Атархис. Прихоть богов

      Было даже странно то, как быстро жизнь Латариэля вернулась в привычное русло. Уже после завтрака его ждала рутина: занятия с учителями, присутствие на обсуждении важных вопросов. Он думал, что даже ради встречи с бабушкой ему придётся красть время у других дел, но в назначенный час встречать бывшую королеву собрался едва ли не весь дворец, начиная со слуг и заканчивая самой Фэйлинэль. Вестибюль был большим, с высоким ажурным потолком, сквозь который проникал солнечный свет, и симметричными лестницами по обе стороны от входа, которые вели к возвышающейся площадке. Именно там и положено свысока взирать на гостей королеве и её приближённым. Напротив входной двери, больше напоминающей размерами врата, в глубине зала стояла статуя богини Жизни. Выполненная превосходными мастерами из бело-голубого мрамора Селия казалась воздушной: на изящно поднятом пальчике сидела птица, у ног стоял маленький единорог, рог которого едва-едва прорезался на лбу. В высоком вырезе юбки виднелась стройная нога, обвитая лозой. Голова богини доставала как раз до второго этажа, где находилась площадка, так что любой стоящий перед королевой ощущал себя, будто стоял и перед богиней. Латариэль с Приамом без усилий пробрались через вестибюль и встали рядом с королевой. Там же были Амариллис и Иллитран. — Дяди не будет? — уточнил Латариэль у матери. — Я заняла его отчетом о последних действиях дроу. Незачем отвлекаться по мелочам. — Ты не слишком высокого мнения о приезде бабушки... Фэйлинэль понизила голос: — Наши с ней тёплые отношения закончились, когда она оставила двор. Я уже говорила. — Она думала, что потеряет обеих дочерей. Достаточно уважительная причина, — неожиданно серьёзно вмешался Иллитран. На миг Фэйлинэль растерялась. Латариэль подозревал, что она мало задумывалась о причинах ухода Исинор из политики. Это было очевидно для всех, кроме неё. Неужели её обида на мать была так сильна? Или дело в чём-то ином? И всё же прежняя холодная решительность быстро вернулась на лицо Фэйлинэль: — Если всё так, как ты говоришь, она тем более не должна была оставлять Мирамар без королевы. — Она никогда не оставляла Мирамар без присмотра, тут был мой отец, — добавила Амариллис. — Верно, — Фэйлинэль вежливо улыбнулась и в ожидании обратила внимание на входную дверь. Разговор, видимо, можно было считать оконченным. А через несколько минут створки дверей наконец распахнулись, пропуская вперёд герольда. — Её Высочество Исинор Даэрис Мирамарис, — громко объявил он. — Надо же, как всё официально, — пробормотал Латариэль. — Меня так не встречали. Иллитран усмехнулся рядом. Герольд отскочил в сторону, и во дворец вошла Исинор в сопровождении десятка слуг. Она неторопливо осматривалась по пути, точно искала изменения в привычных стенах. Бесполезное занятие, мысленно улыбнулся Латариэль, во дворце ничего никогда не менялось. Исинор и её свита остановились, не доходя нескольких метров до статуи богини. — Королева, — бабушка так величественно поклонилась, будто напоминала всем присутствующим о том, какой статус занимала в прошлом. — Благодарю за столь радушный приём. Я и подумать не могла, что моя скромная персона привлечет столько внимания. — Дворец Вечного Солнца всегда будет вашим домом, мама. Чем обязаны этому радостному событию? Латариэль краем глаза заметил, что Фэйлинэль улыбнулась, но это была одна из тех дежурных улыбок, которые она раздавала при необходимости. Официальное прибытие бывшей королевы во дворец предполагало соблюдение этикета, а он не требовал искренних эмоций — только прописанные. Собравшиеся в главном холле придворные ждали объявления причины прибытия Исинор, как того требовали правила, чтобы потом разойтись по местам и обсудить это за работой или развлечением. — Мой дорогой Латариэль навестил меня во время своего путешествия, и я решила, что непростительно долго не видела внуков, — Исинор послала сдержанную улыбку младшему поколению. Значит, вот какой повод они придумали приезду Исинор? Может быть, слуги на него и купятся, но остальные понимали, что истинные причины совсем иные. В политике ничего никогда не говорилось прямо. — Добро пожаловать, Исинор Даэрис Мирамарис. Да наполнит Солнце твою жизнь светом. Официальная часть была закончена, и теперь, наконец, можно было перестать изображать из себя статуй. Больше всех этому обрадовался Иллитран: ему, кажется, не терпелось пообщаться с бабушкой. Он беспокойно крутил браслет, пока взрослые расшаркивались между собой. Затем Исинор со свитой поднялась на второй этаж и уже оттуда вместе с Фэйлинэль и остальными направилась к одному из торжественных залов. — Бабушка! — Иллитран порывисто обнял Исинор. — А говорила, что ноги твоей здесь больше не будет. Та потрепала его волосы и беззлобно бросила: — Болтун. — Столько всего произошло с нашей последней встречи... Надеюсь, ты к нам надолго. — Задержусь на несколько дней, а там посмотрим. Я зайду к тебе вечером поболтать, но сначала — дела, — она посмотрела на Латариэля. — Всё в порядке? Они с Фэйлинэль