Абсурд

Когда в его жизни настал переломный момент — Юнги точно не знал. Возможно, то произошло, когда дядя отвёз альфу впервые на свою работу; не самое лучшее место для ребёнка, на самом деле. Или же то могло статься ещё раньше, когда соседская детвора решила поиздеваться над несчастным щенком, что жил неподалёку от мусорных баков. Дворняга, что каждый раз при виде Мина прожигала мальца свирепым взглядом, окатилась, а после и вовсе бросила своё потомство. К слову, ту Юнги больше не видел. «Жестоко», — сделал вердикт тогда Мин, присматривая за мелким щенком. Тот, в отличие от матери, радостно встречал Юнги. Особенно когда Мин баловал его украденными под шумок остатками ужина. Однако однажды животное перестало приходить на оклики Шуги. Именно тогда и произошло то происшествие. Юнги впервые увидел труп. Пускай, тот и не принадлежал человеку. Впрочем, больше младшеклассник поразился своему голосу в голове, что твердил довольно убедительно о том, как прискорбно, что ублюдки, бросившие бездыханное тело на грязном асфальте, сами не сдохли. Но, возможно, то, что побудило его стать тем, кем в итоге он стал, произошло ещё ранее. Сколько себя помнил, Юнги никогда не мог похвастаться отличительными чертами альфы. Один лишь запах выступал в качестве доказательства, да анализы. Мин был тем ещё разочарованием родителей. И если мать в каком-то роде и примирилась с мыслью, что её сын «неправильный», то отец не переносил своё «бракованное» дитя. Хотя в открытую то мужчина не признавал. До поры до времени. И нет ничего удивительного, что Юнги часто подвергался нападкам сверстников. Альфу часто избивали. Практически постоянно. — Ну что за альфа! Постоять за себя толком и не может, — фыркнул однажды отец. Тогда Мин лишь зашёл в дом, будучи разбитым от утраты щенка. Из кухни доносились голоса матери и главы семейства. — Он точно мой сын? — с недоверием спросил мужчина. Для нерослого ребёнка слова родителя произвели эффект атомной бомбы. Вперемешку с обидой и разочарованием в себе же, Юнги ощутил ярость. Она словно клокотала где-то там в груди, грозясь выплеснуться наружу. Отчего дыхание сбивалось, а сам Мин точно ощущал дрожь во всём теле. Хоть воспоминания и были расплывчатыми, однако Шуга помнил, как вылетел из дома. «Больно», — раны, оставленные другими детьми, ещё и не думали спадать, что уж говорить о недавних побоях. Но Юнги было не важно на подобные мелочи. Альфа желал вылить свою злобу, свои эмоции хоть на кого-то. Тогда он и вспомнил недавнего щенка. Вспомнил, как радовался, когда животное поедало пищу из его рук. Вспомнил, как тот забавно наклонял голову, стоило Мину заговорить. Вспомнил, как сам всякий раз радовался, когда проводил время с комком шерсти. Его комком. Его другом. Неожиданно, Юнги остановился, тяжело дыша. Почему всё должно быть так? Почему он должен терпеть подобную несправедливость, это унижение? Из раза в раз. Почему всякий раз все пытаются напомнить о его «бракованности», словно подтверждая тем самым его никчёмность? Почему они не могут принять его таким, каким он есть, в конце-то концов?! Почему даже это бедное, ни в чём не виновное создание у него отняли? Да почему же?! И тогда Юнги понял. Он узнал истинную природу их мира. Такую безжалостную и уродливую. Такую смехотворную, но суровую. Слабость — не это ли причина всех страданий Юнги? Он слаб, подобно тому же щенку из подворотни. Жалкий Мин Юнги, что даже постоять за себя не может. Слабый щенок своих родителей, за которым следить — одно сплошное надругательство. Никчёмный ребёнок. Да, вот кто такой Мин Юнги. Пазл собрался, поздравляем. Но что дальше? Юнги рассмеялся: — А что «дальше»? Ему всего лишь следовало сделать всё правильно. И он сделал. Он нашёл решение. Повод. Причину! Несмотря на то, что тело изнывало и альфе обратно досталось, Мин был доволен. Он… отомстил. Юнги желал поделиться своим успехом с родителями, однако реальность словно окатила его слабое тело ледяной водой. Мама завопила, сотрясаясь плачем. Лицо отца же и вовсе искривилось в нечто непонятное для десятилетнего ума Мина. Единственным человеком, что сохранял хладнокровное спокойствие, был его дядя, что приехал навестить сестру. — Боже, что ты наделял, Юнги! — голос матери дрожал, и Шуга помнил то до сих пор. Однако младшеклассник не понимал причины плохого настроения женщины. Разве он сделал нечто неправильное? Разве те, кто принижали его, унижали, насмехались, те, кто забрали жизнь его друга, не заслужили быть наказанными? Юнги всего лишь взял на себя роль вершителя закона. Отец тем же занимался, разве нет? Брат мамы был единственным, кто подошёл к племяннику, легко сжимая плечи Мина. Он казался ни сердитым, ни ещё каким-либо. Мужчина просто смотрел, почти что ласково произнеся имя Юнги. До того дядя особо никогда не подходил к Мину. Но в тот день именно этот мужчина защищал своего племянника от родителей. Альфу глубоко поразило поведение того человека. Шуга впервые видел, как кто-то мог дать отпор его отцу. На его памяти, Мин-старший всегда был для Юнги чем-то устрашающим. Ребёнок не мог противоречить своему отцу, отчего и был глубоко поражён мужчиной напротив. В то же время его мать кинулась к отцу, умоляя простить мальчика. Женщина обещала поговорить с Юнги, а также извиниться перед родителями пострадавших детей. Тогда Мину впервые довелось лицезреть свою мать в подобном, на его взгляд, жалком обличье. — Как всегда, больше беспокоится о собственной шкуре, — лицо дяди искривилось в гримасе брезгливости, после чего мужчина позволил себе закурить. Но Мин и не возражал: по всей видимости, и ему дали возможность отгородиться от общего шума. Однако мать не дала подобного спасения сыну. Женщина клещами вцепилась в тело Шуги, стоило дяде отойти от Мина. — Юнги! — она отчаянно сжала хрупкие руки сына, отчего ребёнок сжался. — Пообещай мамочке, что ты больше так не поступишь! Дядя попытался заступиться, однако женщина незамедлительно оттолкнула руку брата. — Не вмешивайся, Минхёк! Я не с тобой говорю! — Шуга с трудом узнавал в человеке напротив свою мать, что никогда прежде не показывала подобную враждебность. Мужчина отступил, но, по его лицу, Юнги сделал выводы, что тот не одобрял действий сестры. Вообще, сам Мин не был слишком близок с братом матери. Юнги побаивался того. Однако на тот момент альфа был единственным, кто защищал Мина. Но мать Шуги придерживалась иного мнения. Женщина встряхнула своё дитя: — Пообещай мне, Юнги! — Нет… — Юнги! — Нет! Когда лицо дорогого тебе человека