О шутниках и шутницах и буднях в больнице

— Проходите, пожалуйста, не стесняйтесь, — пожилой целитель, суетливо перебирая в руках листы в пухлой папке, семенил по коридору, ведя за собой новоприбывших помощников. Поднял голову, отрываясь от бумаг. — Мистер Вуд и мистер Флинт, если не ошибаюсь? Те синхронно кивнули, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Что ж, мальчики, это очень похвально, что вы изъявили желание помочь нам, да ещё в Рождество. Семейный праздник, — он сокрушённо покачал головой. — Почти весь персонал распускается по домам, кроме пары дежурных санитаров. А некоторым нашим пациентам нужен постоянный уход и общение — им ведь так одиноко! Это просто замечательно, что хотя бы в этом году они не останутся одни в такой день. Пожертвовать своим досугом ради этих бедняжек не каждый захочет, ну, вы понимаете. Вы просто герои! Слушая дифирамбы в свою честь, парни только поочерёдно вздыхали с самым смурным видом. — Ну что ж, — целитель остановился у какой-то двери в конце длиннющего коридора. Махнул палочкой, отпирая замок, и вошёл в кабинет, делая знак следовать за собой. Внутри было светло и просторно — у окна небольшой стол, на котором стояли в ряд несколько разномастных чашек, пузатый заварной чайник, вазочка с сахарными мышками и имбирным печеньем. В центре комнаты расположился уютный на вид диван, вдоль стены — пара кресел, а с другой стороны — добротный массивный шкаф со стеклянными дверцами, до боли напомнивший тот, другой, в кабинете одного зловредного зельевара, по милости которого они застряли здесь на Рождество, вместо того чтобы спокойно отправиться на каникулы по домам и развлекаться в обществе друзей и близких. — Присаживайтесь, — радушно пригласил сияющий целитель и удобно устроился за столом. Отодвинул забытую кем-то упаковку «Друбблс» и бухнул перед собой свою папку, вздымая серое облачко пыли. Поправил на носу очки и уткнулся носом в бумаги. — Так-так-так, — тоном ласкового людоеда забубнил он, перебирая листы. — Мистер Флинт, вас я направляю к Гилдерою Локхарту — будете за ним присматривать... Нет-нет, ничего особенного, — замахал он руками, увидев, как лицо свеженазначенной «сиделки» перекашивает в гримасе. — Он совсем безобидный, я вас уверяю. Всего-то и нужно: постоянно находиться рядом, уделять внимание и просить время от времени автографы — бедолага любит, когда у него просят автографы, вот только никому они не нужны. Да и слушать его мало охотников, а ведь он так расстраивается, что не с кем поделиться своими историями. Как печально! Флинт скроил кислую мину, видимо, тоже считая, что это всё очень печально: гораздо лучше было бы не растягивать страдания несчастного бывшего профессора-враля, а милосердно свернуть ему шею, чтобы не мучился. Оливер негромко фыркнул. — А для вас, мистер Вуд, — обратился к нему целитель, и тот моментально прекратил веселиться, с опаской поёжившись в ожидании своей участи, — будет особое задание. Есть у нас пациентка, нуждающаяся в индивидуальном подходе. Думаю, вы справитесь. Прошу за мной, я провожу вас, — покряхтывая, он поднялся, направляясь к шкафу. Выудил из его недр две лимонно-жёлтых мантии и вручил своим подопечным: — Здесь принята специальная форма. А ваши мантии давайте-ка сюда — потом заберёте, по окончании отработки. Не волнуйтесь, — успокоил он, — шкаф зачарован на то, чтобы одежда не мялась, так что с ней всё будет в порядке. «То есть сбежать не удастся», — по-своему расшифровал его фразу Оливер, которого перспектива помявшейся мантии волновала в самую последнюю очередь. Он поморщился, украдкой зевнув, и без всякого интереса развернул свой комплект униформы. — Ах, я чуть не забыл, — хлопнул