Восстановлению не подлежит / В шаге от пропасти

― Ты на одной крыше с психом, малыш, а дверь, судя по всему, захлопнута … сечешь? ― склонился к уху Булаткин, хриплым голосом продышав мне в висок. ― МАлли.. Душа начала мандражно сжиматься от услышанного, а сердце ускоренно биться, словно вырываясь из тесноты.. Парень все также стоял передо мной сидящей, склонившийся над ухом, отчего мой нос почти упивался в его плечо. «Что, черт возьми, он имеет в виду??», ― мысленно обратилась к себе я, вдавливая пальцы в края приступа, отчего те резались о намокший бетон, а ноги прижимая к ее стенке… зрачки хаотично задергались: я замерла.. ― Хе..хе.. ― чувствуя, как выбрасывается в атмосферу мой адреналин, тихо усмехнулся Булаткин, проводя пальцем линию от моей шеи сзади, двигаясь к горлу и закончив скольжение под моим подбородком, словно играясь с моими шаткими нервишками. Вдруг резкий разряд смертельной кисти ярко озарил сумеречное дождливое небо, словно зажженная и лопнувшая комнатная лампа. ― ААА, ― прикрикнула я, испугавшись нежданного удара молнии, что, казалось, пробила прямо над нашими головами, когда спустя всего пару секунд по округе пролетела раскатистая, мощная громовая волна.. Отстранившись от меня, парень слегка прикрыл ухо, по которому пришелся поток моего голоса, слегка сщурившись и закинув голову вверх, оглядывая стихию: сейчас он явно испугался, только не от выбуха несдержимой грозы, а от моего крика.. ― Ты так грозы боишься что-ли ? ― с удивленным недовольством обратился Булаткин, плавно опустив голову и изогнув бровь, когда я зло подняла на него свои зажмуренные глаза, размыкая уши. ― Ты дурак?? ― вскочила на ноги я, раскинув руками и боясь совершать резких движений, словно любое из них вот-вот испепелит многовольтная стрела. ― Гроза в самом разгаре, а мы на крыше пятнадцатого этажа! ― глядя в беспечные глаза, словно их носителю от силы лет двенадцать, недовольно воскликнула я. ― Вообще-то на все крыши высокоэтажек установлен громоотвод, ― поразительно сохраняя спокойствие и важность, пожал плечами парень, накидывая капюшон: дождь немного усилился, а холод принялся пробирать до костей, отчего зубы норовили скрежетать. ― И на наши головы тоже?? ― иронично вскрикнула я, также спрятав затылок в элемент куртки, после чего решительно ухватила парня за рукав, оттягивая за собой. ― Уходим отсюда! Явно не ожидая от меня таких побуждений, Егор прицепом двинулся за моим ходом, не выдергивая ткань из моей мокрой руки видимо забавы ради: не нужно было снимать с его лица повязку, чтобы понять, что уголок его губы потерпел немалое растяжение ― оно залилось иронией. ― Ты куда, супер-женщина бля, ― усмехнулся голубоглазый, подбешивая меня, когда мы достигли единственного выхода из крыши в виде двери, через которую сюда и взабрались. ― Серьезно? ― Курьезно! Взламывай! ― прикрикнула я, развернувшись лицом к Булаткину. Повязка на его лице успела неплохо намокнуть, отчего теперь больше напоминала кожаную, так как рельефно облегала черты его несерьезного лица. ― Ну? ― Я тебе че, взломщик? ― вскинул бровями Егор, положив руку на холодную гладь дверной ручки, потянув на себя. ― Она намертво захлопнута с другой стороны, тут ничего не сделаешь, ― заключенно подвел парень, несильно ударив по двери ногой, отчего та, словно кусок фанеры, задребезжала. ― И что теперь делать? ― чувствуя, как проплывают по волосам и капают с их кончиков, затекая меня зашиворот, капли воды, растерянно обратилась я. ― Как отсюда выбраться?.. ― Как руферы, ― спокойно продолжил мой тупиковый вопрос парень, иронично «выгибая» свой тон. Нахмурив брови, я в замешательстве повела глазами, в которых мелькал, заступорившись, один вопрос «Что?», после чего, хмыкнув носом в ухмылке, Егор кивком головы указал куда-то в сторону. Я ничего не поняла. Ничего не поняла, пока не увидела, что где-то в метре от края этой высокоэтажки находился второй дом, чуть ниже этого буквально на полметра, отделенный пропастью. ― В см..