Куда приводят мечты

Меня выставляют из квартиры раньше, чем я успеваю что-то сказать. Мне приходится еще долго стучаться в дверь, но толку от этого мало. А что еще делать? К кому обратиться? Ну, рванула я подальше из подъезда, а куда лететь то? В панике мчусь в сторону своего дома, но тут же останавливаюсь около точки. В меня врезается грустный рэпер, недавно задвигавший нам что-то про «туловище». Конечно, помощи у него просить бесполезно, мне не нужны дешевые стишки. Но он, кажется, живет в одном доме с Леной, девушкой Тима. А самой мне не очень хочется общаться с этим мажором, потому что могу рожу его расцарапать. Хотя, когда на кону, грубо говоря, стоит жизнь Гоши, то можно многое вытерпеть. Останавливаю рэпера, а вспомнить его имени не могу. То ли от паники, которая захватила меня с ног до головы, то ли просто никогда не знала. Что-то на «Г»… — Гугл! — воскликнула я, зацепившись за рукав его толстовки. Крепко держу его, когда парень хмурится. — Кто? — Ты Тима не видел? Срочно! — кажется, я хорошо так напугала рэпера, потому что он даже дернулся от моего крика. Гугл (или как его там) непонимающе смотрит на меня, будто я на китайском языке на него прикрикнула. — Он там, с Леной, — пальцем указывает мне на точку, где буквально сегодняшней ночью меня чуть не повязали. Отпускаю рукав парня и молча убегаю, снося все на своем пути. Пролезаю через дырку в заборе, сокращая путь, и снова зацепляюсь порванным местом джинсов на коленке, полностью оголяя свое колено. Прорываюсь дальше и наблюдаю недовольную блондинку, которая кивает на меня. Тим стоит с букетом полевых цветов перед девушкой. Она, по-видимому, не собирается их принимать. — Тим, помощь нужна, срочно, — запыхаясь, произношу я. На меня в третий раз за это утро смотрят недоуменным взглядом. — Че с тобой? — усмехается блондинка, кивая на нос и порванную коленку. — С велосипеда упала, — может, я отвечаю слишком резко, но мне как-то плевать, что обо мне подумает Лена. Сейчас главное — вытащить Гошу. — А, мы все еще друзья? Вчера тебе не нужен был ни я, ни мои деньги, ни мои правила, ни моя помощь. Прекрасно справлялась сама, — мажор разворачивается и смотрит на меня, противно ухмыльнувшись. — Помощь не мне нужна, а Гоше. Там… ну, поможете? — почти отдышавшись, выдаю все на одном дыхании. Тим молча протягивает букет Лене. Она закатывает глаза и забирает букет себе. Мажор тут же набирает Жука, и вместе мы отправляемся к тому полицейскому участку, который находится рядом с ДПС, куда и увезли Гошу. Жук пришел вместе с девушкой. Со своей девушкой. Сколько я спала? Поговорим об этом в другой раз. Сейчас нужно придумывать план действий. И поскорее, пока не поздно еще что-либо делать. Слава Богу, всем известная тетушка Цыпа носит с собой трубу, которая всех спасет. Однако, Тим даже не то, что слышать, он уже и видеть мои трубы не может. — Цыпа, успокойся, надо как-то по-другому все решить. Надо успокоиться, подумать, — причитает Тим. Все соглашаются с ним. — Он попадет в детский дом! Тим, он наш друг! — Надо просто подумать. Не мельтеши. Надо, чтобы кто-то зашел туда и проверил обстановку. Если там будет один или два — то забираем Гошу и уходим. Если больше — просто уходим… — Че? — меня начинает трясти изнутри. Как можно бросить друга в такой беде! Все-таки Гоша никогда никому не делал ничего плохого! Какой же Тим трус, какой из него вожак стаи?.. — Цыпа, если там будет один или два мента, то шансы есть. Но, если их там три или пять? Подумаешь, попадет Гошан