Атархис. Прихоть богов

      Латариэль раздражённо сжал зубы — куда только смотрит охрана? Но, стоило взглянуть на того, кто повис на нём в непосредственной близости, весь негатив испарился, освобождая место лёгкому удивлению и заинтересованности. Принц замер: перед ним, нос к носу, было симпатичное лицо эльфа, совсем ещё юноши. Латариэль мог бы поклясться, что даже в забытом прошлом никогда и ни у кого не видел такой искренней сияющей улыбки.       — Кто ты? — прошептал он, и лицо незнакомца окрасила печаль.       — Риэль… Так это правда? Ты не помнишь?       В его глазах было столько надежды, что разрушить её казалось самым отвратительным поступком в мире. Поэтому Латариэль промолчал, но по лицу юноши перед ним было ясно, что он понял правильно.       — Ваша Светлость, — очнулся наконец стражник, — королева запретила любые контакты для Его Высочества. Вам следует отойти… — голос его почему-то звучал неуверенно.       Юный эльф нехотя расцепил руки, отстраняясь.       — Иллитран. Меня зовут Иллитран. Невообразимо знакомиться с тобой заново, — тихо сказал он, выглядя при этом настолько несчастным, что у Латариэля разрывалось сердце.       — Я запомню, — пообещал он и улыбнулся уголками губ. Юноша вернул ему улыбку в тысячекратном размере, за один миг перевоплощаясь в ходячее счастье.       Оставшись наедине в своих покоях, принц расположился на кровати, бесцельно глядя в потолок. Чем ему было заняться, запертому в четырёх стенах? Перспектива провести так всё время до поимки преступника его не прельщала. Кто знал, сколько времени на это уйдёт? Или, что ещё хуже, убийца мог предпринять вторую попытку, не менее удачную, чем первая.       Латариэль сделал глубокий вздох, отгоняя уколы страха и переводя мысли в более приятное русло.       Иллитран…       Жаль, что воспоминаний о нём не осталось. Похоже, их отношения были довольно близкими. Вот только насколько близкими? Принц сладко улыбнулся, на несколько мгновений мечтательно прикрывая глаза.       И всё же тот эльф был подростком. На вид Латариэль дал бы ему около трёхсот лет. Однако дети во дворце быстро взрослели…       Интересно, кто же такой Иллитран? Волосы у него были очень светлые. Скорее всего, брат. При случае надо бы познакомиться с ним поближе. Если, конечно, мать выпустит его из тюрьмы, пусть и весьма комфортабельной. И если кто-нибудь вспомнит, что он всё же живой и ему необходимо питаться.       За дверью стало шумно — кто-то разговаривал на повышенных тонах, но слов разобрать было невозможно. Похоже, этот кто-то пытался проломиться через стражу.       Латариэль ощутил, как кожа покрывается мурашками и медленно, точно боясь сделать резкое движение, поднялся с кровати. Кто мог желать пройти в его покои без разрешения королевы? Не тот ли, кто уже делал это прошлой ночью? Страх распространялся неторопливо, но всепоглощающе. Принц чувствовал себя ничтожной мошкой в руках судьбы, и это сравнение внушало ему отвращение к самому себе и ко дворцу в целом. В этот момент ему, возможно, впервые так сильно захотелось убраться из замка, который всегда казался оплотом безопасности.       Когда на пороге появился склонившийся в поклоне стражник, Латариэль с облегчением выдохнул. Что бы там ни было, кажется, удастся пожить ещё немного.       — Ваше Высочество, к вам капитан королевской стражи. Без приказа от королевы. Пропустить его?       Принц удивился, что могло понадобиться у него главе стражи. Интересно…       — Пустите.       Капитаном оказался золотоволосый эльф в лёгких доспехах королевской гвардии. Почему-то с первого взгляда на него Латариэля охватило тёплое, тянущее чувство. Оно прошло так же быстро, как и появилось, но в первые секунды заставило принца растеряться. Что это? Мог ли это быть отголосок старых воспоминаний? Тех чувств, что когда-то переполняли это тело? На мгновение тоска по прежней и, наверное, более счастливой жизни пронзила Латариэля, но он быстро отмёл жалость к себе. Жалеть о чём-то теперь бессмысленно — лучше потратить время на исправление ошибок.       Ото всех увиденных за сегодня медиков, стражников и прочих капитан стражи резко отличался крепким телосложением, что никогда не пользовалось у их расы особой популярностью. Они предпочитали держать себя в форме, но без фанатизма. Мускулы считались вещью вульгарной. Однако, глядя на капитана, принц подумал, что зря — этому эльфу они определённо шли, хотя это и противоречило его излюбленным законам изящности.       Как только дверь за спиной капитана стражи захлопнулась, он сделал несколько широких шагов вперёд, останавливаясь в метре от Латариэля, и тот отметил взволнованный, по-собачьи преданный взгляд, опаливший его кожу.       Сила и преданность в одном флаконе. Совершенно очаровательно.       — Латариэль…       Интонация, с которой произносилось имя, показалась принцу знакомой до дрожи. Он мог бы поклясться, что с эльфом его связывали отношения гораздо глубже официальных. Борясь с желанием прикрыть глаза и сократить расстояние между ними, Латариэль лишь вызывающе улыбнулся:       — Капитан?       — Давно ты меня так не называл, — эльф позволил себе улыбнуться, но быстро приобрёл обеспокоенный вид, — Я вернулся только час назад, а уже успел наслушаться очень странных вещей, поэтому поспешил сюда… Ты не представляешь, как я рад, что с тобой всё хорошо.       — И что же говорят?       — Не знаю, что пришло им в голову… — капитан замялся, но, встретив требовательный взгляд Латариэля, нерешительно продолжил, — Что принц был убит ночью, и уже был приказ готовиться к трауру, когда поутру всё было отменено. Резко и без объяснений. Кто-то говорил про воскрешение, кто-то про ошибку и подмену… Такие глупости.       — Новости расходятся по дворцу молниеносно, да? — заключил Латариэль. Эта информация могла быть полезной в будущем. Кто знает, что пригодится при поиске убийцы.       — Новости?.. — потерянно переспросил капитан, — Не хочешь же ты сказать, что…       Дверь открылась неожиданно и без стука.       — Ваша Светлость! — послышался удивлённый вскрик стражника, но створки захлопнулись прямо у него перед носом, не дав договорить.       Латариэль с удивлением встретил на пороге покоев свою невесту. Та совершенно точно пребывала не в духе и, презрительно сощурившись, смотрела прямо на капитана стражи.       — Анвиль, что ты здесь делаешь? — спросила она его, казалось бы полностью игнорируя присутствие принца. Тон её голоса был настолько холодным, что даже Латариэль почувствовал себя не в своей тарелке, будто бы и не он хозяин покоев, — Без разрешения королевы вход сюда запрещён.       Капитан стражи ленно склонил голову в поклоне и медленно выпрямился, устремляя на Амариллис ничего не выражающий взор. Отсутствие искреннего уважения сквозило в каждом его действии.       — Ваша Светлость, проверять безопасность принца — моя первостепенная задача, а запрос разрешения может занять слишком много времени. Я должен был удостовериться, что с Его Высочеством всё в порядке.       — С ним было бы всё в порядке, если бы твои подчинённые лучше его охраняли. Ты ведь уже знаешь, что случилось ночью, не так ли? — каждое слово эльфийки было пропитано ядом.       Анвиль перевёл на Латариэля недоверчивый взгляд, словно бы ища подтверждения или опровержения слов Амариллис в его глазах. Быть непосвящённым в странные события — неприятно. Но жалости принц не чувствовал — в конце концов, именно он пострадал от этих событий больше всего. И эльфийка была права: не справились со своей задачей именно подчинённые капитана стражи.       — Если ты закончил с проверкой безопасности Его Высочества, исчезни уже. Медики говорят, что ему нужен покой, пока они не поймут, что произошло. Своим присутствием ты делаешь только хуже.       От заявленного Анвиль заметно поник и, не поднимая глаз, поклонился Латариэлю:       — Ваше Высочество, прошу меня извинить.       С этими словами он покинул покои. Выглядел он при этом так подавленно, что принц пожалел, что не вмешался в разговор.       — Прости, — голос Амариллис, обращённый к нему, был почти неузнаваем. Сладкий, нежный, как переклик певчих птиц по утрам во дворцовом саду, — Я знаю, что ты терпеть не можешь наши с ним разногласия, но… — она неуверенно улыбнулась, — Я даже удивлена, что ты не стал вмешиваться.       — Было познавательно, — честно ответил Латариэль, — Учитывая, что я не помню вас обоих.       — Да, точно, — девушка посерьёзнела и, взяв эльфа за руку, села вместе с ним на ближайший диван, — Не напрягайся сильно — побереги силы.       — Я чувствую себя отлично.       — Правда? Это хорошо, — Амариллис улыбнулась уже увереннее, становясь прекраснее, чем цветок, в честь которого её назвали, и Латариэль на мгновение засмотрелся. Девушка нежно сжала его руку, скользя по ней смущённым взором фиолетовых глаз. Длинные русые ресницы пушистым обрамлением почти касались щёк,       — Прости меня за сегодняшнее утро, ладно? — её голос звучал вкрадчивым полушёпотом, — Я была слишком расстроена, а потом вдруг всё случилось, и я не знала, что думать. Я так испугалась — медики говорили, что ты мёртв, без шансов… Я не знала, что мне делать без тебя.       — Теперь всё хорошо, — ответил принц, сам в то не веря, но не представляя, что ещё может сказать.       Амариллис прижалась лбом к плечу Латариэля, и тот обнял её свободной рукой скорее машинально, чем если бы действительно этого хотел. Всё же теперь она была для него чужой, хотя, наверное, стоило привыкать к собственной невесте. Она была красивой и, казалось, неплохой по характеру. Она дорожила им и, возможно, любила. Но чего-то ей не хватало. Или всё дело было лишь в утерянных воспоминаниях?       