Принцесса заката

— Киджа… Как же ты прекрасен. Но почему… Киджа? Глаза Белого Дракона завораживали, хотя и были словно поддёрнуты лёгкой пеленой. Но тут дымка растаяла и его дивные очи вспыхнули, и само колоссальное, закованное в цепи, драконье тело пришло в судорожное движение. Киджа обнажил страшные клыки и зарычал. Йона невольно отпрянула. — Ты… ненавидишь меня?! — Догадка потрясла её до глубины души. — Но почему?! Тут она замечает на белоснежном чешуйчатом теле раны… — Ты ранен?! — воскликнула девушка и она хотела было подойти, но… Белый Дракон продолжал скалить свои чудовищные зубы, зубы способные перекусить её тело, как тростиночку — именно это обещали ей сейчас эти чудесные, небесно-голубые глаза. — Неужели это я… виновата? Это всё я сделала с тобой? Слёзы с новой силой брызнули из её глаз. Осознавать это было так… больно. И невыносимо. Происходящее казалось кошмарным и отвратительным сном. Но это был отнюдь не сон… Йона сделала глубокий вздох и, всхлипывая, вытерла рукавом сорочки слёзы. — Я не знаю, что здесь происходит, — тихо молвила она, — но знай! — Недавно полные слёз глаза вдруг вспыхнули, запылали неистовым пламенем. — Я обязательно освобожу тебя! Дракон продолжал угрожающе рычать — понял ли он её? — и какой-то дым со свистом вырывался из его, подобных пещерам, ноздрей. Йона с тяжелым сердцем пошла к выходу из этого помещения. Хотя она и пообещала освободить Киджу, но пока совершенно не представляла как это сделать… В любом случае, для начала нужно разведать обстановку и понять, что эта за искаженная и странная реальность, в которую ей не посчастливилось попасть. Девушка нерешительно остановилось возле той колоссальной двери с драконами, что сейчас была заперта. Её пропустили сюда без помех, значит и выпустят также. Она прокашлялась и, попытавшись придать голосу как можно больше твёрдости и уверенности, воскликнула: — Откройте… Я выхожу! — Голос у неё всё же дрогнул, но загрохотали засовы и створки отворились, и она перевела дух. Как можно неторопливее вышла и с опаской оглянулась на молчаливых гигантов- стражей, закованных в необычные громоздкие доспехи. Шлемы их были так устроены, что лиц почти не было видно. Но они молчали и не шевелились. Словно неживые… Поёжившись, Йона пошла отсюда прочь. Её в это место привёл зов, но сможет ли она выйти отсюда? Проплутав немного в извилистых коридорах, девушка всё-таки выбралась, отыскав лестницу ведущую вверх. Попала в крытую галерею с колоннами. Всё было такое… монументальное. И аскетичное. Много мрамора — в основном чёрного и белого. И, возможно, именно поэтому отовсюду, словно, веяло, промозглым, пронизывающим холодом… Это Замок Хирью и она здесь, похоже, занимает очень высокое положение… Если судить о реакции встретившихся ей людей — вот, например, повстречавшийся ей слуга, живо отскакивает с пути и падает на колени. Вроде бы ничего необычного — ведь не так уж ещё много времени прошло с её побега из замка, где подобное было в порядке вещей. Но всё равно… было что-то странное в позе этого слуги. Как-то уж слишком он съёжился, словно стремясь вдавиться в пол. И плечи его едва заметно подрагивают… Этот слуга, что, чего-то боится? Неужто её? Кто же она здесь… Раз вызывает такой страх… В любом случае, Йоне надо всё узнать, понять и разобраться. Но как? Вряд ли будут уместны и разумны прямые расспросы — жизнь уже научила её быть всегда осторожной. Однако, ей, разумеется, всё равно нужен кто-то кто сможет более или менее прояснить всю эту ситуацию… Тут Йона вспоминает Су-Вона… Который здесь являлся её мужем. Мужем… Когда-то, не так уж давно, стать женой Су-Вона была её наивысшей целью и несбыточной мечтой. И где бы она сейчас не оказалась, здесь, получается, эта её давешняя мечта сбылась? Какая ирония судьбы… Когда тебе что-то некогда страстно-желаемое, уже не нужно, ты это получаешь… Сейчас у Йоны уже другие желания и устремления, но… и среди них стоит одно особняком, в котором она боится в себе признаться. Желание, возможно, тоже, во многом недостижимое… Вспоминается спина Хака, коею ей приходилось лицезреть в последнее время, когда они ночевали вместе. Хак… Есть ли он здесь?! И… как он тут к ней относится? Вон Киджа, будучи драконом, ненавидит её и… возможно, заслуженно. Йона почувствовала как паника опять хочет взнуздать её сердце.