в детдом, мы организуем ему побег. Мы не оставим его, потому что он — наш друг, — я тяжело выдыхаю, аккуратно приподнимая свою футболку. Меньше всего в своей жизни я хотела, чтобы кто-то из них знал о том, что я попадала в детдом. В то время мы знали друг друга, но ни Тим, ни Жук не помнят этого. Возможно, Гоша помнит, но его нет рядом сейчас. Приподнимая футболку, я показываю всем небольшой шрам от кухонного ножа, оставшийся у меня на животе после великолепного путешествия в детдом. Мне было 14. Меня знакомили с жизнью. Хотели принять в семью. Приняли… — Цыпа, это… — Я была в детдоме. Первый день там прописка, как на зоне. Не многие выдерживают. Ты бы там повесился, — усмехаюсь в ответ. Последнее предложение было плодом моих мыслей, я даже не думала сказать это вслух, но сказала. И усмехнулась. А девочки молча опускали головы, не понимая, как я все это терпела и переживала. Жизнь заставит — переживешь. В общем, план опять мне не нравился. И, да, потому что его придумал Тим. Лена должна была отвлечь полицейского (если он будет один в участке), а мы с Жуком должны были действовать. Нужно было вытаскивать Гошу любой ценой. Потому, зайдя в участок, мы тут же отправились по длинному коридору вперед. Сначала в здании шел отдел ДПС. Я буквально рванула вперед, но Жук остановил меня, кивнув на парня, шедшего впереди. Он не был похож на работника полиции, но лишних свидетелей иметь тоже не хотелось. Я уже приподняла трубу, но Антон снова остановил меня, покрутив пальцем у виска. Жестами Жук стал показывать мне, что нам просто нужно постоять и подождать, пока этот парень уйдет. Проблема была лишь в том, что времени на «постоять и подождать» не было. Парень, шедший спереди, остановился. Повернулся и медленно зашел в кабинет. Его профиль был мне до ужаса знаком, но вспомнить я его не успела. Время поджимало. Вспомню потом, как-нибудь, когда спасем Гошу от детдома. Жук крепко вцепился в мою руку, чтобы мы не отставали друг от друга. Пройдя немного дальше, мы вышли на нужный нам отдел. За столом сидела девушка, за ней был еще кабинет, из которого только что увела мента Лена. Антон мило постучался, а затем зашел внутрь. Девушка едва успела нам что-то сказать, когда Жук достал пистолет. Я бы сказала, что этот пистолет являлся талисманом, так как однажды уже успел нас спасти. Подставляя пистолет к виску девушки, Жук явно не собирался стрелять, но кто его знает, правда? Связываем работницу полиции, девушку лет двадцати девяти, которая явно не виновата ни в чем. Так, меры безопасности. И все бы шло так хорошо, если бы не появившиеся на пороге менты. Двое таких. С пистолетами. Возможно, те, которые гнались за нами ночью. Клянусь вам, я не знаю, что с нами сделают. И как нас вытащат Тим с Ирой, потому что Гошу мы так и не достали. И сколько денег потребуется Тиму для того, чтобы нас троих отпустить? И где он их возьмет?.. Нас с Гошей и Жуком сажают в одно КПЗ. Мы здесь одни. Хороший улов, я бы сказала: девочка с разбитым носом, спортсмен с пистолетом и сирота при живом отце. Правда, про пистолет никто не знает, вроде. Надеюсь. Он ведь все еще счастливый талисман? Я сижу на скамейке, прижавшись к холодной стене. Ногтем вырисовываю на ней разные узоры. А что еще делать? Разговаривать при блюстителях порядка о том, чем мы занимались некоторые сутки назад? Или спросить у Жука про пистолет? — Да, малолетки, попали вы, конечно, — усмехается полицейский, пожирая какую-то пиццу, которую даже я бы не стала есть. Хотя… кушать хочется. У