Атархис. Прихоть богов

      На закате летний воздух становился не столько горячим, сколько душным. День выдался исключительно жарким для стадии неглубокого лета, и Латариэль надеялся, что завтра, когда они с Приамом отправятся в Лэфэль, погода будет более приемлемой. Если, конечно, они пойдут туда именно завтра – время нещадно уносилось прочь. Исинор пригласила их двоих — Латариэля и Приама — на ужин, чтобы обсудить последние детали, и это позволяло думать, что уже следующим утром они смогут покинуть поместье бывшей королевы. С веранды на втором этаже, где была организована летняя столовая, открывался прекрасный вид на ухоженный двор, залитый розоватым сиянием солнца. В возвышающихся неподалеку деревьях заливалась птицы – их умиротворяющее пение должно было успокаивать, но Латариэль всё равно немного нервничал, глядя на невозмутимо сидящих за одним столом Приама и бабушку. Смогут ли так же спокойно воспринять это во дворце? Не смогут. Без вариантов. За свою идею придётся бороться, и Латариэль лишь надеялся, что ему хватит сил довести дело до конца. И выжить. Он судорожно вздохнул. – Выпей ещё чаю, милый, – доброжелательно посоветовала Исинор. Со стороны Приама послышался смешок: – Можно мне взять рецепт? Ему пригодится. Латариэль хотел ответить ему укоризненным взглядом, но не смог не улыбнуться нелепости ситуации. «Не смей», – произнёс он одними губами. – Конечно можно, – ответила Исинор. – Очень заботливо с твоей стороны. Я попрошу передать вам рецепт до отъезда. – К слову насчет отъезда, – вставил Латариэль, – не против, если мы отбудем завтра утром? Ты и сама знаешь, что мы спешим. – Я уже приказала приготовить всё к вашему отъезду. Вам лучше выехать на рассвете – после полудня обещают дождь, и лучше вам переждать его где-нибудь в сухом месте, а не посреди дороги. Я предупрежу Фэйлинэль, что ты возвращаешься, – сказала Исинор и, видя, что Латариэль собирается возразить, пояснила. – Так будет безопаснее, не сомневайся. По пути во дворец тебя никто не узнает, но как насчёт времени, что тебе потребуется, чтобы добраться до самого сердца дворца? Пусть лучше тебя встречает как можно больше народа. Толпа — это твоё спасение, хотя ты и можешь думать иначе. Латариэль медленно кивнул. Стоило довериться опыту бывшей королевы. – Какой-нибудь совет? – Ничего оригинального: действуй осмотрительно, будь внимательнее, учись читать между строк. Ты будущий король, и мало кто из придворных осмелится озвучить свои мысли, если они не сходятся с твоими, поэтому тебе предстоит учиться видеть это самому. Кроме того, никто из учителей не скажет тебе этого, но в Мирамаре власть монарха фактически безгранична. Не думай, что мнение Совета что-то действительно решает. Если он будет слишком упрямиться, ты всегда можешь его разогнать, но это жёсткий шаг, и он не останется без последствий. Поэтому постарайся сделать всё мирно, договорились? – Может быть, тебе поехать с нами? Совет охотнее прислушается к тебе, меня они считают ребёнком. – А ты ребёнок? – Нет, но... – Тогда покажи им это. Латариэль безнадежно вздохнул: – Они даже мать не всегда слушают. Какое им дело до зрелости моего характера. – Фэйлинэль едва держится на грани безумия, даже если ты отказываешься это видеть, – неожиданно жёстко ответила Исинор. – Она давно повесила большую часть дел на Совет, не стоит судить по ней. Она — блеклая тень себя самой. Латариэль с трудом сглотнул ком в горле. Мать всегда казалась ему сильной, хоть и печальной. Он и подумать не мог, что всё настолько плохо. Почему он не замечал? Слишком мало у них было времени? Слишком не внимателен был к матери? Страх за неё ужалил в сердце, проник внутрь и поселился там. Заметив его реакцию, Исинор смягчилась: – Она очень сильная, она борется. И она будет бороться, пока у неё есть ты, потому что ты – единственное, что держит её с нами. Она не успокоится, пока ты не окажешься вне опасности. – А потом? – внезапно севшим голосом спросил Латариэль. Исинор резко сменила тему: – Я прибуду во дворец через пару дней после тебя. Я больше там не живу, и мне нужно соблюсти все традиции, прежде чем попасть туда. А пока будь осторожен, хорошо? Завтра я буду рядом, чтобы проводить