Куда приводят мечты

Мечты о спокойной ночи равны мечтам о спокойной жизни. Когда луна уже вовсю освещает кромешные дачные аллеи, точно солнце днем, я просыпаюсь от мата. От мата шепотом. Открывая глаза, первым делом я натыкаюсь на пустую постель рядом. Писательница Лиза опять куда-то убежала. Зато ее смелый брат стоит и смотрит на меня ошарашенным взглядом. Поворачиваюсь и беру телефон с тумбочки. 2:48. 1 новое сообщение. (3 часа назад) Вадик: спокойной ночи. — Тим, какого хрена ты делаешь? — спрашиваю я, сонно потирая глаза. — Просто смотрю. Нельзя? Между прочим, наши с тобой друзья там, внизу, уже давно гуляют вместе, вон, мне пиво даже дали, — стоит парень, попивая алкоголь из маленькой бутылки. — Отстань от них. Смотри… Смотри, не влюбись, — усмехаюсь я, вскоре затихая. Парень снова медленно отпивает глоток. — А что, если я уже влюбился? — шепчет Тим, наклоняясь ко мне. — Иди и передерни, — говорю я серьезным тоном, а затем взрываюсь громким смехом. Хорошо хоть на этаже никого нет больше, а то бы точно разбудила. Тим, однако, не поддерживает моего веселья. Он резко выбегает из комнаты, а я ловлю сон и теперь уже не отпускаю его, точнее говоря, сон уже не отпускает меня до самого утра. Я просыпаюсь и замечаю прибранную постель рядом. А еще яркое солнце, попадающее в глаза. Я сторонник темной и мрачной погоды. Когда идет дождь, на небе свирепо гремит гром и по всему городу сверкает молния. Вот такая погода настраивает на определенный лад. Один только звук дождя — это уже прекрасно. А запах после ливня? Красота. Не то, что солнце, счастливые улыбки людей и полные пляжи. Кстати, о пляжах. Мы ведь сюда не только помогать Гоше приехали? Можно же отдохнуть? Да, звучит нелепо и эгоистично, но искупаться то хочется. Говорят, тут речка есть неподалеку. Так что, почему нет?.. — Почему нет?! — восклицаю я, услышав отказ слащавым голосом Тима. — Мы сюда приехали помогать Гоше, между прочим. Кстати, Гоша, ты нашёл что-нибудь? — говорит Тим, располагаясь во дворе Гошиного дома, лёжа на траве и пытаясь загореть вместе со своей сестрой, одетой в короткий топ и шорты. — Нет… Я сам не понял, что отец хотел этим сказать… Вечером домой поедем, — переглядываясь с Лизой, отвечает Гоша. Не знаю, почему, но мне кажется подозрительной и очень даже странной связь Гоши и Лизы, будто они скрывают что-то… — Тим, почему нет? Пошли купаться, или ты каждый день бываешь за городом? Поднимайся, туша, — улыбается Лиза, надевая на себя солнцезащитные очки Тима, и встаёт, отряхиваясь от травы. — Если Гоша не против, — пожимает плечами Гордеев, приподнимаясь с земли. — Ну, пошлите, правда, погода такая хорошая. Только переодеться надо, — Шустров быстро разворачивается и уходит в дом. Лиза и Тим идут за ним, и кажется, только я чувствую что-то неладное… Однако, к моему счастью, на пляж мы все же попадаем. Нам повезло с тем, что это песчаный пляж. По дороге сюда Гоша рассказывал, что в детстве он купался на каменном пляжу и порезал ноги стеклом. Мы расстилаемся на берегу. Я стаскиваю с себя футболку и шорты, снова и снова ловлю на себе взгляд Тима, а потом просто бегу босиком по песчаному пляжу в этот яркий солнечный день и забегаю в воду, почти тут же ныряя. Вода тёплая, она приятно окутывает все тело, я получаю настоящий кайф и отрыв, ныряя с головой и прыгая с пирса в воду. Но становится не по себе, когда Лиза с Гошей прыгают вдвоём, держась за руки. Я остаюсь сидеть на пирсе, а рядом со мной сидит Тим, не спускающий с меня своих зелёных глаз. — Тим, если ты хочешь что-то сказать, то