искривляется в гримасе ненависти, а рука того самого человека больно ударяет, обжигая щеку, — трудно сдержать слёзы. Но Юнги удалось. Однако что-то в глубине души рухнуло. Время застыло в своей безжалостной ипостаси. И пока дядя Минхёк пытался отгородить сестру от опустошённого Мина, сам Юнги продолжал слышать крики матери, что гласили простую истину, что волновала его семейства. — Ты — сын прокурора, Юнги! Ты не смеешь портить репутацию своего отца! Подумай о нас, Юнги! Кажется, Мин понял. Да, даже ребёнку стали понятны слова, произнесённые в той комнате. Слова женщины, что звалась его матерью. Мин Юнги не должен посрамить имя своих родителей. Вести себя смирно, не переча главе семейства. Не ударить в грязь лицом. Мин Юнги — «правильный» ребёнок, что не смеет ослушаться решения отца. Мин Юнги — хороший сын, честный, что следует видением родителей. Мин Юнги — сын, о котором мечтает каждый. Верно, всё это — Мин Юнги, кукла своих родителей. Неправильно. Жестоко. Отвратительно. Голова готова была взорваться от количества поступающих мыслей. «И что теперь, Мин Юнги?» — провокационный вопрос от себя же. Тот словно насмехался, но продолжал ожидать ответа. И Шуга дал ему то, что тот так ожидал. Если миссия Мин Юнги — быть ребёнком мечты, то Мин Юнги исполнит эту роль. Да, Юнги сделает это… Однако Агуст не обязан следовать подобным правилам. Агуст мог позволить себе то, что для Мин Юнги было недопустимым. Агуст — то неправильное, что ужасало родителей Мина. Альтер-эго Юнги. Помнится, после того дня отношения в их семье полностью изменились. Юнги оставался в каком-то роде если и не идеальным, но нормальным ребёнком своих родителей. Одному лишь Минхёку было позволено узнать его секрет. Тайну. Близкие друзья не догадывались о наличии альтер-эго Шуги. Исключением стал Намджун. Однако альфа узнал вовсе не по воле того же Юнги. Глупая случайность, а после и допрос от Джуна. Впрочем, Мин на удивление быстро отвертелся от напирающего друга. За это Намджун и нравился Юнги: альфа знал, когда следует отступить и не пересекать дозволенную черту. Таким образом, Мин отделался лишь сухими фактами. А Ким более не предпринимал попыток разговорить товарища. Для Джуна более важным оставалось, по сути, психическое состояние Юнги и как тот ощущал себя в целом. И Шуга отвечал на то. Ведь Агуст стал спасением Мина. Образ Ди воплощал всё, что так хотели, а потом, пожалуй, и возненавидели родители Юнги. Скрытая от близких сторона Мина. В какой-то момент Шуга даже начал обращаться с ней как с живой сущностью, реальным человеком. Иногда Юнги говорил сам с собой. Хоть и прекрасно понимал, что никакого Агуста и в помине не существовало. Лишь образ, придуманный самим Мином. Однако лишь подобным образом Юнги мог оправдывать свою агрессию. Благодаря парню из Дэгу. Благодаря вымышленному герою его жизни. Сторона, которую даже Чимину не довелось лицезреть. Но оно и к лучшему. — И как мы дошли до всего этого, Агуст? — Шуга криво усмехнулся, откидываясь на кресло. В соседней комнате отдыхал Чонгук, и Юнги не желал тревожить сон парня. Потому на сей раз Мин решил не играть в игры «раздвоения личности», оставляя вопрос без ответа. Хотя тот и был риторическим. Если на чистоту, Шуга понимал свою «ненормальность». Своё безумие. И тем не менее так Юнги удавалось жить относительно «нормальной» жизнью. Компромисс, что так был необходим альфе, был найден в воплощении Агуста Ди.

***

— Потому я и говорю… Чим, ты меня вообще слушаешь? По правде сказать, Пак минут пять назад как забыл о присутствии Тэхёна рядом. Весь день омега пребывал в несколько рассеянном состоянии, то и дело спотыкаясь на каждом шагу, либо, как сейчас, отключаясь от реальности. Не его день, видимо. Однако Чимин догадывался, что причина его рассеянности скрывалась в Мин Юнги. Пак вовсе не ожидал получать каждое утро сообщения в Kakao от альфы. Чимин несколько долгих минут вглядывался в текст, когда пришло его первое оповещение на следующий день после их совместного времяпрепровождения в уютном ресторанчике рядом со станцией. Тем не менее, глаза не лгали, и то действительно пришло от Шуги. Ничего особенного: простые слова поддержки и напутствие Чимину, чтобы тот не опаздывал на учёбу (понятное дело, не в вежливой форме). Однако в том-то и был весь смысл. Юнги старался вести себя как когда-то в далёкие времена их дружбы. И это нереально подкупало. Прямо-таки в самое сердце, что говорится. Хотя Чимин точно ещё не понимал, как вести себя с бывшим любовником. И как реагировать на их с Чонгуком отношения. В ресторане, когда за столом они с Ли решили развести Мина на откровение, Юнги легко прерывал любой вопрос в их сторону. А после и сам Чонгук объявился на горизонте, и Чимину пришлось забыть о своём любопытстве. Также Пак не представлял, как при следующей встрече с Чоном наладить контакт с парнем. А в том, что омегам придётся общаться, сам Чимин не сомневался. Так же, как и что Юнги не оценит холодность к своей паре. Впрочем, Пак не испытывал враждебности к Гуку. Глупая ревность сыграла с ним в злую шутку. Тем не менее, Чимин принял решение затолкать то чувство в самую глубь сердца и впредь думать непосредственно лишь о СВОЁМ альфе. Так и не дождавшись ответа Пака, Ви рядом притих, что и удивило Чимина. Проследив за взглядом Тэхёна, сам Пак отметил группу из нескольких студентов около автоматов, среди которых он и заметил Чонгука в компании альф и парочки бет. Чимин вспомнил, что ему ещё не довелось посвятить Кима в подробности того знаменательного вечера, и друг не догадывался о восстановлении «прежних» отношений с Юнги. Как и о Чоне. Подобно тому же Тэхёну, Чимин молча следил за Чонгуком. Парень с неохотой отвечал другим студентам, выглядя при том крайне раздраженным. Пака настораживало подобное количество альф в компании одного омеги. Наводило на определённые мысли. Потому, когда Чонгук зло вырвал руку из запястья своего так называемого собеседника, незамедлительно повышая тон своего голоса, сомнения развеялись окончательно. Похоже, подобного мнения был и Тэхён рядом, подрываясь к Чону. Чимин последовал вслед за другом, догоняя. И хоть они подошли, когда разговор приблизился к своему концу, Пак отчётливо услышал последние слова альфы, брошенные Чонгуку: — Довольно забавное зрелище, учитывая твоё положение и отсутствие метки. Кто бы мог подумать, что наш мистер Неприступность — та ещё оторва. Что же ты нам сразу не дал разглядеть свои «таланты»? Мы бы, может, и оценили. Чон фыркнул, закатив глаза. — Хуй