Начать сначала в Мадриде

      Неброское кафе, в которое зашли Антуан и Аня, находилось неподалеку от отеля. Просторный зал, стильный интерьер и многолюдно, словно испанцы вообще дома никогда ничего не готовили и не ели, а ходили для этих дел в различные заведения общественного питания. Антуан огляделся вокруг в поисках свободного столика и решительно двинулся в самую глубь зала. Тогда Аня увидела, как двое парней сидящих в той стороне энергично машут Антуану.       «И от чего Испанцы так любят объединяться в кучки, откуда у них такое рвение к стадности при учете любви к чревоугодию? Хорошее вино лучше разделить с самим собой, а они, противореча сами себе, все ровно собираются, словно на митинг, шумят, бурно что-то обсуждают и жестикулируют» - подумала про себя Аня и приветливо улыбнулась двум молодым людям.       Антуан поздоровался на испанском пока Аня вспоминала хоть какие-нибудь испанские слова.       - Это Ана, - торжественно произнес Антуан, представляя девушку своим знакомым, - Присаживайся. Так, это Коке, а это Янник Карраско, - быстро обозначил Антуан двух весьма похожих друг на друга парней.       - Ана? – удивленно вскинул брови Коке.       Возникла секундная пауза, и Аня просто не удержалась: - Коке? – переигрывая его удивление, слегка наклонившись к новому знакомому, спросила Аня. Молодому человеку, очевидно, понравилась ее смелая реакция, потому что он тут же расплылся в       одобрительной улыбке.        - Вы поладите, - заключил Антуан не отрываясь от изучения меню.       Аня решила попробовать блюдо из кальмаров и каракатиц в собственных чернилах, раз уж паэлья с чернилами оказалась такой изумительной, то сами каракатицы и их морские товарищи наверняка не проиграют.       И как только блюдо появилось на столе, Коке ядовито поморщился: - Как ты можешь это есть?       - Гляди, - самодовольно произнесла Аня и с нескрываемым удовольствием принялась пробовать новое блюдо.       - Гадость какая, - не унимался Кокке.       - Ничего не гадость.       - А я говорю, гадость! Эти чернила… Это же невозможно есть! Я бы точно не стал.        - А тебе никто и не предлагает.       - Вот уж спасибо. Нет, это не для меня. Я лучше по старинке, - и Кокке придвинул к себе тарелку с пастой, и чем-то непонятным.       - Это что? Похоже на петушиные гребешки, - поморщилась Аня.       - Они самые, - отозвался Кокке.       - О, Ана, не обращай внимания, Коке у нас тот еще гурман, - пояснил Янник Корраско.       - Ну, раз уж мы заговорили о гастрономии… Знаешь зачем петухам этот гребешок и что он означает в куриных делах?       - Если ты что-то наверняка знаешь о куриных делах, то валяй, я весь во внимании.       - Это вторичный половой признак, они ими меряются, как…       - Как? – Гризманн ехидно придвинулся к Ане.       - В общем, вы поняли… - Аня немного засмущалась, но тот час же принялась за свое блюдо, как ни в чем не бывало.       Неловкую ситуацию, которую Аня сама же создала, спас Карраско.       - Гризи, гляди, - он протягивал Антуану свой телефон, - Это мы на вечеринке у Доминика были в его клубе, нереальный отрыв! Помнишь, как мы тогда отжигали? – Яник начал активно двигать плечами изображая незамысловатый танец и случайно толкнул Кокке, - Что? Я, между прочим, не хуже некоторых танцую.       - Да, Карраско отличный танцор, но до меня ему далеко, - констатировал Гризманн и отправил в рот кусок великолепного хамона.       - Ты еще и танцуешь? – Аня обреченно покачала головой, закрывая глаза ладонью.       - Как, он тебе еще не показывал? – Кокке удивленно вскинул брови       - А это обычно происходит до того как он поет или после? Просто, боюсь, я не готова вынести это одновременно.       - Когда как, - пожал плечами Кокке, - Видела ведь как он гол празднует? Вот тогда бывают и латинские мотивы и потрясающая хореография.       - Нет, - коротко отозвалась Аня.       - Что, нет?       - Не видела.       Антуан на секунду замер, потом взял со стола бокал с ледяной сангрией, и попивая из трубочки винный напиток, следил глазами за словесным пинг-понгом Ани и Коккке.       - Гризи? – Корраско в недоумении обратился к Антуану, украдкой показывая на Аню.       Тот в ответ лишь развел руками.       - Погоди, что значит, не видела? – нанимался Янник, и попытался изобразить фирменный жест Гризманна, который тот украл у Дрэйка.       - О, Карраско, это ужасно, прекрати! – взмолился Кокке.       - Это типа Дрэйк? Похоже, я не так уж и много потеряла, - заключила Аня, подперев подбородок рукой и наблюдая за двумя новыми знакомыми.       Они в своей перепалке напомнили Чипа и Дейла из Диснеевского мультфильма. Потом оба внезапно замерли и уставились на Аню.       - Она ничего не смыслит в футболе, забейте, - отмахнулся Антуан.       - Это очень странно, - нахмурился Карраско.       - Странно, что я не бешеная фанатка? Нет, ну основы мне ясны: одиннадцать человек, трава, мяч, ворота.       - Очень лаконично, - подметил Кокке.       - Очень страшно, - добавил Янник Корраско.       - В точку, - довольно улыбнулась Аня, - На самом деле, я просто не следила никогда за футболом. Довольно утомительное занятие, знаете ли, смотреть, как толпа парней носится за мячом…       - А за шайбой, значит, интересно, - перебил ее Антуан.       - Я хотя бы знаю игроков, и знаю возможности команд. Или вот, например, биатлон, я слежу за жизнью спортсменов, и, зная их состояние, я могу делать прогнозы на гонку. Но и то и другое достаточно развито в России, а вот следить за нашими футболистами – это все ровно, что иметь дома муравьиную ферму! Бегают, копошатся, толку нет…. И, кстати, я же смотрела как «Атлетико» с «Байером» играли!       - Ты не игру смотрела! Ты мое интервью смотрела, - учтиво заметила Антуан.       - Надо ведь с чего-то начинать. Кстати, почему Дрэейк?       - Не знаю, мне нравится, - пожал плечами Антуан.       - А тебе, Ана, какая музыка нравится? – спросил Яник.       - Хм… Даже не знаю, ничего определенного. Я люблю что-нибудь мелодичное.       - Элтон Джон? – сверкнул глазами Антуан.       - Он, конечно, не эталон, но в целом да, у него хорошая музыка.       - Это слишком сопливо и он голубой! – фыркнул Гризманн.       - Я тебе не про сопли, а про музыку. Она вдохновляет.       - И все ровно он гей.       - Это не отменяет того, что он отличный музыкант. Еще я люблю инструментальные произведения некоторых современных композиторов, и в их числе тоже, кстати есть гомосексуалисты. Полно геев, которые талантливы и добились успеха в своем деле! – воскликнула Аня, вскинула брови, смерила Антуана оценивающим взглядом и немного отодвинулась от него в шутку.       - Но мне это не нравится, - буркнул Антуан.       - Ты гомофоб.       - А ты, значит, обеими руками за?       – Я не говорю, что мне это нравится, но я не против, тьфу, Антуан! – Аня поняв весь каламбур сказанных ей слов и заметив самодовольную улыбку Гризманна, толкнула его в плечо, - В смысле мне нет дела до их сексуальных предпочтений.       - Повтори еще раз, - Антуан совсем расплылся в улыбке.       - Что?       - В твоем исполнении это так прикольно звучит.       - Ну, знаешь ли. Слушайте, а нападающие все такие остроумные? – обращаясь к двум парням напротив, нахмурилась Аня.       - Я же говорю, что это странно, - неожиданно произнес Яник Карраско.       - В смысле? – Аня в недоумении бросила на него взгляд.       - Странно, что ты с ним связалась, не любя футбол.       - Эй! – воскликнул Гризманн.       - На самом деле, это при вас он разошелся, - отмахнулась Ана.       - Вообще-то он всегда такой… - задумчиво сказал Кокке.       - Это какой «такой»? - возмутился Антуан.              Кокке наклонился к Ане и заговорщически улыбнулся, - Просто, чтобы ты знала с кем связалась, - он сделала паузу и посмотрел на Антуана, - Он любит нарочито плохо петь , любит идиотскую музыку и странно танцевать под нее... и вообще временами ведет себя, как кретин! Вот смотришь на него — нормальный человек, а потом бац и все, парня как подменили. Так что не удивляйся если однажды он выкинет что-нибудь этакое.       - Вот это друг называется! - усмехнулся Антуан, - Бывший! - добавил он и кинул в Кокке салфетку.       - Я ж говорю... Мой тебе совет спи с открытыми глазами и не отворачивайся к стенке, - доверительно прошептал Кокке.       - Ты забыл добавить, что у меня скверное окружение, - не унимался Антуан.       - Занятно конечно, - Аня кокетливо взглянула на Антуана, потом перевела взгляд на Кокке и снова на Антуана - У каждого должен быть друг, который скажет тебе, что ты придурок, так что считай, тебе повезло — полный комплект.       - Я бы послушал, что о тебе сказала бы Ника, - заулыбался Антуан своей фирменной улыбкой.       - Она сказала бы «Бегииии!Парень! Ты чего творишь! Нахрен ты с ней связался», и в подтверждении рассказала бы какую-нибудь компрометирующую историю обо мне. Что-нибудь про проблемы с законом в юности или тотальные неудачи. У нее есть парочка специальных историй обо мне.       - У тебя были проблемы с законом? - Антуан удивленно уставился на Аню.       -Ника? - заинтересовано переспросил Янник.       -Я здесь с подругой.       -Где здесь? Почему я ее не вижу?       -Да точно, Ана, раз уж такой вечер, наверняка Ника сидит и клянет меня за свое одиночество. Давай позвоним ей? - оживился Антуан.       - Так она еще и одинока? - не успокаивался Янник.       -Вообще-то она не одинока, - ответила Ана.       -Не будь жадиной, - воскликнул Антуан, уже ища контакт Ники в телефоне, - Может она сама хочет провести время в компании классных парней и Кокке. Она отличная девчонка, будет весело.       Кокке в ответ лишь покачал головой и изобразил недовольную рожицу.       -Вы меня извините, но мне пора. Я обещал быть дома к вечеру, не хочу расстраивать Беатрис. Так что счастливо провести время, - и Кокке встал из-за стола, прощаясь с Гризманном и Карраско, - Было приятно познакомится, Ана, надеюсь, еще увидимся.       -Да, и мне. Удачи, - приветливо ответила Аня и улыбнулась Кокке, - Даже не буду спрашивать, откуда у тебя ее номер, - задумчиво проговорила девушка, наблюдая как Антуан дозванивается до Ники.       -Вот и не надо, - подмигнул в ответ Антуан.       Дальнейшие события вечера развивались вовсе не так, как должны были бы, будь их главными героями нормальные двадцатипятилетние молодые люди, поэтому никаких ночных клубов, никаких злачных мест, алкоголя и прочих характерных для таких знакомств атрибутов. Они, забрав Нику из отеля, просто просидели в машине почти три часа, то катаясь по вечернему Мадриду, то останавливаясь на перекус где-нибудь в красивом месте.       Слепой закат догорел и замер, оставив город в предвкушении таинства ночи. В окнах жилых домов кое где начал зажигаться свет, прохладные сумерки окутывали улицы Мадрида, жители и гости которого немного сбавили темп для того, чтобы с приходом ночи жизнь опять забурлила на широких улицах и площадях старой столицы. Такими красивыми сумерки могли быть только здесь — в самом сердце Испании, город превратился в сплошную декорацию для исторического фильма-эпопеи, мистическое время суток, казалось открывало тайны этих грандиозных сооружений, узких улиц и неприметных старых строений.       -Это Вам не Арена Лас-Вентас, это настоящий Мадрид, - заключил Янник, когда машина остановилась в весьма странном и немного мрачном месте.       -Отлично. Вернусь, напишу книгу «Настоящий Мадрид для русских глазами француза и бельгийца», это будет бестселлер, - протянула Ника, оглядывая окрестности в окно автомобиля.       -Тебя определенно ждет успех, - заключил Антуан.       -Возьми у нее автограф, когда еще представится возможность, - сказала Аня       -Антуан, крошки в салоне сойдут за автограф? Я тут наследила.... - Ника снисходительно улыбалась, невинно стряхивая крошки вафельного рожка с сидения.       -Если так, то Янник тут похоже везде расписался, - Антуан осмотрел салон своего автомобиля и с укоризной взглянул на Карраско.       -А, тогда эти тоже его, - засмеялась Ника и начала смахивать крошки в сторону сидящего рядом Янника.       -Ты выглядишь уставшим. У тебя глаза слипаются, а завтра вам выезжать на игру вроде , - обратилась Ана к Антуану.       -Пока долетим я высплюсь, когда еще такое повторится, - ответил Антуан, глядя как Ника и Янник разбираются по поводу бардака в салоне автомобиля.       -Это? - Аня кивнула в сторону подруги, - А Ника тебе такое где угодно устроить может, только свистни.       -Нет уж, спасибо, кто бы прибрался, - произнес Антуан.       -Это не ко мне, - отозвалась Ника.       -Да, точно, она вечно мусорит, а я вечно убираюсь, - ответила Аня.       -Здорово ведь, что наши хобби дополняют друг друга! - Ника мило пожала плечами.       -Кстати, о хобби, - начал Антуан, обращаясь к Нике - Что там за специальные истории об Ане у тебя припасены?       -Эй, ну зачем ты вспомнил! - Аня слегка толкнула Антуана, - Она меня почти двадцать лет знает, да никто обо мне не знает больше плохого, чем Ника!       -О да, - мечтательным голосом подтвердила Ника, - Я помню тебя еще не с такой фигурой , помню тебя блондинкой, помню твою первую любовь, помню, как нас поймали на воровстве арахиса в магазине. Еще помню как мы пробовали пиво в подъезде, где потом разбили окно и жители вызвали полицию, и убегая, ты напоролась пятой точкой опоры на осколок и было много крови, скорая помощь... А знаете почему я об этом помню? Потому что ее жалели, а я состояла на учете в полиции!       -Воровали и убегали от полиции? - удивился Антуан.       -Она только что сказала, что я была блондинкой, а ты услышал только про проблемы с законом? - возмутилась Аня.       -О да, даже не знаю что из всего этого самое страшное, - ответил Антуан.       -Это сарказм? Потому что странно видеть такую реакцию у человека, который красил волосы как только пошел в первый класс и, кстати, больше в школу не ходил, - воскликнула Аня. Антуан лишь рассмеялся в ответ.       -Да, много всего было. Голубя оперировали с парнями в подъезде, и жители опять вызвали полицию, решив, что мы сатанисты, и мы опять бежали... - не унималась Ника.       -Давай уже закругляйся, пока нас не сдали местным властям и не запретили въезд в Евросоюз, - умоляющим голосом произнесла Аня.       -А что? Все голубей оперируют! - воскликнула Ника, пожимая плечами.       -Не все, - тут же отозвался Янник.       -Боже мой, и о чем с вами разговаривать? - рассмеялась Аня.       Позднее, Антуан отвез Нику к ресторану, где ее ждал Артем, Янника высадили еще раньше, и они с Аней поехали домой к Гризманну.       «Антуан-Антуан, я начинаю привыкать», - подумала девушка, оглядывая просторную центральную комнату в доме Антуана. Она взглянула на окно, за которым красовался заученный вид на Мадрид.       