мысле? ― робко пробубнила я вполголоса. ― В прямом, ― фыркнул Булаткин. ― Можно спуститься через дверь соседнего здания, ― спокойно проговорил Егор, вальяжно обводя взглядом черты моих растерянных глаз, словно наслаждаясь их пугливостью. Слегка наклонив голову в ожидании моей реакции, Булаткин вытянул однобокую улыбку, что выдавала себя за счет морщинок у уголка его правого глаза. Промокшие до корней передние волосы пускали на мужское лицо крупные холодные капли, что стекали по его носу, срываясь с его кончика, тая на мокром бетоне или забираясь в намокшую ткань его черной повязки. Он был весь мокрый. Весь. Однако в холодных глазах гуляли те же искорки, а побледневшая кожа не мешала лицу юноши выглядеть живо и тепло, словно перепады температур никак не влияли на самочувствие парня. Чего явно не сказать обо мне.. Мне было холодно… чертовски холодно.. Я ощущала леденящую влажность на коже спины, озябшие ноги грезили о тепле, а губы, к которым так сильно прилипла моя повязка, слегка дребезжали, поглощая холодную влажность. Черт. Я видела, что он прочел мое состояние, словно просканировав мой затухающий от дождя облик.. Прочел.. довольствуясь этим.. Здесь, на смертельной высоте, мы не равны. Он в своей стихии, и погодная стихия не влияет на него. Он приспособился. Он вошел во вкус. Он страшен, потому что непредсказуем, а непредсказуемость высоты ему не страшна: он изучил и прочувствовал все перепады ее температуры… Я же.. я сильна.. мне хочется верить в это, но сейчас.. сейчас я чувствую, что при таких обстоятельствах наши полюса неравны. И самое обидное ― он прекрасно это понимает… ― Ты умом тронулся? Неееет, я на такое не подписывалась! ― возмущенно воскликнула наконец-то я, когда пауза между нами затянулась. Парень звучно усмехнулся, прикрыв глаза а-ля «Ну я знал». ― Где же твоя смелость, МАлли? ― иронично сделал акцент на ударении Булаткин, изогнув бровь. ― На земле оставила? ― Я Молли! ― шикнула я. ― Просто ты неуравновешенный и только безумный согласится на такое! ― Может у тебя есть идея получше, карамелька, блять? ― с саркастичным прищуром фыркнул парень, на что я неодобрительно свела лобные дуги «карамелька»… сука.. Резко развернувшись, отчего мокрые концы прядей моих волос инертно встрепенулись за края мокрого капюшона, я приложила озябшие ладони к холодному металлу замурованной двери, оставляя на ней мокрый след из скопившихся капель от моих рук. Вздохнув, я принялась звучно пинать дверь ногами, не жалея белых (уже не белых..) кроссовок, издавая рывкообразные вскрики и надеясь, что кто-то из жильцов откликнется на сторонний шум. ― Ты ебанутая?? ― разгоряченная хватка оттянула меня за плечи. ― Ты что блять делаешь?? ― возмущенно прорычал парень, не давая мне вырваться из его крепких охапок. ― Спасаю нас адекватным способом! ― рывками проговаривая каждое слово, откликнулась я, продолжая попытки оттолкнуться от парня. ― Пусти!! Нас должны услышать люди! ― И позвонить в отделение? ― высокой нотой вытянул Булаткин. ― Нас тут даже видеть не должны, а ты дербанишь дверь.. дура.. ― Ночевать на крыше