Атархис. Прихоть богов

      Запах океана пропитал Латариэля насквозь — въелся в каждый волос, в каждую клеточку тела. Вокруг не было ничего, кроме бесконечной синевы морских волн и ощущения глубокого покоя, но даже это не помогало забыться — мысли о доме преследовали Латариэля. Он бежал из дворца не просто так. Присутствие там душило ощущением нависшей беды, и теперь, когда принц возвращался домой, собрав всю волю в кулак, этот страх вновь начинал точить его душу. Выдержит ли он в этот раз? Что, если ситуация при дворе только усугубилась? А вдруг наоборот: мать уже нашла убийцу и только ждала его возвращения? Что бы там ни было, это неважно — Латариэль должен был вернуться, даже зная о возможных опасностях. Вот только до дворца тоже нужно было добраться целым. Не то чтобы он сомневался в телохранительских способностях Приама… Латариэль в очередной раз вздохнул, не сводя глаз с горизонта. На палубе пекло уже не так сильно, как несколько дней назад, и он выбирался из каюты всё чаще. — Чем ближе мы подходим к Мирамару, тем чаще ты вздыхаешь. Смотри не задохнись, когда мы окажемся на суше. Латариэль несильно толкнул Приама в ответ на язвительное замечание, но тот обнял его сзади, прижимая спиной к своей груди. В защитном коконе его рук Латариэль расслабился. — Каково твоё мнение как телохранителя? — тихо, чтобы посторонние пассажиры не услышали, спросил он. — Насколько опасно возвращаться в Мирамар? — Нам не хватает информации, чтобы оценить степень опасности. Я бы посоветовал ещё на неделю-другую остаться на Сарке, чтобы быть более уверенным в благополучном исходе ситуации во дворце, но ведь смысл твоего возвращения именно в том, чтобы не отсиживаться в стороне, правильно? — Да, потому что это было не просто убийство принца — это была попытка переворота, сопровождающаяся к тому же иностранным вмешательством. Я могу потерять уже не только жизнь, но и государство. Если Мирамар попадет к дроу… Латариэль не закончил фразу, не представляя, чего ему ожидать от худшего расклада. У Светлых и Темных эльфов давние проблемы во взаимоотношениях. Скорее всего, им грозило то же, что и другим территориям, завоеванным дроу, — рабство. — Учитывая заинтересованность Темных эльфов в твоей персоне, добираться через половину Мирамара без представления о текущем раскладе очень опасно. Даже с учетом твоей маскировки, — Приам положил подбородок на выкрашенную в пепельный голову Латариэля. — Был бы у тебя проверенный источник информации, и стало бы уже немного проще. А так придется крайне осторожно расспрашивать у окружающих в Домах Путников. Проверенный источник информации… Сейчас Латариэль не доверял никому во дворце, а за его стенами попросту никого не знал. Круг его общения заключался в семье, которая полностью обитала при дворе. Мысль споткнулась о барьер воспоминаний, и туман в очередной раз частично рассеялся. Не все! У Латариэля была бабушка, которая отказалась от короны и любой светской жизни много лет назад, сразу после смерти её младшей дочери-королевы Мэриэль. Латариэль видел её очень редко, так как сама она не покидала особняка в небольшом городке около северной границы, но бабушка даже издалека следила за происходящим во дворце, потому что на троне, как-никак, сидела её старшая дочь. Латариэль мгновенно загорелся идеей отправиться именно туда: кроме владения информацией, бабушка была попросту умной женщиной — она могла дать совет. Возможно, Латариэль даже смог бы уговорить ее помочь: Мирамар принадлежал ей на столько же, на сколько ему самому или любому представителю королевской династии. И почему он сразу об этом не подумал? Латариэль выложил новый план Приаму, но телохранитель не разделил того энтузиазма. — Можем, конечно, отправиться и туда, но дорога займет примерно столько же времени, сколько и до столицы. И идти нам придется по-прежнему вслепую через всю страну. Путешествие не становится менее опасным от того, что мы направляемся к твоей бабушке. Латариэль задумчиво посмотрел на свои руки, лежащие на покрытом трещинками фальшборте, вычерчивая в голове политическую карту материка. Бабушка стремилась уйти подальше от столицы и поселилась недалеко от сразу двух границ: с фейри и с вампирами. — Мы можем пройти туда через Приа Атеа, — предложил Латариэль. Приам долго молчал. — Да, это будет безопаснее, — неохотно ответил он. — Еще дольше, но гораздо безопаснее. — В чём дело? — спросил Латариэль, видя его сомнения. Приам крепче прижал его к себе. — У меня нет ни малейшего желания возвращаться на родину, но если так