вас. Спокойной ночи, – бабушка ободряюще сжала руку Латариэля и подняла взгляд на Приама, который уже вставал из-за стола. – Проследи, чтобы Риэля не коснулась судьба Виариэль. Приам внезапно побледнел — это было заметно даже сквозь бронзовый загар. Латариэль никогда не видел его таким напряженным – даже когда их окружили дроу. – Кто такая Виариэль? – спросил принц, едва они вышли в коридор. – Не бери в голову. Латариэль резко остановился: – Ты опять начинаешь что-то скрывать. Приам скривился: – На этот раз речь не обо мне. – Ты обещал говорить всё. Кто она? Твоя бывшая? – Что? – Приам коротко рассмеялся. – Нет. Тьма Всемогущая, Риэль, ты чудо, когда ревнуешь. – Я не... – начал было Латариэль, но решил, что отрицать очевидное бессмысленно, и вернулся к главной теме. – Кто она? – Виариэль — это мама Сабьена, – Приам пошёл дальше, и Латариэлю пришлось тоже возобновить дорогу к комнате. – Сабьена? Того полукровки из таверны? – Который сдал меня с потрохами? Да, его. Вообще-то он эльф всего на четверть, и один из моих младших братьев. Матери у нас разные, конечно. – И почему бабушка её вспомнила? Что не так с судьбой Виариэль? – Она пропала много лет назад. – Пропала? – недоверчиво переспросил Латариэль. – Чувствую, история так просто не заканчивается. – Ходили слухи, что это дело рук моей матери. Она официальная жена князя, в то время как Виариэль была любовницей, и матери это, естественно, не нравилось, – неохотно признался Приам. Значит, Исинор имела в виду, что Приаму стоило опасаться ножа в спину и со стороны вампиров. По крайней мере, у Латариэля не было соперниц в виде чьей-то агрессивной жены, хотя сам факт наличия у отца Приама любовницы был отвратительным. Радовало только то, что сам Приам этим тоже не гордился. – Если заведешь любовника или любовницу, тебе конец, – на всякий случай предупредил Латариэль. – Серьёзно? А я как раз планировал. Даже зная, что это очередная провокация, Латариэль обернулся, собираясь возмутиться, но не успел и рта открыть, как его губы оказались накрыты чужими. Рука Приама уверенно легла на пояс и рывком притянула к себе, заставляя слегка прогнуться назад. Латариэль растерялся от неожиданности, но ответил почти автоматически. Поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался, однако когда принц собирался спросить, в чём дело, из-за угла вышла эльфийка-служанка. Заметив их, девушка с поклоном поздоровалась и прошла мимо. – И что это было? – прошептал Латариэль. – Чтобы не говорил глупостей. *** Ранним утром Латариэль и Приам были готовы отправляться. Исинор, как и обещала, провожала их вместе с несколькими слугами. Разговоров почти не было. Создавалось впечатление, словно их двоих отправляли в бой, и Латариэль с мысленной усмешкой подумал, что это сравнение не так уж и далеко от истины. Серая в яблоках кобыла чувствовала кружащее вокруг беспокойство и нервно топталась на месте. Принц положил ладонь на круп, передавая ей тепло и спокойствие. Кобыла мотнула головой, тычаясь ему в лицо мягкой мордой и обдавая шумным дыханием. Латариэль с улыбкой увернулся, прежде чем забраться в седло. – Не забудь оставить где-нибудь лошадей, когда будешь в столице – не стоит народу видеть, как эльфийский принц разъезжает на запряжённых животных, – посоветовала Исинор напоследок. – Если боги позволят, скоро увидимся. Латариэль невольно поморщился при упоминании богов и их позволений — слишком уж неприятными были встречи с ними. – Увидимся, – ответил он. – Хорошо бы, чтобы твоя помощь не пригодилась, но сложно в это поверить. Они тронулись, удаляясь от поместья, и Латариэль обернулся напоследок. Исинор стояла посреди дороги, и восходящее солнце бросало ослепительные лучи на её силуэт. Ветра не было, и тонкая фигура эльфийки выглядела точно высеченной из мрамора: отливающие серебром волосы плащом спускались за спиной, глаза щурились от солнечного света, но это было единственным, что искажало каменное лицо бабушки. Латариэль хотел спросить у Приама, всегда ли лица эльфов кажутся остальным бездушными, как у кукол, но не был уверен, что хочет знать честный ответ. *** После полудня, как и говорила Исинор, начался настоящий ливень. Вода тонкими нитями спускалась