я не собираюсь! ― возмущенно вскрикнула я, пытаясь отдышаться. ― Я тоже, не поверишь, ― недовольно рыкнул Егор, притянув меня за талию. ― Поэтому сейчас ты вырубаешь свою упрямую невъебенность и слушаешь меня, ясно? ― не на шутку серьезно и злобно проговорил парень, не ослабляя хватку. ― Булаткин… ― обессилено и в полушепоте продышала я, но тот меня перебил: ― Кто не рискует, тот не пьет шампанское, малыш, ― горячим выдохом прошептал Егор, секундно обогрев мое ухо, отчего я даже не сразу вдумалась в его обращение. Крепко удерживая меня за запястье, парень потянул меня за собой, двинувшись в обратную от двери сторону… Каждый шаг давался с трудом.. тяжелевшими с каждой минутой препятствиями становилась сырость, мокрый бетон и леденящая до кожи костей усталость, но решительный парень не убавлял темпа, заставляя меня удерживать стойкость к этим барьерам.. Шаг за шагом.. К горлу толчкообразно подступает страх от отдаленного пейзажа за краем крыши, который остается всего в нескольких метрах от нас.. В ноги рефлекторно забивается мандражный ступор, противиться которому мне становится все сложнее.. и это чувствует Булаткин, на мгновение повернувшись ко мне и еще сильнее притянув, заставив ускорить шаг. ― Будешь сопротивляться, я тебя с крыши сброшу, ― чуть слышно донеслось до меня сквозь барабанные и шумящие по бетону и подоконникам жильцов звуки капель, отчего мне даже показалось, что эти слова были глюком моего перенапряженного от волнения мозга. Я и не поняла, как мы приостановились. Край. Ступенькообразный выступ, за которым пропасть в пятнадцать этажей. Гребанный Метр отделяет этот выступ от соседней крыши. Она чуть ниже, но на ней нет такого выступа. Разбег невозможен. Безумность такого прыжка равна пробегу по дымной комнете, заполненной огнем.. Расстояние казалось мне невозможным, от страха оно словно зрительно увеличивалось. Капли падали с хмурого сумеречного неба, и, не долетая до края крыш, летели вниз целым потоком, разбиваясь о мокрый асфальт. «Где же твоя смелость?..... На земле оставила?.....» … Только сейчас я по-настоящему поняла, что мои уверенность, дерзость и бунтарство… ушли в ноль, спускаясь в мандражный минус.. Я бессильна. Сейчас, здесь, с ним.. Я безвольна.. Я не в силах перечить ему… Он в своей среде… Чертов ублюдок.. Слезы принялись поступать к глазам, смешиваясь с дождевой водой. Я сдерживала всхлипы, что, впрочем, не были бы слышны.. Удерживая мою руку, парень осторожно взабрался на ступенькообразный выступ, как тогда, когда я со слезами молила его слезть. Медленно развернувшись на мокрой поверхности, Егор опустил взгляд на мое лицо. Глоток.. Сконцентрированные, уверенные глаза смотрели по-новому. Новый, прежде неведанный отпечаток на моей душе оставлял этот взгляд. Внимательный. Твердый. Слегка беспокойный. Он словно изучающее дергая зрачками внимал мое состояние. Цвет лица. Дрожь. Эмоции в глазах… степень страха.. безысходность.. Избегать зрительного контакта с этим хулиганом я желала всегда.. мне было мандражно делать это в любой ситуации… Но.. Но не сейчас.. Я в устрашении смотрела в его глаза, признавая свое судорожное положение.. Вопросы.. вопросы и мандражные схлипы читались в моих зрачках.. Что-то странное произошло сейчас. Между нами. Он изучающее внимал мое состояние. Он понял меня. Я никогда не забыла бы эти секунды. Его рука сильнее вжалось в мое запястье, норовя оставить синяки. Но впервые это давление было желаемым. Отпусти бы он руку ― я бы тотчас убежала. Но он был стоек и непоколебим. Он