себя по лбу целитель, терпеливо дожидающийся, когда подопечные — медленно и неохотно, телепаясь, как сонные мухи, наконец-то переоденутся. — Мистер Дамблдор очень просил загрузить вас побольше, и я, конечно, пойду ему навстречу, — по лицу скользнула тень сочувствующей улыбки. — Можем сделать так: по вечерам у нас в каждом отделении проходят тренинги для престарелых магов, разочаровавшихся в жизни... — понимая, к чему он клонит, парни скуксились ещё больше, подавив дружный стон, полный боли и тоски. Демонстративно игнорируя их вселенскую печаль, целитель снова ободряюще улыбнулся — профессионально, как улыбается колдомедик при виде безнадёжного больного. — Вы должны будете помогать их вести, — подтвердил он самые худшие опасения, — но если не хотите... Что ж, есть и альтернатива: мыть мензурки и колбы, которые скапливаются к концу дня в процедурном кабинете, протирать там полы и шкафы, чистить сосуды, оставшиеся после... — Мы хотим помогать их вести, — прерывая его речь, быстро сказал Оливер, выбрав наименьшее, по его мнению, из зол. — Тренинги, в смысле, — он переглянулся с Флинтом, ловя согласный кивок и отчётливо слыша вздох облегчения. — Вот и славно! — обрадовался целитель и черкнул что-то на бумажке, сворачивая птичкой и отправляя за дверь. Потом, продолжая вещать о большом добром сердце своих помощников, великодушно взявшихся поддержать всех сирых и убогих, волею случая вынужденных встречать праздник в застенках госпиталя, мягко, но настойчиво потеснил парней на выход. Вяло перебирая ногами, те поплелись за ним, дружно проклиная в душе злополучный день, когда им не посчастливилось очутиться у сарая для мётел в самый неподходящий момент. И кой чёрт только дёрнул! Остались бы спать по комнатам — не вышли бы крайними, не огребли бы отработок и не оказались теперь в такой унылой заднице. * * * Они вышли в холл. — Нам на пятый этаж, — сообщил целитель и первым направился к лестнице. Поднялся по ветхим ступеням, не обращая внимания на развешанные по стенам портреты, с которых какие-то странные маги наперебой выкрикивали совершенно дикие диагнозы и способы лечения, и остановился перед дверью с табличкой:

НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ

Целитель решительно толкнул её, ступая в коридор отделения. — Дорис! — подозвал он добродушного вида медиведьму. — Знакомься — Маркус Флинт и Оливер Вуд, они вызвались помогать нам с больными на все рождественские каникулы. Дорис приветственно улыбнулась, машинально поправив рукой мишурный веночек в волосах: — Добрый день, мальчики! — Здрасте, — мрачно ответил за обоих Флинт и насупился. — Проводи, пожалуйста, Маркуса к палате Януса Тики, — снова обратился целитель к своей помощнице и пояснил в ответ на вопросительный взгляд: — Я прикрепил его к Гилдерою. — О, как славно! — обрадовалась та. — Он ведь такой одинокий, бедняжка, к нему совсем никто не приходит. Пойдём, Маркус, я всё объясню и покажу... — и, не успел тот опомниться, бодро повела его вперёд. Оливер проводил их оторопелым взглядом. — Ну что ж, а нам — вот сюда, — целитель тронул его за локоть и указал на белую дверь буквально в нескольких ярдах. Направил на неё палочку, прошептав: «Алохомора!» Дверь распахнулась, и целитель, подтолкнув застывшего перед порогом Оливера в спину, вошёл следом. * * * — Любимый!!! — раздался громкий визг. — Я так ждала тебя, иди ко мне! В воротник Оливеру что-то крепко вцепилось, рвануло вперёд. Упёршись ногами в пол, он на чистых инстинктах перехватил чьи-то сильные запястья, с трудом отдирая от себя. Отступил на расстояние вытянутых рук, обалдело разглядывая любвеобильного обитателя палаты. Им оказалась средних лет женщина — невысокая, с