня идея. Гарри быстро объяснил свой план, и хотя Белле он не очень понравился, это было лучшее, на что они могли рассчитывать в данный момент. — На счёт три. Раз… два… три! — Гарри вскочил на ноги и, описав широкую дугу, швырнул тальк в торговый зал. Сразу же за ним последовала Белла, которая с её острым зрением и молниеносной реакцией заметила силуэты их преследователей и оглушила обоих, прежде чем они успели очистить свои лёгкие от порошка и произнести ответное проклятие или щит. — Инкарцеро… Инкарцеро! — Гарри связал двух мужчин, пока Белла отменяла их дезилюминационные чары. — Что нам с ними делать? — спросил Гарри, почëсывая затылок. — Предоставьте это мне, — ответил приветливый голос позади них. — Бабушка! — радостно вскрикнули двое подростков. — Вы в порядке? — спросила Белла. — Да. Но нам следует поторопиться. Мистер Хорнсби, владелец, скоро захочет вернуть свой магазин. К счастью, эти двое наложили на дверь чары Конфундуса, и он ходит кругами, удивляясь, почему не может найти свою аптеку, — она усмехнулась. Дорея полезла в сумочку и вытащила длинную тонкую ампулу с пробкой-жемчужиной. Она сняла жемчужину и извлекла довольно большую иглу. Она воткнула иглу каждому мужчине в шею и отступила назад. Гарри и Белла ахнули, когда двое мужчин мгновенно превратились в мышей. — Круто! — Воскликнули подростки. Затем Дорея достала из своей сумки серебряную клетку, в которой находились три маленькие мышки, и поместила двух новых мышат к их товарищам. — Что ж, я думаю, что для одного дня у нас было достаточно волнений. Я предлагаю нам отправиться домой, — провозгласила Дорея. — Кроме того, нам нужно позаботиться о наших гостях, — она похлопала по боку своей сумочки с садистской улыбкой.