Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      Дорея, Гарри и Белла вернулись в Блэк-Хиллз через камин в кабинете Карлуса. Карлус, Орион и Арктурус прибудут позже, после встречи со своими блоками. Они хотели обсудить с их соратниками союзы между домами, лояльными семьям Блэк и Поттер. Это будут напряжённые дебаты, но и Арктурус, и Карлус были уверены, что смогут убедить многих, если не всех членов своих блоков, пойти на этот шаг. А с учëтом перемещения Дома Блэк в политический центр это был бы выгодный для нейтралов шаг; Блэки были известны не только как политическая сила, но и как экономическая, ведь они приложили руку ко множеству различных предприятий, поддерживающих магическую экономику. Поттеры также являлись тяжеловесами в экономике, но при этом были известны и своей филантропической деятельностью, особенно после Первой магической. Вот где Поттеры блистали ярче всего и почему их так уважали не только в Британии, но и во всём волшебном мире. Дамблдор, возможно, и остановил Гриндевальда, самого тёмного волшебника в поколении, но именно Поттеры исцелили страну, финансируя полевые госпитали, гуманитарные программы, стипендии для сирот и многочисленные благотворительные пожертвования на программы помощи жертвам войны. — Белла, почему бы вам с Гарри не погулять по территории? Это был трудный день, и я уверена, что вам обоим не помешало бы немного расслабиться, — сказала матриарх Поттеров своей племяннице. — Я подумала, что мы могли бы помочь вам с… ну, вы знаете… нашими гостями, — заговорщически прошептала Белла. — У меня всë под контролем, дорогая. К тому же они никуда не денутся. А теперь идите и наслаждайтесь остатком дня, пока я позабочусь о размещении наших гостей, — она улыбнулась, но по тону её голоса Белла поняла, что разговор окончен. Что бы ни собиралась сделать её тётя, она хотела сделать это одна. Белла на мгновение задумалась, будет ли кто-нибудь из «гостей» жив к завтрашнему утру. — Пойдëм, любимый, — заявила Белла, хватая Гарри за руку. — Позволь мне показать тебе окрестности. Молодая пара вышла в сад за домом на прохладный послеполуденный воздух. Гарри и Белла увидели Джеймса, Сириуса, Регулуса, Нарциссу и Андромеду, игравших в пятнашки на мëтлах. Гарри был удивлён тем, насколько ловкой и быстрой была Андромеда на метле. Он всегда слышал о природных способностях своего отца к полётам и о том, как Джеймс привёл гриффиндорский дом к нескольким победам в школьном турнире по квиддичу в качестве охотника. Но казалось, что, по крайней мере, в этом возрасте Андромеда легко ставила его отца в неловкое положение своим мастерством высшего пилотажа. Белла отвела его к большому пруду, подальше от игры в пятнашки, где они могли побыть наедине. Когда они добрались до пруда, Белла сняла мантию, а за ней и сапоги. Гарри последовал еë примеру, снял ботинки и носки, и сел на берегу. Белла уселась к нему на колени и приникла головой к его плечу. Гарри вдохнул аромат сандалового дерева и моментально уткнулся носом в её волосы, чтобы получше насладиться этим пьянящим запахом. Белла усмехнулась и уютно устроилась в его объятиях, вздыхая, в то время как он крепко обнимал её за талию. После нескольких минут уютного молчания Белла нарушила тишину внезапно всплывшим вопросом. — Гарри, а что мы будем делать, когда вернёмся в Хогвартс? — Спросила она, глядя на спокойную воду. — Честно говоря, я об этом не задумывался. Всё было настолько хаотично, что это даже не приходило мне в голову, — ответил он. — Мы должны вернуться послезавтра, Гарри, — она вздохнула, сдвинув брови. — Я не хочу разлучаться с тобой в Хогвартсе. — Ты имеешь в виду занятия? — спросил он. Она кивнула, её волосы щекотали его щёки и нос. — Я не знаю, что мы будем делать. В последний раз, когда я был в своём времени, там уже произошли некоторые кардинальные изменения. Учитывая всё, что случилось за последние два дня, я уверен, что в будущем многое также изменится. Кто знает, возможно, я уже изменил всë до такой степени, что не смогу вернуться в своё время, — тихо сказал он, целуя её в макушку. Белла на мгновение тихо задумалась. — Если… если ты не можешь вернуться в своё время, и тебе слишком опасно внезапно появляться в Хогвартсе в моём… что тогда остаëтся? Тебе всë ещё нужно образование и место, где ты мог бы работать над родовой магией Эваншейдов, — произнесла она с любопытством. — Что ж, давай посмотрим, — начал Гарри, почëсывая затылок в раздумьях. — Я мог бы остаться с Поттерами и, возможно, брать частные уроки, а бабушка была бы большим подспорьем, помогая мне с моей родовой магией, — задумчиво произнёс Гарри. — Ни за что, я же сказала, что не хочу разлучаться с тобой, — раздражëнно ответила Белла. — Думаю, леди Хогвартс это тоже не понравится, — сказал Гарри со смешком, когда подумал об этом. — Она ведь свела нас вместе, чтобы защитить школу и изменить будущее. — Это идея, Гарри! — Взволнованно заявила Белла, повернувшись к нему лицом. — Что за идея, любовь моя? — спросил он, когда Белла устроилась поудобнее, оседлав его вытянутые ноги и глядя ему в лицо. — Леди Хогвартс! Кто ещë из наших знакомых имеет более чем тысячелетний опыт магического образования? — риторически спросила Белла с широкой ухмылкой. — Она замок, дорогая, а не педагог, — ответил Гарри с полуулыбкой. — Да, она замок, но у неё живая память, Гарри. Готова поспорить, что она знает о магии больше, чем кто-либо другой в школе, включая тайную магию, которой больше не обучают в Хогвартсе. Гарри, она была бы идеальным профессором для нас! — взволнованно заявила Белла, подпрыгивая вверх-вниз на его коленях, что чудесным образом отвлекало бедного мальчика. Глупо улыбаясь, Гарри ответил: — Что ж, давай спросим её, когда вернёмся в школу. — Подумай об этом, Гарри, это идеальное место, где можно учиться и тренироваться так, чтобы никто не знал о твоëм присутствии в Хогвартсе, — Белла слегка отстранилась от Гарри, заметив странную улыбку