Куда приводят мечты

— Алло, Вадик? — мой голос не дрожит так, как конечности тела. Пацаны сразу замечают резкую перемену в моем поведении и напрягаются, услышав это имя. — Принцесса, срочно подскакивай к клубу. И мушкетеров своих подтяни. Одна работка есть для вас, — вещает хриплый голос из трубки. Я закатываю глаза, пытаясь полностью настроить себя на холодный тон и выдержку с этим человеком, но разве обманешь то, что идет изнутри? — А до завтра никак не… — Гоша положительно кивает мне в ответ, но Вадик не дает даже договорить. — Жду через десять минут, — и звонок сбрасывается. Я готова разбить телефон от злости, потому что меня бесит, когда кто-то пытается командовать мной, будь то хоть Тим, хоть Вадик. Мною не управляю даже я сама. В этом и есть моя фишка — безбоязненная Цыпа. Однако, эта Цыпа не может сказать «нет» своему начальству сегодня, когда ее друг нуждается в походе на матч любимой команды вместе со своими друзьями. — Цыпа, ну нет! Такой матч! — возмущается Гоша, и я его понимаю. Мне тоже хочется возмущаться, кричать, беситься или убивать. — На, позвони, скажи ему, — двигаю я свой телефон Гоше, который тут же замолкает, все еще возмущаясь про себя. — Че он хотел опять? — спрашивает Тим. — Дело какое-то есть. Просил сейчас же подскочить, — Жук и Гоша закатывают глаза, но соглашаются идти вместе со мной. Гоша пытается протестовать, но парни уже не слушают его. По крайней мере, Тим точно. — Так, я не понял, мы с кем работаем? С Сашей или с Вадиком? — сделав небольшой глоток пива, задает мне вопрос наш главарь. — Как я понял, Саша под ним? — положительно киваю в ответ Жуку, делая глоток из своего стакана. Не просто же так здесь пиву стоять. — Ребята! Матч! — привстает Гоша и кричит, ударяя кулаками по столу. Все в баре тут же разворачиваются на нас, а парень смущенно садится обратно. — Все успеем, не мельтеши. До матча еще три часа. Поехали, — мы выходим из спорт бара под крики фанатов и недовольное бурчание Гоши. После фейс-контроля мы тут же сели за столик, куда нас посадил Мирон. Ребята все еще боялись этого бугая, поэтому они молча наблюдали за танцовщицами без лифчиков. — Здарова, — протягивает всем руку Вадик, щелкая меня по носу. Пацаны тут же радостно улыбаются. Конечно, унизили Цыпу опять. Давайте все вместе посмеемся. Это же так весело! Кстати, Вадик здоровается со всеми, даже с Гошей, робко подающим свою руку в ответ. Саша никогда не здоровался ни с кем, кроме Тима. — Быстрая работенка, специально для вас. Тачку одну сегодня надо… взять, — загадочно ухмыляется Вадик и снова прожигает меня взглядом. Нам всем наливают виски в стакан. Парни снова радостно улыбаются, поднимая свои стаканы. Я выпиваю алкоголь быстро, даже не чокаясь ни с кем. Вадим смотрит и смотрит, смотрит и смотрит, будто пытается проделать во мне дыру, как бы двусмысленно это не звучало. — А что за тачка? И почему сегодня? — спрашивает Тим, стараясь сосредоточиться на важном деле. Надеюсь, не одна я здесь понимаю, что, если Вадик дает дело — это в сто тысяч раз важнее, чем дела Саши. Хотя, дела Саши — это и есть дела Вадика. Получается, они тоже важные? Что-то я запуталась… — Потому что сегодня момент удачный, — глаза Вадика, безумные и беспощадные, переводятся с меня на Тима. Если бы они выпускали лучи, то я уверена, сделали бы это давно и убили бы рокера. Не сразу понимаю, в чем дело такой перемены настроения Вадика. А потом чувствую руку на своей талии. Стараюсь не улыбаться, но делать вид, что так и должно быть, хотя, признаться честно, мне сейчас очень хочется рассмеяться. Так, знаете, звонко и громко. Вадик ревнует? Ха-ха. Нет. Это просто чувство собственности, мол, моя игрушка, а не твоя. Хотя, не это ли ревностью называется? Я наливаю себе еще немного виски в стакан, и снова, снова и снова ловлю на себе похотливый взгляд ярких голубых глаз. — Все пробили, все в норме, — продолжает Вадик, наливая в мой стакан виски после того, как я быстрым глотком опустошаю его. Тим выглядит, будто бомба какая-то. Он сейчас рванет. Смеюсь почти вслух. И этот ревнует. Ха-ха-ха, — тачка — семерка БМВ. Мы замираем. Я опускаю стакан, не в силах выпить то, что там внутри. Округляю свои глаза вместе со всеми пацанами. Вадик достает телефон из кармана и лезет в свою галерею.  — Да ладно?! — первой восклицаю я. Вадик отдает мне телефон в руки, и я начинаю просмотр его галереи. Раз — фотография машины. Два — еще машина. Три — какая-то голая баба. Четыре — наше селфи. Пять — мое фото, сделанное на его телефон, пока никто не видел. Шесть — еще одно наше совместное фото. — Цыпа, ты там не заблудилась? — ой, Вадик ведь еще и говорил что-то, пока я тут наши фото рассматривала и улыбалась. Я проматываю дальше, но посмотреть не успеваю и молча отдаю телефон законному хозяину, блокируя экран. Надо было его слушать… Ну, ничего, другие вон с открытыми ртами его слушают. — Палевно как-то все. А вдруг нас примут, а мы без документов? Че делать будем? Далеко ее гнать надо? — заинтересованно задает вопросы Тим, и теперь я точно остаюсь без внимания. Хотя, как же, куда я без этих безумных бирюзовых глаз. — А вот тут самая лучшая часть, — улыбается Вадим, затягиваясь кальяном, — сейчас поймете, почему легчайшая. Потому что гнать ее никуда не надо. Фраерка этого надо конкретно на стрем посадить. Уничтожьте тачку, и все. Цыпа знает толк в дорогих машинках, летящих на воздух, да, принцесса моя? Я снова унижена. Нет, не только. Я еще и поражена. Я впервые не говорю ничего в ответ. Внутри меня все кишит от злости, потому что он выдал мою главную тайну, а эти придурки явно поняли, о чем идет речь. Но в то же время все внутри просто переворачивается. Принцесса моя. Он часто травил меня какой-то кудрявой принцессой из мультиков, но чтобы «моя». Я могу лишь открыть свой рот, но так и не придумать ни единой фразы. Просто сидеть дальше и слушать его. Если это не 3:1, то я не знаю, как это назвать еще. — Чего? — поднимаются брови Тима. Чем он удивлен больше? Тем, что машину разнести надо, а не угнать, или тем, что я сожгла уже однажды тачку всем известного здесь парня? — Раздолбайте ее, сожгите, делайте, что хотите. Проявите фантазию. Главное — снимите на телефон, хочу клиенту потом пару снимков показать, — Вадик отдает ключ от машины Тиму и улыбается.  — А кто он? — интересуется мажор. Мы с Гошей и Жуком, кажется, вообще не нужны здесь. Сидим, как массовка в кино. Хотя, кого же будет раздевать взглядом Вадик, если не я? Они с Тимом были бы отличной парой. Раздевали бы друг друга. Представляя это, я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться вслух. — А это вас не касается. Ваша задача — дать ему понять, что с ним может случиться то же самое, что и с машиной, — с огромным удовольствием Вадик снова возвращается к кальяну, ожидая, когда же, наконец, он сможет еще поиздеваться надо мной в полной мере. Видимо, этого ему было мало. Конечно, мало! Особенно после вчерашнего. Рослин выдыхает дым кальяна мне в лицо и плюхается в свое кресло поудобнее. Ненавижу, когда мне в лицо попадает чей-то дым. 4:1. Парни встают один за одним и выходят. Но я не парень. — Цыпа, а я тебя отпускал? Не припомню, — он тянет меня за руку и резко сажает на себя, запутываясь в волосах одной рукой. — Вадик, мне надо идти, — я стараюсь смотреть прямо перед собой, но разве можно спокойно делать что-то, сидя у него на коленках? Можно ли выдохнуть без дрожи в теле, когда его руки спокойно прижимают к себе? Даже если хотелось бы, саму себя не обманешь. — Ух ты, и куда же? На дело со своими друзьями? Денег хочется? Не волнуйся, ты можешь свои сто штук по-другому заработать, — шепчет Вадик прямо в ухо, пытаясь придать как можно больше таинственности, какой-то загадочности. Или просто снова возбудить меня. Его руки, его чертовы руки, гуляющие туда-сюда, но чего они стоят по сравнению с тем, как эротично Бандит кусает меня за ухо, поцелуями спускаясь на шею. 5:1. — Ты