Начать сначала в Мадриде

      - Эй, дружище, ты кому так насолил, гляди, - Хорхе бросил на стол раздевалки ту самую газету.       - Ты читаешь прессу? – отозвался Гризманн.       - Теперь ты тоже. Посмотри, говорю.       - Что это? – все еще без особого интереса спросил Антуан.       - Это, Гризи, доказательство твоей непунктуальности. По всей видимости, ты забыл перезвонить на утро некой Миреи Сид.       Антуан с ухмылкой закатил глаза и пробежался глазами по статье.       - Что за бред? – недовольно произнес он.       - Не такой уж и бред. Половина из всего, правда. Только поправочка, эту правду не обязательно знать журналистам! Да она, Гриз, знает тебя лучше, чем я! Надо было перезвонить, - насмешливо произнёс Коке и толкнул Гризманна в плечо, тот пошатнулся.       - Да ладно, через неделю напишут о тебе, и все всё забудут.       Но даже если Антуан был прав, и через неделю всё уляжется, то эту неделю еще как-то надо было прожить. Сегодня, ко всему, еще и открытая тренировка, толпа журналистов жаждет сенсаций, ну или чего-нибудь свеженького.       Когда Антуан Гризманн проходит рядом с домашним стадионом «Атлетико», или же просто спешит по своим делам, в нем нет ничего примечательного: обыкновенный молодой человек, тщательно одетый, скромный, пожалуй, несколько хрупкий, даже болезненный на вид, с грустными глазами на приветливом лице. Но стоит ему дотронуться до мяча — какое превращение! «Отощавший» студент становится грозой противника, вызывая его постоянную заботу. Это какое-то спортивное чудо.       Прошедший суровую школу Диего Симеоне, которые первое время не выпускал его на поле, а тщательно «мариновал» на скамье, Гризманн знал, что самый блестящий игрок ровно ничего не стоит, если не добивается конкретного результата. И он выработал в себе хорошую привычку никогда ничего бесполезного не делать. Он опасен там, где это нужно, и особенно вблизи ворот, причем отнюдь не ради собственного удовольствия поразить трибуны каким-нибудь фокусом.       Но на сегодняшней тренировке седьмой номер никак не мог сосредоточиться, слишком много мыслей на разные темы занимало его голову.       - Гризманн! Гризманн! – кричал Симеоне, - Ты сегодня с нами или мы тебя отвлекаем от чего-то важного?       Антуан попытался было продемонстрировать свое лучшее ускорение с выходом в зону, но, не замечая ничего вокруг, сотворил невиданной наглости оф-сайд.       - Ты издеваешься? – рассвирепел Симеоне.       Коке не удержался и отвесил приятелю легкий подзатыльник. Гризманну было не до смеха.       Когда дело дошло до отработки пенальти, седьмой номер совсем расклеился. Он, что было сил, ударил по мячу, словно это в нем были заключены все причины его проблем и неудач, но чудом не промазал и, задев мяч лишь по касательной, отправил его четко в угловую зону. У Гризманна не хватило злости даже отругать себя как следует, он запустил руки в волосы и растрепал их, вспоминая самые обидные выражения на всех языках.       - Это что, новая тактика? Выйдет Гризманн и введет соперника в заблуждение? – рассеялся Гемейро.       Оставалось пережить еще пресс-конференцию.       Антуан вернулся в раздевалку в весьма скверном настроении. Еще эта газетёнка попалась на глаза.       «Гризманн, ты меня избегаешь» - гласила короткая смс от Мари.       Антуан тяжело вздохнул и нажал кнопку вызова.       - Привет, что с настроением? Откуда столько пессимизма? – весело начал он, прежде чем Мари примется его упрекать в недостатке внимания, в постоянных отъездах на игры, ну и что там еще у девушек далее по списку.       - Бог, мой, как неожиданно! – отозвалась Мари.       - Не стоит. Можно просто Антуан, или Гризи, - отшутился он, - как поживаешь? Может, встретимся?       - Ты неисправим, Антуан. Знаешь, давай, я как раз освободилась.       - Вот и отлично. Скоро буду, не скучай, - и он отключился.       Мари, Мари, Мари, что же мне с тобой делать.       По крайней мере, это может быть неплохим вариантом на сегодняшний день, который срочно нужно было исправлять. Гризманн попрощался с друзьями по команде и вышел на улицу к машине. «Что ж, надо срочно это забыть. Мало ли писали, пишут и будут писать». Хороший стейк и крепкий кофе будут очень кстати.       Антуан сидел за столиком хорошего кафе и слушал щебетание милой блондинки. Она эмоционально рассказывала о встрече с подружками, о новом ресторане на западе Мадрида, о том, что пора сменить машину, Антуан честно слушал и не перебивал, поглядывая временами на тот самый стейк о котором так мечтал. Не лезло.       - Может, пройдемся, - внезапно предложил он.       