Атархис. Прихоть богов

      Латариэль не знал, сколько просидел вот так, но ему показалось, что недолго, когда раздался стук. Пару секунд спустя дверь открылась, и на пороге показался эльф в лёгких доспехах и с мечом, висящим на поясе. Он низко поклонился и, не меняя положения, громко провозгласил:       — Ваше Высочество, две ваши служанки желают пройти в покои. У них разрешение от королевы.       Латариэль выпрямился и откинул в сторону подушку, что служила ему временным якорем в море бушующих чувств. В этот момент он был рад, что низшие касты были приучены говорить, не поднимая глаз, иначе было бы неудобно, застань его кто-то в таком состоянии.       — Пусть войдут, — скомандовал принц, уже почти не удивляясь холодным властным ноткам, звучащим в собственном голосе. Пусть у него самого в голове была всё ещё неразбериха, но тело помнило каждую интонацию, отточенную до уровня рефлексов.       — Есть!       Не поднимая головы, стражник удалился, и вместо него в покои вошли две эльфийки. Они суетливо поклонились и, переглянувшись, объявили о причине своего посещения: мать приказала привести Латариэля в порядок. И правда, эльф понятия не имел, как выглядит после роковой в его жизни ночи. Пребывание наедине в обществе двух незнакомых девушек его нервировало, но оставалось надеяться, что нынешняя стража оказалась куда старательнее прежней и обыскала служанок у дверей.       Пока Латариэль вместе с эльфийками шёл в ванную комнату, он дважды поймал на себе их взгляды. И хотя угадывание мыслей по безэмоциональным лицам эльфов было делом непростым, он и без того мог бы догадаться, что и они в его обществе чувствуют себя не слишком комфортно. Вероятно, до них успел дойти слух о его кончине, и видеть теперь его перед собой было не самым обычным делом. Латариэль мысленно усмехнулся: он подозревает всех, а все, тем временем, подозревают его. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.       Оказавшись в ванной, он понял, что служанки вполне имели право на косые взгляды — выглядел он и вправду впечатляюще. Одна стена комнаты оказалась полностью зеркальной, и Латариэлю удалось рассмотреть себя во всей красе. Обнаженный торс от крови уже оттёрли медики, но на штанах оставались тёмные разводы, платиновые, почти белые волосы, что струились до самых колен, спутались и тоже перепачкались кровью. По-эльфийски большие аквамариновые глаза выглядели пустыми, потерянными. Латариэль больше не винил тех, кто, глядя на него, вспоминал бездушных кукол некромантов. Но что он мог поделать, если чувствовал себя ровно так же — потерянным и будто бы только-только проснувшимся от страшного кошмара. Принц был почти уверен, что это последствия воскрешения, и оставалось лишь надеяться, что скоро они пройдут.       Пока эльф занимался разглядыванием себя в зеркале, служанки наполнили ванну горячей травяной водой. Воздух тут же наполнился чудесным ароматом, и Латариэль вдохнул его полной грудью, чувствуя, как ещё какая-то мельчайшая частичка встаёт на своё место в мозаике души.       Скинув с себя одежду, он не без удовольствия погрузился в воду, на несколько мгновений прикрывая глаза и позволяя себе забыть обо всём, что рассказали боги, и просто побыть собой.       — Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? — раздался негромкий голос служанки, которая занималась его волосами.       — Я в порядке, — ответил Латариэль после недолгого раздумья. То ли это была просто вежливость, то ли она действительно волновалась за своего принца… Но какое это имело значение? В итоге его всё равно убили.       Латариэль распахнул глаза. Отвлечься и расслабиться не получалось. О чём бы он ни думал, его мысли всё равно возвращались к этой теме, и это не могло не злить.       — Во дворце ходили странные слухи… — робко продолжила эльфийка, но, получив тычок от своей напарницы, поспешно извинилась.       Принц предпочёл сделать вид, что ничего не услышал. Обсуждать эту проклятую тему с каждой служанкой он не желал. Но и уходить из головы просто так она не собиралась. Амнезия вообще была странной: Латариэль помнил многие события, но не помнил ни одного лица, и все диалоги были настолько размыты, что невозможно было уловить даже смысл. Помнился лишь сам факт разговора. Похоже было, что Мазелз говорил правду: с воспоминаниями он поработал на отлично. Но разве было бы не разумнее оставить память, как есть? Так было бы намного проще разобраться с последствиями. Но, может быть, в том и дело, что было бы слишком просто? А боги, как показалось Латариэлю, любили развлечения.       