Она мотнула головой, стараясь отогнать её прочь. Надо взять себя в руки. Мыслями она вновь уцепилась за так называемого мужа. Да… Нужно поговорить с ним! — Как зовут тебя? — спросила она наконец распростёртого перед ней слугу. — Лю, Ваше Императорское Величество, — скороговоркой проговорил тот. Йона внутренне поморщилась от такого обращения, но всё же сказала следующее: — Пожалуйста, отведи меня… в мою опочивальню. — Слушаюсь! — Слуга живо поднялся с пола, но… так очень низко склоненной головы и не поднял. И все те, кто встречался на их пути, — и не только слуги, но и придворные, — даже будучи не сгибаясь в поклоне, избегали смотреть прямо ей в лицо. Все и вправду… боялись её. Но это даже и к лучшему, что никто не смотрит на неё — никто не может увидеть её бледного, перепуганного и растерянного лица с опухшими от слёз глазами. Она была сейчас… такой жалкой. Дорогих людей не было с ней рядом, да и один из них, кого она встретила, и то… И тут Йона с неожиданной, пронизывающей ясностью, только сейчас осознала, что в этом искаженном, словно в кривом зеркале, мире… она совершенно и беспросветно одна.       Как уже говорилось, Су-Вон хоть и являлся вроде как Императором, но никакой реальной власти не имел и у в управлении государством участия не принимал — ему время от времени приходилось сидеть подле своей супруги на каких-нибудь торжественных случаях, а вот на всякие совещания путь Су-Вону был заказан. Но он туда и не стремился. Эх, если бы он мог распоряжаться своей жизнью, юноша взял бы своё кото и отправился путешествовать. Странствовать по лесам и долам, любоваться небом дневным и ночным, питаться чем придётся и спать, где придётся. И никакой тебе политики, никакой Алой Императрицы и никакого отца… Был бы он порешительнее, то послал бы всё и вся куда подальше. Но Небо, к сожалению, хоть и одарило его чутким сердцем и богатым умом, забыло добавить к ним ещё такие качества, как решимость и целеустремленность. Однако, нельзя сказать, что бытие Су-Вона в Замке, было таким уж невыносимым — с него никто ничего не требовал и он целыми днями был предоставлен самому себе, занимаясь такими милыми его сердцу вещами, как стихосложению и чтения книг. Хотя из-за этих, казалось, невинных увлечений, он постоянно подвергался насмешкам императорского двора, и даже то, что он номинально является Императором не спасало. Ему бы рожать научиться, то тогда хоть какая-нибудь польза будет, злословили придворные. Су-Вон на это совершенно не обижался. Он и правда был не на своём месте. Ведь каждому своё… Вся проблема в том, что его отец даже слышать об этом ничего не хочет! И никогда не хотел, заставляя своего сына всё детство учиться воинскому мастерству, хотя давно уже понял, что его сын слишком мягкосердечен для того чтобы сражаться и убивать. Но, надо признать, что Ю-Хон был очень хорошим учителем и смог, хоть и с горем пополам, научить своего непутевого сына более-менее неплохо владеть мечом. Что касается остального, то здесь всё было очень плохо. При всём немалом интеллекте Су-Вона, — да, его даже отец признавал, — ни тактика и стратегия, ни экономика и политика, не давались ему, ибо ум его был заточён под совершенно иные вещи. И, возможно, отец, в конце концов, махнул бы на него рукой, если бы ему не удалось, — одно Небо ведает каким способом, — женить его на Алой Императрице, которая, между прочим, являлась его кузиной. И теперь он заставляет его шпионить за ней, — конечно, совершенно безуспешно, — а также… незамедлительно выполнить свои прямые супружеские обязанности. Су-Вон, грустно вздыхая, принялся одеваться — он всегда делал это сам, не вызывая слуг. Уже совсем рассвело, но его супруга, похоже, так и не возвращалась… Выспавшись, он вновь вернулся мыслями к этому странному предутреннему происшествию. Алая Императрица не только назвала его по имени, — она, оказывается, его знает, — но и вообще вела себя очень необычно. Вела себя… очень уж по-человечески, что ли. А она ведь и не человек вовсе. Ну почти. Тут Су- Вон охает и прижимает ладонь ко рту. Он кое-что вспомнил, что всё утро вертелось где-то на краю сознания, наподобие утреннего солнечного луча, что настойчиво бьёт в закрытые глаза, пробиваясь сквозь веки, но ты жмуришься и отворачиваешься… Я помню… как мог давеча смотреть ей прямо в глаза и сердце моё не заходилось в панике. Мне не хотелось отвести взгляд и склонить голову. Этим ранним утром Алая Императрица выглядела как обычный человек — растерянный… и напуганный. И на дне её аметистовых глаз не было тех извечных, неистово-пылающих, маленьких и злых солнц… Чтобы… это значило? — Су-Вон. Он уже оделся, но продолжал сидеть на кровати, глубоко задумавшись да так, что не заметил, что в комнату кое-кто вернулся. Молодой лорд резко подскакивает и видит перед собой её. Свою супругу. Или… всё же не её? Она выглядела всё также как и утром — цветущая двадцатипятилетняя женщина, облаченная в шёлковую сорочку. Но что-то было не так, что будучи спросонья, он поначалу не заметил. Весь вид её сейчас не нёс ту печать надменной и надчеловеческой отрешенности. И глаза — красивые, но обычные. — Су-Вон, — повторила Императрица и видно было, что она старалась придать своему голосу твёрдость, но ей это давалось с трудом, — мне надо… с тобой поговорить. Су-Вон проглотил вдруг ставшей вязкой слюну, но всё же, растерянно кивнул.