на его лице. — Почему ты улыбаешься, словно… — Белла остановилась на полуслове, почувствовав причину. Хлоп! — Ай! Больно же! — пожаловался Гарри, потирая затылок от внезапного шлепка Беллы. — Сосредоточься, Гарри, у нас ещë будет время поиграть! — ухмыльнулась она. — Ладно, ладно, прости. Ничего не могу поделать… Гормоны! — попытался объяснить Гарри, озорно надув губы. — Я полностью согласна с тётей Дореей, — заявила Белла, внезапно меняя тему. — Нам нужно держать тебя в секрете. — Что, тебе уже стыдно быть со мной? — нахально ответил Гарри. — Нет, болван! — Белла снова шлëпнула его по голове. — Нам нужно скрыть тот факт, что Эваншейды вернулись. Учитывая то, что произошло сегодня в Визенгамоте с попыткой принятия нового закона Дамблдора, и нападение на подругу тёти Дореи, я думаю, нам лучше на некоторое время затаиться. Тебе так не кажется? — обеспокоенно спросила Белла у своего мужа. — Да, я думаю, ты права. Я всë ещё учусь тому, что значит быть Эваншейдом, и чем больше я узнаю, тем больше вопросов добавляется к моему растущему списку. К тому же, я пока практически не контролирую свою родовую магию, я даже не знаю масштабов магии Эваншейдов, ради Мерлина! — пожаловался Гарри, понимая, в каком опасном положении он на самом деле находится. С одной стороны был Дамблдор, чьи мотивы были в лучшем случае туманны, с другой — Пожиратели смерти и пуристы, которые вот-вот собирались развязать ад и раскрыть свою истинную природу и цели, если Гарри правильно помнил свою историю. Первый настоящий залп войны с Волдемортом должен был прогреметь в январе 1972 года, когда студенты возвращались в школу с рождественских каникул. А теперь, возможно, появилась и третья группа — те, кто был причастен к убийству Марджори Данкел из-за содержания книг исторических записей Визенгамота, которые она тайком вынесла из Министерства. Ситуация становилась всё более запутанной, поэтому Гарри было крайне важно иметь достаточно свободного времени, чтобы подготовить себя и Беллу к предстоящим сражениям. — ДЕРЬМО! — Гарри внезапно сел прямо, чуть не свалив Беллу со своих колен. — Что? — спросила она, поправляя своë положение. — Моя мама! Я имею в виду… Лили. Мы не можем допустить, чтобы она рассказала людям, что она Эваншейд! Нам нужно немедленно связаться с ней! — В голосе Гарри звучала паника. — Ладно, милый, успокойся, ты знаешь, где она живёт? — Э-э… ммм… чëрт! Я не знаю! — воскликнул Гарри, потирая лицо от досады. — Мы пошлëм ей сову, Гарри, Эрос найдëт её, где бы она ни была. Пойдëм, — Белла встала и взяла Гарри за руки, помогая ему подняться. — Совятня вон там, — сказала она и потащила его к наполовину каменному, наполовину деревянному строению, похожему на маленький сарай или большой двухэтажный навес. Они вошли в совятню, где Гарри увидел шесть сов разных пород, расположившихся по периметру помещения. Белла позвала большого филина, который сидел высоко на стропилах. Он спрыгнул со своего насеста и бесшумно скользнул к центральной жëрдочке в середине комнаты. Там же стоял небольшой письменный стол, на котором лежали пергамент, перья и чернильницы. Белла быстро написала записку Лили, объяснив, что ей нужно пока сохранить своë наследие Эваншейдов в секрете, и попросила найти их с Гарри, как только она прибудет на вокзал утром понедельника. — Эрос, мне нужно, чтобы ты как можно скорее отнëс это письмо Лили Эваншейд, — сказала Белла царственной птице. Он понимающе мотнул головой и улетел, быстро поднимаясь в небо. — Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что Лили должна тренироваться с нами, — заметил Гарри, когда они рука об руку возвращались к пруду. — Наверное, я хотела бы также пригласить Анди и Цисси. Я знаю, что они не Эваншейды… но я хочу, чтобы они умели лучше защищаться. И они все могли бы прикрывать друг дружке спину, — добавила Белла. Гарри кивнул. — Нам всё равно придëтся хранить тайну моего происхождения, но только между нами и теми, кто уже знает. Лили и твои сёстры, я думаю, не должны знать… по крайней мере, пока, и моя мама… ну, я не думаю, что мне стоит когда-либо раскрывать нашу истинную связь, — угрюмо заявил Гарри. Он отчаянно хотел наладить отношения с матерью, но говорить ей правду было слишком опасно. Белла, казалось, прочитала его мысли и крепко обняла его. — У тебя всё ещё будут отношения с ней, Гарри, просто не в том виде, в каком ты хотел. Но вы всë равно можете стать близки, вы семья; она будет относиться к тебе как к родному человеку, и ты к ней тоже, — успокаивающе прошептала Белла ему на ухо. Гарри крепче прижал жену к себе и кивнул в её кудри цвета вороного крыла. — Я мог бы к этому привыкнуть, — тихо прошептал Гарри, крепко зажмурив глаза. — К чему? — игриво спросила Белла. — К супружеской жизни, к тому, чтобы провести остаток своих дней не только с самой красивой ведьмой в волшебном мире, но и с той, кто стала моим лучшим другом и доверенным лицом, — ласково сказал Гарри. — Ммм… что ж, лестью вы добьëтесь чего-угодно, милорд! — Она дерзко улыбнулась. Гарри медленно наклонился, и Белла без колебаний прильнула к его губам. Это не был неистовый или чересчур страстный поцелуй, он был медленным, нежным и полным эмоций. Мир померк, когда молодая пара погрузилась в эмоциональную связь, настолько сильную, что у них перехватило дыхание. Они разорвали поцелуй лишь тогда, когда потребность в воздухе стала слишком велика; они стояли, обнявшись, прижавшись лбами друг к другу и пытаясь отдышаться. — Юная любовь — прекрасная вещь, дорогие мои, но всë же следует соблюдать приличия. Я думаю, столь демонстративную привязанность лучше припасти для будуара, — заметила пожилая женщина со своего шезлонга на лужайке. Она сидела за маленьким столиком, наслаждаясь солнечной погодой и наблюдая за игрой других детей. Гарри и Белла нежно улыбнулись друг другу, прежде чем повернуться к той, что прервала их момент блаженства. — Сейчас не 1910-й год, тëтя Касси, больше не считается