Аня ненавидела в себе эту черту — запоминать все до мельчайших подробностей, чтобы потом всецело тосковать по ушедшим дням. Она придавала предметам, звукам, словам, чувствам и вообще всему особый почти сакральный смысл. Стоило только уловить какой-то знакомый запах как в ее сознании возникал вполне определенный жизненный период, и сердце начинало биться чаще и комок воспоминаний подступал к горлу. Так она привязывалась к людям, к местам, к мелким вещицам и не умела расставаться с ними, даже с теми, которые напоминали о плохих временах. Ане казалось это важным — запомнить и сберечь все. Она не была Плюшкиным, но некоторые странные безделушки лежали годами, чтобы их, как необходимый реквизит для воспоминаний достать в нужный момент. В общем-то это казалось милым до определенного момента. Например, до такого. И вот он — Мадрид, вот он этот вид из окна, это ощущение бабочек в животе, этот футбол, это всё. За окном было темно и просторно. Ане казалось, что если она еще-когда-нибудь окажется в похожем месте и будет вот так стоять, то ее непременно разорвет на части от бури эмоций. Остается признать, что случилось то, чего она больше всего боялась. Она привязалась. Опять привязалась к месту, времени, событию и к человеку. Запомнила кучу всяких мелочей, свои ощущения, запомнила музыку, которую слышала здесь, вкус блюд, которые пробовала и заходила все дальше и дальше, все тщательней запоминала и запоминала... Привязалась настолько, что все оставленное дома казалось мелочным и несущественным. Ника права, Аня, кажется, полюбила его. Эта мысль ворвалась в голову,словно росчерк резкой и ослепительной грозовой молнии, и эхом отдалась где-то внутри, словно раскат грома.       -Я начинаю привыкать, - тихо сказала Аня.       -Ну, я не против, если что, - Антуан сверкнул глазами и скрылся в гардеробной.       Аня стояла у окна и восхищенно глядела в даль.       -Все-таки очень красиво, - едва слышно произнесла она.       -Тебе нравится? - Антуан уже стоял за спиной и горячо дышал в шею.       -Разве эта красота может не нравится?       -Оставайся завтра, у меня только тренировка утром и все. Я даже будить тебя не стану, вернусь к обеду, - Антуан говорил немного робко, боясь спугнуть этот момент, когда Аня вот так просто стояла и смотрела в окно, и всё вокруг замирало. Замирал и сам Антуан, его сердце, его сознание.       Аня ничего не ответила, она опустила глаза в пол и едва заметно улыбнулась.       Анне не спалось, она в полумраке разглядывала очертания уже такой знакомой комнаты Антуана, и девушку, как это водится в такое время суток, посещали не самые радужные мысли. Она вдруг представила, что вся эта история вскоре подойдет к концу и придет время расставаться. Расставаться с ним, таким необыкновенным и близким, расставаться с учащенным дыханием, которое неизменно возникало, как только он смотрел на нее своими грустными голубыми глазами, расставаться с его горячими руками, с вездесущим запахом мате, с колкими шуточками, с этой комнатой и этими ощущениями, расставаться с ним.       Девушка повернула голову и украдкой взглянула на спящего Антуана, и неожиданно для самой себя отчего-то вслух прошептала «Как же мне тебя забыть» и на глазах начали наворачиваться слезы. Она полежала еще несколько минут, потом осторожно встала и тихо вышла из комнаты. Во всем доме был погашен свет, но благодаря панорамным окнам на кухню и в центральную комнату врывались перекрестные лучи огней большого города и заполняли пространство приятным теплым светом. Она налила стакан воды, присела на самый край высокого барного стула и стала неотрывно смотреть в окно, куда-то вдаль, словно в ожидании подсказки. Но вместо ответов в голове толпились мысли, много мыслей, среди которых были и весьма странные. Анна ругала себя за эту поездку, за знакомство с футболистом, за то, что позволила себе вот так влюбиться и привязаться, ведь знала, что будет плохо. За окном шел мелкий испанский дождь. Дождь мокрым серебром сеял прохладу, и ручейками сливаясь с крыш, умывал окна, словно слезами.       