(Не) просыпайся

— О, получилось! — удивлённо воскликнул я, озираясь. Я оказался в гостиной Джуффина. Буквально через несколько секунд одна из дверей открылась, и вошёл сам хозяин — в домашней скабе и с широченной улыбкой.  — Привет, Макс, — сказал он, даря мне жаркие объятья. — Что именно получилось?  — Я оказался здесь, а не в Квартале Свиданий. То есть сразу, как только уснул. Джуффин просиял.  — Молодец, Макс! Я же говорю — талантище. Надо будет познакомить тебя с Тубурскими сновидцами.  — Надо будет, — согласился я, и больше ничего добавить не смог. Сквозь тонкую ткань скабы Джуффина я почувствовал движение, которое ни с чем нельзя было перепутать. Я резко выдохнул и уже собирался каким-нибудь способом выразить свою готовность ко всему, как вдруг мой желудок жалобно заурчал.  — Хм, — смущённо констатировал я. — Сэр Джуффин, не хочу показаться невежливым или навязчивым, но у вас есть чего-нибудь пожрать? Кажется, я умираю с голоду. Он отстранился и рассмеялся — скорее нервно, чем весело.  — Ты это серьёзно, Макс?  — Вполне. Я не успел вечером покушать, — сообщил я и прикусил язык: Джуффин велел мне хорошо следить за своим телом, а небрежность в приёме пищи явно противоречила этому требованию. Но он лишь сверкнул грозно глазами и никак не прокомментировал этот эпизод, а лишь спросил:  — Ладно, я закажу нам что-нибудь. Какие у тебя предпочтения в еде?  — Да я разве знаю что-то о ваших кулинарных традициях? Я не вегетарианец, остальное — на ваш вкус. Джуффин отвлёкся, чтобы послать зов — в ближайший трактир, если я правильно понял. Некоторое время он пытался меня научить этому способу общения — считал, что это единственное, чему безопасно учить сновидца. Но я оказался безнадёжен — уж не знаю, почему. Я не мог услышать даже его безмолвную речь — не то, чтобы своё сообщение отправить. Джуффин, судя по всему, только проснулся, и, сделав заказ, собирался принять ванную. Мне в голову пришла шальная мысль, и я не стал её гнать.  — Вы давно обещали мне показать ваши бассейны. Семь штук, да?  — Уже восемь, — предвкушающе улыбнулся Джуффин. — Культурный обмен, а? Ну, идём, если не шутишь. Проходя мимо столика, я прихватил пару печенек, чтобы хоть немного заморить червячка. Глупо было бы проснуться от голода, особенно сейчас! В моём родном мире бассейн в доме считается особой роскошью, не каждому доступной. Здесь же, в Ехо, их наличие так же естественно, как окон и дверей, и в доме скорее не будет крыши, чем трёх бассейнов как минимум. Мне эта традиция казалась немного странной, но это было такой мелочью по сравнению с прочими чудесами, с которыми я уже столкнулся! Джуффин нырнул в первый бассейн с пышной розовой пеной, запах которой больше всего напоминал мне сладкую жвачку.  — Потрёшь мне спину, Макс? — попросил Джуффин, лукаво улыбаясь. — Мочалка вон там. Он указал мне на полку с банными принадлежностями. Я даже удивился, обнаружив, что мочалка всего одна. Я-то думал по количеству бассейнов… Когда я подошёл к краю бортика и опустился на корточки, Джуффин обернулся ко мне спиной, подставляя жилистые плечи и лопатки, чтобы я их как следует потёр. Я работал добросовестно, но, по возможности, деликатно, мне не хотелось доставить ему неудобство.  — Угу, — с наслаждением пробормотал Джуффин. — И ещё пониже, Макс. Чтобы достать это «пониже» мне пришлось окунуть руку в пену. Она оказалась странно колючей, но не болезненно, а, скорее, на уровне приятной щекотки.  — И плечи тоже, Макс, пожалуйста. Его интонация совершенно не соответствовала тому, о чём он говорил. Он уже почти стонал от наслаждения, и я подумал: дело в пене или во мне? Но просьбу его выполнил. Огладил мочалкой плечи, шею, затылок, потом снова вернулся к плечам… Джуффин вдруг ласково сдавил мою руку, поцеловал пальцы, а в следующее мгновение резко потянул вперёд, так, что я не удержался на бортике и со всего размаху плюхнулся в пену. Ниже была и горячая вода — такая же розовая и ароматная, и я едва не захлебнулся от неожиданности, но Джуффин вытащил меня за шкирку на поверхность и смахнул с лица пузыри.  — Извини, — сказал он без тени раскаяния в голосе. — Мне просто захотелось побезумствовать. Но я его едва ли слышал. Пена уже забралась мне под одежду, и я чувствовал, словно меня колют тысячи крошечных иголочек. Причём такой эффект создавала только пена — сама розовая вода была, вроде бы, совершенно обычной.  — Боги, что это? — спросил я, и, чтобы хоть на секунду смыть с себя это покалывание — вроде бы приятное, но в то же время раздражающее, — я зажмурился и нырнул. Бассейн оказался довольно глубоким. Пока я придерживался за бортик, всё было прекрасно, но стоило его отпустить — мне стало вдруг не по себе. Возможно, дело было в том, что пена сразу же сомкнулась у меня над головой, и я оказался полностью отрезанным от мира… но я поспешил вынырнуть на поверхность — и снова в меня впились эти неласковые мыльные насекомые.  — Нравится? — спросил Джуффин.  — Трудно сказать, — покачал я головой. — Непривычно.  — Сними одежду. Я подчинился, проглотив комментарий о том, что сказать это он мог до того, как я окунулся. Мне остро требовалось снова нырнуть, что я и сделал. А потом резко вынырнул и стал ловить ртом воздух.  — Не нервничай, Макс, — мягко сказал Джуффин. — Давай, положи голову мне на плечо, а ноги — на бортик, и расслабься. Ну же. Я не видел причины не подчиниться, хотя уже догадывался, к какому эффекту это приведёт. И действительно: стоило всему моему телу оказаться покрытым пеной, как лёгкое покалывание на плечах и торсе перестало меня беспокоить. Пузырьки добрались до самых нежных и чувствительных участков. Я возбудился практически мгновенно.  — Ох, сэр Джуффин, это слишком сильно для меня. Я попытался вывернуться и покинуть бассейн, но он меня удержал.  — Расслабься, говорю. Я действительно приложил усилие к тому, чтобы последовать совету, но чёртовы пузырьки проникали даже туда, где их совсем не ждали. Возбуждение было неприятным, болезненным.  — Всё, отпустите, — потребовал я почти сердито, взобрался на бортик и стал остервенело счищать с себя пену. Но из некоторых мест извлечь её было не так просто.  — Ныряй в следующий, — сказал Джуффин, которому хватило нескольких секунд наблюдения за моими мучениями, чтобы проникнуться серьёзностью ситуации. — Он нейтрализует этот. Я потопал куда сказано, но, прежде чем нырнуть, проверил, каков он на ощупь. Потому что представления Джуффина о приятной ванной теперь не вызывали у меня доверия. Но тут вода была действительно нормальной — лишь с лёгким запахом миндаля, который у меня в последнее время ассоциировался с Джуффином. Я с удовольствием окунулся и стал тереть себя ладонями, полоскаться, вымываться от противных пузырей.  — Помочь? Это было дежа вю. Джуффин незаметно подобрался ко мне сзади, но не прикасался, а ждал ответа.  — Справлюсь, — отозвался я так же, как и в прошлый раз. Только тогда я смущался, а теперь сердился. Недостаточно сильно, впрочем, чтобы проснуться, но как раз настолько, чтобы рыкнуть на сэра Джуффина, если он сейчас начнёт острить. Потому что самым сложным оказалось вымыть пену как раз из задницы и из уретры, и теперь я тёр себя и вымывал, как мог, но это не помогало!  — Дыру протрёшь, — заметил Джуффин. — Давай помогу. Но я был слишком зол, чтобы вот так вот просто отступить.  — Вы это специально подстроили? Он фыркнул.  — Для чего бы? Полапать тебя? А то ты и так бы не дал, если бы я предложил. Да кто ж знал, что у тебя такая сверхчувствительная кожа? — Он был, чёрт возьми, прав во всём, но это не утешало. Я продолжал своё дело, не обращая на него внимания, но он наблюдал за мной, а потом вдруг добавил: — И да, Макс, я действительно не ожидал, что эта магия на тебя подействует.  — Почему? — спросил я не столько из любопытства, сколько чтобы отвлечься от зуда в заднем проходе.  — Да потому что ты здесь и сейчас — результат работы собственного сознания. Ты, по идее, не должен ощущать того, чего не осознаёшь. Как, например, ты не видишь лица людей, пока не концентрируешься на этом намеренно, предварительно напомнив себе, что у людей вообще-то должны быть лица. Как ты поначалу не понимал речь. Так и с магией. Сновидцы, к ней, по идее, не чувствительны, пока не узнают, как именно действует заклинание. Но откуда ты мог знать, как действуют шарики Пололо? Да ещё и так остро их ощутить — сильнее, чем я когда-либо мог предположить возможным? Я тряхнул головой, приводя мысли в порядок. Что-то в рассуждениях Джуффина не клеилось.  — Но как я тогда узнал, как вы выглядите? Как мне удаётся видеть и слышать город, и людей, и дома? По вашей логике, я вообще должен быть слепо-глухо-немым и ничего не осознавать…  — Ты осознаёшь свою способность видеть — и ты видишь. Ты осознаёшь свою способность ощущать прикосновения — и ты их чувствуешь, как они есть. Но магия — это другое. Как ты можешь ощущать её действие, если ты не знаешь сути этого заклинания?  — А как другие ощущают? — пожал плечами я. — Разве на людей действуют только те заклинания, о которых они в курсе?  — У других сознание совмещено с телом, причина и следствие всегда рядом и могут меняться местами. У тебя же здесь сейчас только сознание…  — Которое осознаёт, что у него есть тело, — я тряхнул головой. Мне почему-то тяжело было рассуждать об этом. Я просто был здесь и сейчас, кому нужна эта научная дребедень? Джуффин всё-таки прикоснулся ко мне — подушечками пальцев провёл вдоль позвоночника. Я поёжился от удовольствия и улыбнулся, но так, чтобы Джуффин не видел — официально я всё ещё сердился.  — Ты прав, наверное, — сказал он, и его пальцы опустились ниже. — Ты не видишь, что я делаю, но твоё тело ощущает. И хорошо, что так. Он слегка сжал мои ягодицы, потом обхватил бёдра и прижал к себе.  — Я всё-таки помогу, — сказал он, подхватывая одну мою ногу под коленкой и вздёргивая её повыше. Я потерял точку опоры, и, чтобы не оказаться под водой, был вынужден опереться о Джуффина. Чего он, судя по всему, и добивался. Его нахальная ладонь тут же начала елозить вверх и вниз по моему бедру: то по внешней стороне, то по внутренней, а то вдруг прошлась ребром ладони между ягодиц и по промежности, вымывая остатки пены. То ли у Джуффина это получалось лучше, чем у меня, то ли он применил какую-то очередную магию, но неприятные ощущения исчезли почти сразу, и я уже не мог думать ни о чём, кроме собственного возбуждения и того, как он всё-таки близко, и у него уже тоже стоит, так соблазнительно, так многообещающе… Но едва я развернулся и собирался заключить его в объятья, он вдруг отпустил меня и нырнул под воду, вывернувшись так ловко, что я схватил лишь воздух. Он вынырнул на другом краю бассейна и обернулся ко мне с самодовольной ухмылкой на лице.  — Ты же, вроде, был голоден? — напомнил он. — Так вот, заказ уже принесли. Пошевеливайся, пока всё не остыло. И он странным образом кувыркнулся, одним плавным движением выныривая из одного бассейна и плюхаясь в следующий. Я ещё несколько мгновений растерянно хлопал глазами, не зная, что делать со свой эрекцией, а потом подумал, что это ничего, можно потерпеть, и с самым гордым видом, на какой был способен, тоже перебрался в следующий бассейн. Джуффин больше ко мне не приближался, хотя я видел, как хитро блестят его глаза. Меня не покидало ощущение, что он что-то задумал, но это был повод не настораживаться, а предвкушать. Чему я и предавался со всем энтузиазмом. Когда пришло время выбираться из бассейнов, я вдруг понял, что моя одежда непригодна для немедленного использования.  — Интересно, почему мне не может присниться, что она уже высохла? — задумчиво спросил я.  — Наверное, потому, что сон слишком реалистичный, а сам ты к такой магии не привык, — предположил Джуффин, выдавая мне бежевую скабу из личного гардероба. Я не сразу сообразил, как её надевать, а потом ещё некоторое время посмеивался над нелепостью этого наряда, но потом был вынужден признать, что это довольно удобно. Движения ничем не стеснялись. Это было всё равно, что ходить голышом, вот только срамные места скрыты от посторонних глаз. Впрочем, не то, чтобы в доме Джуффина мне нужно было от кого-то что-то скрывать.  — Идём, чудо, — поторопил он. — Устрою тебе час кулинарного просвещения. Трудно сказать, насыщался ли мой желудок пищей, потреблённой во сне, или же мне суждено проснуться с неприятными голодными спазмами, но кухня Ехо пришлась мне по вкусу. Некоторые блюда казались знакомыми, другие были совершенно экзотическими, но буквально всё мне очень понравилось. Я даже был немного разочарован, когда понял, что наелся, и только тогда в очередной раз заметил на себе пристальный взгляд Джуффина.  — Вот ведь троглодит, — с восхищением сказал он. — Как же я тебя прокормлю, когда ты сам здесь появишься, если ты во сне тройную порцию умял?  — Сам я не такой уж проглот, — попытался оправдаться я. — Это сознание у меня ненасытное.  — Вот как? Ну ладно. Иди сюда, сознание, попробую тебя насытить. Ну и себя заодно. Я не совсем понял, куда это — «сюда». Джуффин сидел в довольно широком кресле, которое, в принципе, могло поместить нас обоих, но это было бы не слишком удобно. Я, тем не менее, приблизился и осторожно опустился на подлокотник, обхватив ступнями его тощую лодыжку. Он похлопал ладонями по бёдрам, подсказывая, где он меня ждёт. Старательно сдерживая улыбку, я уже собирался оседлать его колени и прижаться пахом к его животу — а вдруг удастся слегка отомстить за бассейн? Я не рассчитывал на это всерьёз, но мало ли. Но Джуффин не позволил мне усесться, а перехватил поперёк талии и развернул на сто восемьдесят градусов, так что я снова — уже в который раз! — ощущал его позади себя, и его горячее дыхание на шее. Его руки прошлись вдоль моего позвоночника, задержались на шее, деликатно помассировали напряжённые мышцы. Это было чертовски приятно и расслабляюще, но у меня в голове настойчиво крутилась одна мысль, не позволяя полностью погрузиться в ощущения.  — Сэр Джуффин, можно вопрос? Он фыркнул.  — Конечно, сэр Макс, спрашивайте. Я задумался ненадолго о том, как бы так спросить, чтобы не обидеть его и не испортить момент. А потом решил, что задеть его по-настоящему не так-то просто, и уж он-то наверняка правильно поймёт моё любопытство.  — Почему вы так любите подбираться ко мне сзади? И в первый раз, и в ванной… и вот сейчас. Он замер, но ладони с моих плеч не убрал.  — А ты что-то имеешь против? — спросил он.  — Вовсе нет, — поспешил заверить я. — Просто заметил эту особенность, и мне стало любопытно. Обычно люди предпочитают находиться лицом к лицу друг к другу. И я хотел бы видеть вас, ваше лицо, когда… ну, вы поняли.  — Понял, — сказал он, и мне послышалась смешинка в этом коротком слове. — Но ты же знаешь, что на лице можно изобразить всё, что угодно. А всплески магии, которые сами собой вырываются в момент высочайшего наслаждения, подделать нельзя, и ты их прекрасно ощущаешь, я же знаю. Тебе этого мало? Зачем тебе ещё лицо? Я пожал плечами. На самом деле это было не так уж важно по сравнению со всем остальным, но всё-таки видеть человека куда приятнее, чем окружающую обстановку или ковёр, если на то пошло.  — Эстетическое созерцание, — сказал я. Джуффин помолчал немного, а потом обхватил меня поперёк груди и притянул поближе к себе и заговорил прямо на ухо.  — Лицом к лицу я встречаюсь с теми, кого собираюсь убить, — сказал он. — Когда-то давным-давно, ещё во времена моей юности, я узнал, что спина — самое уязвимое место человека. Ты никогда не подставишь незащищённые тылы тому, кому не доверяешь. И с тех пор я всегда непроизвольно обращаю внимание на то, насколько легко человек поворачивается ко мне спиной. Нет, это мало что говорит о его отношении ко мне, скорее, о его отношении к миру и доверчивости в целом. Но знаешь, с учётом моей прошлой биографии, я умею ценить доверие людей. И для меня нет ничего более соблазнительного, чем то доверие, которое проявляешь ты. Эта неожиданная откровенность пробудила во мне приступ нежности, и я чуть повернул голову, требуя поцелуй. Пусть будет так, как он хочет, ведь я действительно ему доверяю. Губы Джуффина накрыли мои, руки снова пришли в движение. Вверх и вниз, но теперь на мне такая же скаба, как и на нём, и тонкая ткань ничего скрыть не может.  — Ты любишь массаж, Макс? — спросил он, с явной неохотой отрываясь от моих губ.  — Вообще-то не очень, но от вас я готов принять что угодно, что вы хотите предложить. Или я могу сделать вам…  — Пока что нет. Но, с твоего позволения, проведём небольшой эксперимент, ладно? Я не ответил. Моё согласие казалось мне само собой разумеющимся, а вопрос — чистой формальностью.  — Закрой глаза, Макс, и держись за меня. Я сделал, как он сказал, и ощутил удивительную лёгкость перемещения. Я не знал, куда мы попали, да и мне было всё равно.  — Не открывай глаза, Макс, держи их закрытыми, — попросил Джуффин. — Слушай мои руки, моё тело. Смотри на мою магию. Хорошо? Я угукнул. Во тьме перед глазами плясали невнятные узоры, но я не обращал на них внимания. Вся моя сущность сосредоточилась на руках сэра Джуффина — сильных и чутких. Он вынудил меня лечь лицом вниз и распластаться в позе морской звезды. Кожей я ощутил прикосновение мягкой ткани — возможно, шёлковой. На ковёр не похоже, уж не в спальню ли он меня приволок? Но рассуждать долго мне не пришлось. Джуффин оседлал мою поясницу и стал осторожно массировать мне шею — деликатно, но настойчиво, сначала лишь разогревая кожу, но постепенно проникая во всё более глубокие слои мышц.  — Дыши глубоко и ровно, Макс. Постарайся полностью расслабиться. Абсолютно. Каждый мускул. От шеи он перешёл к плечу, а потом к правой руке. Приподняв её за запястье, он осторожно подёргал из стороны в сторону, проверяя тонус мышц.  — Расслабься, — напомнил он. — Давай, вот эту мышцу отпусти, зачем она тебе сейчас? До этого момента я и сам не замечал, сколько лишних мускулов я держу в постоянном напряжении. Джуффин разминал их и растягивал, сжимал сильными пальцами, когда я не мог их расслабить. А потом повторил всё то же самое для левой руки: начал с пальцев, перешёл к запястью, потом к плечу, и в конце вернулся к шее и верхней части спины, раз за разом повторяя: расслабь здесь, дыши ровно… Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем он остался удовлетворён результатом, я же, кажется, погрузился в удивительный транс, и, если бы всё это не было моим сном, я бы, наверное, отключился.  — Какой послушный талантливый мальчик, — сказал Джуффин и перешёл к ногам. И снова всё то же самое — ступни, икры, бёдра. Чем дальше, тем лучше я чувствовал собственные мышцы и лучше ощущал, где прячется напряжение, чтобы его выпустить. К тому моменту, как Джуффин вернулся к моей шее, чтобы проверить, ничего ли тут «не напряглось» в его отсутствие, у меня было ощущение, что я вот-вот растекусь лужицей. Я почувствовал странный сквознячок и не сразу сообразил, что произошло, и лишь когда руки Джуффина снова опустились на мою спину, я понял: скаба исчезла. Я заволновался — не то, чтобы очень сильно, но напряжение частично вернулось.  — Дыши глубоко, Макс, — мягко сказал Джуффин и терпеливо начал всё сначала. Мне казалось, что он разобрал меня по косточкам и теперь собирает вновь, распрямляя попутно мышцы, которые, кажется, вообще забыли, как работали до этого. Каждый позвонок, каждое ребро. После такой реконструкции можно ли считать, что человек остался тот же самый? Когда он опустился к крестцу, приятное тепло залило всю нижнюю часть тела, и мысли мои потекли в другом направлении. Приятном, и всё-таки немножко нетерпеливом. Джуффин часто посмеивался над моей «юношеской торопливостью», и уже не раз грозился научить меня выдержке. И вот оно, кажется, началось. Моё смутное недовольство отразилось напряжением в шее. Джуффин заметил и оставил в покое нижнюю часть моей спины и вернулся наверх. Надавливая, расслабляя. Мне это не слишком понравилось — несмотря на общую расслабленность, я хотел больше и как можно скорее. Своё недовольство я выразил тяжёлым сопением.  — Ну ты бунтовщик, — с лёгкой насмешкой сказал Джуффин, и мы оба рассмеялись. Бёдра, спина, снова бёдра… как же он нетороплив, чёрт возьми! Неужели ему самому не хочется ускорить процесс? Но портить начатое им мероприятие я не стал — каким-то образом я знал, что он будет недоволен, хотя наверняка примет мои правила. Просто слушал его руки, впитывал прикосновения… Обхватив одной рукой верхнюю часть бедра, а другую положив на поясницу, он большими пальцами начал массировать мои ягодицы. Он надавил на какую-то точку в глубине тазовой кости, отчего на меня вдруг накатила волна удовольствия — не совсем эротического, но всё равно очень приятного. Мой возбуждённый член упирался в простыни, и, сказать по правде, мне было любопытно, как Джуффин будет расслаблять эту мышцу — и будет ли. Но удовлетворить мой интерес он не спешил, а вместо этого снова вернулся к верхней части бёдер — теперь уже с внутренней стороны — и я начал задыхаться.  — Глубоко и медленно, Макс, — негромко напомнил Джуффин, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Когда его горячие пальцы коснулись промежности, я всё-таки не выдержал и вздрогнул. И Джуффин, черти б его драли, начал всё сначала.  — Я сейчас проснусь, — обиженно сказал я, — и буду дрочить, думая о вас. Не так приятно как здесь, зато быстро и эффективно.  — Только попробуй, — шепнул Джуффин. — И тогда в следующий раз получишь своё быстро и жёстко. Так я тоже умею, поверь.  — М-м, — невнятно пробормотал я. — Звучит многообещающе.  — Только попробуй сбежать, — ещё раз повторил Джуффин и вернулся к своему занятию. Я дышал и ощущал, Джуффин методично разминал мне мышцы. В этот раз он быстрее достиг нужного ему результата — или ему тоже надоело ждать? — и я снова почувствовал, как руки приближаются к промежности, теперь медленнее, деликатнее, чем раньше, словно предупреждая, чтобы я мог взять под контроль своё тело и не напрягся. Сосредотачиваясь, я задержал дыхание, но руки тотчас же отступили. Джуффин ничего не сказал, но я понял намёк — дышать. Глубоко и медленно. И — вот оно. Я чувствовал ладони Джуффина на ягодицах, а большие пальцы растирали мышцы промежности, вдавливая, растягивая, так нежно и приятно! Время от времени, он то ли намеренно, то ли случайно, задевал напряженную мошонку, и тогда мне казалось, что я вот-вот кончу, так и не дождавшись, пока он прикоснётся к моему члену. Но этого не происходило. Возбуждение то накатывало, то отступало, и я всё гадал, чего же он добивается, какого эффекта? После такого вступления должно произойти нечто совершенно незаурядное… Кажется, я начал понимать. В этой расслабленности, которая охватила теперь меня всего, крылась удивительная сила. Теперь, когда мой организм больше не тратил энергию на поддержание мышечного тонуса, вся его мощь как будто собралась в одном месте. И хотя мне казалось, что я вот-вот