свой лучше оцени, — выдохнул он, едва вздрогнув, приметив рядом Чимина в компании Кима. Тэхён казался слишком взволнованным и с тревогой поглядывал на Чонгука. Чимин же неоднозначно насупил брови, поджав губы. Пак догадывался, что подобное могло произойти с омегой, однако парень точно не подумал бы на Чона. В их обществе омега, не имеющий метки, но при этом беременный, не лучшим образом характеризовал себя. И если более разумные и гуманные люди могли принять подобное, то остальные смотрели с упреком. Чаще всего люди унижали за подобное, либо брезговали находиться в компании «не меченных». Пак знал, о чём говорил. Несмотря на его место в обществе, Чимина так же часто поддевали на тему «метки». Хоть парень и не был в положении, однако от него за версту несло другим альфой. Тэмин всё ещё не поставил свой знак. И это смущало толпу. Тэхён так же относился к не меченным, однако это делало его лишь свободным предметом для ухаживаний. Запах Ли на Чимине же, наоборот, говорил о наличии у Пака альфы. Но парень оставался не меченным, как на то ни погляди. Их ситуации с Чонгуком хоть и были схожи, но всё же отличались. Чон — беременный омега без метки, и это разительно добавляло проблем. Именно потому он и не мог понять, чем руководствовался Юнги. — Что они хотели от тебя? — подняв взгляд на Чонгука, Тэхён подошёл к Чону. — Ничего особо важного. Всего лишь небольшое недопонимание. — Не похоже на разговор приятелей, — заметил очевидную вещь Пак. — Юнги знает? Или ты не сказал ему, и он, понятное дело, знать не знает о твоей травле? Чонгук фыркнул. — Не преувеличивай, слишком самонадеянно с моей стороны называть их шалости «травлей», — отвернувшись, парень выдохнул: — Кроме того, не вижу причин вмешивать Юнги. — Прямо-таки не видишь? — Чимин в недоумении приподнял бровь. — По-моему, Чонгук, в первую очередь именно Юнги ты должен был посвятить в происходящее. — Не впутывай его. — Он твой альфа, позволь напомнить. На удивление Пака, после его замечания Чон стушевался, стараясь не смотреть в глаза Чимину. Что на самом деле приводило парня в замешательство, поскольку до того при любом удачном случае Чонгук ни разу не вёл себя подобным образом. Не отводил взгляд, по крайней мере. Словно в один присест ему стало неуютно. Однако секундой позже Чон обратно же вернул прежнее настроение, раздраженно поправляя лямку рюкзака. — Как бы там ни было, будь добр, не говори Юнги. Я сам разберусь со своими проблемами. — Интересно узнать, каким образом? — Не важно. Я знаю, что делаю, Чимин. Тебе не стоит сомневаться на мой счёт. В конце концов, я не кисейная барышня и в состоянии самостоятельно позаботиться о себе. — Не понимаю, — покачав головой, Чим с сомнением продолжал анализировать поведение Чона. — Разве не будет ли лучшим выходом рассказать Юнги? Что такого произойдёт, если один раз попросить о помощи? — Не начинай, Пак. Кажется, я ясно дал понять не совать свой нос в мои проблемы. Чимин умолк, почувствовав на губах еле ощутимый привкус метала. Он не ожидал от Чона взаимной симпатии, однако надеялся на хоть какое-то, но участие в их возможных дружеских отношениях. Потому безучастие парня несколько расстроило Пака. Сомнения, отразившиеся на лице Чимина, не остались не замеченными Чонгуком. Чон неприятно съёжился, вновь отводя взгляд. Не то чтобы он желал обидеть Пака, однако Чонгук действительно не хотел вмешательства любого в его жизнь. Он и так медленно, но верно обретал зависимость от общения с Мином, что наводило на Чона страх вперемешку с нежелательным трепетом. Второе особенно приводило в замешательство. Чонгук поморщился, посмотрев на омегу перед собой. — Прошу, давай оставим произошедшее между нами. Чимин выдохнул. — И всё же, я считаю, что ты должен ввести Юнги в курс дела, — и прежде, чем Чон продолжил бы, Пак быстро поспешил добавить: — Но в этот раз я не скажу. Правда. Хоть и считаю твой поступок чистой воды ребячеством. Надеюсь, ты быстро разберешься со всем, и я не пожалею, Чонгук. — Даже если и пожалеешь, это не то, что должно волновать тебя. — Юнги — мой… друг. А ты его пара. Мои волнения вполне понятны. Чонгук неопределенно хмыкнул. Но не спешил развивать всплывшую тему и дальше. Хотя и было что сказать. Однако Чон ощущал, что от некоторых слов следовало воздержаться. — Спасибо, — благодарность Чонгука хоть и удивила Пака, но парень искусно скрыл тот факт. Кивнув на прощание Чимину, Чон не позабыл и о Тэхёне, что всё время оставался молчаливым. Двое омег проводили удаляющегося художника молчаливым взглядом. — Гукки и Шуга-хён — пара? — стоило объекту их наблюдений скрыться за ближайшим поворотом, Тэхён задал интересующий его вопрос. Пак кивнул. — Но, Чимин, ты… — Мы с Юнги решили остаться друзьями. Или, уместнее будет сказать, Юнги позволил ему? Пак улыбнулся другу: — Всё нормально, Тэ, такой поворот событий более чем устраивает меня. Не забывай: у меня есть жених, и я люблю Тэмина. С самого начала мне необходимо было отпустить Юнги. Жаль, что понял это я совсем недавно. Ким с понимаем взглянул на Чимина, не сумев скрыть тревогу в глазах. — Гукки хороший, правда, — сомнительное утешение, но Пак попытался ответить улыбкой на попытку Ви оказать поддержку. — И ты хороший. Но… просто так вышло, Чим. Пак по-доброму рассмеялся, после чего нежно потрепал омегу за волосы. — Спасибо, Тэ-Тэ. Чимин и сам понимал, что таковы были последствия их решений. Его просчёта. Его ошибок. И если именно знакомство с Тэмином и не входило в список тех, то ложь, которой он кормил Шугу ежедневно, вполне себе такой просчёт с его стороны. Его фаталити*. Если и было о чём жалеть, то только об одном: Чимину изначально не стоило лгать. Что Юнги, что себе. Но ему было по-банальному страшно. Мороз по коже продирал, стоило лишь подумать о возможном исчезновении Мина из его жизни. Только Чимин не предположил, что как бы он ни трепыхался, стараясь сглаживать углы, что при его попытках лишь более прорезались, ухудшая и дальше неутешительную картину происходящего, а Юнги всё же покинул его. И сам Пак был виной тому. Вся ложь, скопившаяся за мучительное время, ушатом выплеснулась на Мина, обрывая все их былые связи. Попрощавшись с Кимом, Чимин удрученно вздохнул. — С каких пор ты стал комком депрессии, Пак Чимин? — омега вздрогнул, не ожидая услышать заведомо родной, не лишенный саркастических ноток голос. — Юнги! Хмыкнув, Шуга махнул незнакомому бете рукой, ссылаясь подойти к Паку. Чимин оживился, самостоятельно подбегая к Мину и жалея, что отправил Тэхёна обратно