Антуан лежал с закрытыми глазами, он слышал, как Ана вышла, он слышал ее вопрос, но ничего отвечать не стал. Он лежал и смотрел в потолок, со страхом представляя, что скоро опять останется здесь один, и его самого мучил тот же самый вопрос вопрос «Как забыть?».       И что будет дальше? Будут тренировки, матчи, съемки, встречи с фанатами. В общем-то, все останется по-прежнему, как было до нее и как было при ней, и вероятнее всего так будет еще очень долго, по крайней мере, он на это рассчитывал. Так что ни сегодня, ни через год Антуан не смог бы выдать что-нибудь в духе женского любовного романа. Он попытался себе представить, как это могло бы выглядеть, но в голову ничего конкретно не пришло, только обрывки каких-то штампов: покупка холодильника, родильный дом, детский сад, перестановка в комнате, домашнее видео, чей-то юбилей, скандалы, бурные примирения... нормальная жизнь... Какая чушь. Будет футбол. Коротко и по делу. Никаких обещаний, только это.       Наконец, он встал с кровати, чтобы посмотреть, что с Анной. Гризманн застал ее на кухне бездвижно сидящую со стаканом воды в руках и глядящую куда-то вдаль. Она часто так смотрела за горизонт, за пределы вселенной. В перекрестных лучах городских прожекторов она выглядела, словно мираж, четко очерченные линии ее безупречной фигуры, изящная шея, правильные черты лица, небрежно распущенные волосы, она была похожа на скульптуру, над которой художник трудился, воплощая все великолепие женственности и теплоты. Он остановился в дверном проеме, облокотившись о косяк.        - Вот ты где. Я тебя потерял.       Аня виновато улыбнулась, печально опустила голову, и принялась перебирать пальцами по бокалу с водой.       - О чем думаешь? – спросил Антуан шепотом, чтобы не нарушать ее единения.       - О тебе, как это не странно, - ответила Ана, поднимая голову и с печальной улыбкой глядя на молодого человека.       Он подошел к ней совсем близко и провёл рукой по ее голове, спускаясь по волосам, обнял, прижав к своей груди.       - Энни, я очень хотел бы, чтобы ты осталась. Но просить тебя об этом я не буду.       Собственно, говорить ему это было не обязательно. Ведь Аня и так все понимала, более того, он знал это, но все ровно сказал.       - Если хочешь, мы погорим об этом утром, а сейчас прекрасное время для отдыха и сна. Идем, - он подал ей руку, чтобы помочь встать.       Оба знали, что никакого разговора не будет, и что сон придет к обоим не скоро.       Жизнь профессионального футболиста достаточно проста. Тут, конечно, надо понимать, с чем сравнивать.        Несмотря на то, что каждую пятницу вечером, когда большая часть населения планирует свои выходные, футболист собирает вещи для поездки на тренировочные сборы, как когда-то, несколькими годами ранее, будучи подростком, он с друзьями готовился пораньше уйти с вечеринки, натянуть пижаму и лечь спать.        Жизнь профессионального футболиста достаточно проста, и, несмотря на то, что он не распоряжается своим собственным временем и рабочим расписанием, которое варьируется от ситуации к ситуации, и он не может быть уверенным, во сколько его вызовут на тренировку завтра или через день, и каждый день из года в год он будет зависеть от расписания авиарейсов, сборов, матчей, обсуждения тактики, работы с психологом, обедов и ужинов, времени отбоя и подъема.       