Начать сначала в Мадриде

      Успешная деловая встреча придала Нике сил и подняла настроение. Она набрала номер телефона Артема, чтобы поделиться с ним результатом работы и пригласить его пообедать.       К слову, для характеристики Артема как нельзя лучше подходит частичка «не». Он не был злым, не назвать его и добрым, не был трусом, не был глуп, не был корыстен, как это бывает среди людей его положения. Но вот в своих чувствах к очаровательной белокурой подчиненной это «не» заменялось «очень». Он любил ее страстно! И готов был ради нее на многое, иногда даже слишком.       И Ника пользовалась этим. Не по корыстности своей, она все же была очень мудра по-женски и позволяла, именно позволяла ему принимать участие в ее жизни, помогать ей. И в этот раз с розыском журналиста — автора статей о Гризманне, она, естественно, обратилась к Артему. Ника обернула все так, словно это она больше всех страдала в этой ситуации, и именно для нее это так важно, и, разумеется, никто, кроме Артема помочь был не в силах.       План сработал. Ника тяжело вздыхала, царапала вилкой по тарелке, изображая отсутствие аппетита.       - Знаешь, Артем, я даже не думала, что меня это так заденет, - говорила она и в такт покачивала ногой, когда она останавливалась, туфелька тоже замирала, - Подумать только, какое свинство! – и туфелька снова закачалась маятником в такт ее словам.       - Дорогая, я тебя прошу, поешь, наконец. Я же сказал, что попробую разобраться в этом, - и он заботливо придвинула к девушке тарелку с салатом из морепродуктов, - Я заметил, что у Анны талант попадать в нестандартные ситуации.       - Если задуматься, то именно ты, - и Ника ткнула в собеседника пальцем, - Имеешь к этому отношение. Самое прямое.       - Да он все ровно нашел бы ее номер! Ладно, все, кушай давай, все решаемо.        И всю вторую половину дня Артем провел за звонками по телефону и суматошной беготней, исполняя, как оказалось, вовсе не маленькую просьбу своей возлюбленной. Но Артем Александрович не был бы тем, кем стал, если бы не его умение договариваться с нужными людьми. И к утру он установил автора газетной колонки, из-за которой случился такой переполох.       Прошедший день для Антуана Гризманна запомнился тупой головной болью, изнурительной, не принесшей удовольствия тренировкой и плохим настроением.       По сути своей футбол — игра коллективная. Она не должна становиться таковой по принуждению. Блестящая формула. Она объясняет все. Как говорил английский футболист Бобби Чарьлтон «Нужно строить игру в зависимости от состава игроков, а не заставлять футболиста приспосабливаться к тактике в угоду навязанному коллективизму». Но как быть, если человек вдруг не то, что коллективу не подходит, сам с собой договориться не может?       В раздевалке стоял гул.       - Гризи, ты сам не свой, что происходит? Тебе надоел футбол? – Кевин Гемейро был в «Атлетико» недавно, но с Гризманном общий язык нашел довольно быстро. Одной из причин тому было то, что оба - и Гризманн и Гемейро были французами.       Думай, что говоришь! – обиженно бросил Антуан.       - Ты узнал, кто тебе жизнь отравляет? Потому что видеть тебя таким, во-первых, невыносимо, а, во-вторых, тоже. И вообще, я не понимаю, отчего тебя так задевает эта писака? Мало ли обо всех нас пишут? – Кевин отпил из запотевшей бутылки холодную воду, - И будут писать. У журналистов работа такая.       - Точно, Гриз, а у тебя работа – забивать! А не киснуть! – подключился Хорхе.       - Всё? Все высказались? Не простудись, Гемейро, - с этими словами Гризманн покинул раздевалку не попрощавшись.       