говори. Хватит смотреть на меня так, будто я должна тебе миллион долларов, — в ответ слышу смех Гордеева. — А я так смотрю? — улыбается он и мило щурится от лучей солнца, попадающих ему в глаза. Лиза так и не вернула очки. — Да! — смеюсь вместе с Тимом. В реке плещутся Гоша и Лиза. Шустров старается аккуратно проплыть мимо Гордеевой, но та отправляет брызги ему прямо в лицо. Начинается война. — Я просто хотел обратить твоё внимание на то, что у нас на проекте появилась новая пара, — кивает Гордеев в сторону реки, где брызгаются наши голубки. — Я рада за Гошу. Да и за Лизу. Посмотри на них, они счастливы, — улыбаюсь я и проникаюсь каким-то милым настроением. Ваниль да и только. Но если Гоша счастлив, то счастлива и я за своего друга. — У тебя серьезно с Вадиком? — спрашивает Тим, и я понимаю, что он просто пытался подкрасться ко мне, аккуратно и тихонько, пытаясь подвести тему разговора к этому. — Тим, у нас с Вадиком нет ничего, кроме дружбы и… Деловых отношений, — а как ещё назвать отношения, при которых один убивает, а второй помогает убивать? Сотрудничество? — А ты бы хотела? — снова спрашивает он, когда я встаю и собираюсь уйти. Тим крепко цепляет меня за руку. — Тим, — закатываются мои глаза так, что не хотят выкатываться обратно. — Цыпа, пожалуйста, — Гордеев встаёт вместе со мной и все ещё держит меня за руку. — Если у тебя недотрах, то я тут при чём? — мое терпение потихоньку лопается маленькими мыльными пузырями. Гордеев смотрит на меня с высоты своего роста. Я смело смотрю ему в глаза. Это не Вадик, с которым лучше не спорить. Да и спорить с ним интереснее, честно говоря. У него хоть револьвер всегда за пазухой. Заряженный. — Цыпа! Вы все? Давайте домой, скоро обед, а потом будем выезжать, — к нам подходят Лиза и Гоша, укутанные в полотенце. Тим отступает, и я, наконец, могу дышать спокойно. Охлажденные и удовлетворённые, мы отправляемся домой, где нас уже ждёт бабушка Гоши с полными тарелками супа. После обеда, как Гоша и сказал, мы собираемся и уезжаем с дачи. Сегодня суббота, значит, в клубе у Вадика много народу, значит, он тоже будет занят. Значит, трогать его и спрашивать о своей проблеме не стоит пока. — Цыпа? — в реальность меня возвращает голос Гоши, сидящего на заднем сидении. — Что? — Насчёт дела то что? Согласна? — снова спрашивает Шустров. Меня чуть ли не бросает в дрожь. Дело? Какое дело? — Дело? — переспрашиваю я. Тим и Гоша смеются. — Саша написал, что у него есть дело для нас. Ты как, с нами? Жук и то быстрее ответил, — усмехается Тим и кладёт руку мне на плечо, так как сидит прямо сзади меня. — Что за дело то? — Толком не понял ничего. Сегодня с ним встречусь и завтра вам точно расскажу, но там какой-то гараж с колёсами на районе, который надо вскрыть, — отвечает Тим. — Саша? — в голове из всех воспоминаний об этом человеке выплывает лишь взорванная машина. Остальное не так эффектно и не так круто. Эх, где же та бесстрашная Цыпа? — Ну, да. Короче, насчёт этого завтра поговорим все вместе. — Тим, а Саша этот… он как-то связан с тем мужиком, который вас на стреле от южан спас? — задаёт самый очевидный для всех вопрос Лиза, словно озвучившая мысли из моей головы. — Да. Они друзья. Очень хорошие. Вадик помогает Саше с баблом, Саша помогает Вадику уладить проблемы с ментами, — произносит Тим, как бы невзначай кидая свой взгляд на меня. Я же усмехаюсь в ответ. Вадик и друзья? — Что опять я такого сказал? — хмурится Гордеев. Гоша и Лиза смеются. Блондинка за рулём поправляет свою причёску, уж больно часто заглядывая в зеркало