меня перепутал со своими шлюхами. Отпусти, — шиплю я, отталкивая парня, чего мне, правда, хотелось бы в последнюю очередь. Но после таких слов, правда, возникает желание ударить его по лицу, которое усмехается и снова собирается выпустить дым прямо в глаза. Как же это бесит! Ненавижу, когда он выдыхает чуть ли не в нос! Ненавижу! Меня это выводит из себя получше приколов про принцессу. Я вырываю кальянную трубку из его рук, резко втягиваю в себя столько, сколько позволяют курящие легкие и выдыхаю ему прямо в лицо. Дым окутывает оголенную шею, которую так и манит расцеловать. Да что со мной такое, черт возьми? Что за болезнь? Это лечится? Вадик крепко врезается в мое сознание страстным поцелуем, оставляя без единой попытки выжить в этой борьбе. Наши языки сплетаются, и я просто отказываюсь понимать, почему у Вадика такие сладкие губы, от которых не хочется отрываться. Я не знаю. Это не любовь. Это не может быть со мной. Со мной такого не бывает. Я разрываю поцелуй, встаю и выхожу на улицу, где меня уже ждут Тим, Жук и Гоша. Они ссорятся между собой, пытаясь друг другу что-то доказать. Гоша, правда, как всегда стоит в стороне. Видя меня, парень подбегает и радуется. — Да Тим, оглянись вокруг! Этот Вадик просто использует нас всех! Ему насрать, спалят нас или нет, а, если спалят, то ему же лучше. Одной проблемой меньше! Я прекрасно понимаю, почему он так легко на нас все это кидает, — кричит Антон, разводя руками в стороны. Мои же руки сжимаются в кулаки. — Че ты сказал, идиот? — я злюсь больше на себя, чем на него. Антон в чём-то прав. Я понимаю это. Потому и злюсь. — Я сказал, что твой парень просто использует нас, как гончих псов, которых потом отстрелят по одному, — обращается ко мне Жук. Глаза Тима и Гоши расширяются. Даже мажор, долгое время подкалывая меня на эту тему, не позволял сказать это. Мой парень. Ну, или тот, кто трахает меня, выражаясь иначе. Я уже царапаю лицо спортсмена, когда и его, и меня оттаскивают с разных сторон. Тим крепко держит меня в своих руках, не давая мне ни единого шанса. Мы с Жуком кричим друг на друга благим матом. Со стороны напоминает лай собак друг на друга. — Пацаны, я одна чувствую запах говна? Это же Жук обосрался! — кричу я. Гоша едва удерживает Антона. Я же смеюсь, пытаясь сделать как можно больнее своему обидчику. — Успокойтесь! Цыпа, хватит реагировать на все так! — держит Гордеев меня в своих руках, стараясь угомонить, и продолжает, — Жук, у тебя случилось чего? — Конечно, случилось, Тим! Он обосрался, не видишь? — вскидываю я руками. Антон и Тим затыкают меня. Как-то быстро они поменялись местами — Гоша и Тим. Теперь светловолосый стоял около меня, а брюнет вел беседу со своим другом-спортсменом, отбитым на голову. — Слушайте, если разобраться, нам там вся банда и не нужна. Гоша и Жук могут спокойно на футбол сходить, а мы с Цыпой все сделаем. Чем меньше народу, тем меньше палева, — после продолжительной паузы негромко говорит Тим. Я отворачиваюсь от них в другую сторону, потому что мое лицо обжигают слезы обиды. Один из моих лучших друзей — мой Жук — человек, который знает меня лучше многих, этот человек считает меня шлюхой, лишь подстилкой под кем-то. И виной тому Вадик. Я понимаю, что Жук в чем-то прав. Вадику, правда, легче избавиться от нас. И ему же лучше будет, если нас спалят. Приходится опускать голову, чтобы не выдать позорных бабских слез… Когда мы с Тимом уже идем в противоположную от пацанов сторону, меня окликает Жук. — Слышь, Цыпа, а подойди на пару слов. — я медленно разворачиваюсь, и теперь все видят то, как блестят мои глаза. Я ненавижу выглядеть жалкой, но я выгляжу таковой. Антон поначалу выглядит жестким. Когда я приближаюсь к нему, он отчетливо видит дорожки слез, текущих из моих глаз. Он поднимает свои руки и пытается стереть слезы, но я быстро скидываю их со своего лица. Тогда лицо спортсмена резко меняется с мягкого на злое и рассерженное. — Если ты хочешь мне что-то сказать, лично