Но Мари, сделав короткую паузу, продолжила свой рассказ, ничего не ответив.       Гризманн посмотрел в окно.       - У тебя появился кто-то? – спросила девушка.       - Что за вопрос такой? – с ухмылкой произнес он.       - Закономерный вопрос, тебя почти две недели не было слышно - пожала она в ответ плечами.       - Как и тебя.       Антуан начал искать способ уйти, просто уйти без объяснений, уйти спокойно, не испортив себе настроение. Раздался телефонный звонок.       - Извини, Мари, мне пора. Я позвоню, не скучай, - он чмокнул девушку в щеку и выбежал из кафе. - Коке! Какое счастье!       Он недолго проговорил с Хорохе о чем-то несущественном и внезапно для себя остановился посередине улице.       Мадрид, сердце Испании. Он приехал сюда еще совсем мальчишкой, в 13 с небольшим лет, оставив в родном французском Маконе свою семью, друзей, школу, взяв с собой только мечту. Во Франции он родился, но Испания приняла его таким, каким на родине он не пригодился: маленьким, болезненным, щуплым и весьма несносным мальчишкой. Спортсмены его уровня часто рано покидают свой дом и многим жертвуют ради своей цели, но спроси его сейчас, что он поменял бы – ничего, ничего не поменял бы. Антуан Гризманн никогда себя не жалел и никогда не останавливался, хотя бы потому, что знал, что успех в любом деле – это результат колоссального терпения и невероятных трудов, будь то спорт, политика или искусство. Чтобы стать лучшим в чем либо, необходимо приложить максимум усилий, и даже больше, стараться, терпеть и верить.       Он увидел, как мальчик лет 12-13 весело о чем-то болтает со своими родителями, сидя на лавочке и поедая мороженое.       - «Антуан, родной, ты уезжаешь, чтобы стать настоящим футболистом, лучшим в мире! Все будет хорошо, Антуан». – он вспомнил, как мать крепко его обнимала, провожая в дальнюю дорогу. Все будет хорошо. Женщин вокруг много, а сказать эту фразу некому.       Родители верили в него, и пока всех детей в округе заставляли хорошо учиться в школе, отец возил его на просмотры во все футбольные академии Франции. Ничего не выходило, и тогда родители сумели принять самое важное решение для своего ребенка – отпустить от юбки и дать шанс стать тем, кем он мечтал. Так он оказался в Сан-Себостьяне.       Осуществленная мечта всегда лишена романтики. Реальный мир оказался суровым и жестоким и требовал не героического порыва, а неукоснительного исполнения требований тренера, спортивных функционеров и еще много всего, к чему большинство оказываются не готовы. Праздничная новизна улетучилась быстро, а будни были совсем не похожи на представления Анутана о футболе. Он растерялся, чуть было не скис и тайком плакал по ночам. Но он терпел и надеялся, что скоро это пройдет, что наступит то время, когда ему воздастся и мечта станет явью. У кого есть надежда – есть все.        Сентябрь в Мадриде нынче выдался капризным, и был более пасмурным, чем обычно. Небо затягивали густые тучи, поднимался легкий ветер, и, казалось, все живое: люди, птицы, деревья, всё инстинктивно съежилось и искало укрытия от надвигающийся непогоды. Гризманну тоже нужно было найти это укрытие. Укрытие от ненастья, от своих собственных мыслей, от вездесущих глаз посторонних, от мелких, но таких удручающих проблем. Одиночество приятнее всего, когда его есть с кем разделить.       Аня сидела в своем номере за работой. За окном хмурилось небо, и мелкий дождик создавал белесую пелену влаги, горячий город парил после жарких дней. Неожиданно раздался стук в дверь. Аня распахнула дверь. На пороге стоял Антуан Гризман. Вид у него был весьма странный. Он попытался улыбнуться, но вместо этого получилось лишь скривить рот. На лице девушки застыло немое изумление. Безмолвная сцена длилась не так уж и долго, но Анутан, не умевший ждать, бодрой походкой прошел в комнату и, закинув руку за голову, нагло улегся на кровать, положив ногу на ногу.       - У тебя, я смотрю тоже не весело тут, - наконец выдавил он.       - Ты грустный, и, - она задумалась, - Выпивший что ли?       - Нет, это я задумчивый, я днем не пью, - и погрузился в свои мысли.       - Минералки? Чай, кофе? – и Аня направилась к холодильнику с мини-баром. Антуан молчал. Тогда она достала мандарин и села на соседнюю кровать, протянув молодому человеку фрукт.       - Тогда вот, - тихо произнесла она, стесняясь говорить громко.       Антуан молча взял мандарин, ловко подкинул его, тут же поймал и уставился на него, словно впервые видел. Аня молча наблюдала за ним, никогда Антуан Гризманн не был таким разбитым, вернее, его трудно было себе таким представить.       - Там есть еще бар, - она указала себе за спину, - Ты можешь взять что угодно, а можешь поговорить со мной, - Аня старалась говорить мягко и тепло смотрела на Антуана. Ей удавались доверительные моменты, работа научила ее находить подход к людям, разбираться в ситуациях и находить выход при любых раскладах.       Наконец Гризманн отвлёкся от изучения мандарина и сел на кровати, спустив ноги на пол, оказался прямо напротив девушки, совсем близко и пристально посмотрел ей в глаза. Он был, как никогда серьезен и сосредоточен. Аня не дышала, она всеми силами пыталась понять, что стряслось у прежде легкого и веселого Антуана. Ей хотелось помочь ему, но она не знала как, и в ее голове мелькнуло желание просто обнять его и сказать, что все будет хорошо, но она отказалась от этой идеи. Передумала потому что поняла, причина душевных терзаний молодого человека вовсе не в трагичной утрате. Она сотни раз видела людей, у которых случилось горе. Гризманн же сидел перед ней словно подросток, загнанный в угол горсткой мелких проблем, и возведший все это в масштабы вселенной.       - Давай для начала перекусим, а там как пойдет, - непринужденно предложила она.       - Что ж. Это всегда кстати.       Очевидно, что Антуан Гризманн был зависим от своего желудка, потому что как только он проглотил первые куски чуроса, взгляд его повеселел. Аня ничего у него не спрашивала. Во-первых, потому что у человека должен быть выбор, свой собственный и независимый, а понуждать его к этому «правильному» выбору Аня не хотела. Во-вторых, глубоко залазить в его голову и капаться в его жизни она тоже не собиралась. К чему это подробности, они только сближают и привязывают. В конце концов, если он пришел с чем-то конкретным, он это выложит и без уговоров, а наводить порядок в его голове не входило в планы на этот вечер.       Поели они в абсолютной тишине       -Пройдемся? – предложил Антуан       - Конечно.       Они вышли на улицу, где легкий осенний, но по-мадридски теплый ветерок окутывал широкую магистраль.       - Когда следующий матч? Хоккей, я имею ввиду, - наконец произнес Гризманн.       - Послезавтра. Странно, что ты спрашиваешь. А у тебя?       - Вот это куда более странно. Завтра. С чего вдруг такой интерес, Эни?       - Я прочитала о тебе в википедии.       - Да, и что же пишут?       - Много всего. Пишут, что ты отличный игрок. Что тебя хотят купить лучшие клубы.       - Куда ж без этого, – отозвался он.       - Еще в СМИ тебя прозвали «Маленьким принцем»? Из-за внешности, наверное.       - Правда? Кошмар какой.       - Эй, ну ты же знал! – она легонько ткнула его локтем в ребро.       - Конечно, знал, но предпочел бы забыть.       - Ну да, ты тогда Овечкина видел? Вот уж не «маленький принц» точно. Радуйся, красавчик!       Антуан вспомнил физиономию российского центрфорварда с выбитым зубом и недельной щетиной, подумал, что у хоккеистов странная мода и поморщился. Хотя «красавчик» сейчас прозвучало больше как издевка.       - А твои как тебя называют?       - Гризу, Гризи, Туан, Тоне…. Тити… Это мама так называет, - он по-мальчишески улыбнулся и посмотрел на небо.       - Забавно. Мама победила, у остальных с фантазией не очень.       Антуан пожал плечами и промолчал.       - В общем, ты очень популярен.       - Тебя это напрягает?       - Не больше, чем тебя. Ты ведь не просто так избегаешь людных мест, ну и вообще. Просто не хочу оказаться на бульварных разворотах или что-то вроде того. А в остальном, ты не маньяк и уже хорошо.       Они помолчали немного       - Знаешь, я всегда завидовала людям, которые зарабатывают тем, что им действительно по душе, актеры, художники, музыканты. И я рада за тебя. Это здорово, что тебе удалось найти себя.       Она наклонила голову и застенчиво улыбнулась. Он ласково взглянул на нее, дул сильный ветер и ему вдруг захотелось крепко обнять ее, закрыв от этого порыва, закрыть от всего и никогда не отпускать, чтобы она такая теплая, такая нежная, искренняя и понимающая всегда была рядом. Антуан убрал прядь волос с ее лица.       - Моего брата зовут Антон. По-русски твое имя звучит именно так. Ласково мы называем его Антоша, - она смущенно опустила глаза.       - А твое имя как будет ласково?       - Анюта, Анечка, - пожала плечами девушка, - но Эни тоже не плохо. Все будет хорошо, Антуан.       И Гризманна отпустило, как по щелчку пальцев, как по мановению волшебной палочки, которая, по-видимому, была у Ани, потому что именно рядом с ней все становилось таким простым и легким, и он чувствовал себя невероятно свободным и всесильным. «Все хорошо» - подумал он и заулыбался.