заднего вида, и я готова поспорить, она следит не за дорогой. Неужели ей и правда понравился Гоша? Наш маленький Георгий? Нет, не то, чтобы он не может понравиться. Он хороший друг. Весёлый и позитивный парень. Но ему же шестнадцать лет! А Лизе, если мне не изменяет память, девятнадцать лет. Она шикарная девушка. Сразу видно, как она воспитана: юбочки, платья — это все не для неё. А вот строгие костюмы, стильные образы из голливудских фильмов — это да, это Лиза. Но что может связывать их? Я имею ввиду, кроме какой-либо любви? Ну, я не знаю, но у меня язык чешется, я едва сдерживаюсь, чтобы не спросить у Гоши о том, почему он так много времени теперь уделяет Гордеевой-старшей. — Тим, да ты дурак просто, — усмехается Елизавета, гордо поднимая голову вверх. — А ты умница? — Тим двигается на середину заднего сиденья. — Не начинай, ты же знаешь, чем это закончится. — Чем же? — Моей победой над тобой, Гордеев. — Побереги свой словарный запас, Гордеева. — Побереги свой мозг и играй с кем-нибудь другим, не с нами. Мало тебе игр с Цыпой? И от неё отстань, не видишь, не твоя ягодка, — злобно усмехаясь, отвечает Лиза так, что даже у меня падает челюсть. Тим готов зашипеть и зарычать. — Ягодка? — переспрашиваю я, задыхаясь от смеха. — Ну, да. Пестик, тычинка. Пещера и снежный человек. Ну или просто — спермотоксикоз. Заболевание среди мальчиков тринадцати лет. Ой, Тим, прости, тебе уже давно четырнадцать исполнилось, — Гордеев-младший не выдерживает и захватывает руку Лизы, лежащую на руле. Это безоговорочная победы Гордеевой-старшей. Я недовольно стучу по руке Тима, когда машина резко сворачивает куда-то влево. А впереди гаишник уже удовлетворенно машет своей палкой. — Твою мать. Сидите тихо, — ругается теперь блондинка, подправляя ремень безопасности. Наша машина медленно съезжает на обочину и останавливается. Я не выхожу из машины вслед за Лизой, Тим тоже не торопится, а вот Гоша вылетает пулей со своего заднего сиденья. — Странно как-то. Гоша и Лиза вместе… — удивляюсь я наедине с собой, забывая, что в машине сидит ещё и Тим. — Наш мальчик вырос, — улыбается брюнет, поправляя свою косую чёлку. Лиза и Гоша вскоре возвращаются. Больше мы не произносим ни слова. В дороге проводим где-то ещё около часа, а затем приезжаем. Меня высаживают одной из первых. На улице ещё светло, хотя солнце уже отправилось куда-то за горизонт. Приближалась ночь. Люблю ее. Как дождь. Ещё бы дождливую ночь. Идеально. — Мама, привет, — захожу внутрь квартиры, где меня встречает мать. Она уже выглядит лучше, ходит туда-сюда по квартире и, судя по запаху, готовит что-то вкусное и съедобное. — Привет, солнышко. Ну, как дела у тебя? Как съездили? Что так быстро вернулись? — заваливает меня вопросами мама буквально с порога. — Все хорошо, ты-то как? Да, не знаю, че там торчать будем. Есть че покушать? — с виду обычный такой диалог между мамой и дочерью. Прямо-таки, знаете, для завершения этой красивой сцены сейчас должен зайти отец с букетом в руках и подарить его маме, а меня поцеловать в лоб и похвалить. — У меня тоже все хорошо. Слушай, Саша, ты поспрашивай у кого-нибудь, видел кто отца или нет? Что-то его уже который день дома нет, — обеспокоенно произносит женщина и внутри меня что-то сходится, будто фрагменты пазла. Так вот оно что. Отец. Значит, Вадик всё-таки справился на «отлично». — Поспрашиваю, не переживай, никуда не денется, он же всегда возвращается, к сожалению… — Саша! — Ладно, ладно. Кормить дочь будешь или что?.. Моей следующей точкой отправления становится клуб