Амариллис вдруг отстранилась и, внимательно глядя в глаза Латариэля, спросила:       — Ты виделся сегодня с Иллитраном, да?       — При чём здесь он? — изумился внезапной смене темы принц. Перед глазами проплыл образ не в меру эмоционального и сияющего, словно само солнце, эльфа, отзываясь теплом в груди.       — Ты не помнишь, но он мой брат. А ты мой жених, так что я имею право знать.       Латариэль нахмурился: звучало по-собственнически, а этого он никогда не переносил. То, куда катился разговор, ему не нравилось.       — Да, мы сегодня виделись, — ответил он, стараясь держать себя в руках.       Губы Амариллис вытянулись в тонкую прямую линию.       — И что же он тебе говорил?       Латариэль начинал злиться.       — Какое это имеет значение?       — Ты мой жених, и я имею право знать, где ты и с кем ты.       — Я твой жених, а не собственность, — более резко, чем хотел, ответил принц, — Мои встречи тебя не касаются.       Амариллис закусила губу и, промолчав, просто вышла из его покоев. Латариэль вздохнул, когда зашевелилась совесть. Он не хотел быть грубым, но ограничение и без того ограниченной свободы не могло оставить его равнодушным. Амариллис лучше было привыкнуть к этому, если она хочет прожить следующие несколько тысячелетий рядом с ним без скандалов.       Не меньше чем через час в дверь снова постучали. На этот раз — служанка, принёсшая приглашение на обед от королевы. Латариэль поблагодарил всех богов за то, что об этой его необходимости вспомнили, и отправился за служанкой.       Обеденный зал оказался просторной белоснежной комнатой, наполненной типичной для дворца немного грустной музыкой, которую играла группа музыкантов, неприметно стоящих в углу. Кроме них Латариэль заметил несколько стражников у каждой из дверей. За накрытым круглым столом сидела королева. Принц присоединился к ней.       За обедом он узнал, что расследование его убийства ни к чему пока не привело: охрана, дежурящая в ту ночь у покоев принца, пропала; хозяина кинжала ещё не нашли; списки тех, кому выгодна смерть, составляются.       — Кстати, как тебе твои новые стражники? Справляются?       Латариэль невесело усмехнулся:       — Это ты о тех трёх храбрых воинах, которые не могут остановить подростка и хрупкую девушку? Да, впечатляют.       Королева покачала головой:       — Я так и думала. Перед высшими кастами они откровенно трусят. Но я уже занялась этим вопросом, не беспокойся.       Латариэль внимательным взглядом окинул мать: королевская осанка, неспешность и спокойствие, благородство и безмятежность на лице — идеальная выдержка, до которой ему самому ещё расти и расти. Но что скрывалось за маской?       — Хочешь что-то спросить? Не стесняйся, — поймала его взгляд королева.       Латариэль решил не тянуть:       — Откуда я могу знать, что тебе можно доверять?       К его удивлению, мать улыбнулась:       — Наконец-то ты стал размышлять разумно. Ты прав, я не могу тебе ничего доказать. Но подумай логически: какой у меня мотив? Да, ты не идеальный сын и постоянно меня позоришь, — её улыбка стала шире, когда Латариэль бросил на неё укоризненный взор, — Но ты мой единственный ребёнок, и твоя смерть не принесёт мне ни единого плюса. Ты последний наследник. Поэтому ты должен выжить, понимаешь?       До следующего утра посетителей больше не было. На рассвете Латариэль проснулся за минуту до прихода служанок. Две уже знакомые девушки привели принца в порядок и сообщили расписание на день. По сравнению со вчерашним, можно было сказать, что привычная жизнь возрождается. За ночь воспоминания окончательно улеглись в голове, оставляя ясным всё, кроме самого важного — живых существ.       Всё пришло в норму за исключением одного — ощущения, что смерть близко. У Латариэля получалось ненадолго отвлечься от него, но чувство опасности возвращалось рано или поздно, заставляя вздрагивать от резких звуков и просыпаться среди ночи с желанием немедленно бежать. Что бы там ни было, тело помнило смерть.       Слуга от королевы нашёл его за завтраком — мать в срочном порядке вызывала его в переговорную. Чисто из вредности Латариэль доел, прежде чем отправиться вслед за слугой.       Резная дверь переговорной бесшумно отворилась перед принцем.       — Его Высочество Латариэль Даэра Мирамарис, — громко объявил стражник и, пропустив эльфа, закрыл дверь за его спиной.       В углу длинного стола сидела королева в компании молодого темноволосого мужчины, в котором принц за отсутствием длинных заострённых ушей признал представителя другой расы.       — Латариэль, — говоря на общем языке, мать вежливо улыбалась, — мы как раз тебя ждали.