в общежитие пятью минутами ранее. — Я так рад тебя видеть, — будучи на эмоциях, Чимин, не сдержавшись, ринулся заключить друга в тёплые объятия. — Как я рад. Это ведь не глюки, верно? Иначе стукну. — Себя? — Юнги! Мин хмыкнул, отстраняясь от младшего. Его глаза впервые за долгое время не смотрели так колюче, как обычно. Почти что с теплотой даже. — Зачем ты здесь? — Нужно отнести одному знакомому мои старые конспекты. Как раз узнавал, где могу найти его, — Юнги странно осмотрелся по сторонам. Но желанного, кажется, не отыскал. — Пары уже закончились? — У меня — да, — сложив дважды два, Пак хмыкнул. — Тебя интересует больше Чонгук, я прав? Чимин свято верил, что альфа непременно начнёт отбрехиваться, однако Мин легко кивнул на его вопрос, переведя всё внимание на лицо Пака. Удрученный вздох сорвался с его губ. Может, и мелочно, но прежний Юнги точно не стал бы следовать по пятам и подобным образом опекать самого же Чимина в былые времена. Немного кольнуло по самолюбию, по правде. Однако Пак пообещал, что не станет более костью в горле Мина. Теперь Чимину оставалась лишь одна роль в жизни Юнги. А за романтичный интерес следовало навсегда позабыть. И сконцентрироваться в первую очередь на своих отношениях: в последнее время Тэмин словно отдалился, что немного волновало Пака. — Насколько я знаю, у него есть ещё пара, — продолжил он, мысленно возвращаясь к теме их с Чонгуком разговора. Честно говоря, Чимин до сих пор сомневался, стоило ли скрывать произошедшее от Шуги. Но Пак пообещал Чону и не хотел нарушить данное слово. С другой стороны, Чимину ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не нравились развернувшиеся события вокруг Чонгука. Внутреннее чутьё омеги твердило о неправильности его поступка, тогда как чисто человеческие качества порядочности говорили сдержать своё обещание. — Что не так, Чимин? — проницательность Юнги в данную минуту была весьма некстати. Но, как ни посмотри, а выбор Пак уже сделал. Оставалось надеяться, что позже его решение ре выйдет ему боком. Улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, Чимин сыграл, по его мнению, самую бесподобную роль на своём счету. — Просто поражаюсь, насколько Чонгук ценен для тебя. Не подумай, не ревную. Разве что чуть-чуть. Довольно затруднительно не ревновать тебя от слова совсем. Тем не менее, мы оба понимаем, что это разные вещи, — заверил Пак. — Но всё же приятно знать, что в твоей жизни есть человек подобно Чонгуку. И я на самом деле считаю его хорошим парнем. Говорю как человек, что любит тебя всем сердцем, Юнги. Как говорится, хочешь солгать — скажи правду. — Даже не знаю, что сказать, — Мин растерянно попытался скрыть свою неловкость, легко проведя ладонью по затылку. — Ты всё так же способен удивлять, Чимин. — Я говорил искренне, — пылко ответил омега. — Знаю, — Юнги улыбнулся. — Потому и благодарю. Пак слегка зарделся, ощутив себя не в своей тарелке. — Похоже, достаточно на сегодня откровений для нас, — смущенно выдохнул парень. — Я и так израсходовал свой привычный лимит. Мин насмешливо фыркнул, потрепав Чимина по голове. Подобная братская ласка невероятно грела душу, вызывая ответную улыбку омеги. Пак в который раз понимал, что скучал за подобным проявлением доброты Юнги. После короткого диалога Мин вновь стал выискивать взглядом объект своих мыслей. Чимин едва слышно выдохнул, снисходительно улыбнувшись старшему. — У него сейчас вроде как история искусств, если я правильно помню, — Пак задумался. — Это на втором этаже. Тебе лучше поспешить, пока пара не началась. Препод — тот ещё скользкий тип и не потерпит на своих занятиях посторонних, поверь мне на слово. — Тогда я лучше подожду окончания. Чимин кивнул, в каком-то роде довольствуясь собой и проделанной им работой. Однако Паку не нравилось, что даже теперь их отношения начинались с брехни. С Чонгука точно причитается. Стараясь успокоиться, Чимин быстро набрал короткое сообщение, после чего нажал кнопку «отправить». Пак улыбнулся Мину, как и обычно. — Мне уже пора. Хочу застать ещё Тэмина, пока ему снова не понадобилось бежать в агенство. В последнее время хорошо, хоть не ночует там. Так что увидимся, хён, — отсалютовав, Чимин скрылся из виду. Юнги легко хмыкнул, забавляясь поведению младшего. Мину показалось, словно ненадолго они вернулись в прежние давно забытые времена. С той лишь разницей, что теперь Юнги вынужден был выслушивать Пака о его любовных делах с другим альфой. Но Шуга не посчитал то плохим или неудобным аспектом. Казалось, так и должно происходить. Теперь же всё было на своих местах. Где-то там ещё, правда, оставалось ощущение странности всей ситуации, но Юнги понимал, что по большей части ему, как и наверняка Чимину, на самом деле всего-то непривычны сложившиеся отношения, однако противоречивыми и неправильными те не являлись. И Шуга понимал то лучше многих. На самом-то деле, большинство из его мыслей занимал Чонгук, нежели Пак. Вспоминая об изначальной причине своего прихода, Мин двинулся в сторону общежития, где, по словам студента, с которым альфа вёл беседу, находился бывший одногруппник Юнги. Тот, к слову, свалился со своей просьбой весьма внезапно, подобно тому же черту из табакерки. Проходя рядом с местным кафетерием, Шуга ненароком стал свидетелем разговора двух студентов, проходивших мимо. — Думаешь, всё точно нормально? — нервно зашептал парень, искоса глядя на своего приятеля. — Может, стоит рассказать учителю? Донхе, кажется, всерьёз решил взяться за дело. — С дуба рухнул? Мне, в отличие от тебя, проблемы не нужны. Да и что сделает препод, даже если и расскажешь? Максимум — вызовет к себе на разбирательство, из которого, поверь мне, ничего путного не выйдет. Донхе с компашкой наплетут, как в детском саду, что подобного более не повторится, но в следующий же момент начнётся знаменитое «опять двадцать пять». Уже проходили, знаем. Оставь это, Чон сам разберется. — Эй, но Чонгук же всё-таки омега. Точно всё будет в порядке? Я вот сомневаюсь. Юнги замер на мгновение, провожая уходящих бет долгим взглядом. Альфа надеялся, что всплывшее имя — всего лишь результат его помешательства на Гуке, и не более. — Честно? Не знаю, — один из студентов равнодушно пожал плечами на вопрос собеседника. — В его нынешнем состоянии — не думаю. Но нам действительно не стоит вмешиваться. Пусть альфы и дальше разбираются со своими омегами. Мин быстро нагнал бет, окликнув учащихся. — А вот с этого места поподробнее, — выдохнул он, ощутив, как поднимается давление в висках.