нас отняли телефоны. Жуку пришлось спрятать свой ствол туда, куда лучше не прятать ничего. Потому что, честно говоря, там уже есть один ствол. Если вы поняли, о чем я. — Саша, — прекрасно понимаю, что лучше избегать кличек, находясь в КПЗ, но с непривычки не сразу откликаюсь. Жук двигается поближе, рисуя узоры на стене со мной. — Че? — все же негромко отзываюсь. Гоша ловит мой взгляд и подскакивает с лавочки напротив, но, приближаясь, я слышу крик полицейского. — Че вы там, обсуждаете план о том, как захватить мир? В каком это мультике было, не помните? — усмехается полицейский, запивая пиццу кофе. Какая же гадость… — Я помню, как ты в детдоме была, — вообще, мы с Жуком знаем друг о друге больше, чем кто-либо. Этот парень знает, как поднять мне настроение и что сделать для того, чтобы я успокоилась. А для этого нужно просто поговорить. — А я нет, — смеюсь, дабы разрядить обстановку. Пацаны поддерживают мой смех. Мы втроем начинаем вспоминать разные события из прошлого. Например, как Гоша заплакал, когда его укусил шмель. Как Жук с Тимом упали с велосипеда лет в тринадцать, потому что мажор не умел на нем кататься. Как мы с Гошей приготовили вместе пирог для Жука, но сожгли кухню. Все это заполняло пустоту внутри, вызванную навалившимися проблемами. Отец, который снова запил. Мать, которой плевать. Гоша, который может оказаться в детдоме, если мы ему не поможем. А нам самим нужна помощь. Еще и этот мент, дающий нам денег за подработку… Вспомнила. Я вспомнила, где я видела тот профиль! Это же тот самый парень, который спас меня от мента! Очевидно, он шел к менту… ДПС… он что, гаишник что ли? О, Господи. — Саня? — дергаюсь, когда до меня дотрагивается Жук. — А? — Я говорю, что с носом у тебя? — улыбаясь, говорит Антон, пристально смотря на меня. Гоша смеется. — Ой, а, можно я расскажу? — сквозь смех спрашивает Гоша. Я киваю, улыбаясь, и опускаю голову, снова прижавшись к стене. Что же мы будем делать? Господи, лишь бы этот мажор сделал что-то полезное… Вадик впервые приехал сюда, в отдел ДПС. Ему было скучно. Он нуждался в том, чтобы его кто-то развлек. Гаишник как раз был тем самым клоуном, который был до ужаса смешен и жалок. Никогда еще Вадик не встречал таких людей. Глаза боятся, руки делают… конечно, приехал сюда Вадик не только для того, чтобы поиздеваться над бедным гаишником. Зайдя в кабинет, Вадик что-то напевал. Он слышал это где-то в голове. Нюхнул? О, да. И не только. Нужно было видеть расширенные глаза гаишника, который медленно привстал из-за стола. — Вадик? Привет. Ты на хера пришел сюда? — испуг в голубых глазах читался, как открытая книга. Однако, не в голубых глазах Вадика, нет. А вот Саша действительно испугался. Он вообще предпочитал лишний раз не сталкиваться с этим психом без дела. Увидеть его в своем отделе, в котором было бы нежелательным иметь в знакомых такого человека — это как кошмар наяву. — А че такое? — насмешливой интонацией спросил Вадик. Не понимает он как будто, а что здесь такого? Всего лишь бандит пришел в гости к гаишнику. — Вдруг увидит кто? Ты же понимаешь, что это работа, — пытается сказать что-то Саша, но испуг берет вверх настолько, что парень почти может контролировать свой дрожащий голос. — Блядь, Саша, не заебывай. Ты несчастный гаишник, ты нахуй никому не упал! — хриплоголосый бандит резко отвечает своему другу, выпуская свой локоть из рук гаишника. Напуган. Напуган, напуган, напуган, на-пу-ган. Как и все, кто каким-либо образом связывается с