с неба и вбивалась в землю с неуемной силой. Латариэль и Приам потеряли почти три часа, переждав дождь в Доме Путников, но даже когда небо прояснилось, ехать дальше было затруднительно: дороги развезло, грязь скользила под ногами лошадей. После короткого спора было принято решение всё же продолжать путь, однако уже в ближайшей деревне они снова остановились: близился вечер, а передвижение по размокшей лесной дороге оказалось крайне медленным. Хотя Латариэль и спешил вернуться домой, он наслаждался последними днями путешествия с Приамом. Они вдвоем словно заключили негласный договор, и не вспоминали о предстоящих трудностях. Дни проходили за непринуждёнными беседами и последними глотками свободы, несмотря на лёгкий мандраж. Поздним вечером третьего дня путники должны были достичь дворца, но Латариэль принял решение заночевать в новой и пока ещё крошечной деревушке на последнем рубеже перед столицей — Дифлёр. Это было одно из тех селений, которые эльфы строили на высоте на стволах гигантских деревьев. Было нечто очаровательное в том, чтобы смотреть на простирающийся внизу лес. Теперь, когда Латариэль немного увидел мир и ему было с чем сравнивать, он мог с чистой совестью сказать, что эльфийские леса — самые красивые. Здесь ни одно живое существо не боялось за свою жизнь. Кроме него самого. Мысли так или иначе возвращались к завтрашнему дню, но Латариэль отчаянно не хотел думать об этом. Только не сейчас, не в последний вечер. Ощутив присутствие Приама за спиной, Латариэль повернулся к нему лицом и уткнулся носом в ключицы — от него приятно пахло типично эльфийским запахом мыла на травяной основе. Принц не совсем понимал любовь вампира ко всему эльфийскому, но спрашивать пока не решался. Может быть, у него и вовсе не было какой-то конкретной причины. Они вдвоем, например, тоже были далеки от идеально подходящей друг другу пары, иначе им не пришлось бы отстаивать себя перед Советом и прочими, но как-то же они нашлись. – Приам, – Латариэль с любопытством задрал голову, чтобы взглянуть ему в глаза, – когда ты понял, что влюбился? Телохранитель усмехнулся: – Ну и вопросы… С самой первой встречи. Латариэль смущённо улыбнулся, вспомнив не лучший момент своей биографии. От мысли, что Приам всё это время знал эльфийский язык, этот момент становился ещё хуже — хоть под землю от стыда проваливайся. – Я спрашивал серьёзно. – А я и ответил серьёзно: увидел тебя и заинтересовался, а потом ты размазал меня о стену своего самолюбия, и я окончательно понял, что это любовь. Латариэль рассмеялся и в качестве извинения чмокнул Приама в подбородок: – Прости! Я мог общаться только с семьёй, а остальные всегда только и делали, что кланялись и что-то лепетали — неудивительно, что я считал их недалёкими. Я впервые смог узнать обычных эльфов — и не эльфов тоже — только когда начал скрывать свой титул. Но ты с самого начала был другим, теперь я понимаю, почему, но тогда просто не знал, что с тобой делать. Меня выводила твоя бесцеремонность. Нравилась, но одновременно так выводила! Мы постоянно из-за этого ссорились. – Ты, может быть, и ссорился из-за этого, а меня злило другое. – Что? Глаза Приама вскользь отражали сияние люминесцентного растения на окне и будто бы слабо мерцали в полумраке. Он зацепил Латариэля потрясающе глубоким взглядом, прежде чем ответить: – Необходимость бороться. – Бороться? – С постоянным желанием сделать вот это, – быстрым рывком Приам прижал Латариэля к стене и тут же смял губы грубым поцелуем, поглощая его стон от болезненного удара о стену. Принц удивлённо вздохнул — по ощущениям кожа словно потрескивала, как наэлектризованная материя, вызывая мурашки от каждого места соприкосновения кожи к коже. Слишком долго ссора и выматывающая дорога стояли между ними. Латариэль приоткрыл рот, позволяя силе неистового поцелуя Приама захватить все до последней мысли, подался вперёд, но был тут же прижат обратно к стене весом впечатляющего тела вампира. Сквозь тонкую ткань одежды чувствовалась твердость мышц его живота, Латариэль хотел прикоснуться к нему, но руки были крепко, до боли, прижаты к стене по обе стороны от головы — оставалось лишь бессильно сжимать кулаки. Приам резко