***

— Ты точно на голову больной, — обреченно вздохнув, Джин подытожил и так очевидный, по его мнению, факт, застыв напротив альфы. — Скажи на милость, какого хрена ты отправляешь мне сообщение с, цитирую: «Я в жопе. Приезжай ко мне», — после чего потом без объяснений, напомню, поскольку один идиот решил выключить свой телефон, я приезжаю, а ты здесь хуйней занимаешься? Ли виновато улыбнулся другу, прося пройти мужчину в комнату. — Не злись. Я так давно тебя не видел, что пришлось придумывать на ходу. — Тэмин, мы виделись буквально несколько дней назад. — Да, но я соскучился, а с моей и твоей занятостью вероятность поужинать была максимально низка. Так что, так как в ресторан мы не успеваем ну никак, я решил: почему бы нам не пообедать у меня? — Твои идеи и обычно так себе, но вот конкретно эта — хреновей некуда, — справедливо подытожил Ким. — И мы оба понимаем почему. Звать другого омегу, пускай и друга, на территорию, где уже имеется законный омега, — глупейший поступок. Я уже молчу о никому не нужных проблемах после такого прокола. На лице Тэмина пробежала лукавая ухмылка, что вовсе и не полюбилось Сокджину. — Так ты, Джинни, считаешь, что Чимину стоит волноваться? — с весельем в голосе поинтересовался мужчина. — Это разумно, нет? — Но тогда выходит, что ты воспринимаешь себя как угрозу для него? — Что?.. Нет, я… — резче, чем того стоило, Джин поспешно опроверг слова альфы, что и побудило Ли ещё ярче заулыбаться своей излюбленной улыбкой. Тогда Ким и понял, как оплошал и чего пытался добиться Тэмин своими провокационными вопросами. Можно сказать, Сокджин сам себя утопил в яме, что носила имя «Ли Тэмин». — Ты знаешь, что я не то имел в виду, — действуя здраво и стараясь вернуть былой холодный тон, запротестовал Джин. — Разве? — поднявшись с кресла, Тэмин сделал несколько шагов в сторону Кима, тем самым заставив мужчину чувствовать себя не в своей тарелке. Встав наравне с Джином, Ли пристально рассматривал красивое лицо омеги. Его взгляд, казалось бы, дольше позволенного продержался на поверхности губ Сокджина. Ким едва заметно сглотнул, что не укрылось от глаз Тэмина. — Не играй со мной, Джинни. Чревато. — Единственный, кто здесь затеял свои хуёвые игры, — это ты, — мужчина с трудом отстранился от Ли, когда лицо того оказалось в ненормальной близости для Джина. — Не начинай то, что потом выйдет боком всем нам. Оно того не стоит. — Так и не стоит? Сокджин готов был завыть от переполнявших его эмоций, хоть и внешне пытался не показывать изменения в своём поведении. Мужчину потряхивало. От страха. Ким не дурак и понимал, к чему приведёт их дальнейший диалог. Также Джин знал, что, стоит альфе перейти черту, ему придётся раз и навсегда провести чёткую линию в их взаимоотношениях, либо, что и вовсе не обнадёживало, через силу, но оборвать любые контакты с Тэмином. Что и означало конец их так называемой дружбы. — Тэмин, ты любишь Чимина? — сохраняя спокойствие, размеренно задал свой вопрос Ким. Он старался воззвать к здравому смыслу друга. — Конечно, — кивнул Ли. — Тогда я точно не понимаю тебя. — Ты — психотерапевт. Если не ты, то кто способен понять моё поведение? Джинни, не расстраивай меня. Сокджин отступил ещё на шаг назад, когда альфа необратимо приблизился. Натыкаясь тазом на угол стола, Ким запаниковал, лихорадочно осмысливая дальнейшие действия. Впервые он видел, чтобы Тэмин действовал так напрямую. Обычно все поступки того сводились к двусмысленным намёкам, и не более. Мужчина вздохнул, наблюдая, как в панике бегали глаза Сокджина. — Похоже, ты отказываешься принимать и так очевидные вещи. Другого выхода нет — придётся сказать напрямую. Тогда у тебя точно не выйдет отвергать правду, — Ким желал захлопнуть рот, что норовил произнести чертовы слова, что грозились разрушить всё, однако Тэмин сумел опередить его: — Я люблю тебя, Джинни. Давно уже. И ты это знаешь. Не притворяйся, мы оба понимаем, что закрывать на то глаза — не лучшее решение. — Чокнутый ублюдок, — жёсткие слова Сокджина расходились вразрез с надломленным голосом мужчины и отчаянием, застывшим на лице. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сделал? — Я еще ничего не сделал. Но собираюсь, — выдохнув в сжатые губы друга, Ли примкнул к омеге, жёстко припечатывая Джина к поверхности стола. Возмущенный стон так и потонул на заднем плане, стоило Тэмину накрыть губы Сокджина в требовательном поцелуе. Ким ощутил, как на затылке выступил холодный пот, когда немного шершавый язык проник внутрь, исследуя рот. Джин замер, не в силах взять себя в руки и оттолкнуть мужчину. Чем тот, собственно, и пользовался, свободной рукой задирая рубашку врача. Ким инстинктивно дёрнулся, ощутив прикосновение прохладной кожи к груди, в сопровождении с ярким ароматом сирени, что исходил от Тэмина. Разорвав поцелуй, Ли переключился на шею Джина, покрывая ту мелкими поцелуями. Кима пробил озноб, и Сокджин попытался оттолкнуть мужчину. Но Тэмин не давал вырваться, продолжая свои манипуляции. «Значит, плохо стараешься, сука!» — скрипнув зубами, Джин приложил чуть больше силы, отталкивая альфу от себя. Дезориентированный, тот, несмотря на своё состояние, сумел сориентироваться и вовремя зацепиться за спинку кресла рядом. — Что же ты делаешь, дурень? — быстро поправив одежду, взмолился Сокджин. — Мне вот тоже интересно: что? — Джин вздрогнул, услышав сбоку чужой мягкий голос. Ли так же застыл, шокировано переведя взгляд с Сокджина на стоявшего в дверном проёме Пака. — Не потрудишься объяснить, Тэмин? Сокджин наблюдал, как молодой парень смотрел на него, Тэмина, наверняка ожидая оправданий, и Киму действительно стало жаль того. Ли молчал, за что Джин уже сто раз как мысленно казнил его. Чхать на их отношения, однако Тэмин грозился раз и навсегда потерять свою пару. — Ты даже и не пытаешься оправдаться, — грустно усмехнулся Пак. — Действительно, зачем? И так всё предельно понятно. Забавно, что ты столько раз клялся мне, мол, между вами исключительно дружеские отношения, а в итоге так называемая «дружба» оказалась чистой воды брехней и яйца выеденного не стоит, по сути. — Я люблю тебя. И ты знаешь это. — Вау, вот так номер! — Чимин наигранно всплеснул ладонями, наблюдая за хмурым лицом жениха. — Скажи, то есть это ты сейчас из огромной любви ко мне засосал своего «дружка»? Хорошая же у тебя любовь, Тэмин. Ли удрученно вздохнул, устало ероша пряди волос. — Пойми, это трудно объяснить. — По-моему, очень даже просто, — холодно отрезал Пак. — Я люблю тебя. Но и Джина я тоже люблю. «Дурак. Боже, какой же ты дурак», — Ким продолжал наблюдать за разговором двух женихов, с трудом сдерживаясь от желания хлопнуть дверью и, наконец, сбежать из дурдома, в который он оказался втянут. — Охуеть новость, — заключил Чимин без прежнего напускного веселья. Сокджин самолично видел, как угасал блеск в глазах омеги. Но мужчина ничего не мог предпринять, будучи одной из причин боли Пака. — Будут ещё какие сюрпризы? — подняв бровь, полюбопытствовал студент. — Нет? Тогда и я могу удивить тебя своей новостью? — Чим, не надо… — Не смей, вот не смей, правда. Неужели, так трудно было по-человечески сказать? Зачем за спиной? — Пак внезапно захохотал. — Или что, это такой эффект бумеранга: как я с Юнги, так и ты со мной? Что же, справедливо. Думаю, теперь и я получил по заслугам. — Чимин! — Я позже заберу вещи, — взяв себя в руки, Пак не смог не обратить своё внимание на молчаливого Джина. Ким ожидал увидеть в глазах Чимина отвращение, но, вопреки его предположениям, ожидания Сокджина не оправдались. — А тебе нормально? Изменил один раз — изменит и второй. Так себе перспектива нормальных отношений, на самом деле, — Пак хмыкнул. — Ну, не мне судить. У каждого есть своя голова на плечах. Развернувшись, он покинул помещение. Однако Тэмин не пошевелился, что еще больше разозлило Сокджина рядом. Не так должен реагировать альфа на потерю своей истинной пары. — Сказочный долбоёб, — выдохнув, Джин последовал вслед за Паком. В этот раз Ли среагировал иначе, пытаясь схватить мужчину за руку. Ким оттолкнул ладонь друга, зло сверкнув глазами. — Не того ты останавливать должен, придурок. Надеюсь, ты понимаешь саму суть сделанного тобой выбора, ведь последствия сокрушительные, как ни посмотри. — Чимин поймет. Он мой истинный. — Дурак ты, Тэмин, какой же дурак. Разве ты не видел, какую боль причинил ему? Или, думаешь, он так просто забудет произошедшее в этой комнате? Нет, такое точно не вычеркнуть из памяти. Ещё и меня втянул в своё дерьмо, — Сокджин зло скрипнул зубами. — Или что же, ты надеешься, что я буду плясать под твою дудку, а после мы превратимся в нормальную такую шведскую семью? — фыркнув, Джин в отвращении оттолкнул от себя чужое тело. — Такое точно не по мне. — Ты нужен мне. Ким вздохнул, думая, что давно пора решить их проблему именно ему, так как Ли — не тот, кто первым сделает шаг. — Возможно, я и нужен тебе, Тэмин. Но ты мне — нет. Разве ты ещё не понял, что я не заинтересован в такого рода отношениях? — А какие отношения по тебе, Джинни? Ничего не значащий секс с незнакомцами? — По крайней мере, у меня есть внутренние ценности. Среди которых есть правило не разлучать пары. Ли хмыкнул: — Чимину нужно время. Ему трудно, но он вернётся. — Ты ещё больший идиот, чем я предполагал, — пораженно выдохнув, Сокджин поспешил покинуть компанию мужчины, быстрым шагом выходя из чужой квартиры. С него точно достаточно компании альф. Даже Тэмин оказался паршивым таким другом.