сойду с ума, Джуффин раз за разом доказывал мне, что это ещё не предел — и вообще, предела, возможно, нет. Лишь точка, в которой мы остановимся, которая покажется нам подходящей… а в следующий раз мы зайдём ещё дальше, или выберем другое направление, или… Я не сразу сообразил, что за новое ощущение меня посетило. Но пока я возвращался в реальность и анализировал чувства, всё уже было в прошлом — одна фаланга пальца Джуффина побывала во мне и исчезла. Я даже напрячься не успел — не то, чтобы испугаться. А чего пугаться вообще — я ведь с самого начала знал, что что-то такое рано или поздно у нас будет. И то, что я избегал об этом думать, вовсе не значит, что я этого не хотел. Я просто не знал, каково это… ну, так что ж, сейчас узнаю. Снова. Теперь чуть дольше. Глаза я так и не открыл, хотя ничто этому не препятствовало. Смотреть мне действительно сейчас не на что. Неплохо было бы, конечно, увидеть хитрые глаза Джуффина, его самодовольную ухмылку — она так и встала у меня перед мысленным взором. И он — то ли почувствовав ту же потребность, то ли прочитав мои мысли — одной рукой продолжал массировать мои ягодицы, промежность и дырочку, а сам наклонился к моему лицу и мягко, чувственно, поцеловал. Я улыбнулся в ответ, надеясь, что это не будет засчитано как напряжение мышц лица, и этот ужасный человек не начнёт всё сначала. Потом он заставил меня раздвинуть ноги шире, и по касаниям и ощущениям я понял, что он устроился между ними. Неторопливость больше не беспокоила меня, время как будто вовсе остановилось, и я наслаждался каждым мгновением этого небытия. Палец снова оказался внутри и медленно повёл из стороны в сторону. Потом ещё раз и ещё, пока до меня не дошло: расслабься. Я заметил, что Джуффин перестал командовать вслух, и тут же догадался, зачем это нужно: чтобы от физических ощущений меня не отвлекали не только визуальные образы, но и звуки. «Боги, как же он прекрасен!» Я был абсолютно уверен, что это моя мысль, но одновременно она донеслась откуда-то извне. Я восхищался заботой и деликатностью Джуффина, он — моей отзывчивостью и понятливостью. И эта синхронная мысль каким-то образом резонировала между нами ещё некоторое время, заставляя меня сбиться с дыхания, а его — убрать пальцы, чтобы не сорваться раньше времени. А потом он продолжил. Он не просто помогал мне расслабить мышцу, но и изучал меня изнутри. Медленно и осторожно, как будто я там прятал склад с ядерными боеголовками, и от единственного неловкого движения мог взорваться, разнеся к чертям не только Ехо, но и весь мир. И в какой-то момент именно это и произошло — его палец прошёлся по простате, и горячие искры удовольствия полетели во все стороны. Я шумно выдохнул, не узнав свой голос, а когда понял, что он теперь ощупывает что угодно, но только не то самое место, я всерьёз собрался взбунтоваться, но Джуффин лишь слегка надавил мне на поясницу свободной рукой, и я затих. Моё сознание расплывалось от смеси расслабленности и удовольствия, и время от времени в мыслях крутился странный вопрос: может ли воплощённое сознание потерять сознание? Я надеялся, что нет, потому что в этом случае я, скорее всего, просто проснусь, а этого мне не хотелось. Я даже не понял, в какой момент под моими бёдрами появилась большая подушка. Я даже не сразу сообразил, что изменилось, когда меня вдруг накрыл жар — полностью, как будто горячим одеялом — пока Джуффин не обхватил меня руками поперёк груди и шеи. И только тогда до меня дошло: он, чёрт возьми, во мне! Это осознание странным образом меня взбодрило и даже немного напугало. Я напрягся, и в ту же секунду ощутил боль — не слишком сильную, но неприятную, и оттого ещё более отрезвляющую. Джуффин замер, и лишь его губы прикоснулись сначала к моему виску, потом к скуле, к щеке, к уголку губ… И я понял: надо расслабиться. Я даже сам удивился, как легко мне это удалось: только что я чуть не психанул из-за того, что ненадолго утратил контроль над ситуацией, и она за это время вот так вот разительно изменилась, а теперь я уже снова расслаблен и доверчиво позволяю Джуффину прикрывать мне тылы. Я тихонько рассмеялся от этой мысли, и он со мной. Я слышал его дыхание — размеренное, глубокое, — и думал, что ему, должно быть, не так уж легко сдерживаться. Сколько ему надо было терпения, чтобы вот так вот возиться со мной, заботясь о том, чтобы мне было легко и приятно! Я уже почти привык к странному ощущению переполненности. С некоторым удивлением я осознал, что возбуждение моё куда-то исчезло, но я по-прежнему получал удовольствие — просто от близости Джуффина. Да, в тот момент я хотел сделать ему приятное, но в то же время понимал, что если я сам почувствую боль, ему это не понравится, поэтому очень осторожно, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям, я пошевелился — вперёд и назад. Ну, не так плохо. Немножко неприятно и неудобно, но этот судорожный вздох Джуффина над ухом того стоил! Я снова шевельнулся, чуть сжав внутренние мышцы и тут же отпустив. Мне стало смешно от мысли, что Джуффин сейчас решит, что я недостаточно расслабился, и начнёт этот чудо-массаж с самого начала. Я снова начал посмеиваться, но уже через мгновение мне стало не до того: поняв, что я в порядке, Джуффин и сам стал шевелиться. Он был по-прежнему осторожен и деликатен, но теперь изменился сам масштаб мероприятия. Это был уже не весенний ласковый ветерок, а обманчивое затишье перед бурей, и я снова начал ощущать, как крошечные горячие потоки собираются вместе, скручиваются в узел, изгибаясь и прицеливаясь для взрыва такой мощи, что мне уже заранее стало страшно — выживем ли мы? Джуффин двигался, и я ему помогал — и куда девалась расслабленность? Что, я когда-то в этой жизни не был