отстранился, точно одернув себя, и, тяжело дыша, прислонился лбом ко лбу Латариэля. Тот медленно улыбнулся: – Не стоило тебе с этим бороться. – Один раз я едва не сорвался, – в голосе телохранителя прозвучали виноватые интонации. Латариэль вспомнил тот момент в Доме Путников: нетерпеливый, короткий украденный поцелуй и собственное замешательство. – Я хотел, чтобы ты тогда не останавливался, – прошептал Латариэль, теперь прекрасно понимая, что творилось с ним в то время. – Риэль, – Приам судорожно выдохнул его имя. Это прозвучало как мольба и как предупреждение одновременно. Звук собственного имени, произнесённого с такой интонацией, перевернул всё внутри Латариэля. Он потянулся к Приаму, встречая его поцелуй так, словно он был последним. В какой-то мере так оно и было: последние прикосновения на свободе. Что будет завтра? В требовательных, жгучих губах Приама он пытался об этом забыть. Поцелуи спустились ниже, обжигая кожу шеи, тонкие клыки царапнули кожу. – Укуси меня, – прошептал Латариэль, ловя ртом воздух. – Нельзя, – хрипло отозвался Приам. – Останутся следы. Это не укроется от королевы. Принц сдержал стон разочарования. Ну почему кому-то не всё равно, чем они занимаются? Приам подхватил его под бёдра и, сделав пару шагов, уложил на кровать, нависая сверху. Сбившееся дыхание, хищный взгляд — знал бы он, как притягательно выглядел в этот момент. Латариэль резко притянул его к себе за край футболки, отдавая всего себя каждому прикосновению. О грядущем дне наконец удалось ненадолго забыть. *** Высокие каменные стены, окружающие дворец, показались когда солнце ещё не было в зените. Знакомый с детства вид не принёс радости впервые. Латариэль чувствовал себя странно, пробираясь через столицу всё ближе и ближе к дому. Страха больше не было: он забился в самый дальний угол души, сметённый уверенностью, что их с Приамом судьба только в их руках, и знанием о необходимости перемен. Было неплохо рассуждать об этом в планах на будущее, но завидев несколько фигур у открытых ворот, Латариэль напрягся. Исинор, конечно, обещала предупредить мать о прибытии, но узнают ли своего принца обычные стражники? Большую часть времени, когда он проходил мимо, их взгляды были направлены в пол. Он, безусловно, всегда может просто представиться, но было бы нелепо, если бы всё сработало так просто. Однако, стоило заметить среди маячащих перед воротами стражников знакомую фигуру, как все опасения рассеялись. Его ожидал Анвиль. Приам тоже увидел капитана королевской стражи. – Смотри-ка кто тебя встречает, – едко заметил он. – Надеюсь, ты не собираешься снова препираться с ним? – А вот это зависит полностью от него. Если будет смотреть на тебя, как голодный пес на кость, то не могу за себя отвечать. Латариэль улыбнулся, чувствуя как внутри разливается тепло: – Ты же понимаешь, что ему теперь ничего не светит. Мог бы посочувствовать. – Это еще не известно наверняка. Возможно, это он будет сочувствовать мне через несколько лет совместной жизни с тобой. – Приам, ну ты и скотина, – Латариэль попытался выдать свой самый выразительный осуждающий взгляд, но снизу вверх это выглядело не слишком убедительно. – Я вообще-то пытался быть милым. Уголки губ Приама приподнялись в невольной улыбке: – Ладно, ладно. Обещаю быть самим очарованием. – Нет, очарованием не надо, иначе уже я... – договорить принц так и не успел, потому что громкое "Латариэль!" заставило его обернуться в сторону ворот. К нему подбежал Анвиль и, наверное, стиснул бы его в объятиях, если бы не возникший между ними Приам. – Аккуратнее, – коротко сказал он с тенью предупреждения в голосе. Анвиль бросил на него злой взгляд, но тут же обратил всё внимание на Латариэля. – Ты в порядке? – Да, – просто ответил тот. Он видел, что Анвиль переживал за него, и это снова всколыхнуло едва потухшее чувство вины. – Что случилось? Латариэль устало вздохнул. Что он мог ответить на этот вопрос? Только не правду. – Анвиль, я не хочу об этом говорить. Проводишь меня к матери? Готов поспорить, она уже заточила ножи. Латариэль нервно усмехнулся, понимая, что случайно соскочившая с языка идиома прозвучала невероятно цинично по отношению к самому себе. Анвиль наполовину