неприличным проявлять привязанность на публике, — сказала Белла своей троюродной бабушке и поцеловала её в щёку в знак приветствия. В семье Блэков всех женщин старшего поколения называли тëтями, а всех мужчин старшего поколения — дядями. Кассиопея Блэк фыркнула, но оценивающе посмотрела на Гарри. — Полагаю, если бы у меня был кавалер, похожий на Гарри, я бы тоже хотела поцеловать его на людях. Просто чтобы предупредить всех остальных куриц, — пожилая женщина захихикала. Гарри покраснел от комплимента, что вызвало у Кассиопеи ещё больший смех. — Леди Блэк… — начал Гарри. — Зови меня Кассиопея, Гарри. Тётя Касси, если тебе так удобней, в конце концов, мы теперь одна семья, — старая женщина тепло улыбнулась. — Тётя Касси, — снова начал Гарри. — Дорея сказала мне, что вы чтите древнейшие традиции, практикуете ритуальную магию и магию крови, — Гарри говорил с неподдельным интересом. — Я хотел бы узнать больше о вашем опыте. Эваншейды тоже были приверженцами древнейших традиций, но, к сожалению, я сам ни одной из них не знаю, но хотел бы познакомиться со старой магией и вернуть Эваншейдов к их истокам. — С удовольствием, дорогой! Пожалуйста, присаживайтесь, — взволнованно ответила Кассиопея, более чем счастливая рассказать о своей главной страсти в жизни. Никто другой в семье, за исключением, возможно, Дореи, никогда не говорил с ней о старых традициях. Взмахом палочки она наколдовала два стула для молодой пары. Так начался разговор, который привëл к невероятной дружбе между Гарри и Кассиопеей и в итоге стал катализатором его знакомства со всеми «периферийными» домами, которые следовали древним обычаям. *** Тяжёлые веки дрогнули, и его взору предстали размытые пятна из светлых и тёмных теней и мерцающих огней. Прищурив глаза и моргая, он попытался хоть как-то сфокусировать взгляд. Он двигал головой влево и вправо, стараясь рассмотреть окружающую обстановку, но его глаза всë ещë с трудом адаптировались и не могли определить, где он находится. Он попытался вспомнить последнее, что он делал перед пробуждением. Его мысли и воспоминания казались такими же туманными, как и зрение. Чем сильнее он пытался сосредоточиться, тем более неуловимыми становились его воспоминания. И тут он почувствовал, что лежит на спине на чём-то мягком и земляном. Затем он ощутил, что ему немного холодно; лëгкий ветерок обдувал его кожу. Он чувствовал, как ветер скользит по его груди, ногам и… ОН БЫЛ ГОЛЫЙ! Внезапное осознание того, что он раздет, рассеяло паутину, которая окутывала его разум, словно саван. Он попытался сесть, но не смог — что-то холодное и металлическое сковывало его запястья и лодыжки, а на шее был защëлкнут какой-то ошейник. Лязг металлических фиксаторов предупредил кое-кого из присутствующих в комнате о его пробуждении. Краем глаза он заметил движение, чья-то фигура повернулась к нему. Женщина, закутанная в тёмную мантию. — О, ты наконец-то проснулся. Отлично, в таком случае можем начинать, — заявил утончённый голос. Женщина подошла ближе и посмотрела сверху вниз на свою жертву. — Ты! — взревел пленник. — Ты та тварь из магазина! Тебе лучше отпустить меня, шлюха, если ты не хочешь последствий! Дорея Поттер удивлëнно склонила голову набок, глядя на крупного мужчину, прикованного цепями к огромному ящику, полному чëрной земли. Мужчина был распростёрт орлом — руки скованы над головой, ноги раздвинуты, а лодыжки прикованы к углам ящика. Деревянный ящик был около трëх метров в длину, полутора метров в ширину и почти столько же в глубину. Он был доверху заполнен плодородной почвой. В каждом углу имелось стальное ушко, через которое можно было просовывать цепи и прикреплять их на самом ящике. — Ай-яй-яй, какие ужасные манеры, — отчитала Дорея мужчину. — Зачем мне отпускать тебя, мой хороший, когда я запланировала для нас такой интересный вечер? — Сказала она с садистской улыбочкой. — Иди в жопу, сука! Я не шучу, либо ты немедленно отпустишь меня, либо мои друзья найдут тебя и перережут твою хорошенькую глотку, — усмехнулся он. — Ты имеешь в виду четырёх друзей, которых я заперла вон в той камере? — Дорея указала через плечо на четверых мужчин, сгрудившихся в клетке размером два с половиной на два с половиной метра в чëм мать родила. — О, на них у меня тоже есть планы. Но раз уж ты, видимо, главный дурак в этой жалкой компании бабуинов, я решила начать с тебя, — Дорея насмешливо улыбнулась мужчине. — У нас есть могущественные покровители, если тебе дороги жизни твоих близких, я… Ааа! Всë, что мужчина собирался сказать, застряло у него в горле, когда Дорея легонько провела ногтями по его обнажённой груди. Выражение лица Дореи не выражало ничего, кроме каменного спокойствия, но её глаза убийственно сверкнули на распростëртого человека. Он выгнул спину от мучительной боли. Это была неестественная боль… каким-то образом усиленная. За свою жизнь он побывал во многих драках и получил немало увечий, однажды даже пострадал от проклятия Круциатус, но он никогда не испытывал ничего похожего на это. Дорея наклонилась к левому уху мужчины и угрожающе прошептала: — А теперь послушай меня внимательно, потому что я скажу это только один раз: ты расскажешь мне всё, что я хочу знать, иначе почувствуешь такую боль, какую не мог представить даже в самых страшных кошмарах. Мужчина тяжело дышал, когда боль начала утихать. — Что ты со мной сделала?! Дорея выпрямилась и самодовольно улыбнулась ему. — Ввела тебе одно зелье, что повышает чувствительность нервных окончаний в твоëм теле и в то же время прекращает выработку эндорфинов и адреналина. Говоря простым языком, ты скорее будешь умолять меня убить тебя, чем позволишь мне нанести тебе малейшую царапину. Я считаю себя довольно изобретательной мастерицей зелий. Однако я разработала его совершенно случайно. Оно предназначалось как обезболивающее средство при драконьей оспе. Ты наверняка знаешь, насколько болезненными могут быть язвы, связанные с драконьей оспой. Я