возбуждён? Да это состояние, кажется, определяет моё прошлое, настоящее и будущее! Без конца и края — желание и Джуффин, жадность и щедрость, всё больше и больше… Он вдруг замер, и я разочарованно застонал, вложив этот звук всё своё негодование: мол, что там ещё?! Но вместо объяснений Джуффин лишь перевернул меня на спину, снова вставил и прижался ко мне всем телом. «Смотри на меня, Макс». Он не говорил вслух, это точно. Его голос прозвучал внутри меня: в моей голове, во всём моём теле, но я был абсолютно уверен, что это именно то, чего он хочет. Чтобы я смотрел на него — потому что этого хотелось мне самому. Я не без труда разлепил привыкшие к темноте глаза и не сразу сумел сфокусировать взгляд. А потом он толкнулся внутри меня, помогая сосредоточиться, привлекая внимание, и я встретился с ним взглядом. Его глаза, кажется, начали фосфоресцировать от возбуждения. Лицо его было блаженно расслабленным, губы сложились в улыбку. Я был пьяным от удовольствия; после его расслабляющего массажа конечности не слушались, но всё же я каким-то образом сумел поднять руку и уронить её ему на шею — жалкое подобие объятья. А потом я странным образом исхитрился и обхватил его бёдра ногами, притянул к себе и поёрзал: «Двигайся». Мой член тёрся о его живот, но мне было мало, я хотел больше. Волны удовольствия накатывали и спадали, как будто мы с Джуффином были слишком высоким утёсом, чтобы накрыть нас. Я уже вообще ни черта не соображал: слушал его хриплое дыхание, целовал, прижимал к себе и двигался с ним в такт, мучительно медленно, но хоть так… И в какой-то момент я вдруг понял, что ритм был самым идеальным из всех возможных — к нам приближалось цунами. Кажется, я вдруг оглох — все звуки исчезли. Я видел, как расширились зрачки Джуффина, как выступила на его виске капелька пота, как начали закатываться его глаза в блаженном экстазе — и в какой-то момент я понял, что смотрю на него, как в зеркало. Мы были единым — большим зверем, запертым в клетке на берегу, который метался, ища выход, но не для того, чтобы сбежать, а чтобы рвануть навстречу огромной волне. От напряжения у меня заныли суставы, мышцы свербели и дрожали, как слишком туго натянутые струны… и я вдруг понял, что не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть, и от страха, напряжения и безумного удовольствия я закричал. Но даже этого было мало. «Оно нас убьёт», — успел подумать я, и нас накрыло. Джуффин вздрогнул всем телом сразу, как в припадке, и впился зубами в моё плечо, и бессмысленно замотал головой из стороны в сторону, не контролируя себя. Чтобы он не выбил мне зубы, а заодно, чтобы задать более-менее безопасный вектор бушующим во мне спазмам, я прижал его голову к себе, с удовольствием поглощая движение его мышц, его рёв, его укусы… У меня потемнело перед глазами, а сладкая дрожь всё не прекращалась. И когда я думал, что уже почти опустошён, что эта дикая стихия, наконец, успокаивается, Джуффин сжал ладонью мой член и прижался теснее, если это было вообще возможно. Я понял, что нас ждёт вторая волна. И действительно… Я плавал в каком-то бессмысленном тумане блаженства, не чувствуя больше вообще ничего. Я не помнил ни себя, ни своих миров — только эту эйфорическую пустоту. Кажется, я умер, и единственное, что мне оставалось — воплотиться в новой инкарнации. Но это подождёт. Сейчас я хочу отдохнуть. Я всё ещё был частью целого, которое безвольной сумбурной кучей лежало посреди широкой постели, и было абсолютно счастливо и безмятежно. И всё же один из моих подбородков вопросительно потёрся о ближайшее плечо: всё в порядке, мол? И тогда одна из рук осторожно прошлась по доступным рёбрам: о, да, ещё как! А потом я понял, что больше не могу этого выдерживать. Мне нужно исчезнуть, срочно перестать существовать, хотя бы ненадолго, потому что усталость слишком сильна, чтобы удерживаться за этот мир. И я ещё раз постучал пальцами по рёбрам: я ухожу, до встречи. А подбородок чуть сдвинулся уступая место губам и смазанному из-за изнеможения поцелую: будь умницей, Макс, и береги себя. Я заснул. И я проснулся. Тело моё пребывало всё в том же желеобразном состоянии, так что подняться я даже не пытался, а просто закрыл глаза и попытался снова заснуть, впервые за два месяца сказав себе: «Я не хочу в Ехо. Я хочу просто поспать». И я спал. Когда я снова проснулся, за окном были вечерние сумерки. Я не торопился подняться — тело и разум всё ещё были окутаны блаженной ленцой, и я просто лежал, прокручивая в памяти воспоминания, которые заставляли меня глупо и счастливо улыбаться. А потом я всё-таки заставил себя подняться с кровати и сходить в душ — просто чтобы хоть немного привести себя в порядок. Оказавшись вдруг перед зеркалом, я озадаченно замер: оттуда на меня смотрел совсем не тот человек, которого я привык видеть! То есть внешние черты были сходны, но куда делся тусклый затравленный взгляд, сутулые плечи и постная мина? Этот парень передо мной улыбался, и, кажется, был абсолютно доволен собой и жизнью! Я озадаченно покачал головой. Что с людьми хороший секс делает! А потом одёрнул сам себя: не в сексе ведь дело, он — просто приятное дополнение к общению и способ обмена магией. Просто я впервые за всю свою жизнь почувствовал себя нужным кому-то. По-настоящему нужным, а не потому что так предписывают социальные стереотипы, как это было с моими родителями. Я ощутил лёгкую горечь, а потом отпустил её — она мне не нужна. Я вдруг понял, что мне больше никто, кроме Джуффина, не нужен. И вся моя прежняя жизнь была лишь предисловием к настоящему моменту, когда я, наконец, почувствовал себя полноценным человеком — не только во сне, но и наяву. Я приготовил себе незамысловатый ужин — не всё же мне сэра Халли