Вадика. Как по заказу, на улице льёт проливной дождь, но мне только за счастье попасть под него и промокнуть. Все равно эти джинсы с яркой светло-оранжевой кофтой мне не особо нравились. Да и жарковато было, пока дождь не начался. А с ним хоть свежесть появилась в воздухе. Я пришла в клуб довольно поздно. Привычку гулять по ночам никто не отменял, как и эту необъяснимую привязанность к ночи. Хочется действовать ночью, хочется жить… Хочется вновь стать той Цыпой, чтобы не иметь представление о страхе и не дрожать так на пороге «Комнаты сТраха» — того самого клуба, хозяином которого был Вадик. Хочется стать той сильной и независимой бабой, но как-то не получается это. Получается только вспоминать о том, что теперь я чуточку сильнее. Несмотря на бесстрашие, та Цыпа вряд ли бы убила человека. И жила с этим спокойно. Меня сто тысяч раз осматривают на входе в клуб, прежде чем один из охранников узнает мое лицо. Я только и слышу эти возгласы в свою спину: «Это она!», «Это Цыпа?», «Та самая?». Да, это та самая Цыпа, которая боится его так же, как и вы все. Но это та Цыпа, которая любит приключения, риск и просто обожает, когда на неё срывается кто-нибудь. Потому и заходит в кабинет Вадика нагло и без стука. Только жалко, что самого хозяина здесь нет. И «та самая Цыпа», то бишь я, в одиночестве стоит посередине пустого кабинета. Странно. Куртка валяется на кожаном диване. Рядом с ней телефон, ключи от машины и… Твою мать. Кровь. Почему никто этого не заметил? Почему одна я вижу эти пятна крови на полу, ведущие куда-то дальше от этого места? Просто всем плевать. Скорее всего, Вадик просто решил развлечься. Притащил труп, добил его, а теперь курит где-нибудь свою травку. Однако любопытство берет верх надо мной. Я иду точно по следам крови, словно оставленным специально для меня. Очередная шутка? Они ведут в комнату с собаками. Аккуратно приоткрываю дверь и закрываю её за собой. Из темноты доносится слабый шёпот. И хрипы. Если это опять какой-то пленник или тупая шутка, я задушу Вадика. — Кто здесь? — самая логичная штука, пришедшая мне в голову — спросить вслух и резко нажать на включатель света, чтобы затем ужаснуться и закрыть себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Не вскрикнуть от сидящего у кровати Вадика, опустившего голову, с огромной такой дырой где-то в животе, кажется. Я все же вскрикиваю, бросаясь к Бандиту. — Какого хрена? — голос в очередной раз дрожит, предавая меня. Ну почему? Может, потому что это дыра в человеке, а такое, несомненно, напугает любого? — Цыпа, — доносится слабым хриплым голосом из уст Вадика, поднимающего свои ослабевшие руки, пытающиеся захватить мое лицо. — Это ножевое? Вадик?! — главное — это обойтись без паники. Без паники, снова оглядывая бледнолицего Вадима с посиневшими губами. Сколько он здесь лежит? Возможно, это последние секунды его жизни… Могли бы быть, не зайди я сюда и не будь я здесь. — Ножом. Царапина. Пройдёт, — обессиленный парень снова опускает свою голову и закрывает глаза. Без паники. Главное — без паники. Бью по щекам, пытаясь привести в сознание Бандита. — Нет, так не пойдёт. Вадик! — приподнимаю я его тяжелую тушу и кладу на кровать. Спящие собаки на миг открывают свои глаза и молча наблюдают за тем, как я ношусь по комнате, доставая спирт и пытаясь найти вату. Все тщетно. Вместо спирта — дорогущие виски. Надеюсь, Вадик простит, если выживет. — Цыпа… — Вадик, где у тебя вата? Хотя бы марля? — пытаюсь я пробудить Вадика, но тот лишь слабо улыбается в ответ. Неужели все оставили его одного? Неужели