намеревалась создать бальзам, который притуплял бы чувствительность нервных окончаний, чтобы сделать язвы менее болезненными. Но по воле судьбы произошло обратное, и бальзам усилил чувствительность нервных окончаний во много раз, — поведала она мужчине. — Вот он наконец и пригодился. — Так ты собираешься пытать меня? — выплюнул мужчина. — Такое неприятное занятие для высокородного, — он усмехнулся. — Не думаю, что ты захочешь марать руки! Дорея улыбнулась мужчине. — О, я не буду марать руки, нет, но у меня есть… кое-кто ещё, кто сделает эту работу за меня. Мужчина с любопытством взглянул на неё. — Ты ещë не спросил меня о ящике, к которому ты прикован, — Дорея медленно обошла ящик и провела рукой по его краям. Аргайл Мансфред вдруг почувствовал лёгкое беспокойство. Он повернул голову и посмотрел на землю, на которой покоилось его тело, гадая, к чему клонит эта безумная старуха. — Ты ведь знаешь, кто такие нюхлеры, не так ли, дорогуша? — сладко спросила Дорея. — Нюхлеры! — расхохотался он. — Маленькие пушистые шарики! — Он снова залился смехом. Дорея зловеще улыбнулась. — Да, они довольно нежные маленькие создания, даже ласковые. Однако любопытная особенность нюхлеров заключается в их ненасытном интересе к золоту и блестящим вещичкам. Знаешь ли ты, что их маленькие коготки крепче алмазов, и они могут прорываться сквозь твёрдую породу, чтобы добраться до объекта своего желания? С этими словами Дорея вытащила из кармана мантии галлеон и положила его поверх земли чуть ниже подмышки мужчины. Внезапно Аргайл почувствовал движение в почве, и из грязи рядом с его телом выскочил нюхлер, который сразу же прикусил золотую монету и принялся игриво теребить её. Дорея осторожно взяла пушистого грызуна на руки и начала любовно гладить его. — Такой милашка, не правда ли? А теперь представь, как это милое маленькое существо пробирается сквозь твёрдый камень, чтобы добраться до заветного сокровища. У тебя в голове сложилась эта картинка? — спросила Дорея, не ожидая ответа. — А теперь просто представь… — Дорея достала ещё один галлеон и без помощи палочки навела его на живот мужчины. — …что это милое маленькое существо сделает с человеческой плотью, чтобы добраться до этой блестящей монетки. Аргайл напрягся, когда нюхлер в руках Дореи попытался выпрыгнуть из её хватки, чтобы добраться до другой монеты. Теперь он забеспокоился, убеждëнный, что эта женщина точно с ума сошла! Он не мог ничего ей сказать, даже если бы захотел, ведь он дал клятву не предавать братство! — Итак, молодой человек. Скажи мне, как тебя зовут? — спросила Дорея. Она опустила нюхлера на землю, но сняла галлеон с живота мужчины. Нюхлер нырнул в грязь и принялся искать блестящие предметы. — Хорошо, — он подумал, что может дать ей хотя бы это, он не был связан клятвой не раскрывать своего имени. — А-Аргайл! — Аргайл…? — Аргайл Мансфред! — Видишь, это было не так уж и сложно, правда? — Дорея улыбнулась. — А теперь, Аргайл, я хочу, чтобы ты рассказал мне, почему следил за мной и моими спутниками? — На этот раз она спросила строже. Он ненадолго замешкался, размышляя, как бы получше ответить ей, не раскрывая правды. Однако его пауза показалась Дорее слишком долгой, и она швырнула монету в ящик. Галлеон с глухим стуком приземлился на его правую лодыжку. — Нет! — закричал Аргайл. Но было уже поздно — маленький нюхлер выскочил из грязи и прикусил монету, его острые коготки царапнули обнажëнную кожу мужчины, после чего зверëк нырнул обратно в почву. Аргайл закричал в агонии от поверхностных порезов на коже. — Я не из терпеливых, Аргайл. Когда я задаю вопрос, я требую быстрого ответа! — Её голос был жёстким и не выражал никакой симпатии. — Ви-видел вас в «котле»! В-вы разговаривали с аврорами! — Он говорил сквозь стиснутые зубы. — Что ты там делал?! Ты убил Марджори Данкел?! Это ты убил женщину на третьем этаже?! — потребовала ответа Дорея. И снова он не успел ответить вовремя, и она бросила в ящик ещё одну монету, на этот раз упавшую на его левое колено. Другой нюхлер выпрыгнул из земли и бросился за добычей. Острые как бритва когти вонзились в коленную чашечку пленника, разрывая плоть и раздробляя кости. Импульсы усиленных нервных окончаний устремились от болевых рецепторов к мозгу, и последовала мгновенная реакция. — ААААА! ПОМОГИ МНЕ, БОЖЕ, ПОЖАЛУЙСТА! — закричал Аргайл, боль была как от жгучей кислоты, медленно разъедающей его плоть. — ЭТО. ТЫ. УБИЛ. МАРДЖОРИ ДАНКЕЛ?! — снова накинулась на него Дорея. — ДА, ДА, БОГИ, ПОМОГИТЕ МНЕ, Я УБИЛ ЕЁ! — признался мужчина. Дорея сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. — За что? — прошипела она. — Она не сказала нам, куда дела книги и что она узнала! — Он плакал, слёзы текли по его лицу. — Зачем вам понадобились эти книги? — медленно спросила она. — Мы… нас послали за ними, нам не сказали, что в них содержится! — Он всхлипнул. — Кто вас послал? — угрожающе спросила Дорея. Аргайл Мансфред заплакал вновь и затряс головой. — Я-Я НЕ МОГУ… Я ПОКЛЯЛСЯ! ПОЖАЛУЙСТА! — Или ты назовëшь мне имя, или я рассыплю по всему твоему телу монеты, наложу на них прилипающие чары и буду смотреть, как нюхлеры разрывают тебя на куски! НЕМЕДЛЕННО. НАЗОВИ. МНЕ. ИМЯ!!! — потребовала она. Аргайл всхлипывал, его грудь вздымалась и опускалась, глаза покраснели и горели от потоков слёз. Он отчаянно пытался заговорить, зная, что если раскроет хоть что-нибудь, его магия будет вырвана из него, что может привести к смерти. Дорея сунула руку в карман мантии и достала пригоршню галлеонов. С убийственным видом она подошла к ящику. — НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ! — взмолился он. Он заставлял себя нарушить клятву. Он знал цену, но не мог больше терпеть боль, просто не мог! — ИМЯ! — надавила она. — Б-Братство Л-Лиса! Б-Б-Борджин, Мариус Борджин! — закричал он. Внезапно всë его тело выгнулось дугой, а рот неестественно широко раскрылся в беззвучном крике, когда его тело и магия