Водные процедуры затянулись надолго, но сидеть в тёплой ароматной ванне было приятно. Затем — не менее долгие послеводные процедуры: эльфийские кремы, приведение длинных волос в идеальное состояние, надевание наряда, справиться с которым самому было невозможно.       Дворцовая мода всегда казалась Латариэлю слегка вычурной и даже немного бесполезной. Но обычаи — это не то, что он мог менять. Цвета его одежды всегда были светлых пастельных оттенков, в то время как простым эльфам, служащим при дворце, разрешалось надевать лишь тёмные тона. Всему виной был культ Солнца, олицетворяющего саму богиню Жизни. Поэтому с помощью служанок Латариэль надел белоснежное бельё, сорочку бледно-лимонного цвета из нежнейшего эльфийского шёлка, а сверху — светло-зелёную плотную мантию, вышитую золотыми нитками. Её широкий высокий воротник оставлял ключицы открытыми, а длинные просторные рукава, свисающие почти до самого пола, никак нельзя было назвать удобными. Одна из служанок затянула широкий, расшитый драгоценными камнями пояс на талии принца, другая помогла надеть мягкие невысокие сапоги.       Приведя Латариэля в идеальное состояние, девушки удалились. Он стоял перед зеркалом в спальне и с пассивным любопытством разглядывал своё отражение. Не то чтобы высокий, но сложенный пропорционально. Комплекцию тела трудно было оценить из-за нескольких слоёв специфичной одежды, зато осанка и чуть вздёрнутый подбородок легко бросались наметанному глазу. Ровная, ничего не отражающая маска на лице, глядя на которое с лёгкостью верилось, что богиня Селия создавала эльфов как образец совершенства. Латариэль теперь не помнил, встречались ли в его жизни некрасивые эльфы, но на данный момент ему казалось, что эти два слова даже рядом не могут стоять. Однако даже среди их расы были те, кто выделялся, и те, кто неустойчиво плавал на границе стандарта. Принца всегда единогласно причисляли к первой категории — воспоминание об этом пришло только сейчас: прежде он проводил около зеркала немало времени. И, что совсем не странно, Латариэль понимал себя прошлого — он обладал лицом, от которого непросто было отвести взгляд.       Он коснулся пальцами острой скулы, отвёл в сторону мешающуюся прядь белесых волос и получил новый поток воспоминаний. Точно. Чем светлее волосы, тем чище королевская кровь.       Невесомо Латариэль коснулся изящной диадемы, сидящей на его голове как влитая, — серебряный металл холодил руку. И снова воспоминание, вспыхнувшее, точно молния: если снять диадему, можно будет увидеть шрамы. Зачастую плотно прилегающий предмет власти натирал нежную кожу на висках.       В какой-то момент Латариэль разозлился: какой смысл носить неудобную одежду, причиняющую боль корону и сдерживать себя во всем, никогда не покидая пределов замка, если в конце тебя всё равно убивают? В лишениях был смысл, когда взамен ему давали неприкосновенность и уважение. А что сейчас?       Волна унижения, что затопила его на мгновение, превратилась в гнев, и эльф ударил кулаком по зеркалу. По гладкой поверхности побежали тонкие трещины.       Когда убийца будет найден, Латариэль жаждал своими собственными руками уничтожить в нём любые признаки жизни. Он хотел увидеть, как желание жить медленно покинет сначала душу, а затем и тело убийцы. И неважно, кем он окажется. Эльфы никогда не убивали своих, но этот первым переступил черту.       Стук в дверь всколыхнул в принце и без того неспокойное озеро раздражения.       — Да?! — не скрывая своего состояния, ответил Латариэль.       Дверь открылась, и показался неизвестный мужчина, склонившийся в низком поклоне. На нем были доспехи вроде тех, что носили стражники.       — Ваше Высочество, Её Величество королева пожелала, чтобы я отвёл вас в медицинское крыло.       — Снова? — ситуация раздражала его все больше, — Разве меня уже не осмотрели?       — В-ваше Высочество, — боясь, что ещё больше прогневает принца, стражник начал заикаться, — таков был приказ королевы. Прошу вас, давайте пройдем в медицинское крыло. Ваше Высочество…       — Заладил! — закатил глаза Латариэль, предполагая, что уже не первый раз поражается навязчивому раболепству прислуги. Чем больше они дрожали перед ним, не смея поднять взор, тем больше вызывали желание обойтись с ними по-свински, — Показывай, куда идти.       