только я могу ему помочь? Я — та самая неуклюжая Цыпа, та непутевая девчонка, которая даже от ментов убежать не может без последствий. Неужели только я? Очевидно, выбор не велик. Мне приходится приземляться на разбитые коленки и рвать свою кофту на части. Нет времени на пробежки с целью найти марлю или бинты. — Принцесса, ты… — прокашливаясь, пытается что-то сказать Вадик. — Молчи. Кивай мне в ответ! Понял? — что удивительно, так это то, что Вадим и правда послушно кивает в ответ, умолкая. Я накладываю жгут на тело в виде остатков своей кофты. Рослин словно только пробуждается, боль не даёт ему покоя, он шипит и извивается, будто ядовитая змея, которая сейчас нападет. Или умрет. Следующий шагом была обработка области вокруг раны. Окунаю еще один кусок своей кофты в виски. Вадик, не обессудь. — Вадик, сейчас будет очень больно. Я тебя прошу, потерпи, — мои руки не дрожат так, как голос и даже с успехом прикасаются к оголенному торсу без каких-либо лишних движений. Только Вадику становится больнее, но он пытается сдерживать в себе это все. Я прохожу небольшой круг около ранения. Мне все же понадобятся хотя бы бинты. Боже, не своей же отвратительной футболкой мне его обвязывать? И в этот момент я понимаю, что мысли материальны, и что иногда чудо все же случается. В комнату врывается Мирон. Он останавливается, едва замечая меня у раненого «бойца». В его руках бинты, марля, спирт, ножницы и жгут. Просто прекрасно. — Цыпа… — слегка растерянно хочет что-то сказать протеже Вадика, но я перебиваю его. — Мирон, дай сюда бинты срочно! И вату! Где ты это все достал? — да, там была не только вата, но и большая куча всего того, что нам понадобится. Мирон еще с минуту простоял у входа, а затем резко подскочил ко мне. Я не думаю, что он испугался ножевого ранения. Если я смогла взять себя в руки, то и этот парень точно смог. — У Вадика в кабинете. Там аптечка была, я к ней побежал… — Тебя только за смертью посылать, — хрипло смеется Вадик, но боль в животе не дает ему сделать этого так, как хотелось бы. — Эй, тише. Тебе бы поспать, ты много крови потерял, — говорю я и укрываю Вадика одеялом. Тот хмурится, точно небо перед грозой. — Так, хорош, ты точно не для этого сюда пришла, — Вадим откидывает в сторону плед и встает с дивана, но боль тут же схватывает парня. Он пытается откинуть ее куда-то подальше. И снова ведет себя так, будто не было никакого ранения, хотя несколько минут назад этот же человек чуть не умер на моих руках. Еще чуть-чуть, и я начну жалеть о том, что спасла его, пожертвовав своей кофтой. Кстати, надо бы что-то на себя накинуть. Это у Вадика хобби — без верхней одежды ходить. — Я поговорить пришла… Ну… — оглядываюсь на Мирона, собирающего все то, что он принес из кабинета и в буквальном смысле вывалил на пол. — Мирон, — замечает мой взгляд Вадик, — сгоняй-ка в кабинет, притащи сюда какую-нибудь футболку и телефон мой. Мужчина кивает и выходит из потайной комнаты. Почему потайной? Попробуй найти ее в этом бесконечном пространстве среди алкоголя, шлюхи бандитов. — Я насчет отца. Еще раз хотела сказать тебе спасибо… — Говори, — перебивает Вадик, — только не за что. — В смысле? — переспрашиваю я. Вадик встает с дивана и кружит туда-сюда, а затем находит интересным подойти к клетке с собаками. Я только сейчас замечаю кровь на его руках. Как я это замечаю? Очень просто. Вадик сует свои руки в клетку. Собаки одна за одной подбегают и начинают вылизывать пальцы, испачканные в крови. Они наслаждаются, но больше всего этим зрелищем упивается Вадик. — В