расплачивались за предательство клятвы. — Мариус Борджин? — Спросила она себя. — Из «Борджина и Бëркса»? — Она была наслышана об этом человеке и знала, что он имел дело с преступным миром волшебников. Во время Первой магической войны он прослыл контрабандистом и спекулянтом. Дорея люто ненавидела, когда одни люди богатели за счёт страданий и невзгод других. Он был хитëр и опасен, но она не верила, что за всем этим может стоять один человек. Возможно, он лишь посредник. Но опять же, он должен быть как-то связан, если этот Аргайл пострадал за то, что раскрыл его имя. Она обернулась и посмотрела на скованного мужчину. Этот человек был убийцей, и если бы ему дали шанс, без зазрения совести убил бы её или Гарри с Беллой. Она не испытывала к нему ни жалости, ни сочувствия — он выбрал свой путь и теперь пожнëт то, что посеял. Она наблюдала, как его грудь начала медленно подниматься и опускаться. Он был ещё жив, но теперь она не чувствовала в нём никакой магии. Он и впрямь лишился всякой волшебной силы. Дорея порылась в кармане мантии и вытащила галлеон. Она подошла к мужчине, положила золотую монету в центр его груди и наложила на неë заклинание постоянного прилипания. Она повернулась к двери, чтобы уйти, и уже собиралась закрыть её за собой, когда услышала леденящий кровь крик человека, который больше никогда не причинит вреда ни одной живой душе. Она повернулась и посмотрела на четырёх других хнычущих мужчин в маленькой камере. — Никто не смеет угрожать моей семье, — сказала она с убийственным спокойствием, пристально глядя на четверых мужчин. — С вами побеседую позже. Мужчины рыдали, уверенные, что их постигнет та же участь, что и их брата. С довольным и решительным видом она закрыла за собой дверь. Была выявлена новая цель, предстояло многое спланировать и прочитать две книги. *** — Входи, Альбус. Входи, — раздался напряжëнный голос. — Министр Багнольд, всегда рад встрече с вами, — Дамблдор дружелюбно улыбнулся нынешнему министру магии. — Тревожные времена, Альбус, мы переживаем тревожные времена, — Миллисента покачала головой, допивая остатки янтарной жидкости из своего стакана. Она смотрела в окно на атриум Министерства, наблюдая за тем, как многочисленные министерские сотрудники снуют туда-сюда. — Я полагаю, вы говорите об убийстве Марджори Данкел? — спросил Дамблдор. — Это всего лишь последний акт этой трагедии, Альбус. Я только что вернулась со встречи с маггловским премьер-министром Эдвардом Хитом. И знаешь, что он мне сказал?! Альбус наколдовал большое мягкое кресло и сел, с нетерпением ожидая, когда она ответит на свой собственный вопрос. — У него хватило наглости сказать мне… цитирую: «Приведите свой дом в порядок, пока я не буду вынужден сделать это за вас!» — выплюнула она. Министр Багнольд схватила со своего стола папку из плотной бумаги, потрясая ею в кулаке. — Это…! — заявила она, швыряя папку обратно на стол. — …списки недавних убийств магглов. На всех телах обнаружены остаточные следы магии. Ради Мерлина, я и не знала, что у маггловского правительства есть команда магических следователей! — Скорее всего, магглорождëнных, — предположил Дамблдор. — Неважно, кто они, важно то, что за последние шесть месяцев тридцать убийств магглов имели магическую природу! — прорычала она. — И более того, над каждым местом преступления парило какое-то чёртово изображение змеи и черепа. Теперь я знаю из отчётов службы безопасности Крауча, что это знак, который эти… Пожиратели смерти вытатуировали на своих руках! Я хочу знать, кто эти люди, и я хочу знать, как они связаны с этим Волдемортом и движением пуристов. — Сделай успокаивающий вдох, Миллисента, — мягко сказал Дамблдор женщине, которая расхаживала взад-вперёд, как зверь в клетке. — Как я полагаю вновь, директор Крауч уже мобилизовал авроров для расследования этих инцидентов? — спросил Дамблдор. — Я встречалась с Краучем до вашего прибытия. Он попросил, чтобы мы дали аврорам разрешение на применение смертоносной силы для задержания виновных, если те будут сопротивляться. Альбус встал и угрожающе прочистил горло. — Я надеюсь, вы не санкционировали подобную тактику! — Пока нет, но я всерьёз подумываю об этом. Два нападения произошли в наших общинах, Альбус; погибли дети, ради Мерлина! — Ты знаешь мою позицию по этому вопросу, Миллисента. Мы больше не можем позволить себе терять старую кровь! С каждым убитым чистокровным мы теряем драгоценные магические дары, которые передаются только через каждое новое поколение старых семей. — Значит, мы должны и дальше позволять убивать магглов и магглорождëнных?! И надеяться, что маггловское правительство продолжит игнорировать нас?! — выстрелила она в ответ. — Конечно, нет, но мы должны найти более мирное решение, — сказал он. — Пуристы хотят очистить наше общество от магглорождëнных! — закричала она. — Вы не хуже меня знаете, что мы не можем этого допустить. Они нужны нам не только для поддержания нашего народа, но и являются крупнейшим экономическим ресурсом, мы не можем позволить себе вычеркнуть их из магического общества. Это привело бы к краху нашей экономики. — Конечно, я это знаю! Но в Визенгамоте полно тех, кто в это не верит, — ответила она. — Они боятся, что наша культура и наследие будут уничтожены, если мы позволим им остаться. Они видят в них реальную опасность, Альбус. — Я знаю об опасностях маггловской идеологии лучше многих. Моя сестра пала жертвой маггловской нетерпимости, — вспышка гнева зажгла его глаза, но быстро исчезла, прежде чем министр успела это заметить. — Они презирают то, чего не понимают, и во многих случаях демонизируют это, преследуют, а иногда уничтожают. Они могут быть высокомерными и склонными к насилию. Именно поэтому я так давно предложил реагировать на каждое зарегистрированное магглорождение. Если мы будем принимать их в наш мир младенцами, мы избежим любого маггловского идеологического заражения в нашем мире, — Дамблдор вздохнул. — Мы не занимаемся