держал меня за руку. И это меня успокаивало. Его уверенность.. Она была увековечена в жилках его сильных рук. Бесчеловечный, жетокий, гордый… он имел полную власть над моей жизнью. Как никогда. Он понял меня. ― Осторожно поставь ногу, ― наконец произнес парень. ― Давай. Ну, ― изучающий и внимательный взгляд стал жестче. Он опустил его к моим ногам, не пропуская ни одного моего движения. Я послушно выполнила это указание, ощущая подошвой мокрую поверхность выступа и проверяя ее на скользкость. ― Вскакивай, ― проговорил Булаткин. ― Я держу, ― теплая рука слегка обжигала мое запястье. Выхода нет. Несколько секунд. Я слегка отталкиваюсь от бетона, подтягиваясь на стоящей ноге. Парень тянет меня за руку, придерживая меня за спину. Меня прошибает очередным разрядом тока. Под ногами открываются десятки метров. Ноги норовят подкоситься. Дыхание сковало. ― Вниз не смотри, ― хрипло указал Егор, но организм противился любым шорохам. ― Блять, ты слышишь? Не Смотри! ― не выдержав, парень обхватывает мой подбородок через ткань повязки, с силой поднимая. Голова, словно ватная, легко поддается. Эта «жидкообразность» настораживает Булаткина. ― Эй, ты в сознании? Что-то наподобие мандражного и беззвучного «да» сорвалось с моих трясущихся губ. Горячим прикосновением к холодной коже отразился длительный выдох парня: он явно собирался с мыслями, осознавая свою ответственность.. ― Не бойся, я с тобой, ― напряженно, но старательно произнес Егор, новыми мурашками отражаясь на моем теле.. ― Послушай меня и возьми себя, блять, в свои девичьи ручонки. Сейчас решается не только твоя судьба. Я проворачивал на этих высотках многие смертельные вещи, но никогда не делал этого с кем-то.. Послушай.. Одно твое неверное движение, недостаточный толчок или малейшая несинхронность ― и мы оба разобьемся к ебанным чертям, ― выдержав глубокую паузу, шепотом договорил Егор, прожигая кожу моей шеи. Это сыграло добрый трюк. В неком плане я даже пришла в себя, подавляя панические выбухи стиснутыми зубами. ― Осознаешь? ― Да.. ― напрягая озябшие связки, выдохнула я. Булаткин крепче удержал меня, теперь уже за руку.. Высота. Чертовски смертельная высота. Гребанная.. гребанная пропасть.. Я старательно собиралась с уверенностью, ощущая некую защиту.. Булаткин.. Ненавистный ублюдок.. внушал мне эту защиту.. Рука в руку.. Повязки, облепившие кожу, не позволяли нормально дышать. Но никто из нас двоих не решался содрать их. К черту эмоции. Сейчас решается наша жизнь. Я хотела спуститься с приступа.. спуститься и продолжить дербанить дверь до потери сознания, а после ночевать в отделении полиции. Но одно не допускало этого. Егор. Он крепко держал меня. Держал руку, напрягая челюсть. Я чувствовала, что он также неровно дышит. На нас обоюдная ответственность. Огромная. Смертельная. ― И запомни: я скорее столкну тебя вниз, чем позволю отказаться. У тебя есть выбор, но не тот, о котором ты думаешь, ― предупреждающе прорычал Булаткин, пересекая мои мысли. Выравнивая сбитое дыхание, я морально готовилась выслушать его указания. Секунда. Другая. Десять секунд.. Их нет. Молчание. Шумит дождь, обдувает мокрое тело холодный ветер. Атмосферное давление вызывает звон в ушах. Парень молчит. ― Прочувствуй ее, ― полушепотом вдруг обратился Егор. ― Вдохни глубоко ее свободный воздух. Властный воздух.. Мы выше всех людей, что ютятся там, внизу. Она дает силы. Укроти ее, ― страстно прошептал парень в самое мое ухо. ― Или она свергнет тебя.. ― А.. ты? Ты не боишься? ― робко прошептала я, судорожно хватая