прямом. Пацаны мои целый день у твоего подъезда простояли, никто не заходил, — теперь уже хмурюсь я. Как это никто не выходил? Отец же… Он же был в квартире, когда я уезжала… Я это точно помню, он спал, лежа на кухонном столе. Мне же не могло показаться? Хотя, с чего вдруг Вадику обманывать меня? Ему это без надобности. Какая выгода может быть? — Ты уверен? — обращаюсь к парню, который с удовольствием поглаживает огромных собак, а те в свою очередь счастливы тем, что хоть кто-то обращает на них внимание. Почему я всегда-всегда, когда вижу этих собак, представляю людей? — Что-то не так? — ухмыляется раненый, и почему-то эта ухмылка кажется мне нездоровой. Нет, ненормальной и нечеловеческой я привыкла видеть эту ухмылку. Но нездоровой… Мирон снова приходит к нам. Он отдает мне футболку Вадика (!), которую я накидываю на себя, не задумываясь. Как только Мирон понял, что эта футболка для меня? Хотя, точно… Хобби. Как же я забыла. — Там этот… Смазливый пришел, — сообщает Вадику мужчина и остается стоять в стороне, будто ожидая какого-то приказа. Я бы не сказала, что Мирон из тех, кто слушается других людей. Вадик — не человек. Но и с тем он ведет себя не холодно, не жарко. Они, возможно, даже друзья. Я могу только догадываться. — А ведь день был почти хороший, — все еще улыбается Вадик, затем говорит что-то Мирону и тот уходит. Я не успеваю уловить этот момент. Мне приходит СМС. Тим: через десять минут на точке. Должны быть все. Идем в клуб, там Саша расскажет о деле. Жук: ОК. Гоша: ОК. Тим: Цыпа? Я: ОК. Только я уже в клубе. Тим: не сомневаюсь. Жук: ахахахах. Гоша: ахаххаахах. Я: пошли вы. Жук: да мы любя, Цыпа. Я: на хер. — Цыпа? — я поднимаю голову и невольно охаю от того, насколько Вадим находится близко ко мне. Кажется, секунда прошла, или больше секунды. Он будто вампир из тех мелодрам, которые так быстро подлетают к девушкам и сводят их с ума. К счастью, здесь все намного проще. — А? — откликаюсь я. Ну, хотя бы сейчас нужно проявить себя, а не трястись, будто раненая птичка. В конце концов, раненая здесь точно не я. — Хер на, — щелкает по моему носу Бандит и двигается к выходу. Мне не остаётся ничего, кроме как молча двигаться вслед за своим начальником. — Я тогда домой пока пойду… — едва успеваю сказать я, как врезаюсь в спину, молчаливо шагающую передо мной. Вадик останавливается слишком резко и разворачивается с целью уничтожить меня своим взглядом. — А работать кто будет? Сиди в кабинете, я мигом подскочу, — во время небольшой остановки мы уже находимся где-то рядом с кухней, откуда я слышу голоса. Много мужских голосов. Выйдя из-за угла, меня бросает в истерический смех внутри себя. Слава Богу, не снаружи. Перед нами стоит Саша, тот самый гаишник. Хорошо ему попало после стрелы, на голове до сих пор какая-то повязка, а вместо формы — темно-красный костюм. И, правда, смазливый тип. — Бегом в кабинет, — я уже разворачиваюсь и собираюсь уйти, но слышу этот хриплый голос своего «начальника», а затем чувствую, как он же шлепает меня по моей пятой точке. При Саше. Я бы ушла, но внутри меня явно что-то взорвалось. Из ушей пошёл пар, из оскорбленной попы — пламя. Вот так надо будить ту Цыпу, которая, кажется, уже впала в особую, летнюю спячку. Я без каких-либо слов разворачиваюсь и встречаюсь с парой голубых глаз. Один разыграл шоу и чувствует себя счастливым человеком, принимая в нем участие, а второй, будто ребёнок в цирке, с открытым ртом наблюдает за тем, как же будут развиваться события и нарвусь ли я на пощёчину. Ну, или на что-нибудь