похищением младенцев из рук матерей! Милостивая Моргана! Магглы бы взбунтовались, — горячо ответила она. Альбус пожал плечами. — Тогда мы остаёмся с тем, что имеем. Проблема в том, что магглорождëнные считают нашу культуру устаревшей и нуждающейся в реформах. И мы не помогаем себе подобным, держа их в неведении о том, сколь многого достигли магглы в технологическом плане. Они считают магглорождëнных не более чем варварами, а магглов — почти нелюдями. Вы слишком молоды, чтобы помнить маггловскую Первую мировую войну; однако я помню еë очень ярко. Тогда многие из наших людей впервые увидели, на что действительно способны магглы, и это было грубое пробуждение, что и говорить. Это были смерть и разрушения в таких масштабах, каких ещë никто никогда не видывал. Их вооружение было чрезвычайно мощным. До 1860-х годов большинство маггловских винтовок могли выстрелить только один раз, прежде чем их нужно было перезарядить, чтобы снова атаковать врага. Это однозарядное оружие не шло ни в какое сравнение с волшебником, который мог выстрелить несколькими заклинаниями, прежде чем маггл успевал открыть ответный огонь. Но с изобретением автоматических винтовок, а затем и того, что они называют пулемëтами, это новое оружие могло выпустить десяток смертоносных снарядов, прежде чем волшебник успевал произнести второе заклинание. Необходимость абсолютной секретности нашего мира никогда не прививалась нашему народу так сильно, как в то время. Но что делать с магглорождëнными и полукровками, которые продолжали приходить в наш мир? Мы накладывали всё больше и больше ограничений на то, что они могли делать, и какую работу могли занимать в нашем мире. Наши лидеры боялись, что их маггловские идеи и воинственность испортят наш народ. И в каком-то смысле так оно и было. Мы видели это в наших школах — националистическую гордость среди магглорождëнных и полукровок. Многие предпочли покинуть наш мир, чтобы сражаться на фронтах Первой мировой, а вернувшись с войны, они принесли с собой новые опасные навыки, новые маггловские идеи и гордость за маггловский прогресс. С другой стороны, некоторые вернулись настолько повреждëнными, что больше не могли нормально функционировать в нашем обществе и на наших улицах. Не имея возможности прокормить себя, многие стали преступниками и использовали навыки, полученные в маггловской армии, для достижения своих целей. Кто-то вëл бродячий образ жизни, а кто-то просто сводил концы с концами. Было введено больше законов о магглорождëнных и полукровках, ужесточены ограничения на двойное гражданство. Вы были либо гражданином-волшебником, либо гражданином-магглом, вы не могли быть и тем, и другим, и если вы выбирали последнее, то ваша магия была принудительно связана. Было ли это жестоко? Да. Было ли необходимо? Я думаю, большинство сказало бы, что да. Мы увидели явную и настоящую опасность для нашего мира. Позволяя магглорождëнным и полукровкам жить в маггловском мире и продолжать пользоваться магией, вероятность разоблачения нашего мира была значительно выше. Нам, однако, пришлось пойти на кое-какие уступки, чтобы они могли продолжать жить среди магглов без потери магии. Были введены контрольные заклинания для наблюдения за любым местом жительства магглорождëнных или полукровок, чтобы убедиться, что там не творится магия, а на все волшебные палочки магглорождëнных и полукровок были наложены отслеживающие чары. Было ли это навязчивым? Да. Но, опять-таки, это было необходимо для обеспечения анонимности нашего мира. Магглорождëнные начали внедрять в наше общество множество новых идей, таких как движение за женское избирательное право или независимость Ирландии. Та война стала катализатором возросшего уровня предрассудков, которые многие из наших людей сейчас испытывают по отношению к ним. Так что желание избавиться от них не должно вызывать удивления. Но мы должны заставить людей понять, что они нужны, а также продемонстрировать старым домам, что мы не позволим нашей культуре и наследию исчезнуть или быть заменëнными. Мы должны допустить более жёсткие ограничения. Я верю, что это успокоит так называемых Пожирателей смерти и пуристов, — закончил Дамблдор. — Не знаю, Альбус, я боюсь, что тем самым мы создадим ещё одного Гриндевальда, но на этот раз он будет магглорождëнным, желающим уничтожить весь наш мир, — она устало покачала головой. — Я уверен, что этого никогда не случится, — утешительно сказал Альбус. Миллисента невесело усмехнулась. — Я так понимаю, ваш законопроект сегодня провалился. — Временная неудача, не более, я планирую переписать некоторые пункты, но в целом он останется нетронутым. Моя неудача связана с тем, что я был удивлён позицией некоторых домов-основателей и их влиянием на других членов Визенгамота. Я планирую решить эту проблему, поговорив с некоторыми из этих семей и попытавшись убедить их в значимости законопроекта, — он загадочно улыбнулся. — Желаю удачи, Альбус. А теперь прошу меня извинить, это был довольно тяжëлый день, и мне не терпится его закончить, — заявила она, поднимаясь со стула. Альбус кивнул и тоже встал, и по мановению его палочки кресло, которое он наколдовал, исчезло. — Тогда до нашей следующей встречи, — Альбус поклонился и вышел из кабинета. Улыбка Альбуса погасла, когда он возвращался в Хогвартс. Упоминание о его давнем друге пробудило старые воспоминания. В конце ноября 1916 года он и его ближайший соратник Геллерт Гриндевальд отправились во Францию, чтобы воочию убедиться в правдивости историй, которые они слышали в Англии, об ужасной битве, происходившей на реке Сомме. Ничто не могло подготовить их к той сцене, которую они застали. Многие сотни тел лежали во временных моргах, груды рук, ног и обезглавленных туловищ были сложены в различные кучи, ещё тысячи трупов валялись разбросанными или сложенными в земляных траншеях, в воздухе витал тяжёлый запах смерти. Альбус потерял всякое самообладание, упал на колени, и его вырвало, его