получится избежать неприятностей, то ладно. Латариэль обернулся к нему и пытливо взглянул в глаза: — Почему? Ты почти ничего не рассказываешь о себе. — А тебе было бы интересно? — Конечно, — Латариэль искренне улыбнулся. — Знаю, что я сейчас загружен проблемами Мирамара, и кажется, будто меня ничего другого не интересует, но мне бы правда хотелось побольше узнать о тебе. Уши обладало жаром, когда они покраснели от смущения. Приам легко коснулся губами его лба, затем ещё легче поцеловал в скулу и прошептал: — В какой момент ты стал таким милым? Латариэль почувствовал, что краснеет еще сильнее и благоразумно промолчал, чтобы не сболтнуть какую-нибудь глупость. — Значит, Приа Атеа? — Приам с нечитаемым выражением посмотрел на север — до материка была еще пара дней пути — а Латариэль вглядывался в его профиль. За время, проведенное на Сарке и на корабле, кожа Приама приобрела ещё более тёмный оттенок, в отличие от кожи самого Латариэля, которая сразу же обгорела еще во время путешествия с отрядом авантюристов в злосчастную пещеру с химерой. При воспоминании о недолгом приключении на губах принца расцвела улыбка. Он скучал по этой беззаботной жизни и своему отряду — покидать их было грустно, хоть и необходимо. Денег, вырученных за устранение проблемы с химерой, Латариэлю и Приаму с лихвой хватало на то, чтобы купить себе места на корабле до Мирамара. Прощание с отрядом было неожиданно тёплым. Странно чувствовать привязанность к тем, кого знал всего несколько дней, но за этот период они провели много времени вместе. Латариэль знал, что они вряд ли когда-то еще увидятся, но он всегда будет вспоминать их короткое приключение со сладкой ностальгией. Под убийственным взглядом Приама Нил на прощание обнял Латариэля. — Думаешь, когда-нибудь твой отряд занесет в Мирамар? — спросил принц. — Надеюсь. Когда на Сарке и ближних островах станет совсем нечего делать, — ответил Нил, нехотя отлипая от Латариэля. — Если будешь в Лэфэль, нашей столице, спроси, как найти Латариэля, и следуй за самым безумным предположением. Шансы на встречу были малы, но даже крохотная надежда была лучше, чем ничего.

***

— Значит, Приа Атеа, — повторил за Приамом Латариэль, наблюдая за ритмично вздымающимися и опускающимися волнами. Он никогда не был в Великом Княжестве вампиров: перемирие с соседним государством эльфы заключали еще задолго до рождения принца. Латариэль видел однажды Великого князя, когда он приезжал с делегацией на празднование одной из годовщин перемирия, но мало что помнил из-за раннего возраста, а теперь и из-за заблокированной памяти. — Посмотрю, где ты вырос. Приам слабо улыбнулся. Латариэль нахмурился: — Настолько не хочешь возвращаться туда? Что произошло? Тебя ведь назвали в честь Приа Атеа, я правильно понимаю? Твои родители, похоже, были патриотами. В глазах Приама блеснули веселые огоньки: — Лучше и не скажешь, — он замолчал, явно не собираясь говорить что-то еще, но под выжидающим взглядом Латариэля сдался. — Не думаю, что ты сможешь это понять… В смысле, не думаю, что ты когда-то испытывал подобное, но дома я часто ощущал себя не на своем месте. Как будто я не там, где должен быть, и делаю не то, что хотел бы. Может быть, это звучит запутанно, но только так я могу описать, почему ушел и почему не хочу возвращаться. — Ты говорил, что вампиры рьяно ценят личную свободу и выбор. Разве ты не мог заниматься тем, чем хочешь, дома? — Что, если я нигде не чувствую себя, как дома? Мне сложно сидеть на месте, поэтому я и стал наемным телохранителем. «Сложно сидеть на месте». От этих слов стало тоскливо. Значит ли это, что даже при самом невероятном и невозможном раскладе, в котором Приаму позволят остаться рядом с Латариэлем во дворце, для Приама станет невыносимым не путешествовать? Значит ли это, что однажды он уйдет продолжать искать место, где будет чувствовать себя, как дома? От этих мыслей всё внутри переворачивалось. Латариэль сцепил руки в замок, пытаясь унять дрожь. Он не хотел думать об этом сейчас, когда всё ещё было хорошо. Не хотел испытывать эту застилающую разум тупую боль, которая возникала только при мысли о будущем расставании — их особая с Приамом связь бунтовала против подобного. Латариэль сделал медленный вдох. Мать как-то жила с этим десятилетиями. Он тоже справится, если вдруг придется расставаться. Когда придется расставаться. — Риэль, — почувствовав перемену его настроения, Приам нежно коснулся рукой его щеки. — Я обещал, что всё будет хорошо, помнишь? Латариэлю больше всего на свете хотелось в это верить.