завитыми белесыми кудряшками и хищным выражением лица. Оливер прищурился, пытаясь вспомнить, отчего она кажется ему знакомой, но обстоятельства не способствовали вдумчивым размышлениям: женщина в его руках билась и извивалась, выражая горячее желание повиснуть у него на шее, тянула наманикюренные пальчики с пугающе длинными ногтями и восторженно кричала весьма недвусмысленные фразочки, от которых его — давно уже не девственника — кидало в жар. — Кто это? — краснея, выдавил он, шарахаясь в сторону, уворачиваясь от рубиново-алых губ, которыми маньячка то и дело порывалась обслюнявить ему щёку. — Рита Скитер, — отозвался целитель и соизволил наконец вмешаться в происходящее. — Рита, дорогая, — благодушно протянул он, аккуратно вскидывая палочку и направляя на буйную пациентку холодный голубой луч, — не надо нервничать, всё хорошо. Скитер сразу обмякла. Как в трансе, медленно отцепила загребущие пальчики от почти порванной рубашки Оливера и блаженно заулыбалась, закатывая глаза. Ну и жуть! — Что с ней? — тот содрогнулся, буквально потрясённый до глубины души. Целитель покачал головой. Приобнял Риту за плечи и, бормоча ровным тоном что-то успокоительно-ласковое, повёл к кровати. Присмиревшая Скитер послушно шла, всё так же бессмысленно скалясь. Говорила она при этом такое, что Оливер повторно покраснел и предпочёл не вслушиваться слишком внимательно. — Вам известно её имя? — вместо ответа поинтересовался целитель, уложив затихающую пациентку и накрыв одеялом. — Да, я вспомнил, — кивнул Оливер. — Это самая скандальная журналистка магической Британии. Известна умением виртуозно перемешивать крупицы правды с тоннами выдумок и домыслов, а также страстью к публикации самых грязных сплетен. — Именно так, — со вздохом подтвердил целитель, на цыпочках выходя из палаты и тщательно запирая её. Оливер шёл за ним, ожидая дальнейших пояснений. Целитель ещё раз вздохнул. — Рита Скитер, обладательница Прытко Пишущего Пера и любительница жареных фактов. Имела смелость напечатать статью о... — он запнулся, — об одном деятеле, где не побоялась выставить его в весьма... кхм... нелицеприятном свете. За что и схлопотала заклятие полной сексуальной расторможенности, — он сделал паузу. — Ваша подопечная на ближайшее время. Оливер рассеянно кивал, обдумывая полученную информацию. Потом до него дошла последняя фраза. — Что?! — вскинулся он. — То есть как это — моя подопечная? Она?! Вы что, шутите? — Какие уж тут шутки, молодой человек, — с ноткой мягкой укоризны отозвался целитель, но Оливер мог поклясться, что в его тоне, под всей этой бронёй профессиональной невозмутимости, проскользнули еле уловимые насмешливые нотки. — Ведь вы с мистером Флинтом прибыли сюда помогать? Вот и будете помогать. — Э... — у Оливера пропал дар речи. Похлопав глазами ещё немного, он посмотрел на безмятежно улыбающегося целителя. — Водички? — заботливо предложил тот. — Успокоительного раствора? — Не надо, спасибо, — немало обескураженный, машинально отказался Оливер. Провёл ладонью по лицу, кое-как беря себя в руки. Ну и влипли. Впрочем, никто и не говорил, что будет легко. Снейп, поди, если узнает, от счастья голову помоет. * * * В коридоре он столкнулся с Флинтом — вытаращив глаза, тот с пришибленным видом бодрой трусцой спешил им навстречу. — А, мистер Флинт, — заулыбался целитель. — Вы уже познакомились поближе с вашим подопечным? Он довольно забавный и милый. — Угу, — буркнул тот. — Душка. — Маркус, где же ты? — раздался крик на всё отделение, и из-за одной двери буквально вылетел красно-золотой вихрь, при ближайшем рассмотрении оказавшийся златокудрым красавцем в роскошном пурпурном халате. Флинт при виде его громко