мне, в двенадцать на нашем месте, — говорит мне Жуков и я готова рассмеяться ему в лицо прямо сейчас. Мне не нужно для этого ждать глубокой ночи. — А сейчас че, зассал что ли? — сую руки в карманы своей куртки и киваю головой на его штаны. — Просто не надо всякую фигню на нашу команду нести. Сейчас кто-то за кого-то вступится и все, понеслось. Сами все в сторонке решим, — вот теперь я не сдерживаю свой смех. — Стрелу забиваешь? Бить меня будешь? Ну, так бей сейчас, не стесняйся. Вот сюда прямо, бей, — поворачиваюсь я своей правой щекой. Жук отворачивается и тяжко выдыхает. Он устал от моих громких сцен. — Сегодня в двенадцать, — мы пожимаем друг другу руки. Я резко вырываю свою ладонь и несусь обратно, к Тиму. — Пацаны, удачи вам… — едва не сбивая Гошу, пролетаю я, задевая его плечом. Так я поняла, что друзей у меня больше нет. А значит, есть повод поплакать. Или спрыгнуть с крыши, например. А еще, я с чего-то вдруг доверяю Вадику, которого знаю от силы несколько недель больше, чем Жуку, с которым знакома больше десяти лет. — Жук, сука, ненавижу. Из-за него теперь будем ходить здесь десять лет, — на улице уже стемнело, пока мы добрались до нужной парковки в торговом центре неподалеку. Исколесив несколько этажей, мы с Тимом начали конкретно уставать. Ну, ладно, мажору было плевать. Он шел, подкидывая в руке ключи от дорогой тачки. — Не парься, нормально все. У Жука что-то не так, но он никогда ничего не скажет, — заключает Тим. За всю дорогу он не проронил почти ни слова. Я же так и не успела нормально поплакать, но, думаю, время еще будет. — Что-то не так, да? А че у него не так, у меня что ли все так? Нет, ну, ты скажи, почему все из-за него страдать должны? — поворачиваюсь к Тиму, оглядываясь по сторонам в поисках заветной машины. — Че ты такая дерганная? — обращает свое внимание на меня Тим, также рассматривая тачки в округе. — Да ничего. Ну, я не поняла, где… — не договариваю, разворачиваясь и встречаясь с красавицей по имени БМВ. Та, что нам нужна. Улыбаюсь и уже собираюсь подойти к машине, но Тим останавливает меня. — Стой. Камеры, — негромко старается ответить парень, все еще придерживая меня за правую руку и прижимая к себе. Вольно или нет? Не знаю. Могу только догадываться. — Че делать будем? — вырываю свою руку и накидываю капюшон куртки. — Опусти голову и иди спокойно, как шла. Сейчас что-нибудь придумаем. — мы продолжаем свое движение, а затем ненароком замечаем пустые пакеты, оставленные в корзинах. Таким образом, в голову Тима снова приходит идея, которая мне не нравится. Да, потому, что ее придумал Тим. Я карабкаюсь на шею своего друга, чтобы закрыть пакетами камеры. Тот с удовольствием придерживает меня за ягодицы. — Не лапай! Так, здесь все, пошли дальше, — мы идем по парковке, я все еще остаюсь на шее у парня и просто представлять боюсь, каких трудов стоит ему держать такую тушу на себе. Не в том смысле, что я жирная. В том смысле, что кто-то очень худой. — Вон там еще, — тыкает пальцем Тимофей в противоположную сторону, подавая мне пакет за пакетом. — Тим, я поговорить хотела, насчет твоей сестры. Только не ржи. Ты и сам понял, наверное, что Гоше нравится Лиза, — накидываю пакет на третью по счету камеру. Двигаемся дальше к четвертой. Я чуть не ударяюсь головой о потолок и ругаюсь про себя. — Ты уверена, что это — тот момент, когда стоит поговорить об этом? — подает мне пакет Тим, усмехаясь. Я хмурю брови в недопонимании. — А о чем нам еще говорить? — заканчиваю с четвертой камерой. Идем дальше. Я даже и не знаю, сколько здесь камер всего, но явно больше десяти. — О нас, например, — от неожиданности я снова ударяюсь головой о потолок. Опускаю голову вниз. — Блядь, Тим! Не лапай меня и держи нормально! Не о чем нам говорить, придурок… Раз в жизни помощи попросила, а в ответ, как всегда… — Да не ворчи! Не ворчи. Че у тебя там за проблема то? — смеется Тим, когда мы уже оказываемся около шестой или седьмой камеры. — Гоше