кивнул, наполовину поклонился, стараясь не показать, что отказ задел его: – Как скажешь. Они недолго шли в молчании, капитан стражи то и дело поглядывал в сторону Латариэля и наконец сказал: – Ты постригся. Зачем? – Не нравится? – Длинные волосы шли тебе больше. Латариэль пропустил несколько прядей сквозь пальцы, сдерживая рвущееся наружу раздражение. Да, длинные волосы были потрясающе красивыми, но ухаживать за ними самостоятельно в условиях постоянной дороги было невыносимо. Одно только расчесывание чего стоило... – Своё драгоценное мнение можешь оставить при себе, – вмешался вдруг Приам всё тем же предупреждающим тоном. И хотя Латариэль просил его не препираться, в этот момент он не мог не улыбнуться. Анвиль вскинул на Приама презрительный взгляд: – Тебе Риэль так же ответил, когда ты пытался отговорить его от ухода из замка? Или ты даже не пытался? Похоже, ты вообще не понимаешь, в чём заключается работа телохранителя. – Анвиль, следи за языком, – холодно оборвал его речь Латариэль. Если даже капитан стражи будет разговаривать с Приамом в подобном тоне, чего можно ожидать от министров? Пусть они пока не знали, что перед ними князь и возлюбленный принца, Латариэль решил, что это не важно. Все вокруг совершали те же ошибки, что и он раньше: судили окружающих по наличию титула. Нужно было это прекращать. Анвиль сжался от его тона и упал на одно колено: – Простите, Ваше Высочество! Раздражение рассыпалось прахом. Он успел уже забыть, как при нем трясутся окружающие. – О, богиня... Встань, Анвиль. Я имел в виду: веди себя достойно, – Латариэль понял, что говорит совсем как Фэйлинэль, и поймал себя на мысли, что гордится этим. Ещё бы и сама мать не разочаровалась в нём после всего, что он собирался сказать... – Ты не знаешь, что произошло, и не имеешь права обвинять Приама. Я здесь в целости, верно? Значит, со своей работой он справился. – Простите, – ещё раз повторил Анвиль. По пути до дворца он молчал, часто поглядывая в сторону Латариэля, и в конце концов тот не выдержал: – Что ещё? – Нет, ничего, Ваше Высочество. Его официальное обращение резало слух: Анвиль был едва ли не единственным, с кем были связаны положительные эмоции Латариэля после воскрешения. Он полагал, что до потери памяти их двоих связывали близкие отношения, и пусть теперь они ничего не значили для принца, он старался не забывать о чувствах других. Кроме того, ему нужны были союзники. А то, что Анвиль снова называл его по титулу, давало понять, что недавняя резкость ещё не забыта. – Мы снова перешли к официальному тону? – Мне показалось... – начал было Анвиль и осекся в нерешительности. Латариэль ободряюще улыбнулся, и на лице капитана стражи проступила ответная улыбка. – Ты как-то изменился, вот я и пытаюсь понять, в чём дело. Латариэль нахмурился: – Мы уже пришли к выводу, что я постригся. – Нет, я не о внешности. Хотя выглядишь свежо. Природа явно пошла тебе на пользу. – Да уж, чудесное было путешествие, – с иронией произнёс Латариэль, вспоминая всё: начиная от дракона, заканчивая отрядом авантюристов Со стороны Приама раздался смешок: – Местами – точно. Судя по тону, он явно вспоминал нечто более приятное. Латариэль будто бы случайно коснулся его рукой – мимолетное прикосновение, в котором было так много смысла для них двоих. Пока они втроём шли к покоям королевы, принц замечал направленные на них взгляды. Он с рождения привык быть заметным, но сейчас внимание представлялось иным: любопытство, повод для разговоров — и в этот раз не восхищенных. Иногда Латариэлю казалось, что каждый наблюдатель видит его насквозь и осуждает за безответственность и трусость. Приходилось напоминать себе, что он здесь для того, чтобы исправить эти ошибки. Или наделать новых. Около дверей в покои Фэйлинэль Анвиль остановился: – Мне подождать, пока вы закончите? Латариэль покачал головой: – В этом нет необходимости. Взгляд капитана стражи был даже сочувственным, когда он приказывал стоящим у дверей стражникам доложить королеве о прибытии принца. Латариэль сделал глубокий вздох, сосредоточиваясь на том, что нужно будет рассказать матери, и всё равно вздрогнул, когда двери с тихим звуком открылись и закрылись за его спиной.