сглотнул и неосознанно попятился назад, упираясь спиной в стену. — Я ещё не успел тебе подписать свои карточки. Сколько нужно, мой мальчик? Две дюжины — как тебе? Тогда ты сможешь поделиться ими с друзьями, — лучезарно улыбаясь, к ним приближался Гилдерой Локхарт собственной персоной. Подбежал и крепко ухватил Флинта за локоть. — Пойдём же, пойдём скорее, — продолжал трещать он, таща свою жертву обратно к палате. — Иначе случится ужасное: я не успею подписать все карточки до ужина! Флинт напоследок беспомощно оглянулся и, увлекаемый страшной силой, исчез в застенках печально известной палаты Януса Тики — палаты-изолятора для пациентов на длительном лечении, с непоправимыми повреждениями от заклятий. * * * Ближе к вечеру у измочаленных парней осталось только одно страстное желание — забиться в какой-нибудь тёмный уголок и умереть на ближайшие сутки. Но о такой роскоши, разумеется, не приходилось и мечтать: после ужина их разыскал высокий молодой колдомедик — явно практикант — и пригласил в просторную комнату у лестницы — на обещанный «тренинг для престарелых магов, разочаровавшихся в жизни». Будучи уже не в состоянии сопротивляться, усталые парни лишь вздохнули, полностью покоряясь обстоятельствам. — Итак, добро пожаловать! — нарочито жизнерадостный колдомедик обвёл торжественным взглядом всех присутствующих. Перед ним по кругу на удобных стульчиках сидело несколько старичков и старушек разной степени древности. В центре с царственным видом расположилась дородная седовласая дама. Облачена она была в розовенькую ночную рубашку с рюшами, сидящую на ней как бальное платье. Шею обвивало затейливое украшение, на руках блистало несколько колец, а голову венчала повязка из бинта, больше напоминающая чалму. Рядом с ней примостился в кресле-каталке лысенький старичок, закутанный в шерстяной плед с трогательными кисточками. Свесив голову себе на грудь, старичок являл собой чисто номинальное присутствие, мирно похрапывая и причмокивая губами во сне. Сухонькая старушка поодаль — в старомодной шляпке и затрёпанном больничном халате — бормотала под нос что-то невразумительное, тихо стенала и мелко трясла головой, пребывая, судя по всему, в довольно сумеречном рассудке. Далее находились ещё какие-то бабули, но они уже сливались в одно сплошное мутное пятно перед глазами, и ни Флинту, ни Вуду не удалось их не то что разглядеть, а даже сосчитать толком. Огорошенные парни остановились как вкопанные, с некоторой опаской оглядывая этот местный паноптикум. — Мы собрались здесь, как и всегда, чтобы стать капельку счастливее, — бодро продолжал оживлённый колдомедик. — Сегодня к нам прибыли гости — студенты Хогвартса. Взгляните: Маркус Флинт и Оливер Вуд, они очень хотели с вами познакомиться! По виду новоприбывших ни за что нельзя было предположить, что они так уж сильно хотели познакомиться: оба «гостя» нахохленно хмурились, недовольно надув губы. Колдомедик незаметно ткнул их поочерёдно пальцем в спины. — Улыбаемся и машем, парни, — солнечно улыбаясь, сквозь зубы процедил он. — А то от ваших постных физиономий только одно желание — прыгнуть с моста и утопиться. Вы здесь — чтобы поднимать настроение нашим пациентам, а не наоборот. Живо! — и хлопнул их по плечам, подпихивая вперёд. — Ну, мы... — неуверенно начал Оливер и почесал затылок, не зная, что ещё сказать. — Э... здравствуйте. — До-обрый де-ень, мистер Оливе-ер Ву-уд, — вяло и заторможенно, словно под неисправным Империусом, нестройным хором протянули пациенты. — Как поживаете? — ободрённый этой поддержкой, уже не так скованно продолжил Оливер. Дама в бинтовой чалме вдруг подняла руку. — Да, мисс Хилл? — вмешался колдомедик, удобно устраиваясь сбоку, на