Атархис. Прихоть богов

За два часа обсуждения в зале планирования переросли из дипломатичных переговоров в бурное высказывание мнений. Латариэль не верил в то, что архаичный Совет добровольно согласится вносить правки в устройство Мирамара: старые традиции были крайне выгодны для эльфийской аристократии. Поэтому принц настаивал, что следует поставить их перед фактом того, что реформы будут приняты вне зависимости от их мнения, дать понять, что собрание Совета — всего лишь формальность. Фэйлинэль отказывалась так открыто демонстрировать неуважение Совету, она не разделяла уверенности сына в безнадежности склонения их на свою сторону. Королева предлагала для начала предложить наименее радикальные реформы, чтобы подготовить почву для дальнейших действий. После недолгого спора они решили принять компромисс Приама: изначально Латариэль должен был внести свои предложения, которые не восприняли бы всерьёз, списали на молодость и импульсивность. Затем, когда Совет начал бы высказывать своё негодование, вмешалась бы королева с мягкими реформами, которые на фоне идей Латариэля казались бы незначительными. На методе психологического воздействия на Совет они и остановились. Оставалось решить, что будет входить в первостепенный список государственных правок. *** За ужином Латариэль пребывал в приподнятом и взволнованном состоянии. Обсуждение с матерью и Приамом забрало много сил, но это была приятная усталость: у них на руках была хорошая тактика, повод для реформ и цель. Кроме того, сегодняшнее собрание можно было считать дебютом Латариэля как государственного деятеля. Раньше он присутствовал только в качестве слушателя, сегодня — высказывал собственное мнение и призывал считаться с ним. Перед собранием Совета этикет призывал сменить наряд на более строгий костюм с элементами государственной принадлежности: Латариэль облачился в бело-золотые тона, после чего вместе с Приамом направился к залу Совета министров. — Сомневаюсь, что тебя пустят на заседание, — с сожалением произнёс Латариэль. — Уверен, что не пустят, — согласился Приам. — Но в присутствии стольких свидетелей тебя никто не тронет. Принц покачал головой: — Я не об этом переживаю. Несправедливо, что нельзя рассказать всем правду о нас. Прости. — Мы расскажем, но не сейчас, в более подходящий момент. Я всё понимаю. — Латариэль, здравствуй, — голос, позвавший его, звучал знакомо. У дверей зала Латариэль увидел Сильверила фэль Мирамариса. Тот кивнул проходящему мимо министру. Мать упоминала, что Сильверил — решающий голос в Совете за счет наиболее высокого положения. Являясь родным братом королевы, он, тем не менее, не принадлежал к правящей чете и потому считался уравновешивающей оппозицией. По крайней мере, в теории. — Здравствуй, дядя, — отозвался Латариэль, подойдя ближе. — Ты напугал нас своей выходкой. Как прошло твоё приключение? Без происшествий? — Сильверил по-отечески погладил принца по спине. Тот выразительно покосился на его руку в ответ на такое вмешательство в личное пространство, но дядю это ничуть не смутило. Возможно, такое положение вещей было привычным и до того, как Латариэля потерял память — теперь он этого уже не помнил. — Ты уже наслышан о дне Затмения, к чему вопрос про происшествия? — Как всегда, само очарование, готов поддержать любой разговор, — усмехнулся Сильверил. — Ну и как тебе Мирамар? Вопрос звучал издевательски, если вспомнить, что дядя как министр иностранных дел мог свободно путешествовать по миру, в то время как венценосные представители эльфийской власти были навсегда заперты во дворце. Хотя Латариэль и понимал, что это было обыкновенное вежливое любопытство. — Прекрасен, но не совершенен. — Так в этом причина сегодняшнего собрания? Значит, вот к чему вёлся этот расспрос: Сильверил хотел заранее узнать о планах на ближайшие пару часов? Латариэль вежливо улыбнулся: — Всему своё время, дядя. Обсудим моё