Однажды в Нигде, или Пособие начинающему

Сначала было темно... И холодно. Не было даже мыслей. Не было зрения и не было тела - и все равно каким-то образом я чувствовал холод. И отсутствие света. Я не уверен, было ли там время в принципе. Вспоминая об этом в будущем, я не мог сказать, сколько же я пробыл в таком состоянии. Походило на сон. Пока ты спишь, ты понимаешь, сколько длится тот или иной момент. Принимаешь и осознаешь правила игры. Когда просыпаешься, то все, что тебе остаётся - обрывки воспоминаний. То, что во сне было часом, в реальности оказывалось минутой. Через призму адекватного восприятия сновидение приобретало фантасмагорические черты даже не столько от навеянных сознанием образов, сколько от разницы ощущений. Тактильных, мысленных, ощущения времени. Я точно знал, что не сплю, однако. Чувство было другим, просто подходящей аналогии и метафоры не найти. Или найти. Первой прорезалась память - смутные образы, эклектичная беспорядочность которых не позволяла разобрать практически ничего. Ситуация, однако, прояснилась. Я умер. Нельзя было сказать, когда это произошло. "Когда" подразумевает наличие времени. Если время здесь и было, то оно отличалось от того, с чем я сталкивался, когда был жив. Из осколков памяти я узнал, что когда-то практиковал осознанные сновидения, а один раз ловил трип от грибов. Медитировал, кажется, тоже - и довольно часто. Кем я был?... ...Не помнилось. Трипы и сны давали тебе отличное от реальности ощущение - отличное абсолютно, но в другом смысле, нежели то состояние, в котором я пребывал сейчас. "Сейчас". Забавно, как категорийный аппарат бытового мышления пытается оперировать неприменимыми к трансцендентным по отношению к реальности терминами. Итак, я помнил. Помнил смутно, как будто бы и вовсе воспоминания мне не принадлежали. Я не мог точно понять, что я помнил - и тяжело было рассудить, память давалось мне с трудом потому ли, что опыт жизни был так разительно неприменим к состоянию смерти, то ли потому, что от меня прежнего осталось, в сущности, почти ничего. Как я умер? Хороший вопрос. Нож в самый разгар Нового Года, попавший мне под нижнее ребро? Или бездна канализационного люка, приветливо разинувшего свой рот неудачливому пешеходу, занятому эмоциональными переживаниями по поводу недавнего расставания? Просроченные хинкали?... Виды дерзкого крестьянина, которого я пощадил, после чего... Так-так, это из одной известной книжной саги. Точно не мои воспоминания. Похоже, даже концентрируясь, я все равно испытываю трудности с тем, чтобы разбирать пусть и отдельные эпизоды из своей памяти. Кажется, я видел книжные ряды. Старые фанерные полочки, лакированные на каком-нибудь заводике - и потёртые корешки. В последние моменты это были... Кастанеда, Блаватская, Кроули? "Идиотская художественная литература для нитакусь!" - говорит мне одна часть того, что сейчас из себя представляет мое сознание. "Кривые указатели к сокрытой структуре истинного Мира!" - противоречит ей другая. Достоевский, Блок, Диккенс? Кружка остывшего кофе, устаревший макбук, попытки в писательство?... Нет, другие корешки. Рудазов, Лукьяненко... Нет-нет-нет, если я увижу здесь названия "Сталин против пришельцев", последняя воля к жизни покинет меня и я навсегда растворюсь в вечном. Вечном, да-а. К слову, о воле. "Мир, как Воля и представление", "Феноменология духа", "Улисс"... Я что, был худощавым, прыщавым и кучерявым девственником? Дальше мне вспоминалась самая разная белиберда, от графических новелл Алана Мура до Маркса и Прудона. Некоторые корешки я вообще не узнавал, при этом в моей (моей ли?) памяти образы полочек, комнаты и вообще окружения постоянно менялись. Что из осколков памяти было истинным, что ложным? Я не знал. Но активные размышления привели меня к поразительному открытию: сумев аппроксимировать с помощью усиленного самокопания собственный разум, я перенес слепок моего восприятия на окружающее меня... Не был уверен, что "бытие" или "не-бытие" здесь подойдут, поэтому назвал это реальностью. В конце-концов, мы сами ее определяем, не так ли? > Kil'Jaiden The Deceiver: Проще говоря, я стал "видеть" окружение. Говоря сложнее, мой разум каким-то образом, вероятно, основываясь на прижизненных воспоминаниях, сумел разработать некую схему восприятия в соответствии с присущим мне ранее понятийным аппаратом, в результате чего я сумел интерпретировать окружающую реальность понятным мне образом. Я был амебой. Не в интеллектуальном смысле. Ладно, не только в интеллектуальном смысле - мое "тело", точнее, некая область собственных воспоминаний и мыслей, границу которой я легко определял как начало того самого окружения, напоминало собой эдакую кляксу. Эта клякса-амеба усиленно наматывалась... Нет, не на каленвал, а на какой-то энергетический поток. Почему-то я воспринял поток "жёлтым", хотя цвет, в сущности, я не особенно и воспринимал. Он здесь не имел смысла вообще. Однако поток напоминал извилистую макаронину. Он точно отличался от "меня" и моего тела-амебы, нес в себе какую-то информацию... Наверное, столь противоречивые воспоминания в том числе были