кресле. — Вы хотите что-то нам рассказать? — Он похож на моего внука! — обличительным тоном заявила та. — Это не он? — и подозрительно прищурилась. — Нет-нет, что вы, — невольно отступая назад под пронзительным взглядом, отрёкся Оливер. — Я совсем не ваш внук, — заверил со всей убедительностью. — Да не ты! — всё тем же властно-суровым голосом протрубила мисс Хилл. — Вон тот, чернявый, с квадратной челюстью! — и указала на временно позабытого Флинта, который угрюмо взирал на всех исподлобья и, следуя приказу, добросовестно пытался оскалиться в подобии радостной улыбки. — Ах, мисс Хилл, — колдомедик лукаво усмехнулся и погрозил даме пальцем. — Какая же вы шутница! Вы прекрасно знаете, что у вас не внук, а внучка, к тому же она совсем недавно навещала вас. — Всё верно, — ни капли не смутилась мисс Хилл, однако пыл всё же поубавила. Помолчала, сосредоточенно обдумывая что-то. — А вот если бы у меня был внук, — подытожила она, — то он бы точно был похож на него, — и снова кивнула в сторону Маркуса. Тот оторопело смотрел в ответ, открыв рот: похоже, к такому его жизнь не готовила. Оливер фыркнул, еле сдерживая рвущийся наружу хохот. Вот всегда он так, что за свойство организма такое дурацкое! Чуть какой-нибудь стресс — и его тут же разбирает идиотский, совершенно неуместный смех. Сколько раз уже ему эта пакость жизнь портила — не счесть. Оливер с силой прикусил губу и старательно задышал поглубже, стараясь успокоиться, но нервное хихиканье всё равно пробивалось. Флинт ожил, слегка приходя в чувство, и неодобрительно покосился. — Уебу, — прошептал одними губами и погрозил втихаря кулаком. Потом повернулся к готовой внимать аудитории: старички тихо замерли на стульях, словно совы на жёрдочках, и с покорной терпеливостью дожидались внимания от несостоявшегося внука мисс Хилл. Тот нерешительно застыл. — Смелее, — подбодрил колдомедик. — Расскажи что-нибудь позитивное. Флинт озабоченно свёл брови к переносице, потирая кулаком подбородок. На лице так явно отразился тяжёлый мыслительный процесс, что Оливер снова едва не прыснул. — А что именно? — видимо, так ничего и не придумав, Флинт сдался и безнадёжно махнул рукой. — Ну, например, про ваше самое счастливое воспоминание, — подсказал колдомедик. — Да вы садитесь, чего встали посреди палаты. Мы все здесь должны быть как одна большая дружная семья и чувствовать уют и удовольствие. — Самое счастливое воспоминание? — Флинт ехидно хмыкнул, пытаясь вальяжно развалиться на крошечном стульчике — таком же, как и у всех присутствующих. С учётом его габаритов это было непросто, но он постарался как мог. — Короче, так, — начал он. — Однажды, когда я учился на втором курсе, к нам в школу поступил один недопырок, очень наглый, вредный, а уж какое трепло — так бы язык и вырвать! Он бесил меня постоянно, а потом мы как-то раз подрались, и я навалял ему от души. Это лучшее воспоминание в жизни, я до сих пор счастлив, — и самодовольно заржал. — Эй, это кто кому ещё навалял? — вскинулся Оливер, возмущённый до глубины души. По палате пронёсся лёгкий вздох, в рядах престарелых слушателей наметилось волнение, но он не обратил на это внимания, азартно засверкав глазами. В череде тянущихся и тянущихся часов за этот нудный, почти бесконечный день привычная перепалка — совсем как в Хогвартсе! — была как глоток свежего воздуха, и он сразу уцепился за возможность развеяться и прийти в тонус. Хоть немножечко. — Это же я тебе тогда в ухо зарядил! — А я тебе — нос расквасил, — не остался в долгу тот, сияя как начищенный галлеон. — И фингал поставил. — Зато сам в зубы получил! — с победным видом напомнил Оливер. — Так что не свисти всякую... — Как жесто-око! — разлился