***

В Приа Атеа они оказались ближе к закату второго дня. Этот порт мало чем отличался от порта на Сарке — шумный, набитый битком и пропахший океаном. За дни пути Латариэль настолько привык к этому запаху, что почти его не ощущал — он впитался в саму кожу. Почувствовать твердую землю под ногами было восхитительно, и всё же Латариэлю весь вечер казалось, будто мир вокруг ритмично, как на волнах, покачивается. Это было его первое плавание, и океан был прекрасен, но даже его избыток в конечном итоге утомлял — особенно вкупе с невеселыми мыслями. Принц был бы не против сделать первый привал прямо в портовом городке — там было более чем достаточно мест, где можно было снять комнату — но Приам настоял на необходимости дойти до ближайшего поселения и остановиться уже там. В порту слишком оживленно, слишком много подвыпивших и ищущих приключений — одним словом, слишком опасно. Приаму было заметно неуютно в этом городе: он накинул на голову капюшон Латариэлю и себе и, держась рядом, напряженно вглядывался в толпу. Будь Латариэль немного наблюдательнее, он бы обратил внимание на поведение Приама, и, возможно, был бы более подготовлен к будущим событиям, но в тот момент он с интересом вертел головой из стороны в сторону, подмечая сходства и различия страны-соседа. В том же городке Приам взял пару лошадей, и скорость их передвижения значительно увеличилась. Латариэль с большим нежеланием принял коня — использование совершенно рабского труда животного противоречило самой его сущности, но после долгой и упорной аргументации со стороны Приама согласился. В конце концов, они торопились, а этому несчастному животному будет гораздо приятнее прогуляться в компании эльфа, который не напрягает его непосильным трудом. Поэтому уже завтра днем они вдвоем должны будут перейти эльфийскую границу и войти в Мирамар. Латариэль наслаждался временем в Приа Атеа. Странно было осознавать, как сильно могут отличаться и одновременно с тем быть похожими две соседние страны. Пожалуй, больше всего была заметна разница влияния религий: если в Мирамаре всё будто бы окутывалось незримым присутствием богини Света — прозрачность, легкость, светлые тона — то на территории вампиров преобладали торжественно-мрачные оттенки создавшего их бога Смерти. И в то же время это было красиво, особенно ночью: матово-черные башенки зданий, растворяющиеся в темноте; витражи из тёмного цветного стекла. В городах встречались и ничем не примечательные дома, намешанные из разных стилей архитектуры, но классические вампирские постройки производили на Латариэля большее впечатление. — Это очень древний стиль, раньше таким образом строили только храмы, — пояснил Приам, заметив интерес Латариэля к архитектуре. — Потом произошел раскол веры, и мы разделились на две страны: Приа Атеа с вампирами и Эшеа Фрост с лугару. По сути, мы одна и та же раса, но с разными представлениями о толковании религиозных учений. Вампиры считают, что жизнь одна и прожить ее нужно по полной, а лугару романтизируют само понятие смерти и ждут его, чтобы встретиться с нашим богом. Приам часто вставлял комментарии по поводу мест, которые они проезжали. Что-то Латариэль и так знал из уроков истории или политологии, что-то было новым, но слушать Приама было интересно в любом случае — он говорил не так часто, чтобы его перебивать. С тех пор как они оказались на земле вампиров, он вёл себя гораздо увереннее — так, точно каждый угол был ему здесь знаком. Скорее всего так и было. Латариэль не представлял, чтобы Приам даже в юности сидел на месте. — Где ты родился? — спросил принц. — В Хасмиоре. — Правда? Ты не очень похож на столичного парня. Приам рассмеялся: — Значит, я правильно сделал, что ушел? — Бесспорно, — с полной уверенностью ответил Латариэль. — Иначе мы никогда бы не встретились. Приам прикрыл глаза и тяжело вздохнул: — Высочество, прекращай говорить такие вещи, или я за себя не отвечаю… Латариэль улыбнулся. Доводить Приама до исступления становилось его новым увлечением.