Вадиком. Испуг, испуг, испуг. Ис-пуг. — Здесь ментов полздания, здесь опера ходят… — Блядь, менты, смотрите! Бандит пришел! — восклицает Вадик, словно актер в театре, обращая на себя внимание. А затем ухмыляется. Добился того, чего хотел. Или еще не всего… — а, у меня еще и кокс с собой есть. А здесь у нас что? — словно с ребенком, Вадик разговаривает с пушкой, которую резко достает из своей куртки. Смеется. Не человек. Дьявольская усмешка. Ангельские глаза. Но дьявольская усмешка. И нечеловеческая радость. Будто ребенок, играющий в машинки, с людьми играл Вадик. И ему это нравилось до чертиков. Это было великолепно, о, да! Вадик достал пушку на радость себе, а Саша чего-то не обрадовался, лишь стал прятать ее куда-нибудь подальше, оглядываясь по сторонам. К столу Саши в этот момент подошла симпатичная девушка с длинными темными волосами. Правда, Вадик видел не только волосы. Перед Вадиком предстала девушка в нижнем белье. Чтобы посмотреть, не кажется ли ему, псих снял темные солнцезащитные очки. Они явно были нужны парню. Даже не потому, что светило весеннее солнце. Они нужны бандиту, потому что светятся его глаза. Нездоровым блеском. Нюхал. И не только. — Ну, и зачем ты это делаешь? — продолжил выяснять Саша после ухода обворожительной девушки-напарницы по работе. Вадик подошел к стендам, висящим около стола Саши, держа в руках свои очки. — Да потому, что ты меня уже выебал до углей своей тупой манией преследования. У вас здесь всем на все класть большой и длинный, как жезл, покрашенный в черно-белые полоски, гаишный хуй, — показывая примерные размеры само изобретённого, так называемого мнения полицейских. Затем кружит туда-сюда по кабинету, изучая разные стенды, плакаты. Останавливает свой взгляд на Саше. — Да, не ссы ты за свои погончики. За то, что ты пожал руку челу с парой судимостей, никто тебя не выгонит. Даже, если и узнают. Ваше начальство с бандотой похуже меня завязано. — Вадик, чего ты хочешь? — спрашивает Саша, когда его терпение падает по шкале ниже нуля и находится на минусе. Вадик подходит ближе. Готовится «укусить» гаишника еще раз. — Я насчет тех пацанов, которых ты подогнал технику перевезти, — вообще, Вадику надо узнать еще кое-что, кроме пацанов. Цы-па. — Что-то не так с товаром? — Саша так и думал, что нельзя доверять малолеткам. Особенно той, которая вчера так дерзко разговаривала. Научить бы ее… прежде чем начать говорить, Вадик «случайно» осматривается по сторонам и подходит еще ближе. Секреты же. Вдруг услышит кто. Сначала наклоняет голову налево. Потом направо. В голове у него явно не «пацаны» ведь… — Да нет. Все отлично. Продается в розницу на прикормленных точках. Скоро свою долю получишь, — Вадику не терпится попробовать ее имя на вкус, спросить про нее. Но всему свое время. — Ну, отлично, — хочет еще что-то сказать Саша, положительно кивая, но Вадик перебивает его. Снова. Как и всегда. — Слушай, я тут поспрашивал кое у кого, как лихо они от ментов то сквозанули. Одного чуть на тот свет не отправили. Не из ссыкливых ребятки, не то, что некоторые, — усмехается бандит и надевает свои очки, потому что глаза сейчас точно прожгут что-нибудь. Или кого-нибудь. А в голове только одно. Одна. Цыпа. — Так ладно, завязывай. Ты понимаешь, я просто не хотел, чтобы ты приходил и сюда и говорил об этом, — как бы Саша не хотел этого слышать, но Вадик был прав. Одна кудрявая несовершеннолетняя девочка была намного смелее, чем двадцатишестилетний гаишник. — Короче, присмотрись к ним. Хочу одну работку