***

Юнги невольно повёл носом, ощутив еле уловимый металлический аромат. Проверив напоследок замок на двери, альфа убедился, заперта ли та. Ему не хотелось бы лицезреть на его сцене новых нежеланных лиц, что могли помешать планам Мина. В темноте помещения с трудом удавалось различить силуэты нескольких альф, лежавших на прохладной поверхности пола. Юнги поморщился от мысли, что на месте тех мог оказаться сам Чонгук, не успев бы Мин вмешаться. Легким движением отсунув стоявший в стороне стул в центр комнаты, Шуга легко плюхнулся на деревянную поверхность, поглядывая на неподвижные тела напротив. Взгляд двух альф выдавал настороженность студентов, тогда как взгляд третьего был враждебным и озлобленным. Юнги мысленно хмыкнул, продолжив свои наблюдения. Прикурив свои любимые сигареты, Мин ощутил, как потягивало руку, а костяшки пальцев неприятно зудели от боли. Всё же, пускай, Юнги и был хорош в потасовках, однако обездвижить троих альф оказалось труднее, чем предполагалось, но логичнее, учитывая разницу в их весовых категориях. Мину, по существу, повезло, что те пребывали в дезориентированном состоянии и не ожидали нападения со спины. По сути, не так и честно, но Юнги было откровенно начхать, учитывая, ЧТО те желали сотворить с Чонгуком в этой самой комнате. То напомнило Мину о временах его службы в армии. Помнится, подобное часто происходило с бетами в их казарме. Юнги подобная участь так же не обошла стороной, однако альфа быстро расставил свои приоритеты и наглядно объяснил каждому, кому и куда пойти с подобными сальными «шуточками» в его сторону. По правде говоря, в большинстве случаев Мин игнорировал издевательства во время службы, как и не редкие изнасилования бет. Что вовсе его и не красило, признавал Юнги. «Но меня это не касалось», — выдохнув дым, Мин расслабленно откинулся на спинку стула, ни на йоту не сводя взгляда со своих жертв. На глаза сразу бросались покалеченная щека и стекающая с виска кровь у одного из альф. Кажется, беты, которым Шуга и обязан был информацией, назвали того Донхе. Самый строптивый, нужно признать. Юнги осознавал, что он далёк от понятия «хороший человек», сколько бы другие ни утверждали обратное. Однако также Мин являлся тем ещё лицемером и не желал показывать подобную сторону себя непосредственно Чонгуку. Ему не хотелось бы очернять свой образ в глазах того. Возможно, он в самом деле зависим от мнения Чона. Но всё это потом. — Не пора бы нам обсудить кое-что и наконец вынуть языки из задницы? — хмыкнув, Юнги затушил окурок, поднимаясь со своего места. Донхе напрягся, но не дернулся, подобно двум альфам рядом. Мин ощущал страх, исходивший от студентов, и то даже забавляло. — Я так понимаю, говорить будем мы с тобой, — обратился Юнги к Донхе, правильно истолковав, что товарищи парня предпочитают послушно ждать исхода этой сцены. — Впрочем, «говорить» слишком громко сказано. Я буду ставить тебя перед фактом, а ты, понятное дело, должен соглашаться и не перечить. — А не пошёл бы ты на хуй? — почти выплюнул слова Кан Донхе, чувствуя во рту неприятный металлический вкус от собственной крови. — Из нас двоих пойти можешь только ты, — фыркнув, Мин склонился к Кану, пальцем указывая на одного из альф. — Твои друзья вполне могут тебе в этом помочь. То, что ты альфа, ещё вовсе не значит, что дырка не предназначена для ебли. — Говноёб, — несмотря на шипение, Юнги отчётливо ощутил пробежавшую дрожь по телу собеседника. Притворная храбрость, а на деле — ссыкло ещё то. — У меня прямо-таки дежавю произошло. Кажется, дней пять назад подобный диалог уже происходил, и, поверь, в принципе, его завершение ничем не будет отличаться от сегодняшнего. Разве что с той разницей, что теперь мне можно и не следить за временем. Поудобнее устроившись на полу, Мин скрестил ноги, лениво осмотрев лезвие складного ножа. Многие не знали, однако Юнги, можно сказать, постоянно носил тот с собой. Несмотря на темень в помещении, Шуга следил, как альфа напротив нервно посматривает на нож в руках Юнги. И было из-за чего. — Можешь выдохнуть. Пока обойдемся одной щекой, — в подтверждение своих слов Мин дотронулся до лица Донхе. Тот, стиснув зубы, зашипел, грязно выругавшись. — Руки убрал, — зло посмотрев на Шугу, Кан добился лишь шлепка по кровоточащей щеки. — Не люблю, когда выродки вроде тебя скалят зубы, а сами из себя ничего не стоят, — пояснил свои действия Мин, бесстрастно вытирая окровавленную ладонь о футболку альфы. — Забавное зрелище, конечно же, но также и крайне бесит. Челюсть так и просится на хороший кулак. Ну, в твоем случае — на нож. — Что тебе вообще нужно-то?! — И вот мы дошли до того, с чего и следовало начать весь диалог, — Юнги цокнул языком, после чего придвинулся вплотную к Кану. — Это не тайна, не подумай. Ты и сам знаешь, что нужно сделать. — Да я душой не ебу, что у такого психа, как ты, в голове! — Неправильный ответ. Подумай внимательней. Это не так и трудно, когда у тебя есть мозги, — Мин вздохнул. — Ладно, видимо, когда их нет, то хоть сто раз думай, а результат —  как об стенку горох. Возможно, мне стоит освежить твою память. — Уж будь добр, — Донхе с вызовом усмехнулся, тут же пожалев о своём бунтарском нраве. Достав обратно нож, Юнги несильно полоснул тем по ноге альфы. Изо рта того вновь послышались бранные слова, вперемешку с болезненным стоном. Как предусмотрительно было со стороны Мина связать парней. — Что я говорил тебе за зубы? — насмешливо протянул Ди, в этот раз не пряча нож. — А, наверное, не так они тебе и нужны. Тогда… что насчёт члена? Агуст внутренне захохотал, наблюдая за застывшим в ужасе Каном. — Уморительное зрелище, видеть, как альфы трясутся за своё… М-м-м… Достоинство? — Блять, в чем твоя проблема?! — В тебе моя проблема, — Донхе напрягся, когда лицо альфы оказалось в странной близости к его. Парень ощутил, как переменилось настроение собеседника: из нарочито спокойного в веселое, а следом и в озлобленное. — Меня всего аж потряхивает, когда я подумаю, что ты собирался сделать этим хером и с кем. Скажи, ты ведь отслужил уже, Донхе? — Откуда ты… моё имя? — Отвечай. Альфа кивнул, на что Юнги хмыкнул. — Я так почему-то и подумал. Ты ведь этому там научился? Спорю, во времена службы несколько омег всё же находилось в казармах. И моя интуиция отчётливо подаёт