***

К вечеру второго дня пути они остановились в постоялом дворе в самом западном городе близ границы с Мирамаром. Они закончили ужинать и ещё какое-то время сидели в обеденном зале на первом этаже, где гул голосов перекрывала веселая музыка. Смысла слов Латариэль не понимал, но мелодия звучала приятно. — Баллада о свободе, — прокомментировал Приам. Латариэль обернулся к нему и понял, что исполнители Приама интересовали мало — он не сводил глаз с Латариэля. — Звучит неплохо. — Но не так красиво, как эльфийская музыка? — Не я это сказал. — Слышал я эльфийскую балладу, — в глазах Приама сияли смешинки, — в которой воспевалась красота одного принца. Признайся, ты сам ее написал. Латариэль рассмеялся: — По-твоему, мне больше заняться нечем? Кто-то из бардов наслушался сплетен — вот и всё. Эльфы вообще любят воспевать всё, что касается королевской семьи. — То есть в теории ты можешь оказаться не самым красивым Светлым эльфом в мире? — Маловероятно. У кого, если не у королевской династии, самые лучшие генетические данные? А ты, значит, уже сомневаешься? — Ни в коем… — Приам! — перед столом возникла пара вампиров: молодая девушка и стоящий чуть сзади парень. Когда девушка окликнула Приама, тот вздрогнул и резко посерьезнел. — А вы что тут делаете? — Вообще-то это моё княжество, — с убийственным спокойствием ответила девушка. — А ты давно вернулся в Приа Атеа? И даже захватил… друга? — Это Латариэль, — представил Приам. В его голосе слышалось напряжение, хотя пока сложно было сказать, чем оно вызвано. Эта девушка, кажется, сказала, что они находятся в её княжестве — выходило, что она… Княжна? Княгиня? Откуда она знакома с Приамом? Вампиры не придавали большое значение титулам в повседневной жизни — дело было в этом? — А это — Эшелайс и Сабьен, — закончил представлять их Приам. Латариэль встретился с настороженным взглядом девушки — в её лице было нечто знакомое. Довольно высокая, тонкая фигурка и воинственная осанка — таким было первое впечатление. Она буквально впивалась в Латариэля взглядом. Тогда принц посмотрел на стоящего рядом парня — выглядел он нетипично для вампира: утонченные черты лица, склонность к андрогинии. Примесь эльфийской крови налицо. — Латариэль? — переспросила девушка, Эшелайс, странным, будто бы разозлённым тоном. — Знаешь ли, я слежу за новостями, и тот факт, что ты притащил в наше княжество… — Мы уходим завтра, Эш, — перебил её Приам. — Возвращаемся в Мирамар. Никаких проблем. — Тогда ладно… — Я, знаешь ли, тоже слежу за новостями, — Сабьен оперся руками о край стола, и при наклоне волосы сместились вперед, обнажая короткие, но острые уши. — И заранее предупреждаю: отец был в бешенстве, когда узнал о случившемся у дроу. Латариэль ощутил укол вины: это ради его спасения Приаму пришлось призвать дракона и спалить аванпост Темных. И, хотя принц в итоге мог бы справиться и сам, телохранитель устроил масштабное разрушение именно ради него. Он покосился на Приама: судя по его уставшему лицу, из-за призыва дракона могут быть проблемы. Вампир запустил руку в волосы: — Кто-то уже связал то событие с драконами? — Пока что отец делает всё, чтобы замять ситуацию, но не удивляйся, если он позовет разгребать это тебя самого. — Не думаю, что он опустится до такого. — После того как ты смылся с коронации? Да брось, ты же папочкин любимчик! Приам бросил ему что-то на языке вампиров — малоприятное, судя по тону. Но Латариэль уже не слышал: всё внимание было сосредоточено на предыдущей фразе, которая всё не желала укладываться в голове. Она словно спотыкалась о невидимый барьер. Не тот мягкий, но плотный туман, который поставили боги, а стеклянную стену непонимания. Как будто у слова «коронация» могло быть какое-то иное значение. Но если всё так… — Ты князь, — это был не вопрос, но Латариэлю и не нужно