предложить, но уже регулярную, — Саша обрадовался, что диалог подходил к своему завершающему концу. Скорее бы выпроводить этого бандита из своего кабинета, пока никто не увидел. — Это все? — Саша уже подошел ближе к двери, готовый в любой момент открыть ее. — Не-а. Цыпа. Помнишь Цыпу? — ухмылка расползлась по лицу Вадика. Наконец он произнес это имя вслух. Цы-па. — Ну, и? — а вот Саша не хотел вспоминать ее лишний раз. Она обошла его в два счета, надерзила, еще и обвела вокруг пальца, как маленького мальчика. Отмороженная. Прямо как Вадик. Только не такая страшная. По крайней мере, не догадывается об этом, и слава Богу. — Ее обязательно позови. Хочу посмотреть, как работает, что делает. Можешь даже разузнать о ней что-нибудь, если хочешь, — дураку было понятно, что Вадик сейчас не попросил, а приказал Саше не только разузнать что-нибудь о самой дерзкой малолетке, но и давать ей регулярную работу вместе с ее друзьями. — Понял, — перечить бандиту не хотелось, иначе бы дискуссия продолжалась бесконечно. Конечно, ему и самому было бы интересно понаблюдать за этой бестией. И она привлекла его не меньше Вадика. Глазами, грудью, попой, языком… неважно. Привлекла. — Ой, Саша, слюни вытри, — Вадик «обеспокоенно» протянул парню салфетку, удаляясь из кабинета прочь, все еще усмехаясь. Цы-па… Мы так громко смеялись с Жуком и Гошей, что почти не услышали, как нас позвал полицейский. А рядом с ним стояла девушка в черном парике и длинном светло-коричневом плаще. В руках у нее была пустая спортивная сумка, из которой она доставала деньги. Мы втроем встали с лавочек и молча побрели на выход. Выйдя на улицу, Гоша раскинул руками в разные стороны. Его можно понять. — Свобода! — воскликнул Георгий с широкой улыбкой на лице. За ним вышел Жук. Девушка, которая принесла деньги, пропала. Только потом я признала в ней сестру Тима — Лизу. Она была такой же, как ее брат. Обожает рок. Считает себя крутой криминальной единицей. Ладно, Тим, он хоть как-то участвует в этой уличной жизни. Но она? Это же смешно. Строить из себя бандитку, даже не являясь ею? Ох, не мне ее судить, конечно. Я вдруг понимаю, что всю дорогу до своего дома я уже прошла. Со мной шел Гоша. Домой он не собирался возвращаться. Но и гулять одного ночью я не собиралась его пускать. Кажется, кто тебя спрашивает, Цыпа? Ну, не могу я оставить парня в беде одного на улице, тем более что он меня не оставил. — Ну, мое окно всегда открыто. Пойдем, — запускаю Гошу в свой подъезд. Парень неуверенно поднимается по ступенькам. — Ты… уверена? А, родаки твои? — Гоша, если я сказала, что ты ночуешь у меня, значит так и будет. Пойдем. Батя ушел куда-нибудь, а матушке просто плевать. Так что не ссы. Пойдем, — улыбаюсь, подталкивая парня к входу в квартиру, которую я, как уже говорила, вынуждена называть домом. Захожу внутрь. Меня встречает матушка, которая, оказывается, не так уж и равнодушна к делам своей дочери. — Где ты была? Время видела? — Привет. Это Гоша, ему некуда идти, поэтому он ночует у нас, — снимаю с себя куртку и вешаю вместе с курткой Шустрова, который неуверенно здоровается. Мать подходит ближе. Чувствую запах алкоголя. Невольно начинают чесаться кулаки… ну, конечно, с чего бы матери интересоваться мною? Только, если она немного с подружками на работе выпила… — Что с твоим лицом? — мама грубо хватает меня за подбородок и тащит к свету на кухне вдоль коридора. Отбиваюсь всем, чем могу. Мать сажает меня на стул. Гоша стоит в коридоре и смотрит. Я прекрасно знаю, что