сигналы, что ты, дружок, был не прочь «поиграть» в так называемые игры. Так, кажется, подобные тебе именовали всю ту дичь, происходившую в армии. — Тоже мне, моралист нашёлся. Мин фыркнул: — Я далёк от понятия морали. Честно говоря, мне абсолютно похеру, кого ты там насиловал, трахаешь или будешь, но я терпеть не могу, когда кто-то не осознает своё положении и протягивает лапы к тому, что ему не принадлежит. — Заебал! Да о чём ты?! — Просто хочу, чтобы впредь ты вёл себя более подобающе, — угрожающий тон и лезвие, что холодило кожу на шее, красноречиво намекали о не лучших намерениях брюнета. — Да брось, парень, у тебя же должно быть хоть какое-то чувство самосохранения. Ты, может, и не понимаешь всю глубину своего проступка, однако иногда стоит и прижать хвост. И не добавлять лишнего геморроя чужим омегам и их альфам. Поэтому… — Агуст прошептал слова, из-за которых лицо Кана то прояснялось, то бледнело до почти что мёртвого оттенка. Юнги отступил от вспотевшего студента, наклонив голову вбок. — Понимаешь, Донхе? — парень кивнул. — Смотри, сразу и поумнел. Губы Мина растянулись в улыбке. Поднявшись с пола, альфа направился к небольшой тумбе. Кан не переставал следить за действиями того, с замиранием наблюдая, как Юнги рыскал в поисках чего-то. Когда Мин обернулся с найденным предметом, Донхе понял, что, вероятнее всего, псих убьёт их. Альфа ощутил, как позорно распространилась влага вокруг таза, после чего почувствовался неприятный запах. Шуга насмешливо прошагал вперёд, наблюдая за зрелищем. Это должно было немного припугнуть их. — А теперь, не пора ли нам продолжить?.. — поинтерсовался с улыбкой на лице он, прежде чем в ушах зазвенел оглушающий крик.

***

Поглядывая на свои пальцы, Чонгук мысленно пытался не вслушиваться в доносившиеся хрипы по ту сторону двери. Облокотившись о стену помещения, Чон вальяжно пропускал сквозь пальцы листву. Голос Юнги лишь изредка доносился до слуха омеги, в большей степени перекрываясь шумом от ударов. Гук внутренне поражался глупости некоторых альф, и Донхе в частности. Чон знал того не первый год и понимал, чем руководствовался Кан на самом деле и что двигало альфой. «Хер между ног», — не без завышенного самомнения, разумеется. Больше поражало, что одногруппники действительно считали, словно Чонгук не в своём уме и, как тупой, спокойно и без лишних вопросов последует после лекции на злополучный склад. В момент, когда бета с экономического обмолвился, мол, тренер спортивной секции просил его подойти к старому складу, Чон уже заподозрил неладное, с недоверием осмотрев студента. В принципе, предлог неплох, учитывая, что тренер часто просил помощи у Чонгука, однако мужчина сам не раз выбирал местом встречи их бассейн, жалуясь на замок в старом здании склада. Альфа не раз ворчал, якобы, бывало, кучка идиотов-смельчаков захаживали в помещение, а после травмировались. Но в том и не было ничего удивительного, не раз отмечал мужчина, учитывая дряхлую структуру стен и общего окружения. Жаль было звукоизоляцию проводить. Чон точно помнил, как тренер обмолвился, что здание закрыли с целью меньшего вреда окружающим. Так сказать, избежать нежелательных «посетителей». Ещё с давних пор Чонгук относился с осторожностью к подобным не внушающим доверия предложениям. В действительности он даже понятия не имел, каким образом и за какие заслуги ему удавалось привлекать такое количество долбоёбов на свою голову. Открыв дисплей мобильного, Чон отметил, взглянув на время, что такими темпами они грозились пропустить ужин. Но Юнги не особо торопился, как подметил Чонгук за проведенное время. Стоило, наконец, остановить альфу, однако и сам Гук не спешил, равнодушно отметив относительную тишину в замкнутом пространстве. «Долго же он», — Чон покосился на дверь, осторожно следя за той. Когда шум окончательно стих, до него донеслись шаги, после чего щёлкнул замок, и двери приоткрылись. Запах крови неприятно защекотал нос, тем не менее Чонгук тихо продолжал смотреть на замершего Юнги, что, заметив омегу, впал в ступор. Тому повезло с временем, поскольку дневной свет мало чем мог помочь скрыть капли крови на одежде. Однако, в отличие от Чона, Мина совершенно не волновал его внешний вид. Что позже и заметил Чонгук, когда дыхание Юнги участилось, а глаза лихорадочно заблестели в панике. — Как ты… Нет, долго ты?.. — на бледное лицо альфы невозможно было смотреть. Впервые Чон видел того в подобном состоянии. — Недолго, — не стал лгать Чонгук. Лицо Мина прояснилось, но ненадолго. Внезапно для Чона Юнги расхохотался, срываясь на истеричный смех. Только от смеха того кожа стыла, а сердце сжималось от боли. Чонгуку показалось, словно глаза альфы наполнились влагой. Но истерика лишь набирала обороты. — Это не я, — пряча лицо в ладонь, прошептал Юнги, отступая на шаг от Чонгука. — Не я… Агуст. Всему виной он. Не я. Ты же знаешь, я не такой. Ты ведь знаешь? Он заставил меня. Я нормальный. Это Агуст. Он… — Юнги… — Я — нормальный. — Юнги. — Не я… — Юн! — вцепившись в плечи Мина, Чон с горечью отметил слёзы, стекающие по щекам альфы, что глубоко поразило Чонгука. Потеряв дар речи на несколько секунд, парень ослабил хватку. — Не ненавидь меня, — охрипший голос Юнги словно передавал отчаяние владельца, что не вязалось с хоть и безрадостной, но улыбкой на лице. — Прошу, только не ненавидь. Обещаю, что не причиню тебе боль. Только не тебе. Пожалуйста, Чонгук, не бойся… Цокнув языком, Чон притянул старшего к себе, прижавшись к губам альфы. Мин незамедлительно ответил, неистово сжимая ладонь младшего на своей щеке. Тепло его рук согревало и приводило в чувство. И Чонгук точно знал, что то было необходимо Юнги. Отстранившись от губ альфы, Чонгук в смятении зарылся лицом в футболку Шуги, чувствуя исходивший от той природный аромат Юнги, вперемешку с запахом сигарет и крови. — Я никогда не смогу возненавидеть тебя… — несмотря на смущение, слова прозвучали весьма твёрдо и решительно. Гук ощутил, как Мин вздрогнул после произнесенных слов и пульс того участился. — И я не боюсь. Клянусь. Когда рука Юнги коснулась его затылка, перебирая пряди волос, Чон позволил себе на мгновение прикрыть глаза, отдаваясь той хрупкой относительной стабильности между ними. Пускай и не надолго, однако Чонгук мог позволить себе ту близость.