недостаточный кислород: маска душила меня. ― Я заключил с ней контракт пять лет назад, ― терпко продышал парень. ― Сперва привыкни к ней. Она кружит голову, норовя сбить тебя с ног. Она не любит смельчаков. Она не любит, когда кто-то их сухопутных вторгается на ее территорию. Она не любит самолеты, она убивает людей. Но чтобы стать руфером.. недостаточно просто смелости и ловкости… нужно с ней договориться, найти ритм и дышать в унисон ветру ее многоэтажной атмосферы… Привыкни к ней.. ― прошептал Булаткин. ― Я помогу тебе в этом.. Просто стой.. Хочешь не бояться ее, высоты? Тогда не смотри вниз ― смотри вверх. По жизни. Как будто ты на земле. Здесь оно такое же, это небо. Оно неизменно одинаково на глаз. Смотри вверх. А вниз смотри только тогда, когда ощутишь уверенность и преимущество над теми, кто не разделяет с тобой эту крышу. Ни капли страха. И тогда ты укротишь ее, ― шептал парень, действуя на мое сознание. Я вжалась в его ладонь, закинув голову и слегка щурясь от капель воды. Несколько секунд я расправляла грудь, работая над самоконцентрацией… Вдох.. еще.. Это действует.. ― Теперь ответь на один вопрос, ― каверзно, но в то же время размеренно произнес Булаткин. ― Какой.. Максимально осторожно сократив расстояние между нами, потянув меня за руку, Егор склонился к моему уху холодной повязкой: ― Ты доверяешь мне? ― с терпким послевкусием обратился парень, приправляя свой шепот фирменной хрипотцой. ― Ведь я жесток.. а ты как никогда в моих руках… я могу сделать совершенно другое, а люди внизу решат, что ты типичная суицидница, малыш.. М? Ты не думала об этом? Ты доверишься Мне? Ты хорошо взвесила этот ебанный выбор? Мандражные пульсации оживились в напряженных жилках шеи.. Но я понимала, что он просто играет с моими нервишками. ― Так ведь и я могу сделать это, только раньше тебя, ― легонько улыбнувшись под тканью повязки, я повернула лицо к парню. ― А доверяешь ли мне ты? Вскинув изогнутую бровь, Булаткин отвернулся, лукаво усмехнувшись. ― Посмелела, я смотрю. Ты здесь «хуями не меряйся», мой-то длиннее будет, ― иронично хмыкнул Булаткин, с силой сжав мою ладонь, на что я сделала тоже самое. ― Готова? ― Да.. Нет, то есть.. Нет, давай.. ― А давай без «давай»? На счет «один» медленно присаживаешься, на «два» готовишься, а на три резко и сильно отпихиваешься от бетона. Не перепутай только, блять.. это будет самая нелепая смерть в истории.. ― Это страшно.. Егор, пр.. ― Раз…. ― давление наших рук столь увеличилось, что я уже не ощущала боль, подгибая колени… Дальше я уже ничего не помнила. Не помню, как плавно мы перешли к «двойке», и как мандражной молнией прозвучала команда «три!»… Не помню, как мы пролетели это гребанное расстояние, но то, что мне не хватило сил оттолкнуться как надо, я поняла, когда чуть было не сорвалась с края другой крыши. Благо, сильные руки координированного Булаткина помогли мне не оступиться и ощутить ровную гладь инородного бетона. Состояние шока не отпускало меня около минуты. Нет, серьезно. Вдумайтесь в слово, что вы только что прочли почти бездумно. ШОКА. Вы когда-нибудь перепрыгивали с крыши на крышу на высоте пятнадцати этажей, чуть было не сорвавшись в пропасть??? Адреналин выворачивал все артерии и вены, сердце колотилось с адской болью, руки дрожали, а ноги вообще не чувствовали под собой твердой поверхности. Такого состояния у меня не было даже тогда, когда мы стояли на краю того дома. Осознание того, ЧТО я только что пережила… оно накрыло меня.. Истерической эйфорией и нестерпными