тело продолжало трястись даже после того, как он полностью опорожнил содержимое своего желудка. Геллерт смотрел на эту сцену с гневом и отвращением. Порочность человечества казалась совершенно безграничной. Было слышно, как он шептал «мерзкие магглы». Альбус вспомнил, что несколько месяцев спустя Геллерт обратился к нему по поводу маггловской проблемы. Именно тогда они обсудили шаги, необходимые для «Общего блага» волшебного мира. Если магглов не остановить, они в конечном итоге уничтожат мир. Их нужно было остановить любой ценой. Наиболее вероятным вариантом было каким-то образом взять под контроль маггловский мир и подчинить себе агрессивных магглов. Альбус согласился с тем, что магглы не способны управлять собой без войн и разрушений. В течение следующих двадцати лет два друга разрабатывали планы и привлекали единомышленников к своему делу. — О, Геллерт… у нас были такие благие намерения, — тихо произнëс Альбус. *** Лили Эванс находилась в своей комнате и уже собиралась ложиться спать, когда стук в окно заставил её подпрыгнуть. Увидев за окном довольно большую сову, она немного удивилась, но потом заметила письмо, прикреплëнное к одной из лап. Она быстро распахнула окно, и сова, запрыгнув внутрь, перелетела к изголовью её кровати. Как только Лили подошла к великолепной птице, та протянула ей лапку с прикреплëнным к ней конвертом. — Ну разве ты не прекрасная птичка? — Лили ворковала и нежно гладила перья его грудки; казалось, филин наслаждался вниманием и переступал с ноги на ногу, пока девочка гладила его перья. — Если хочешь, можешь доесть мой бутерброд с ветчиной, — она указала на тарелку на своём комоде. — В стакане рядом есть вода. Эрос расправил крылья, перелетел на комод и начал быстро расправляться с бутербродом. Пока филин был занят, Лили села на кровать и развернула записку. — О, это от Беллатрикс и Гарри! — Она прочитала послание и слегка нахмурилась. — Почему я должна хранить своё наследие в тайне? — размышляла она. — И мне нравится моя новая палочка! Полагаю, еë тоже придëтся держать в секрете, — она посмотрела на тумбочку, где лежала палочка из чёрного дерева и слоновой кости. Она тяжело вздохнула. — Что ж, наверное, это важно, думаю, спрошу у них об этом, когда мы будем в поезде. Лили открыла сундук, достала кусок пергамента и перо и написала Белле и Гарри, что она выполнит их просьбу и увидится с ними в поезде утром понедельника. Затем она достала ещё один пергамент и начала писать письмо своей подруге Нарциссе. Дорогая Цисси, Прежде всего, скучаю по тебе! Я знаю, что прошло всего несколько дней, но здесь не с кем повеселиться или посплетничать. Там, где я живу, у меня нет настоящих друзей. Ну, есть Северус, и он хороший друг, но мне иногда нужно женское общество. О! Говоря о Северусе, я думаю, что на днях с ним случилось что-то ужасное. Сегодня утром он пришёл ко мне, и мы пошли поиграть в парк рядом с нашим домом. В какой-то момент я решила пощекотать его, но он подпрыгнул, едва я дотронулась до него, и поморщился от боли. Когда я спросила его, в чëм дело, он сменил тему. Иногда во время игры у него задиралась рубашка, и я заметила у него на спине несколько тёмных синяков. Я подумала, что его могут бить родители. Как думаешь, стоит ли мне спросить его об этом? Я боюсь, что он расстроится, если решит, что я сую нос в его личные дела. Но я действительно беспокоюсь за него. Если я скажу своим родителям, они определённо захотят встретиться с родителями Северуса. Его отец — маггл, но его мама — ведьма, а мои родители вообще не волшебники, и я боюсь, что она заколдует моих маму и папу за их любопытство. Так что любой совет приветствуется. Перейдëм к более радостным темам — мне не терпится показать тебе, что я прочитала в книге по истории моего предка, которую мне подарил Гарри! Боже мой, это было самое удивительное, что я когда-либо видела! О, и у меня есть ещё один сюрприз, который я хочу тебе показать, кое-что от моего прапрадедушки. Но довольно обо мне. Как дела? Занимаешься чем-нибудь весёлым со своей семьёй? Передай от меня привет Андромеде, и я не могу дождаться, когда она начнёт учить меня этому сглазу, обращающему колено вспять. Я всë ещë в долгу перед Джеймсом и Сириусом за их последнюю шуточку надо мной. Честно говоря, эти двое представляют угрозу для общества. По крайней мере, их друг Ремус милый, но Питер… фу-у-у… у меня от него мурашки по коже, он такой жуткий. Кстати о Ремусе: я забыла сказать тебе в поезде, что подслушала, как он говорил с Сириусом о тебе перед нашим отъездом. Я думаю, ты ему нравишься. (безумно хихикаю) Серьёзно, он очень милый, но болезненно застенчивый. В любом случае! Не могу дождаться встречи с тобой в поезде! Твоя подруга, Лили *** Ужин в Блэк-Хиллз тем вечером являл собой полноценное стратегическое совещание между старшими членами семьи. Арктурус, Орион и Карлус тщательно проанализировали каждый Дом, который входил в их избирательные блоки, а затем обсудили других семей, которые могли бы оказать им поддержку. — Уверяю вас, Дамблдор не отпустит этот законопроект. Я ожидаю, что на этой неделе он и его заместители посетят все главные дома в попытке заручиться их голосами, — сказал Арктурус остальным. — Согласен, мы должны показать Альбусу, какой он манипулятор. Он пытается узурпировать власть ДМП, что не устраивает большинство общих домов, и я подозреваю, что значительную часть наследственных тоже. Это чистый и незамысловатый захват власти, — добавил Карлус Поттер. — Дамблдор имеет большое влияние на наследственные дома, — заметил Орион. — Многие из них обязаны ему верностью. — Да, но у него нет контрольного большинства, — подхватила Дорея. — У него и так достаточно, — горячо возразил Орион. — Почти треть наследственных мест никогда не приходят голосовать. Серых никогда не удавалось убедить принять чью-либо сторону… ни в чëм! А без их участия Дамблдору хватило бы и горстки других домов, чтобы получить преимущество. — Я