Антуан Гризманн вернулся домой в весьма скверном расположении духа, не столько потому, что все вокруг указывали ему на неудачи, сколько потому, что заехав по пути в магазин, ему на глаза попалось то самое издание, которое существовало уже, казалось, только ради него, и превратилось в официальный рупор его «подвигов» как на поле, так и в личной жизни, а на обложке новое фото и свежий кричащий заголовок. «Какая низость» - подумал Антуан и вновь разрешил себе разозлиться по этому поводу.       Конечно, можно было и в редакцию заявиться, но даже его разговор с Анной – непрофессиональный, опрометчивый поступок. СМИ – это часть профессии любого спортсмена, негатив - тоже часть профессии, все эти неприятности идут в комплекте друг с другом и с успехом. За тобой всегда пристально наблюдает сотня тысяч пар глаз, добрая половина из которых только и ждет, когда ты облажаешься, чтобы всласть обсудить провал. Необходимо уметь справляться с этим, и до недавнего времени Антуан вполне преуспевал в этом.       И в этот раз Гризманн вполне мог бы отпустить эту ситуацию, если бы не одно коварное «но», если бы это не было таким ударом в спину, и если бы…       Антуан планировал провести остаток дня дома, чтобы отдохнуть, погрузившись в видеоигры, но вместо этого руки сами тянулись к телефону.       - Антуан, какой сюрприз! – ответил звонкий женский голос.       - Мари, как твои дела? – но он не собирался дожидаться ответа, потому что за ним последует аналогичный вопрос и к нему, а отвечать он вовсе не хотел, - У меня к тебе предложение.       - Очень заманчиво. Я слушаю.       - Это, скажем так, сюрприз. Давай в нашем кафе через час, - как бы ужасно это не звучало у них уже было «свое кафе».       - Заинтриговал. Что ж, давай.       На следующий день Анна и Ника прогуливались по городскому парку Буэн-Ретиро (Parque del Buen Retiro). Его история ведёт своё начало с 17 века, когда здесь, на участке между улицами Алькала и Пелайо, в самом центре Мадрида, был разбит большой парк, вошедший в состав королевского дворца Филиппа IV. Король часто любил уединяться здесь для молитвы, поэтому назвал и свой дворец, и парк именем Буэн-Ретиро, что означает в переводе «благое уединение».       Однако, с приходом 21 века об уединении здесь не могло быть и речи. Парк был превращен в сплошную экспозицию культурного наследия и днем и ночью кишел людьми.       Если войти со стороны музея Прадо - открывается потрясающий вид на парк и знаменитые можжевельники - визитная карточка Буэн-Ретиро и непередаваемый запах вовлекает в это удивительное путешествие по зеленому оазису, в котором так гармонично расположились великолепные архитектурные сооружения.       Аллеи парка украшают три прекрасных фонтана. Один из них, «Падший ангел» авторства Рикардо Бейверы, является единственным в мире памятником дьяволу. Скульптурная композиция посвящена теме изгнания Люцифера из рая.       - Какая ирония, вокруг столько прекрасного: причудливые деревья, восхитительные цветники, дети смеются и Люцифер… - задумчиво произнесла Аня.       - Так из рая изгоняют ведь, - заметила Ника.       - И то верно.       Они не спеша прошли дальше, их взору открылся центральный памятник Альфонсо 12, возвышающаяся на гигантском постаменте статуя, охваченная полукруглой колоннадой, вызывает чувство сродни благоговению, что, впрочем, неудивительно: более двадцати скульпторов вложили все свои умения и навыки в создание этого архитектурного шедевра, украшенного символами свободы, равенства, мира.       Аня была невыносимо молчалива, и Нику это немного раздражало, ведь обычно подруга бела весьма разговорчива, а тут…       До Хрустального дворца они дошли специально ради фотографий. Ника была искушенным ценителем Европейской красоты, но даже ее потрясло увиденное чудо. Перед ними, на берегу пруда, как на серебряном подносе, стоял дворец с белыми колонами и стеклянными стенами и крышей, абсолютно невесомый и нереальный. Лучи солнца пронзали его насквозь, преломлялись, и бесчисленное множество солнечных зайчиков населяло дворец, казалось, взмахни рукой, и исчезнет видение. Исчезнет, как и весь сказочный Мадрид. Исчезнет, как и вся эта абсурдная история.       - Вероника, отчего так паршиво и когда это пройдет? – вдруг спросила Аня.       - Хм, действительно, а давай-ка подумает отчего?       - Просто скажи, когда это пройдет.       - Тебе день назвать?       Парк, как всегда был многолюден, он как организм жил своей жизнью внутри большого города. Спокойно прогуливающиеся вереницы туристов, мамочки с детьми, велосипедисты, бегуны, влюбленные парочки бесконечными струйками тянулись по аллеям парка, как кровь по венам.       Внезапно, путь девушкам перерезал молодой человек на велосипеде, резко остановился перед ними и быстро заговорил на испанском. Ника в ответ пролепетала пару слов, хихикнула и они двинулись дальше по широкой аллее к липа, растущими прямо из воды.       - Ты видела его глаза? Все же, что не говори, а у испанцев потрясающий взгляд, - протянула Ника, кокетливо оборачиваясь и махая тому парню на велосипеде.       - Я заметила, что у тебя поубавилось претензий к мужчинам.       - Аня, нам по двадцать пять лет, знаешь, что это означает?       - Четверть века, - уверенно отозвалась Аня, - Еще вчера было восемнадцать и разрешили покупать алкоголь, а сегодня уже все, двадцать пять, завтра проснешься, а уже полтинник и с утра не за минералкой потянешься, а за нитроглицерином.       - Я о другом. Это значит, что список требований к мужчинам значительно сократился. Очень значительно.       - Такими темпами там останется лишь один пункт – «не ходит под себя».       - На самом деле, если бы я так рассуждала, то уже давно была бы замужем, и кто знает, может, была бы счастлива.       - Что я слышу? Ты и замужества в одном предложении? – воскликнула Аня.       - Ну, я… Я думала над этим.       Аня промолчала.       - Вообще-то ты должна была сказать, что тоже думала, и дальше мы планировали бы свадьбу и выбирали имена будущим детям.       - Звучит так, словно ты сделала мне предложение, а я отказала, и разговор как-то не заладился, - рассмеялась Аня.       На самом деле она просто не хотела сейчас говорить об этом. Прошло чуть больше месяца, как от нее ушел Антон, с которым они прожили вместе почти три года. И у Ани уже были мечты и планы, связанные с ним, но в один день все рухнуло, и Аня поклялась себе больше ничего не планировать и относиться ко всему проще.       С Антоном они многое прошли вместе, он всегда ее во всем поддерживал, ей хотелось быть лучше рядом с ним, и она старалась день ото дня. По сути, ее красный диплом, ее должность и успех были результатом его веры в нее. И как теперь вставать рано утром и что-то делать, если никто не скандирует «Давай, давай! Ты сможешь!». Она, к сожалению, была командным игроком, и, оставшись одна, чувствовала, что в поле не воин.       Антон ушел не просто от нее, он ушел к другой, честно в этом признавшись. И Аня была благодарна ему за эту честность, за то, что не оскорбил бесчисленными похождениями налево, за то, что не врал, а был откровенен и проявил к ней какое-никакое уважение. Не было ни скандалов, ни слез, ни громких слов, они поблагодарили друг друга за эти несколько лет и разошлись, как в море корабли. У Ани было достаточно самолюбия, чтобы не страдать слишком сильно, к тому же, со всеми своими бывшими Анна осталась в хороших, почти дружеских отношениях, и Антон не стал исключением. Он был отличным парнем, но что-то не сложилось, в какой-то момент что-то пошло не так и Аня терзалась лишь от того, что не могла понять, когда произошло начало конца.       