И хотя он все время пропускает дни рождения своих детей или их выпускные в детском саду или воскресный ужин в кругу семьи. Не может выбирать, когда ему начинать бег, а когда его заканчивать, а потом, когда он просыпается утром, его лодыжки, колени и позвоночник трещат так, что добраться от кровати до ванной у него занимает 5 минут.         Учитывая недальновидность своего выбора в связи с тем, что его ремесло зависит от физической формы, а его карьера может закончиться в любую минуту какого угодно матча или какой угодно тренировки. Привилегия профессионального футболиста состоит не только лишь в зарабатывании на жизнь тем, что ему нравится. Главное, что все, что окружает его, начиная с отполированных бутс, когда он приходит, до чистого полотенца, когда уходит, является заботой других. И расписание тоже забота других, и логистика переездов, и вросший ноготь – все забота других, а он просто должен делать свою работу.       Проблема в том, что семья – тоже входит в перечень этих «других», пекущихся о спортсмене. Пословица гласит – «за каждым великим мужчиной стоит великая женщина», это насколько великой женщиной надо быть, сколько иметь любви, тепла, терпения и мудрости, чтобы добровольно пойти на плаху – стать женой профессионального спортсмена. Быть надежной опорой, уметь поддержать, терпеть, молчать, радоваться. Все это должно быть присуще любой нормальной супруге, но тут-то сплошная гипербола!       Ваши мужья-болельщики тяжело переживают проигрыш любимой команды, у них все валится из рук и временами дело доходит до развода? Это фантики, по сравнению с тем, что приходится пережить семье того человека, по чьей вине команда потерпела фиаско! Ваш муж опять допустил ошибку на работе, и начальник отчитал его, испортив настроение? Не забить пенальти в финальном матче и в наказание выслушать вой тридцати тысячного стадиона; отбросить команду на дно, заработав штрафной круг в биатлонной эстафете на Олимпийских играх, и бежать его под свит толпы, словно круг позора; пропустить главную шайбу и уже не внимая крикам болельщиков, услышать, как за спиной завыла сирена, и загорелся красный фонарь, а потом еще два года слушать, что ты не вратарь, а «дырка»; Грядет сокращение штатов? Получить травму, несовместимую с жизнью и как ненормальный, как одержимый, через боль пытаться вернуться на мировую арену, возродиться, словно птица Феникс; быть просто выброшенным на обочину большого спорта, как устаревшая модель телевизора за ненадобностью, но найти в себе силы улыбнуться на пресс-конференции. Вы все еще думаете, что разбираетесь в спорте? Может быть в правилах, но суть спорта знают только спортсмены и их окружение.              Например, жен офицеров принято жалеть больше, ведь они, бедолаги, мотаются по гарнизонам да по заставам. Но при прочих равных, что устройством жизни занимаются третьи лица, женам офицеров не приходится менять страну (язык, культуру, климат), быть в центре внимания и никто не обсуждает цвет их волос, методы воспитания детей, личностные успехи и успехи их супруга (по большей части на самом деле обсуждают промахи). Но профессиональные спортсмены неплохо зарабатывают. Однако, общественность решает и в этой части. Мало тратить нельзя – это скупость, много тратить тоже нельзя, выглядеть плохо – непозволительно, переусердствовать и вовсе моветон. В общем, все ради успеха и спокойствия благоверного. Детей и тех на время болезни изолируют от папы (ну или мамы, если это именно она грезит чемпионством), а то мало ли, накроется титул медным тазом из-за скарлатины. Некоторые мужья не целуются с женами в преддверии важных состязаний, дабы не подцепить вирус. То есть это у него «не те дни»! Адский ад.