ужаснее. Например, трахнут ли меня пулемётом. Я не собираюсь терять время. Из моих рук падает мой же телефон, быстро приземляясь на кафель. Лишь бы не разбился, а то, правда, глуповато выйдет. К сожалению, происходит «неожиданность». Телефон приземляется прямо в ноги к Вадику. Я присаживаюсь на колени, беру свой телефон в руки и ещё долго рассматриваю, все ли в порядке. Благо, так и есть, экран почти нигде не треснул. Привстаю и оказываюсь в опасной близости с Вадимом, прижимаясь оскорбленным местом к его ширинке. — Привет, — широко улыбаюсь я Саше и ухожу, развернувшись, но прежде шепчу Вадику: «1—1». И, пока что, счёт идёт в мою пользу. Выхожу в клуб. Народу здесь много. Сразу и не разберёшь, кто здесь бандит, а кто недотраханный подросток, но Тима я узнала издалека. Почему-то, игривое настроение преследовало меня. Мне хотелось чего-то большего. Потому, когда я пришла, а времени было ещё далеко не половина одиннадцатого, я решила потанцевать. Не прошло и секунды, как я почувствовала на своей талии горячие руки. Это был Тим, а не, слава Богу, какой-нибудь вонючий Бандит с татуировками. Это всего лишь Тим, с которым тоже можно немного поиграть. Например, когда его ненасытные руки спускаются чуть ниже нужного, мои случайно залетают под футболку. Это виски? Стоп, а я пила сегодня вообще? Видимо, да. Я и не помню, как мы с Тимом оказываемся в каком-то укромном уголке, где нет людей и даже камер. Мы сливаемся в страстном поцелуе, я оказываюсь прижатой к стене и понимаю, что от Тима по телу проходят вибрации не хуже, чем от Вадика. Думаю, это все слияние алкоголя и недотраха. Парня у меня никогда не было, потому для меня они все одинаковы. Хочется каждого попробовать на вкус. Вкус Вадика — ментоловые конфетки с сигаретами и алкоголем. Вкус Тима — что-то необъяснимое, опьяняющее, вызывающее бесов внутри. Я лезу к нему в штаны. Я шиплю ему в ухо и кусаю шею. А затем резко просыпаюсь, поднимая свою голову со стола. Все трое парней смотрят на меня, как на дуру. — Цыпа? Все в порядке? — спрашивает Гоша, вместе с остальными продолжая рассматривать стриптизерш. Ох, да, я же тут с ними села и ждала Сашу, но, видимо, уснула. Прекрасно. — Да, ничего, просто устала, — отмахиваюсь я, зевая в ответ. Наконец, к нашему столу проходит Саша. Он проталкивается сквозь народ и садится рядом со мной и с Гошей, кладя руку мне на плечо. — Привет, молодёжь… — Ага, все хорошо, ага, ближе к делу, — поворачиваюсь я и встречаюсь лицом к лицу с придурковатым ментом. А ещё чувствую на себе ненавистный взгляд Тима. Они похожи. Тим и Саша. Может, им стоит пожениться? — У тебя, конечно, все просто прекрасно. Я как раз с Вадиком болтал только что, — улыбается парень, и я еле сдерживаюсь, чтобы лишить его парочки зубов. — Ну, да, мне чаще удаётся с ним болтать, но ты не ревнуй, у тебя ещё Тим есть… — Как и у тебя… — Вообще-то, я здесь и… — пытается вклиниться Тим, но мы затыкаем его вместе с Сашей, крикнув что-то, типа: «Заткнись!». — В общем, дело такое. Нужно вскрыть один гараж и забрать оттуда кое-что, — мы с ребятами переглядываемся. Тим усмехается. — Кое-что? — переспрашивает он, сидя рядом с Жуком. — Колеса. Крадете у воров, так что с полицией вряд ли будут проблемы, но, зная вас, — ухмыляясь, произносит мент и снова смотрит на меня. — Сколько? — задает вопрос Тим. Все-таки этот парень знает толк в разговорах с такими, как этот несчастный гаишник. — Много, — улыбка растягивается по губам Саши моментально. Мы снова переглядываемся с пацанами и улыбаемся в ответ, как бы, соглашаясь сразу…