Была в ней и еще одна особенность – она во всем винила женщин. Так что в этом разрыве с Антоном она оставила себя крайней, поскольку не смогла найти к нему подход, ведь это женщина существует для мужчины, а не наоборот. Пусть это будет сексизмом, но это все ставит на свои места и многое объясняет. И было легче пережить разрыв под девизом «Сама виновата!».       - Не удивлюсь, если Библейского Иуду на предательство толкнула какая-нибудь взбалмошная особа, от скуки или ради новых туфель, - говорила Аня.       Все беды от женщин, в их числе и она сама.       Глядя, как жены ее друзей, среди которых были только мужчины (за исключением Ники), пилили и неустанно выносили мозг своим мужьям, Аня все никак не могла понять, как мужики вообще с женщинами на одной планете обитают.       - Остановите Землю, я сойду, пока эти ненормальные со своим ПМС не столкнули планету с орбиты! – повторяла Аня каждый раз, наблюдая ветреность женской натуры.       И ей никак не давала покоя одна мысль, отчего девушки не могут принять простую истину, что их муж – он человек. Какое потрясающие открытие! Он в первую очередь человек, во вторую – мужчина с вполне определённым типом мышления и запросами, и лишь в третью – он ваш муж, брат, сват. Но он человек и имеет право на своих тараканов, на извращенские тайные мечты, у него было что-то «до» и возможно будет что-то «после», он может быть не в духе, он имеет право на слабость и слезы, у него есть все, что свойственно всем людям, и малым детям, и старикам и женщинам, в конце концов.       Трое ее бывших оценили ее мудрость, умение понимать и чувствовать партнера, но слишком поздно. Все они сами были инициаторами разрыва отношений, и все трое спустя время звонили и чуть ли не ревели, ждали под дверью, писали на асфальте. Потом находили себе других девушек, но точно помнили ЕЁ любимые цветы, ресторан и знали, кому будут звонить, расставшись вновь или став отцом. Даже Никитка со времен средней школы, с которым они пол года просто ходили за ручку и катались на аттракционах, ежегодно поздравлял Аню с днем рождения, неизменно высылая шикарный букет из белых лилий, альстромерий и ирисов.       Так же произошло и с Антоном, ровно через месяц перед самым отъездом в Мадрид он позвонил поздно вечером просто, чтобы узнать, как у нее дела, не бежит ли кран и что с работой. А она растерялась, чуть не разревелась как ребенок, взяла на руки большого плюшевого медведя и пообещала себе начать все заново.       Заново. Антуан. Издевательство какое-то. Что ж ей так везет на Антонов? Может, в Китае их нет?       - Вероника, может, весной в Китай рванем? – вдруг спросила Аня, присаживаясь на скамейку возле большого цветника с кустами розы.       - Думаешь, там Антонов не найдется? – задрав голову к небу и наблюдая за двумя пташками, резвящимися в ясном небе, ответила Ника, словно прочла мысли подруги.       Они вернулись в отель ближе к вечеру и обе упали без сил, изрядно нагулявшись по огромному парку.       Позднее Ника сидела в номере и нервно крутила в руках телефон, бросая взгляд на клочок бумаги на котором было написано всего несколько слов, эти несколько слов она обвела более десятка раз прежде, чем решиться сделать то, о чем иногда жалеют – влезть не в свое дело. Это было не в ее правилах, но внутреннее требование восстановить справедливость брало верх. Ради этой информации Артем перевернул, наверное, огромное количество народу. Она коротко выдохнула и медленно написала смс, нажала «отправить» и словно, истратив на это неимоверное количество сил, откинулась на кровать, прижав телефон к груди. «Будь, как будет».       Сигнал входящего смс застал Гризманна за рулем, по пути домой. Он ожидал увидеть там, что угодно, но только не английский текст от неизвестного абонента, так что ему пришлось немного притормозить, чтобы иметь возможность прочитать послание.