нравится Лиза, но он никак не может с ней начать отношения. Ну, ты же ее брат, знаешь, как к ней подкатить лучше? — парень замолкает, подавая мне пакеты. Он будто пытается вспомнить какую-нибудь информацию, которая поможет мне, а затем и Гоше. — Да, я, если честно, даже с парнями то ее никогда не видел. Был у нее один, в школе еще. Костя звали, кажется. Ходил за ней по пятам, а потом в Америку уехал. А ей хоть бы хны, представляешь, в Америку с собой звал! А она… Так что, я и не знаю, чем помочь, — дойдя до десятой камеры, я понимаю, что их тут еще, как минимум, десять штук. — Короче, как обычно, от тебя никакого толку… — усмехаюсь я, надевая на одиннадцатую камеру пакет. Эх, спасибо тем людям, которые везут в пакетах еду до самой машины. Хоть какая-то польза от них! — Самое время поговорить о том, почему ты такая дерганная. Что-то случилось? — нет, пожалуйста, только не вечер откровений от Тимофея Гордеева. Господи, все, что угодно и кому угодно, но только не всю себя Тиму. Черт, лучше бы пошла на матч с Гошей и Жуком. И ссор бы не было, и стрелок… — Все в порядке. Как будто тебе есть дело, — тринадцатая камера дается не так и просто. Плечи Тима явно затекают, но слезать с них еще рано — до последней камеры еще шагать и шагать. — Хватит! Серьезно, Цыпа, хватит! Ты не такая одинокая, какой себя чувствуешь, и не такая черствая, какой хочешь казаться. Мы же видим, с тобой что-то происходит! — И не только со мной. С каких пор ты куришь эту дрянь? — лучшая защита — нападение. да, и, давно хотелось поговорить с Тимом на тему наркотиков. — Не переводи стрелки. Цыпа… Я просто хочу, чтобы ты знала, что мы всегда будем помогать тебе. И я, и Жук, который был слегка грубоват сегодня, и уж тем более Гошан! Тебе нужно только попросить. Мы с тобой. Мы рядом. — Тим! — Да че? — возмущается парень, который только что произнёс трогательную речь. — Да ничего, не лапай меня! — смеюсь я, слезая с Тима. Мы, наконец, заканчиваем с камерами и возвращаемся к нашей машине. Семерка БМВ — это наша цель на сегодня. Как я уже говорила, это дело мы не должны спустить в унитаз. Потому, когда Тим разрешил мне сесть за руль, я очень удивилась. Обычно он всегда говорил, что баба за рулём — это какого-то рода проклятие для пассажиров. Но теперь. — Ну, давай, заводи красавицу, — потирает руки Тим, с интересом разглядывая тёмный салон машины. Я поворачиваю ключ зажигания и медленно завожу двигатель. Стоит мне только поднять голову вверх, как я замечаю двух охранников, держащих путь в нашу сторону. Твою же мать! — Тим, охрана, — шепчу я не своим голосом от испуга. Он тоже отвлекается от своего дела и замирает. Я двигаюсь чуть ниже, чтобы у них не было возможности увидеть меня, но рукой задеваю ту кнопку, которая отвечает за дворники. Конечно, те тут же начинают двигаться, а я вздрагиваю вместе с ними. Тим кладёт свою руку на мою. — Цыпа, прости, — перекидывая испуганный взгляд с меня на охранников и обратно, говорит Тим. А затем… засасывает меня! Он крепко целует меня в губы, хотя сначала я отбиваюсь, а вот потом понимаю, что это была как бы часть плана. Охранники уходят достаточно быстро, так что терпеть это долго мне не приходится. И слава Богу. Едва парень отрывается от меня, я покрываю его всеми матерными словами, которые только существуют на этом свете. — Совсем уже! — кричу я, пытаясь всеми способами стереть со своих губ этот вкус арбузной жвачки, которую Тим так любил. — А что я ещё должен был сделать? Ладно, поехали, — смеётся Тим. Однако мне не так смешно. Мы двигаемся по дороге со спокойствием, слушаем музыку и ведём себя так, будто эта машина теперь наша навсегда. Однако, о том, что мы должны избавиться от неё, мы слегка забыли. Неожиданно на телефон Тима поступил вызов. Это была Лена, его девушка, с которой, как оказалось, парень помирился на днях. Это хорошая новость, потому как теперь он, возможно, будет меньше приставать ко мне и, наконец, избавит себя от спермотоксикоза. Так