верю, что если не всех, то некоторых из них можно убедить собраться вместе в этот раз. Кто знает, может, даже не один раз? — бесстрастно ответила Кассиопея Блэк. — Что ты имеешь в виду? — спросил Арктурус. — Сегодня вечером у меня была приятная беседа с нашим юным лордом Эваншейдом, и должна сказать вам, этот молодой человек произвёл на меня неизгладимое впечатление. В этом году я планирую сводить Гарри на Самайн в Нью-Грейндж и представить его своим друзьям, — сказала бывшая верховная жрица Морриган. — Вы ожидаете, что лорд Эваншейд будет танцевать голышом с вашей сомнительной компанией?! — взвизгнула Вальбурга. — Одежда необязательна! — ответила Кассиопея с ухмылкой и подмигнула Гарри. — Его не попросят участвовать в ритуалах или мероприятиях, если только он сам не захочет присоединиться и научиться им. Он выразил желание изучить древние обычаи, и я более чем готова содействовать этому обучению, — надменно произнесла она. — Для Гарри это был бы неплохой способ обрести союзников, — сказал Поллукс. — Если бы он был принят окраинными домами, это определённо дало бы нам преимущество. — Эти уроды со всеми их плясками не интересуются политическими вопросами. Они — изгои общества, и нам не нужно, чтобы это клеймо ассоциировалось с нашим домом. Было бы пустой тратой времени даже добиваться их преданности! — Заявила Вальбурга. — Такие фанатичные взгляды, как у Леди Блэк, разорвут наш мир на части. Я удивлён, что вы занимаете такую позицию в отношении домов, исповедующих древние обычаи, вы, придающая такое значение традициям и наследию. По словам тёти Касси, всего каких-то двести лет назад Блэки чтили древние обычаи, а пятьсот лет назад большинство волшебных семей Великобритании практиковали ритуалы и магию крови. Так что в каком-то смысле вы отвернулись от нашего уважаемого наследия и традиций, — обратился Гарри к откровенной ведьме. — Хорошо сказано, Гарри! — воскликнула Кассиопея. — Хорошо сказано! У Вальбурги впервые не нашлось язвительного ответа. Блэки действительно были практиками; её собственная мать поклонялась Морриган вместе с Кассиопеей. Но давление со стороны однокурсников в Хогвартсе заставило её отвернуться от этих практик. Они называли эти традиции архаичными и причудливыми. Многие старые дома отказались от этого искусства много лет назад из-за того, насколько оно было трудоёмким. Заклинания были быстрее, чтение заговоров и выполнение ритуалов занимало слишком много времени и обычно требовало крови заклинателя, а для более мощных ритуалов требовалось сразу несколько заклинателей. Это правда, что Вальбурга отвернулась от древних обычаев, но она была слишком горда, чтобы признать, что, возможно, была неправа. Предрассудки, которые она культивировала в юности, было не так-то легко отбросить. Как она могла признать, что заблуждалась все эти годы? Она не могла этого сделать; её гордость не позволяла ей, по крайней мере, пока. — Лично я… — нарушил Арктурус неловкое молчание. — …тоже думаю, что это хорошая идея, Гарри. Это большой источник неиспользованной политической силы. — Потребуется время, чтобы завоевать их доверие, Гарри, но если кто-то и может это сделать, то я уверена, что это будешь ты, — тепло сказала ему Кассиопея. — Теперь перейдём к другим вопросам. Поллукс, ты говорил со своим связным о потерянных домах-основателях… — начал Арктурус. *** Утро понедельника наступило очень рано для студентов, возвращающихся в школу из Блэк-Хиллз. После нескольких напутственных слов Арктуруса и других взрослых о том, что нужно присматривать друг за другом и держать в секрете брак Беллы и Гарри и всё, связанное с тем, что Гарри — Эваншейд, дети в сопровождении Дореи и Кассиопеи направились к барьеру, ведущему на платформу девять и три четверти. Дорея наложила на Гарри чары незаметности, которые действовали на всех, кроме членов семьи. Перед посадкой в поезд Кассиопея отвела Гарри в сторону и надела ему на шею тонкую серебряную цепочку гоблинской работы. На цепочке висел круглый медальон. На медальоне были изображены три ворона, окружающие кельтскую тройную спираль. — Это символ Триединой богини, Морриган, она богиня битвы, победы и пророчества. С помощью этого знака ты сможешь показать другим членам нашего ковена, что являешься учеником нашего ордена. Ты будешь удивлён, юный Гарри, узнав, как много среди нас тех, кто придерживается старых обычаев, и какую помощь мы окажем тебе, когда ты будешь в ней нуждаться, — Кассиопея поцеловала его в лоб и обе щеки, после чего отпустила. Затем Дорея притянула к себе Гарри и Беллу. — Я буду навещать вас каждые выходные в Выручай-Комнате, чтобы продолжить обучать вас окклюменции. Я предлагаю вам пригласить с собой и Лили, — сказала Дорея паре. — А как же остальные? Что насчёт Сириуса и моего от… Джеймса, Анди и Цисси? — спросил Гарри. — Я тренирую Джеймса с восьми лет, у него уже есть неплохой задел, и он знает, что должен продолжать упражнения каждый вечер перед сном. Что касается остальных, то в Доме Блэк этому учат всех детей. Однако было бы разумно проверить и их тоже, но в течение следующего месяца я бы хотела, чтобы это были только вы двое и Лили. Еë придëтся обучать с элементарных основ. Я знаю, что «портрет Вальбурги» уже кое-чему научил вас, но я намерена расширить и улучшить то, что начала она. Я хочу, чтобы вы двое и, возможно, Лили, всерьëз взялись за изучение дневников Эваншейдов и Гримуара и начали узнавать как можно больше. — Я просмотрю две книги из департамента исторических записей и дам вам знать, если что-нибудь найду, — сказав это, Дорея с беспокойством посмотрела на пару. — Берегите друг друга, — тихо прошептала она, обнимая обоих. — Хорошо, не волнуйся, бабуль, — хрипло ответил Гарри, его голос дрожал от эмоций, которые он испытывал, находясь в объятиях своей бабушки. — А теперь идите, — она выпрямилась, стараясь выглядеть сильной женщиной, но туманное выражение её глаз говорило о том, как она переживает за внука.