Принц проследовал за стражниками, которых оказалось даже трое, по длинному коридору с высоким потолком. По мере продвижения по дворцу карта здания неохотно восстанавливалась в памяти, то и дело на ум приходили события, происходящие в непосредственной близости. Ничего особенного, бытовые мелочи, но Латариэль считал важным просто то, что воспоминания возвращаются, и дворец становится именно домом, как было раньше. И чем больше нового он узнавал о себе и замке, тем свободнее себя чувствовал. Скованность и отрешённость медленно уходили, точно дурной сон.       Оказавшись в нужной комнате в медицинском крыле, Латариэль увидел эльфа с длинными русыми волосами, собранными в косу. На нём была медицинская форма — белый костюм с вышитым солнцем с правой стороны груди. Завидев принца, доктор поднялся со своего стула и поклонился.       — Ваше Высочество, прошу, — он указал на мягкую кушетку, стоящую чуть поодаль от стола. Латариэль сел на предложенное место, и только после этого медик позволил себе вернуться на своё место.       — Зачем я здесь? — с ходу задал вопрос принц, — Меня уже осматривали. Выяснилось что-то ещё?       — Не беспокойтесь, Ваше Высочество, ничего серьёзного не произошло, — доктор взял пишущие инструменты и лист пергамента, — Осмотрели ваше тело. А я займусь вашим душевным состоянием. Королева говорила, что вы потеряли память. Это правда?       Немного подумав, Латариэль решил обойтись полуправдой. Делать вид, что он не помнит вообще ничего, как планировалось раньше, было бы затруднительно — он мог случайно проговориться. Легче было сказать правду, что некоторые вещи он всё же помнит:       — Можно и так сказать.       Следующие полчаса доктор задавал однотипные вопросы вроде «Что вы ощущали, когда проснулись?» или «Не испытываете ли вы необоснованных вспышек гнева?» Ответы он записывал на пергаменте. Латариэлю показалось, что эльфа больше волнует, вернулся ли принц в своём уме, а не как он справляется со стрессом после воскрешения.       — Итак, могу позволить себе сделать вывод, что ваше состояние стабильно. Я не заметил каких-либо отклонений в вашем поведении и… — слова доктора были прерваны внезапно распахнувшейся дверью. В комнату без каких-либо прелюдий вошёл высокий статный эльф. По его манере держаться, равно как и по светлым волосам, можно было разглядеть члена королевской семьи.       — Латариэль, — мужчина приветственно кивнул принцу, смерив его тяжёлым ястребиным взором, и обратился к доктору, — Я помешал? Вижу, вы ещё не закончили.       — Нет, Ваша Светлость. Мы уже подводили итоги.       — Да? И как же дела у нашего принца?       — Весьма неплохо, за исключением…       — Памяти? — закончил за него мужчина и, подойдя ближе к Латариэлю, легко погладил его по предплечью. Возможно, этот жест должен был выражать сочувствие или поддержку, но, так как этого эльфа принц не помнил, он лишь изо всех сил старался не отдёрнуть руку, — Я слышал об этом от королевы. Так это правда? Ты ничего не помнишь?       — Не совсем так, — ответил доктор прежде, чем сам Латариэль успел открыть рот, — Его память утрачена лишь частично. Он многое забыл, но, на мой взгляд, велика вероятность, что он всё вспомнит. Я предполагаю, что дело в шоке, который мозг испытал во время… инцидента.       Латариэль прожёг бы в нём дыру взглядом, если бы мог. Когда этот эльф успел сделать такие выводы и, собственно, с чего? И уж конечно больше всего его волновало, почему доктор самостоятельно решал, кому доверить диагноз? Тупость окружающих взбесила принца уже второй раз за день, но в этот раз ни один мускул на его лице не дрогнул. Титул обязывал сдерживаться.       — Вот значит как… — задумчиво ответил незнакомый эльф, — Хорошая новость. Тогда я прямо сейчас отправлюсь к королеве и сообщу.       Он вышел из комнаты, и ненадолго там воцарилось молчание.       — Кто это был? — спросил наконец Латариэль.       — Сильверил фэль Мирамарис, Ваше Высочество. Ваш дядя и министр иностранных дел. Третье лицо государства, если так можно сказать. Но, думаю, кто-нибудь подготовленный расскажет вам об этом лучше, простите.       Не задерживаясь в медицинском крыле больше ни минуты, Латариэль отправился обратно в свои покои. На самом деле, он хотел прогуляться по замку и попытаться вернуть себе ещё частичку воспоминаний, но стражники ему этого не позволили — королева строго запретила любые сторонние перемещения по замку, так что пришлось снова злиться, но идти точно в свою комнату. Принц уже подходил к месту назначения, когда его окликнул чей-то звонкий голос, разнёсшийся далеко по пустынным коридорам дворца:       — Риэль!       А в следующую секунду этот кто-то бросился ему на шею, едва не сбив с ног.