что, я была рада тому, что, высадив меня у дома, Тим отправился на какое-то «романическое путешествие» и обещал все сделать сам. Мне предстоял «разговор» (проще говоря, стрелка) с Жуком. Да, я думала, он уже вырос из этих дворовых разборок а-ля «разборки за школой», но нет. Времени было не так и много, но отчего-то я решила, что эти полчаса нужно потратить на поиски отца. Гуляя по помойкам, заброшенным домам, роясь в мусорных баках, я пыталась предпринять хоть что-то, чтобы уловить какую-нибудь зацепку. Я прошу Вадика помочь мне. После этого папа пропадает, а Вадик «не имеет к этому никакого отношения». Ну, почему это выглядит так странно? Как же папа мог не выходить из квартиры, если пропал? Он знал, что его преследуют? Люди Вадика были невнимательны и потеряли его из виду? Или… Или Вадик сам убил его. И скормил собакам. Господи, о чем я думаю? Вадику не за чем это делать. Нет никакой выгоды из возможной смерти отца. Наркотики он не продавал, значит, конкурентом не был. Он вообще, честно говоря, так себе конкурент в любом деле. Но что же с ним тогда? Я прекращаю думать об этом лишь тогда, когда встречаю Жука на точке. Он стоял посередине двора и даже не двигался. Я подошла к нему первая. — Ну, что? Бить меня пришёл? Ну так бей! Вот сюда бей, — подхожу близко и подставляю свою щеку для ударов. Антон усмехается. — Ты ведёшь себя, как маленькая девочка. — заключает он. Я начинаю кипеть изнутри. Почему бы мне не ударить его первой в таком случае? Я вряд ли потеряю что-то. Потому я поднимаю свою ладонь, выписываю пощёчину парню и замираю. Он тоже. Антон лишь тяжело выдыхает. — Все? Перебесилась? Или ещё ударить хочешь? — спокойным тоном говорит мне Жуков, чем выводит меня из равновесия. Я даю пощёчину ещё раз, но уже с другой стороны. Вот же черт, Жука будто комар кусает, максимум! — Чего не бьешь то? — Антон не выдерживает и смеётся в голос с моих слов. — Я не бить тебя пришёл, а разговаривать. Цыпа, что у тебя случилось? Следующие полчаса мы проводим на этой же точке, выливая друг другу все, что чувствуем. Я рассказываю о своих переживаниях и подозрениях. Антон говорит о своей травме и страхе перед чемпионатом, который может стать для него последним. Раз и навсегда. — Жук, да не волнуйся ты, ты же сильный, ты всех там выиграешь! — улыбаясь, я крепко сжимаю друга в объятиях и даже не могу вспомнить, за что я так разозлилась на него. — Цыпа, Цыпа, что же происходит. Что с нами происходит? — произносит Антон, обнимая меня в ответ. Из моих глаз уже давно текут слезы, но теперь они прекращаются. Я задумываюсь, как и сам Жуков. — Пойдём домой, а? — киваю я в сторону наших домов и, получая положительный ответ, двигаюсь туда вместе со своим другом. — Жук? — перед входом в свой подъезд вдруг вспоминаю я, — когда бой то? — Послезавтра, — произносит Антон спокойно и удаляется в темноте, а я все ещё стою и наполняюсь переживаниями за друга. За моего самого любимого Жука. Когда переживать нужно было за саму себя… Что же с нами происходит? Время — два часа ночи. Я отхожу от подъезда и иду в сторону парка. Зачем? На кой-черт? Я же знаю, чем это все может закончиться. А кто сказал, что я не хочу, чтобы этим все и закончилось? У входа в клуб меня останавливает охранник. Что-то много проблем сегодня, связанных с охраной. — Здесь частное мероприятие, вход строго по спискам. — Новенький что ли? Я к Вадику, — пытаюсь пройти вперёд, но меня останавливает молодой парень. — Не положено. Проваливай! — отталкивает меня паренёк, тем самым вызывая внутри меня пожар. Догорают нервные клетки. Но вместо того, чтобы молча позволить им сгореть, я решаюсь прыгнуть на охранника. Сношу его с ног и прорываюсь внутрь, но парень тоже стоит здесь не просто так. Всё-таки у нас очень хорошая охрана. Охранник вовремя достаёт электрошокер и вырубает меня. Но больше меня пугает то, что просыпаюсь я не в обезьяннике. И даже не в полицейской машине. Я просыпаюсь в квартире у Вадика.