путешествие позже, — он обернулся к Приаму. — Будешь ждать здесь? Телохранитель кивнул и остановился рядом со стражниками. Сильверил не сводил с него внимательного взгляда, и Латариэль позвал дядю в зал, опасаясь, что мог чем-то выдать свои с Приамом отношения. В конце концов, дядя был далеко не глуп и весьма проницателен. Двери зала Совета почти бесшумно закрылись за их спинами. Все в сборе. Под немногочисленными взглядами министров Латариэль прошёл вглубь и занял своё место рядом с матерью. Фэйлинэль произнесла приветственную речь, в которой коротко обрисовала ситуацию: принц вернулся во дворец после "несанкционированного путешествия за пределы дворца" и хотел внести предложения. Латариэль мысленно посмеялся над формулировкой, которую выбрала мать: она всегда умела правильно подбирать выражения. Затем наступила его очередь говорить. Латариэль встал и произнёс ту же речь, что и для Фэйлинэль: о том, что ему пришлось увидеть, и какие выводы он сделал. Он внимательно наблюдал за реакцией министров, в нём горела слабая надежда, что предатель, который должен быть среди них, выдаст себя. На лицах членов Совета отражались разные эмоции: скептицизм, тревога или попросту безэмоциональная маска — но ничего, что могло бы намекнуть на вину. Однако когда Латариэль озвучил необходимые к внесению правки, все министры как один воспротивились. Разрешить эльфам без королевских корней подниматься выше низших ступеней на государственной службе, разрешить возможность династических браков с целью укрепления межгосударственных отношений — всего два предложения, которые вызвали настоящий хаос в зале Совета. Хотя Латариэль и ожидал чего-то подобного, когда все министры заговорили разом, растерялся даже он. Со всех сторон доносились обрывки фраз: — Недопустимо! — Радикальные решения. — ... слишком молод, чтобы... Министры вели себя предсказуемо до мозга костей, и Сильверил ярче всех противился решению. Латариэль не мог понять, выполняет ли он свою роль или на самом деле против реформ. Толстолобость министров злила его в любом случае — если бы не мысль, что всё именно так и задумывалось, Латариэль не смог бы быть столь спокойным. Когда какофония споров наконец стихла, вынеся единогласное решение по отклонению предложений принца, со своего места поднялась Фэйлинэль. Воцарилось молчание: все ждали окончательного вердикта королевы. — Я услышала всех вас, — ровно и чинно начала она. — Мой сын внёс предложения, которые, в силу его молодости, поспешны и грубы. В политике, как мы все знаем, необходимо действовать деликатно. Тем не менее, решения, которые он выдвигает, весьма дальновидны. С его стороны было очень мудро во время путешествия обратить внимание на те аспекты нашей страны, которые требуют корректировки: не в масштабах всего мира, а в первостепенной задаче короля — заботе о своих подданных. Я очень горжусь предложениями, которые он выдвинул. Если помните, я в его возрасте мыслила крупными масштабами и рвалась заключать новые торговые союзы, — некоторые министры улыбнулись. — И я понимаю, почему вы подвергли его предложения критике. Его Высочество Латариэль пока не опытен, тем не менее, напомню, что Совет существует именно для того, чтобы помогать правителю и направлять его. Поэтому предлагаю взять потрясающие идеи принца и показать, как именно нужно вводить реформы, чтобы они оказались максимально эффективны. Моё встречное предложение звучит так: учредить комиссию на местах, в обязанности которой будет входить проверка компетентности представителей королевской власти; разрешить и поощрить династические браки с другими государствами для эльфийских каст от высоких и ниже — высшие звенья власти это не коснется. На рассмотрение предложения — два дня. По истечении этого срока я жду черновые проекты реформ от министерства внутренних дел при содействии всех сопутствующих министерств. Задача ясна? Ответом была нервная