слезами.. Господи.. Как только я встала на ноги, я тут же произвольно вжалась в Булаткина каменной хваткой, бездумно, словно не на его грудь ложились мои руки. Я ничего уже не думала. Ничего. Только осознавала. ― В порядке? ― обратился голос парня с каплей обеспокоенности. Он еще ждал ответа? Да я дар речи потеряла… Секунда, другая.. Он уравнивает дыхание, позволяя мне упиться в своем мандраже, заводя руку за мою спину. Объятия. Это объятия.. Невозможно.. сжимая кулаки до побеления костяшек, я вдавливаюсь в мокрую ткань на его груди. Я чувствую ритм биения его сердца. Бьюсь об заклад, он тоже. ― Тише-тише… Видишь, не так уж и страшно.. Непреклонная человеческая психология сыграла со мной свою фишку. Хорошую ли? Я не знала этого.. Но продолжала ощущать что-то родное.. что-то близкое в нем… неосознанно.. безысходно.. снова безысходно.. Я лишь вжималась к груди ненавистного мне человека, чувствуя сквозь продрогшее тело и его мокрую одежду.. тепло.. тепло кожи, не менее озябшей, но живой.. Слезы новыми потоками подступали к глазам.. Я с силой сжала веки, сцеживая со слипшихся ресниц скопившуюся воду. Майка парня была насквозь мокра. Однако единственной теплотой в этой дождливой влажностью.. были мои слезы на ней.. Порыв грозового ветра, сметая дождь, усилился, обжигая мокрое тело.. ― Да ты колотишься.. ― слегка взбудораженный, капельку нежный и с нотами обеспокоенности голос пронзил меня до глубины души. Свободная его рука касалась моих промокших волос. Не натягивая.. не сжимая.. не доставляя боли. Касания.. Я медленно подняла лицо, впервые желая этого. Как я и думала, он, опустивши голову, смотрел на меня ― такую ранимую на его плане.. Его глаза веяли целым шлейфом смешанных эмоций, контрастируемых между собой. Глаза в глаза. Повязки все также облепляли наши мокрые лица. Голубые глаза.. Впервые я осознала: он не тот, за которого себя выдает.. Его умение читать мои мысли поражало меня не раз.. и снова.. Его бровь слегка изогнулась, а рука прожгла линию от ключиц… до закрытого подбородка, обводя его своей хваткой и приподнимая.. Слегка нагнувшись, Егор плавно коснулся повязки повязки, отчего я ощутила, как через их плотные ткани соприкоснулись наши носы. Я судорожно подняла глаза, войдя в зрительный контакт голубых глаз: намеренных и обжигающих.. Его дыхание прорывалось через мокрую ткань, и я слегка ощущала его. Мы замерли.. Жар принялся обдавать меня, норовя перерасти в огонь, что непременно сжег бы меня до тла.. Дождь усилился, сумерки сгустились.. Сгустились над одинокой крышей.. Свободной рукой он осторожно, но по-хозяйски уверенно прижал меня к своему торсу, скользя по оголенной части лица светлыми глазами… Я не чувствую своего дыхания.. задыхаясь.. Пальцы его плавно скользят выше, к самому краю повязки, после чего те синхронно оголяют наши лица, а мокрые куски тканей звучно ударяются о лужу на мокром бетоне. Мгновение.. и он напористо подтягивает меня к себе, заставляя встать на носочки и… мягко касается синих губ, легко обводя их своими, менее озябшими, но также дрожащими, после чего на секунду приостанавливается: ― Неужели ты правда думала, что я не узнаю тебя сразу же? ― губы в губы прошептал Булаткин, терпко обжигая своим дыханием. ― Придумала же такую херню.. «Молли».. «Малли»… ― слабо усмехнулся Булаткин, приоткрывая зубы и не сокращая расстояние, дыша в мой рот. ― … так глупо было играть со мной в этот театр, когда я бывал в «закулисьях», Мирра .. Не позволив мне что-либо ответить, тот вновь рьяно накрыл мои губы, углубляя поцелуй…