***

Послесловие от автора: Не спешите, будьте добры, кидать гневные отзывы (но когда дочитаете — прошу, на всё Ваше усмотрение). Многие, вероятнее всего, сейчас в непонятках, поскольку в комментариях под прошлой главой я писала, что у Юнги раздвоение личности, а в 12 главе становится ясно, что тем и не пахнет. На это есть своё объяснение. Я и не думала вам лгать, поскольку и сама на тот момент считала это именно что раздвоением личности. Однако позже, когда я написала несколько моментов с Агустом, мы с моей бетой решили подробнее рассмотреть информацию об этой болезни. И, как оказалось, здесь непосредственно была именно моя ошибка. Из-за нехватки информации я ошибочно выдала раздвоение личности за то, что им не являлось. Как показывали различные статьи, у Юнги попросту и не могло быть этой болезни. В предыдущей главе явно было показано, что Шуга не просто осознаёт, что в его голове обитает иная личность, но также Юнги был способен мало того, что меняться с Агустом, так ещё и непосредственно общаться с Ди. А это невозможно. Так как при «раздвоении личности» (или расщеплении, как её ещё называют) другие личности и «оригинал» не могут общаться. Более того, они даже и не подозревают о наличии друг друга (хотя, вероятно, и бывают исключения, но не берусь утверждать). Кроме того, у «носителя» часто наблюдаются провалы в памяти, поскольку он не способен вспомнить о событиях, когда другая личность владела главным телом. Но обо всех подробностях можно прочесть и в интернете. Я же хочу поговорить о другом. Причина, по которой глава и в этот раз НАСТОЛЬКО задержалась, весьма проста: мне пришлось переписывать всю сцену с Юнги в начале, а также вообще искать выход из сложившейся ситуации. Я сама виновата, поскольку не продумала сюжет как следует и допустила такую фатальную ошибку в конце 11 главы. Мы, в принципе, с моей бетой нашли выход. Было даже реально сделать из всего того, что произошло, истинное «раздвоение личности» (впредь РЛ), изменив немного конец 11 главы (его, кстати, и так пришлось изменить немного (были вычеркнуты несколько предложений из-за чего смысл поменялся)), однако потом на горизонте объявилась новая проблема. Что будет с отношениями Юнги и Чонгука? Мы побаивались, что Агуст может навредить Чонгуку. Конечно, в различных книгах/кино/японской анимации всё это описывают вполне так себе радушно. Однако сами посудите: это тяжело для нормально человека жить так, и мы не могли поклясться за безопасность Чонгука впредь. Кроме того, вспоминаем то, что я писала: Чонгуку важна его безопасность, и человек, что будет рядом с ним, не должен олицетворять ту самую угрозу напрямую к Гуку. А Чонгук мог стать для Агуста тем самым триггером. Однако я ничего не могла поделать с уже вышедшей главой. Даже оттого, что смысл слегка изменился под конец, уже нельзя было вычеркнуть всю сцену в туалете. Да и не хотелось, если честно. Мне ведь она и самой понравилась. Тогда-то мы с бетой и нашли выход из ситуации. Этим выходом и стало альтер-эго. Из статей, что мы нашли, мы поняли, что оно действительно нам подходит. Часто мы придумываем образы, от которых далеки на самом деле, но, раз мы их придумали, значит, что-то такое в нас есть, что значит, мы нуждаемся в них. Как видно из главы, из Юнги пытались сделать послушного ребёнка, почти что куклу, однако неподчинение — отличительная черта Юнги с самого детства. Из такой несправедливости, навязанных идеалов, унижений, испытываемых в детстве, Юнги и создал для себя образ Агуста. Почему мы сошлись на альтер-эго? Это позволило мне выйти из ситуации, не переписывая полностью 11 главу, а также была истреблена угроза в виде неконтролируемого Агуста. Да, по главе видно, что Юнги вовсе не хороший человек, однако, в отличие от РЛ, Шуга может себя контролировать, и больше нет опасности к непосредственно Чонгуку. Да, в какой-то степени Юнги опасен. Но точно не Чону. Как показала глава, Шуга пытается отгородить Чонгука от опасности, хоть и своими методами. Так что, да, такое решение мы нашли. Многих, возможно, оно и разочаровало, однако таким оно и останется. По крайней мере, это лучше, чем придумывать себе сказочные симптомы и тому подобное. Если вас интересуют нюансы альтер-эго, то советую обратиться с помощью к гуглу, поскольку у самой, честно говоря, голова уже болит от количества той информации, что мне пришлось прочесть, хотя я вообще и не интересуюсь психологией как таковой. Но мне нравятся маньяки, да. Теперь, когда обсудили этот вопрос, можно перейти и к самой главе. Поскольку детство Юнги мы уже затронули, то можно преступить и к дальнейшему сюжету. Сцена в заброшенном складе. Поведению Юнги есть вполне такой обоснуй. Мы уже поняли, что у Мина есть некая страсть к определенному насилию, однако издержки воспитания ли тому виной? Да. Какое-то время Юнги жил с дядей, в особенности после дня Х. Но также на характер альфы повлияла и его служба в армии, о которой вскользь упоминается в главе. Лично моя бета была немного в капле, когда прочла момент, когда Юнги говорит, что часто и он сам был свидетелем сексуального насилия в армии, однако сам ничего не предпринимал. Можно было списать всё дело на страх. Однако это не про Юнги. И, как и говорится в главе, его то не касалось. Шуга тот человек, что делит людей на близких и остальных. И да, таков мой Юнги. Я никоим образом не оправдываю его. Наоборот. Мин не идеальный, добрый рыцарь. Он всего лишь по-своему гнилой человек. Как и все мы. С Юнги всё. Теперь информация, что я уже не в первый раз говорю. Итак, данная глава последняя в 1 части (2 часть выйдет здесь же, я не думаю создавать новый фф). Она же и завершающая в первом цикле. В первой части формируются основные отношения и строятся загадки героев, во второй же планируется раскрытие всех тайн. Для себя я называю 1 часть — частью Вопросов, а 2 — частью Ответов (а для кого-то, может, еще больших вопросов). Думаю, я сказала всё, что хотела, но, если у вас остались вопросы, вы знаете, что делать))