тишина. Латариэль предполагал, что никто не воспринимал его предложения всерьёз, пока не услышали более мягкую их версию от королевы. И её тон, в отличие от принца, не предполагал обсуждений. Впрочем, Совет давно не ставили на место, поэтому Латариэль был уверен, что основные споры ещё ждут их на собрании через два дня. Министры разрозненно кивали. — Ваше Величество, — подал голос Сильверил, поднимаясь с места, — при всём моём глубоком уважении, действительно ли так необходимы эти реформы? Я не имею ничего против комиссии, но зачем королевству династические браки? Мирамар — одно из сильнейших государств. Так ли нам нужны союзники? — Мирамар был сильнейшим тысячелетия назад, и кичиться победами наших дальних предков было бы не мудро. Позволю напомнить, что даже предпоследнюю войну с Приа Атеа мы проиграли, а в следующей вынуждены были пойти на перемирие из-за истощения ресурсов с обеих сторон. С Акрамаром у нас перемирие только на бумаге, что ни для кого не секрет. Вы слышали моего сына: нарастание напряжения в отношениях с дроу — лишь вопрос времени. Мы знаем об этом. И они знают, что мы знаем. Наш принц был у них в плену: нам следует предпринять ответные действия. Если их не будет, они сочтут это слабостью. Мы на грани войны и даже не подозревали об этом, и меня очень интересует, как так вышло? Хотите обсудить этот вопрос сейчас, уважаемый министр иностранных дел. Я бы с удовольствием выслушала ваши оправдания. Ни один мускул не дрогнул на лице Сильверила, но спесь ушла из его голоса: — Нет, Ваше Величество. К какому времени я должен предоставить доклад? — Завтра в полдень жду вас в зале заседаний второго этажа. Сильверил почтительно склонил голову и сел на место. Больше вопросов не поступало. — Объявляю собрание завершенным, — подвела итог Фэйлинэль и, когда министры начали расходиться, позвала. — Сильверил, задержись, пожалуйста. Тот кивнул и отошёл в сторону, не мешая другим эльфам покидать зал. — Как всё прошло? — шепотом спросил Латариэль у матери. Она улыбнулась глазами: — Я ожидала большего сопротивления. Пока не могу сказать, плохо это или хорошо. Посмотрим, как пройдет следующее собрание. Но ты прекрасно держался, молодец. Латариэль улыбнулся. Он хотел бы спросить, правду ли сказала мать, что гордится им, или это была всего лишь часть её речи, но так и не смог себя заставить. — Зачем тебе нужен дядя? — спросил он вместо этого. Фэйлинэль бросила в сторону Сильверила быстрый взгляд. — Меня действительно очень тревожит ситуация с дроу. Хочу для начала выслушать его как сестра, потому что королева будет очень зла на него. — Мне нужно присутствовать? — Нет, иди отдыхай. Латариэль попрощался и вышел из зала в уже опустевший коридор, где его ждал Приам. — Всё прошло, как мы и запланировали, — сказал Латариэль, когда они отошли от стражников на безопасное расстояние. — Знаю, я слышал, — отозвался Приам. — Подслушивал? Хорошо, не придётся пересказывать. — Что думаешь насчёт причастности министра иностранных дел? — Разве он не мог просто не знать, что происходит в головах дроу? Но выглядит всё скверно, не спорю. Если даже родной брат королевы встал на сторону Тёмных, я боюсь представить настоящий охват их влияния. Латариэль поежился: ощущение было такое, точно кто-то невидимый накидывал петлю ему на шею. И с каждым шагом она всё затягивалась. Знакомое чувство. Он нервно вздохнул, вспомнил о приключении, из которого недавно вернулся — нет, он не жалел, что снова оказался во дворце. Мирамар нуждался в нём. — У нас ведь будут спокойные деньки, да? — с надеждой спросил Латариэль. — Обязательно, — улыбнулся Приам. — Настолько спокойные, что станет скучно, и мы снова ненадолго сбежим. Воображаемая картинка наполнила Латариэля теплом. — Звучит как отличный план! *** За завтраком обеденный зал гудел больше обычного, и Латариэль был уверен, что основная тема обсуждения среди придворных — вчерашний