в воздухе надрывный, полный глубокого страдания вскрик, и спорщики мигом заткнулись, приходя в себя и недоуменно озираясь. Полностью поглощённые спором, они так увлеклись, что совсем позабыли о том, где находятся. И совершенно очевидно, зря: та самая неадекватная старушка в линялой шляпке, держась за голову, раскачивалась на своём стуле из стороны в сторону и взвывала, как раненая баньши: — О-о-о, какой ужас! Насилие! Насилие повсюду! Мрак! Побои! Они чудовища! Маньяки! Прогоните их, они тут всех покалечат! — Миссис Дак, вам нельзя волноваться! — перепуганный колдомедик подскочил к ней, что-то говоря на ухо и пытаясь успокоить, но нервная пациентка не унималась, причитая всё громче, чем неуловимо вызывала стойкие ассоциации с профессором Трелони в её лучшие годы. В палате началось что-то несусветное. Остальные участники неудавшегося тренинга тоже забеспокоились, выходя из сонного транса, в котором благополучно пребывали. Трясясь и дрожа, они разбредались в разные стороны, семенили кругами, то и дело натыкаясь друг на друга, падая, с трудом поднимаясь и кряхтя от усилий. Буквально онемев от шока, виновники бардака топтались на месте, обалдело взирая на это внезапное светопреставление. Господи, это что — всё из-за них? Да как же так-то? Они привыкли ругаться, делали это с удовольствием и по несколько раз на дню: ссоры были неотъемлемой частью их жизни, причём не самой плохой частью, ведь это отличный способ снимать стресс. И все вокруг давно смирились с таким положением дел. Ведь каждому известно: есть Флинт, есть Вуд, если они находятся рядом — скоро обязательно вспыхнет очередная склока... которая, впрочем, очень быстро утихнет сама собой; именно поэтому на их ругачки уже никто и внимания не обращал, воспринимая как должное. А тут... такое. И оба ужасно растерялись, поражённые до глубины души, не зная, что теперь делать. — Нет, я не хочу такого внука! — прорезался в общем хаосе знакомый категоричный голос. Мисс Хилл поднялась со своего места. Подбоченилась так, что даже рюши на розовой сорочке грозно встопорщились. — Куда катится молодёжь! — скандально заявила она и осуждающе простёрла перед собой руки. — Ты разочаровал меня, — обратилась персонально к Флинту, — очень разочаровал! — и плаксиво свернула губы в гузку. Взмыленный колдомедик, мечась по комнате и отлавливая взбудораженных пациентов, вскинул на своих незадачливых помощников бешеный взгляд. — Вон отсюда! — велел он с несвойственной для профессионала экспрессивностью. — Всех переполошили. Вы нам пациентов до срывов доведёте, всё лечение насмарку! — Может, вам помочь? — шустро перебирая ногами в сторону выхода, проявил вежливость Оливер и растянул губы в виноватой улыбке. — Вон!!! — рявкнул доведённый колдомедик, ловко перехватывая за ручки стремительно катившуюся в коридор коляску — на ней, выпучив глаза, мчался, спасаясь от неведомого мирового зла, проснувшийся дед. — От вас не польза, а вред один. Марш в сестринскую и ждать меня. Приду — головы отверну, паразиты! Не дожидаясь повторной команды, оба горе-помощника синхронно развернулись и на хорошей спринтерской скорости рванули к двери. — Извините, мы не хотели! — всё же выкрикнул напоследок мучимый раскаянием Оливер, прежде чем окончательно исчезнуть из палаты. В сестринской оба обессиленно упали на диван, сорванно дыша, словно за ними соплохвосты гнались. И угнетённо замолчали, впервые задумавшись, что, вероятно, что-то они делают не так в этой жизни. Прозвучавшей угрозы они не испугались — оба так устали, что грядущий нагоняй показался почти благом: может, им и отвернут головы, зато и от этой каторги под видом отработки они будут избавлены. Лучше уж пробирки мыть.