объедать — а потом пару часов потаращился в ящик. Спал я и так слишком долго, и снова укладываться было бессмысленно — вряд ли я смог бы уснуть. Но после полуночи, когда я всё же решил поспать немного и начал заводить будильник, я вдруг сообразил, что прогулял сегодня работу. Ну и ну! А потом я махнул на эту нелепость рукой и снова уснул. В Ехо тоже была ночь — только вот я не знал, какого дня. Может, того же, а может, неделя прошла. В гостиной было пусто — даже Хуф не выбежал меня встречать. Я огляделся и в полумраке разглядел на столе остатки обеда — ровно те же горшочки и тарелки, что мы оставили тут в прошлый раз. Ну надо же, не так много времени прошло! Джуффин даже не успел вызвать ранее отпущенного дворецкого, чтобы он навёл порядок. Я не знал, дома ли Джуффин, но был единственный способ проверить это, и я отправился на экскурсию. Первым делом проверил ванную — дорогу туда я, по крайней мере, знал. Потом поднялся на второй этаж и стал заглядывать во все комнаты подряд. Их было абсурдно много для человека, который живёт один, да и размер их, мягко говоря, озадачивал. В некоторых могло поместиться от средних размеров детской площадки до двух теннисных кортов, а по одному, особо пустующему залу, я, не удержавшись, пробежал, громко топая и ухая, прислушиваясь к эху. Ещё одна комната меня озадачила: в ней не было ничего, кроме четырёх практически одинаковых зеркал, выстроенных в ряд. Впрочем, с зеркалами у этих предметов общего было лишь некоторое форменное сходство: стекло, рама, глубина. Но на самом деле в них была только тьма — притягивающая и почему-то пугающая… в какое-то мгновение мне показалось, что эта тьма смотрит на меня с любопытством, и даже протягивает руку: прикоснись! Но я спешно покинул комнату и продолжил поиски, постаравшись выбросить из головы этот эпизод. Джуффина я нашел в той самой комнате, в которой мы с ним проводили время вместе — хоть я её в прошлый раз разглядел не слишком хорошо, но перепутать было невозможно: здесь всё ещё стоял запах нашего блаженства, и вон ту подушку я тоже запомнил хорошо… Джуффин крепко спал, раскинувшись поверх одеяла: расслабленный, обманчиво беззащитный, я с трудом преодолел желание прикоснуться к нему. Я сел на одеяло неподалёку, скрестив ноги и стараясь пялиться на него не слишком пристально — вдруг даже сквозь сон почувствует мой взгляд? Не хотелось его будить. Я точно помнил, что в прошлый раз был у него утром — он как раз проснулся. Потом мы были вместе несколько часов — я не мог сказать сколько точно, но я ушёл наверняка не позже полудня. Просыпался ли он после этого, выходил ли из комнаты? Трудно сказать. С одной стороны, за это время можно было успеть выспаться, проснуться и снова утомиться; с другой — Джуффин вряд ли небрежно относится к порядку в своём доме, и эта посуда в гостиной… Я решил, что не случится ничего страшного, если я его разбужу. В крайнем случае, он просто скажет, что устал и не может уделить мне время — я пойму, никаких проблем. А чтобы хоть немного мотивировать его к общению… Мне в голову пришла довольно странная мысль, но я не спешил её отгонять. Я попытался поставить себя на место сэра Джуффина и вообразить: понравилось бы мне, если бы со мной сделали то же самое, что я сейчас вообразил? Хм, смотря кто. Но раз уж у нас с этим дяденькой уже установилось что-то вроде… взаимного доверия, почему нет? Я осторожно приблизился к нему и прислушался к его дыханию. Глубокое и ровное. Спит. Я снова задумался. Блестящая идея это, конечно, хорошо, но вот реализация… Ладно, придётся импровизировать. Я склонился над его пахом и осторожно лизнул расслабленный член. Чёрт, какой же красивый! Я мысленно хихикнул, вспоминая тот момент, когда Джуффин отвесил комплимент моему собственному члену. В любом случае, теперь у меня комплексов было намного меньше. Куда только подевались? Я снова лизнул. Он дрогнул, но лишь слегка, у Джуффина даже дыхание не сбилось. Я решил немного помочь себе рукой, приподнял его и взял в рот, одновременно чуть оттягивая кожу с головки. Он снова дрогнул и напрягся, и я восхитился его отзывчивости. А заодно пожалел, что мне снова приснилось, что я в джинсах. Видимо, слишком сильно я привык к этой одежде. Ощущения были довольно странными. Приятный на ощупь, тяжёлый, горячий, но явно великоват, чтобы взять его в рот полностью. Я знал, что некоторым это удаётся, но как? Этот вопрос, впрочем, я решил оставить на потом: может, решение само придёт, по наитию, как обычно. А пока что я снова вообразил себя на месте Джуффина и подумал: как бы мне хотелось? Погладил яички, прошёлся пальцем по промежности… как он там давеча мне массаж делал? Я чуть сжал губы, провёл вверх и вниз, чуть пошевелил языком…  — Макс, что ты творишь? Я подпрыгнул от неожиданности и отпрянул, ошарашенно глядя на Джуффина. Я не заметил, когда он проснулся.  — Я… это… ну, это… Он расхохотался. Да уж, могу представить, как для него выглядело сейчас моё лицо и растерянное блеяние. Я тоже улыбнулся, но продолжить не спешил. Вдруг у него есть какие-то возражения? Мало ли. Отсмеявшись, Джуффин снова поглядел на меня. Не выжидающе, но с любопытством: что, мол, теперь предпримешь? От его взгляда я чувствовал, как у меня внутри разливается тепло — чёрт, да я становлюсь зависимым! Но даже эта мысль как-то сама собой незаметно отлетела в сторону, потому что всё моё внимание уже снова было приковано к его возбуждённому члену. Я снова придвинулся, наклонился… но всё равно чувствовал, как меня буравит его пристальный взгляд.  — Не смотрите, — чуть смущённо попросил я. Джуффин снова расхохотался, откинулся на одеяло и закрыл глаза ладонями — чтобы я уж точно не сомневался в том, что он не подглядывает. Меня это умилило. Я вернулся к своему занятию, стараясь не показывать собственной неуверенности. В конце концов, что тут может быть сложного? Это такое же мужское тело, как и моё, а я знаю, как бывает приятно. Надо только наблюдать за реакцией, чтобы понять, как нравится именно ему… Судя по всему, я всё делал правильно, потому что в какой-то момент Джуффин едва слышно застонал и дёрнул бёдрами навстречу моему лицу. Я не успел отодвинуться, и он попал слишком глубоко, едва не вызвав у меня рвотный рефлекс. Я быстро справился и продолжил, но теперь уселся ему на колени, чтобы не допустить новых сюрпризов.  — Ну ты садист, вурдалаков тебе, — зашипел Джуффин. — Давай же, ну! Он брыкался подо мной, но не слишком старательно, а иначе я ничего не мог бы с ним сделать. В какой-то момент у меня появилась мстительная идея томить его столько же времени, сколько и он меня накануне, но я её отбросил, как нецелесообразную. Джуффин, с его опытом, сумел превратить долгую прелюдию в наслаждение, я же смогу устроить только фарс и мучительную неудовлетворённость нам обоим, так что я старался действовать на пределе эффективности. Взял так глубоко, как мог, заработал языком, хотя места во рту оставалось недостаточно. Всё, с чем не справлялся рот и язык, я дополнял руками: гладил, слегка надавливал, сжимал — вверх и вниз, и чуть быстрее, навстречу и в такт его собственным фрикциям…  — Макс, отпусти, сейчас будет… Я заколебался лишь на мгновение, а потом решил не отстраняться. Эксперименты надо доводить до конца. И я глотал его семя, стараясь не упустить ни капли, отмечая горьковато-терпкий привкус и немножко неприятную густую консистенцию, но это был он, мой сэр Джуффин, и я был готов принять всё, что он мне предложит, абсолютно всё. Едва я отпустил его, он рывком приблизился и впился в мои губы жадным поцелуем, как будто хотел забрать своё семя назад. Но я не собирался отдавать, а просто наслаждался этим вторжением, и его руками, блуждающими по моей спине… и только я успел подумать, что вовсе не возражаю против ещё одного раунда, как Джуффин вдруг отодвинулся и сказал:  — Ты опасный тип, сэр Макс. Скажи честно: тебя наняли мятежные магистры, чтобы отвлекать меня от моих служебных обязанностей? Я неопределённо и, как мне казалось, загадочно хмыкнул, а потом сообщил:  — Я сегодня работу прогулял. Ей-богу, уволят меня…  — Я тоже прогулял службу, но меня не уволят, потому что я там самый главный, — сказал Джуффин. — Но когда мне сегодня днём слали зов, я имел неосторожность пообещать, что в качестве компенсации за прогул подежурю ночью. Так что придётся отправляться. — Потом на его лице появилось привычно хитрое выражение, и он добавил: — Если хочешь — идём со мной. Там сможем продолжить. Я с энтузиазмом согласился. Пришлось подождать, пока Джуффин приведёт себя в порядок — на этот раз я с ним в ванную не пошёл, мне все эти бассейны казались обременительным излишеством. А потом мы отправились в Дом у Моста, Джуффин показал мне свои профессиональные владения, но «продолжить» мы не успели — у меня прозвенел будильник, и проигнорировать его я не мог. Если я снова не появлюсь на работе, коллеги могут, чего доброго, родителям позвонить, а там придётся что-то выдумывать, объясняться… В общем, я поцеловал Джуффина на глазах у изумлённого Куруша и проснулся. Я чувствовал, что отныне моя жизнь даже в этом мире должна измениться. Каким-то образом я потерял связь с тем Максом, которым был здесь раньше, и остался только тот, который родился рядом с Джуффином. Я догадывался, что этой маске будет трудно прижиться из-за ярлыков, навешанных на меня знакомыми, но я был полон решимости изменить их отношение к себе. Я стал сильнее, увереннее, беззаботнее. Им не надо знать — почему, пусть принимают как факт. И, если повезёт, Джуффин совсем скоро заберёт меня отсюда, и я окончательно освобожусь от всего, что мне досаждало. Это был знойный день второй половины августа — до конца летних каникул всего ничего осталось, и придётся возвращаться к учёбе. Что ж, нужно ли это делать, я ещё подумаю: а то ведь какой смысл тратить время и силы на получение диплома, который я в Ехо разве что на стену в качестве сомнительного украшения прикрепить смогу? Но, с другой стороны, чем-то мне ведь надо заниматься, пока Джуффин решает эту задачу… В офисе я даже до своего рабочего места не успел дойти. Шеф, которого я встретил в коридоре, задержал меня и категорично сообщил:  — Ступай в отдел кадров, забирай документы. Ты уволен. Мне даже спорить не хотелось. Наоборот, где-то в глубине души я возликовал: свобода! И неважно, что мне нечем будет платить за квартиру и придётся пояс затянуть потуже. Разорвалась одна из множества нитей, связывающих меня с этим миром. Это же отличная новость! На документы мне тоже было плевать. Велико было искушение просто развернуться и уйти, и пусть они сами решают все формальности, раз им так уж надо. Но потом я решил сделать всё правильно: дело нельзя считать завершённым, если оно брошено на самотёк, пусть даже в самом финале. Я возвращался домой с лёгким сердцем. Я думал сразу снова лечь спать и рассказать Джуффину, что поскольку из-за его неподражаемого общества я потерял работу и после всего, что он со мной сделал, он просто обязан на мне жениться — ну или, как минимум, забрать, наконец, в Ехо. Я уже воображал, как буду ему рассказывать о былых нравах нашего мира и о судьбе обесчещенных девиц, как вдруг произошло странное. Сначала раздался жуткий скрежет и чей-то душераздирающий визг. Я обернулся на звук, а потом последовал удар, который вышиб из меня дух. Я сначала вырубился, а потом уже каким-то отстранённым шестым чувством ощутил ещё один удар — теперь уже об асфальт под действием силы тяжести.