совет. В любом случае, это было лучше, чем слушать, как перешептываются за спиной, сплетничая о возвращении принца после побега. До стола, за которым сидела Фэйлинэль, Латариэль добрался удивительно быстро. Если обычно его останавливали и старались вовлечь в разговор, то сегодня ограничивались парой дежурных фраз: наличие принца поблизости исключало возможность обсудить сплетни, связанные с его же реформами. — Доброе утро, Ваше Величество, — поздоровался Латариэль, садясь за стол. Приам остановился рядом у стены: иначе сложно было бы объяснить, за что телохранителю оказана честь сидеть за одним столом с королевой. — Доброе утро, Латариэль. Как спалось на собственной кровати после столь долгого отсутствия? Принц едва заметно поморщился: даже сейчас мать не упускала возможности ткнуть его носом в побег. — Спасибо, неплохо, — отозвался он, не упоминая, что на самом деле ему снова снились кошмары. — Как вчера прошёл разговор с дядей? Фэйлинэль медленно вздохнула: — Он, естественно, отрицает какую бы то ни было вину за собой. — Ты ему веришь? — Все эти годы он был единственным, на кого я могла положиться как в плане политики, так и в личных поручениях. Мне было сложно соответствовать ожиданиям, когда... Когда Мэриэль не стало, а мама заявила, что уезжает из столицы. Он делал всё для Мирамара, пока я не встала на ноги. — Значит, веришь. — Я не знаю, Риэль... — Я не понимаю. Что заставляет тебя сомневаться? Фэйлинэль взглянула за спину сына и улыбнулась: — Амариллис! Доброе утро. Присоединишься к нам? Латариэль едва сдержался, чтобы не закатить глаза: он надеялся, что со стороны матери это не была попытка свести его с невестой. Он обернулся. Амариллис ответила на предложение королевы кивком-поклоном и присела на соседний с Латариэлем стул. Она выглядела свежо: нежно-сиреневое кружевное платье выгодно оттеняло её кремовую кожу, убранные в высокую прическу волосы оставляли свободно свисать несколько вьющихся прядей. — Доброе утро, Ваше Величество, Латариэль, — поочередно поздоровалась она. — Прекрасно выглядишь, милая. Новые серьги? И как она заметила? — Да, — улыбнулась Амариллис. — Подарок отца. Она может что-то знать, подумал вдруг Латариэль. Если Сильверил — её отец, то она могла заметить какие-либо странности в его поведении, будь он действительно в сговоре с дроу. Вот только как спросить об этом, не вызывая подозрений? — Сильверил делился новостями с собрания? — спросил Латариэль, будто бы стараясь поддержать будничный разговор. — Нет, я не видела его после ужина, но сегодня уже дважды слышала новость о твоих предложениях от других. — И что ты об этом думаешь? — на самом деле, Латариэлю не было интересно её мнение, но он надеялся вывести разговор обратно на Сильверила. Хотя ему показалось, что с дочерью он был не особенно близок. — Думаю, что это правильные решения, — она слабо улыбнулась. — Я бы тебя поддержала. — Многие с тобой не согласятся, — искренне удивился Латариэль. — Не считаешь это радикальным новаторством? — Ничуть! Члены Совета одумаются, вот увидишь. Они просто не любят, когда кто-то вносит умные предложения, которые не пришли в голову им самим. — Твой отец тоже так считает? Но не успела Амариллис ответить, как за их стол опустился ещё один эльф. — О чём шепчетесь? — просиял улыбкой Иллитран. — И тебе доброго утра, — моментального скривилась Амариллис. — Не будь занудой, — отозвался Иллитран, даже не глядя в сторону сестры. — Реформы или Исинор? — Что? — не понял Латариэль. — Все во дворце обсуждают только две темы: твои реформы и приезд бабушки. О чём шепчетесь вы? — Бабушка приехала? — опешил Латариэль. — Нет, но скоро должна, — Иллитран взглянул на Фэйлинэль. — Вы ему не сказали? Королева снисходительно улыбнулась: — Ещё не успела. — Неловко вышло. — И когда нам ждать бабушку? — После обеда. Чувствуя прилив сил, Латариэль улыбнулся. С приездом Исинор должно было стать спокойнее.