ждет меня дальше. А вот Гоша не знает. И он немного удивится. — Дрянь! Как ты смеешь? Мы с папой за тебя спины рвем, а ты! — и со всей силы мне прилетает сильная оплеуха, словно чем-то очень тяжелым. Щека краснеет, из глаз рвутся слезы, которые нужно сдержать. Сдержать. В себе. — Как вы с ней обращаетесь? Это же ваша дочь! — теперь громко и ясно изъясняется Гоша, приближаясь ко мне. Мать преграждает ему путь, остановившись посередине коридора. Я лишь сижу на стуле, прижавшись к холодной стене. Лучше бы меня не выкупала эта «бандитка». Оставила бы там. Дальше — детдом, затем очередной побег из него и обычная жизнь. Хотя, в итоге, я бы все равно пришла к этому. К тому, что сижу на кухне, опираясь на стену, и пытаюсь чем-то остановить эту ярую боль от материнской пощечины. — А ты вообще замолчи! Кто ты такой? Пошел вон из моего дома! — восклицает мать, даже не замечая, как я прохожу мимо нее, забираю свою куртку и выхожу, хлопнув дверью. Гоша делает все то же самое, только дверь закрывает аккуратнее. Я спускаюсь на этаж ниже и прислоняюсь к стене. Скатываюсь по ней, будучи обессиленной, когда меня ловит Гоша и крепко прижимает к себе. — Цыпа? Ну, тише ты, — я позволяю себе разреветься на полную катушку, только когда мы выходим из этого подъезда и идем домой. Ко мне домой. Как раз тогда, когда Гоша обнимает меня, пытаясь остановить поток слез. На этой же точке я слышу приглушенные голоса Тима и Жука. Тим пригласил нас зачем-то. Они идут сюда, в нашу сторону. Господи. Нет. Только не это. Только не позволять себе показывать свое слабое место кому-то на этом свете. Гоше — можно. Тиму — нельзя. Мажор подбегает к нам, когда от моих глаз ничего не остается. Только большие опухшие красные веки. Тим в недоумении смотрит на меня. Я бы даже сказала, что он испугался. — Че случилось? — Тим останавливается. Подходит ко мне ближе. Смотрит серьезным взглядом. — Да она просто… — хочет сказать что-то Гоша, но я перебиваю его. — Просто очки потеряла. А теперь нашла, — шмыгая носом, я беру и снимаю темные очки с глаз Тима и надеваю на себя. Мажор еще около минуты пытается пронзительным взглядом что-то прочитать, но не может этого сделать. И просто улыбается. — В общем, так, братва. Я собрал нас всех сегодня здесь не просто так. Хочу познакомить вас с моей сестренкой-спасительницей, знакомьтесь, Елизавета! — парень крепко обнимает свою сестру и целует ее в щечку. Мы с Жуком даже аплодируем, а Ира с Ленкой довольно улыбаются. И только Гоша замирает, раскрыв рот. Оно понятно. Лиза была без парика, она как-то невероятно красиво заколола свои русые волосы, сделала скромный макияж и переоделась в обтягивающие темные штаны с черной курткой. Весь вечер Гоша только делал, что пускал слюни при виде сестры Мажора. Жук ворковал в углу со своей девушкой, а Тим, обнимая Лену, все подмигивал самому младшему, доброму и скромному одновременно парню, кивая на Лизу. Подмигивал, пока не отвлекся на звонок телефона. Ему даже пришлось в сторонку отойти. — Да, Саша? — ответил Тим так, чтобы его никто из ребят не услышал. — Тим, здравствуй. Прости за столь поздний звонок. Надо поговорить. Давай завтра в двенадцать? Я заеду. — Ну, конечно, Сань, без проблем. Ты же знаешь, я твой должник, выручил нас сегодня, — Тим еще что-то говорит Саше, удаляясь в темноту, а затем возвращается, как ни в чем не бывало. Никто ничего не видел и не слышал. И только мне, Цыплаковой Александре, показалось, что этот звонок значит больше, чем просто треск двух друзей…