связаны с тем, что какая-то доля энергии потока просачивалась в меня. Проникала вовнутрь. Звучало пошло, но правдиво. Я перемещался вдоль этого потока (и говоря вдоль, я подразумеваю приблизительное восприятие этого процесса моим собственным разумом: очевидно, если времени здесь в привычном смысле не было, то пространства так тем более). Скользил вслед за ним и чувствовал себя замечательно. Мысли в голове упорядочивались. Теперь калейдоскоп воспоминаний превратился из бурлящей жижи разноцветной краски в разбитый церковный витраж. Если в кипящей краске я мог видеть только пузыри, которым суждено было лопнуть, да гадал на гуще, то в трижды расколотом стекле виделись мне вполне понятные эпизоды из жизни. Например, я видел собаку. У нее были уши и большие глаза, и цепочка на шее, и обрубленный хвост... Хотя чуть упорядоченные мысли все равно не помогли понять, кем я, всё-таки, был. Зато они помогли мне создать какое-то время - в своем сознании, по крайней мере. Я все больше и больше осознавал окружение и вскоре я понял, что некое пространство, в котором я находился, кроме одного энергетического потока содержало ещё десятки таких. Сотни. Тысячи? Не знаю. Так далеко мое "зрение" не видело. Я замечал сгустки-амебы, вроде меня, которые тоже медленно ползли по макаронинам-потокам. Туда-сюда. Почему-то захотелось перескочить прямо к ним. Я решил поиграться с контролем своего тела и разума. Раз я был мертв и попал в непонятное место, раз я при этом умудрился сохранить остатки памяти, значит, в сущности, жизнь продолжается. А жизнь - это изменение. Не с первой попытки, тяжело вообще сказать, с какой, но у меня получилось отделиться от потока. Я отрастил себе что-то вроде ложноножек и, поднатужившись, направил свою энергию куда-то в сторону. Пожалуй, это была моя фатальная ошибка. Как только я перестал скользить по энергетическому каналу, все мое естество испытало то, что кроме как увядание и не описать. Память сразу же помутнилась, восприятие потускнело, вернулись чувства холода и темноты. Спасительным светом передо мной загорелась нить толстого энергетического потока, крупного, свежего. Я коснулся его и волны непонятных ощущений захлестнули все мое естество. Поток рисковал поглотить меня, слиться со мной и, хуже того, я был не слишком против. Вероятно, в этот раз меня спасло то, что плотная энергетическая структура начала ветвиться, подобно реке или корням дерева. Крупная магистраль разделилась на сотню поменьше и по одному из таких небольших канальчиков, даже меньше, чем тот, по которому я перемещался вначале, я и продолжил свой путь. Точнее, я только собирался его продолжить. Мое восприятие сперва приняло это за парадоксально огромный узел из множества энергетических каналов... Потом я заметил пульсацию и понял, что этот узел не был связан с энергетическими каналами. Это было словно дымчатое, огромное по отношению к моему телу-разуму нечто, отдаленно напоминавшее спрута или кальмара. > Kil'Jaiden The Deceiver: Темный (выражаясь скорее в переносном смысле, ведь, как было уже ясно, цвет в посмертии интерпретировал только мой разум) комок щупалец присосался к потоку, по которому я скользил. Не просто скользил. Скользил в направлении этого нечто. И создание явно не путешествовало, как это делал я. О нет. Мне показалось, что оно поглощало этот духовный канал, становилось ещё больше и ещё запутанней. Я дёргался, намереваясь соскочить с этой канатной дороги прямиком в несуществующую пасть. Только умер - и снова умирать? Эгрегор моего сознания только смог себя вновь осознать, становится частью какой-то потусторонней сущности мне не очень хотелось. Посюсосторонней, получается. Технически мы оба были на том же плане реальности, так что по отношению ко мне эта штука была на одной стороне. Увы, только в метафизическом смысле: когда я дернулся, этот дымчатый спрут ускорил поглощение потока. Я был словно муха в паутине, которая своим мельтешением привлекла очень страшного паука. Нечто, похожее на страх, зародилось в остатках моего сознания. Я не успевал разминуться с тварью и плыл, летел по энергетическому каналу прямо у ней в раскрытую пасть. Фигурально выражаясь - пасти там не было. Вытянутые щупальца коснулись меня. Боль. Боль. Боль. Эпитеты излишни. Это не описать словами, поскольку изничтожалась, поглощалась моя самость. Восприятие человека не было способно осознать эту боль. Я ее и не осознавал. Чувствовал. Собрав остатки собственной воли в... То, что у меня было, наверное, я вспомнил бесчисленные часы духовных практик в момент предагонии исчезновения. Наверное, было бы очень поэтично и красиво выпустить биджу-бомбу, камехамеху или пробудить в своей душе древние силы Шуб-Ниггурат. Увы, этого не произошло. Все, на что меня хватило - это на создание какого-то импульса энергии. Волны, которая, наверное, несколько ослабила хватку щупалец на моем эфемерном теле. Но было уже слишком поздно. Восстановленное спустя вечность после смерти восприятие начало рассыпаться и рушиться, как карточный домик. Из бытия мое сознание перешло в небытие и я рассыпался на тысячу кусочков. Я исчез. .