было подтверждение: паника в глазах Приама давала лучший из возможных ответов. — Технически ещё нет, — быстро ответил вампир. — Ты князь и молчал об этом? — Латариэль изо всех сил старался держать эмоции в руках, как подобало принцу, но гнев вперемешку с болью бушевали в груди, точно торнадо. Обрывки связных мыслей резали подобно острой леске, заставляли сжать кулаки до боли в попытке выровнять хриплое дыхание. Приам был единственным, кому Латариэль рискнул довериться во всей той какофонии, что творилась в его жизни с момента воскрешения. А этот проклятый вампир просто решил не говорить о том, что он князь? — Риэль, успокойся, и дай мне минуту, чтобы всё объяснить, — Приам потянулся к Латариэлю, но тот отпрянул и вскочил на ноги. — Не утруждайся, меня это не интересует. Он взбежал по лестнице и нашел комнату, где они с Приамом остановились. Даже тот факт, что это их общая комната, заставлял Латариэля злиться сильнее. Под кожей будто копошился рой раскаленных жуков, которые стремились вырваться наружу вместе с переполняющими его эмоциями. Он принц, а принцы не позволяют себе вещей вроде вульгарных скандалов. Ссоры для простолюдинов. Дверь за спиной хлопнула, оповещая о приходе Приама. — Риэль… Богиня, дай ему сил. Латариэль молчал. Он не позволит втянуть себя в этот разговор. — Риэль, пожалуйста, послушай. Я не мог тебе рассказать. — Да неужели? — все-таки сорвалось с языка. — Я, очевидно, не достоин доверия, ваша Светлость. — Прекрати, — видеть, как Приам тоже начинал злиться, было сплошным удовольствием. — Это было одним из условий работы — королева запретила тебе рассказывать. — А ты всегда делаешь то, что тебе велят? А если бы убийцей была она? Если бы она приказала меня убить, ты бы это сделал? Значит, мать тоже была в курсе, но решила держать сына за дурака. Еще один удар ниже пояса. — Это разные вещи. — Для меня это одно и то же! Почему, думаешь, она запретила тебе рассказывать? Чтобы я не ставил тебя вровень с собой. Чтобы между нами ничего не было — слишком уж хорошо она меня знает. Ради тебя я нарушил все правила. Все. Все, Приам! А что сделал ты? Скрыл самое важное, потому что так сказала моя мать! Условия работы? Не смеши меня. Наши отношения давно выходят за рамки рабочих — ты обязан был сказать хотя бы в тот момент, когда я привязывал себя к тебе на всю оставшуюся жизнь! Или, может, я для тебя — всего лишь часть работы? Может, ты спишь со всеми своими подзащитными? Не дожидаясь ответа, Латариэль резко развернулся и зашел в ванную комнату, оглушительно хлопнув дверью. Его трясло. Он всё-таки сорвался, но теперь гнев сбавил обороты, оставив Латариэля в руках обиды и боли. Он съехал по двери вниз и уткнулся лбом в колени. Из комнаты за спиной донесся грохот, потом ещё и ещё. Что ж, по крайней мере, не одному ему сейчас плохо. Латариэль ощущал себя круглым дураком. Он ведь много раз замечал, что поведение Приама не похоже на то, каким должно быть поведение наемника, но всегда списывал это на то, что имеет дело с иностранцем. Что вообще было правдой из всего, что он знал о Приаме? Наверное, ему было смешно наблюдать за ничего не подозревающим Латариэлем. Скольких переживаний можно было бы избежать, скажи ему Приам с самого начала. Заявить матери и Совету, что связал жизнь с одним из князей вампиров в разы легче, чем рассказать об отношениях с безродным наемником. Да, это по-прежнему было бы неслыханно, но в подобных отношениях был бы смысл. Политический смысл, который мог бы помочь убедить Совет. А Приам сделал выбор потратить не один десяток нервных клеток Латариэля, чтобы соблюсти запрет королевы. Для Латариэля это было почти предательством. Снова и снова прокручивая в голове эти мысли, он сидел в ванной. Сон не шёл, и с первыми же лучами солнца Латариэль вышел: — Мне нужно возвращаться домой.