поделились последними новостями, пока шли к торжественному залу. Музыка оттуда слышалась уже на подходе, и сегодня в честь радостного события она была менее заунывной, чем обычно. Королевская семья и все желающие придворные оказались в украшенной цветами и оттого благоухающей комнате. Повсюду стояли маленькие столики с закусками, свежими фруктами и напитками — всё для недолгого, но приятного времяпровождения. — Мы ещё поговорим потом, — заверила Исинор Латариэля, — но сейчас мне нужно пообщаться со старыми знакомыми. Может быть, узнаю что-нибудь полезное. И она направилась к компании придворных неподалеку. Латариэль проводил её глазами, но этих эльфов не узнал — не помнил ни их имен, ни должностей. — Мне тоже нужно уделить им внимание, — сказала Фэйлинэль. — И тебе стоило бы. — У меня амнезия, забыла? Это будет очень неловко для нас всех. — Тогда наоборот не оставайся один. Держитесь молодежной компанией и не давайте друг другу упасть в грязь лицом. Латариэль вздохнул: а он надеялся отсидеться в сторонке и немного поболтать с Приамом. Фэйлинэль ушла, оставляя их вчетвером. — Что за унылое выражение лица? Только не говори, что хотел уйти и пропустить всё веселье, — поддразнил принца Приам. — Уверяю тебя, я нашёл бы более интересное применение освободившемуся времени, — многозначительно улыбнулся Латариэль. Непонятные ни для кого, кроме них двоих, намеки — единственное, что он мог себе позволить при свидетелях. Иллитран прикоснулся к его лбу: — Риэль, ты здоров? Что может быть интереснее, чем возможность напомнить всем о собственной важности? Секундное замешательство, после которого все трое разразилась смехом. Было так странно видеть, как Приам и Амариллис смеялись над чем-то вместе, вот только быть причиной их общего веселья Латариэль не планировал. — Ха-ха, — без капли веселья на лице произнёс он, чем вызвал новый взрыв смеха. Он раздраженно дождался, пока все успокоятся. — Прости, это было грубо, — не прекращая улыбаться, извинилась Амариллис. — Но так похоже. — Удобно, что вы можете приписывать мне, что угодно, потому что настоящего положения дел я не помню. — Это похоже на любого тебя. Вспомни, сколько раз я оттаскивал тебя от зеркала, — подмигнул ему Приам. — А ты вообще на чьей стороне? Ты телохранитель и должен меня защищать, а не подвергать критике. — Простите, Ваше Высочество, виноват, — Приам прижал руку к сердцу, изображая раскаяние. — Опять издеваешься. — Кстати, об этом, — подала голос Амариллис. — Твой телохранитель надолго задержится на своём назначении? — Планировалось, что до окончания расследования покушения, — соврал Латариэль. Кстати, нужно было бы уточнить у матери, как продвигалось это самое расследование. Из-за угрозы со стороны дроу это совсем вылетело из головы. — Расплывчатые сроки. А если виновного не найдут? — нахмурилась Амариллис. — А тебя почему так беспокоит мой телохранитель? — Нет, нет, не беспокоит, — торопливо заверила она Латариэля. — Но вы, кажется, хорошо ладите, и он теперь везде с нами, поэтому я просто пыталась узнать о нём побольше. Звучало неубедительно. Говорить о Приаме в третьем лице в его же присутствии и при этом утверждать, что пытаешься наладить контакт? Амариллис очень неумело притворялась. Но, чего бы она ни хотела от Приама, её внимание к нему не нравилось Латариэлю. Она могла подобраться слишком близко к их тайне. Или уже начала что-то подозревать? Однако Латариэль не успел ей ответить: Иллитран вдруг рассмеялся. — Амариллис, ты что, ревнуешь его к вампиру? Эльфийка в одно мгновение покраснела до ушей: — Ничего подобного! Я всего лишь хотела узнать... — Узнать поближе вампира? Не позорься, все знают, что ты в сторону безродных даже не смотришь. Зато любишь устраивать Риэлю сцены ревности к каждому встречному. — Да потому что он смотрит на кого угодно, только не на меня! — не выдержала Амариллис и тут же испугалась, когда поняла, что фактически призналась в правоте Иллитрана, после чего вновь натянула маску равнодушия. — Хорошего дня. Она развернулась и быстрым шагом вышла из зала. — Обожаю её выводить, — едва не жмурясь от удовольствия, сказал Иллитран. — Ладненько, моя миссия здесь окончена, так что я тоже пойду займусь чем-то более интересным, чем создание иллюзии продуктивности. Увидимся. Он поцеловал Латариэля в щеку и тоже вышел из зала. — Должен признать, он мне нравится, — усмехнулся Приам. — Так напоминает моего брата, что прошибло на ностальгию. — Сабьена? — уточнил Латариэль, направляясь к ближайшему столику с едой. От этой семейной драмы разыгрался аппетит. — Ты запомнил? — Эпизод встречи с твоими родственниками я не забуду даже при желании... — Да, точно, — помрачнел Приам. — Это был не упрек, — поспешил успокоить его Латариэль и взял с подноса стакан с нектаром, второй протянул телохранителю. — Расскажешь о своей семье? — Ничего интересного... — Если для тебя не аргумент, что мне интересно всё, связанное с тобой, то как насчет этого: мы на скучном торжестве — мне было бы интересно, даже если бы ты начал пересказывать алфавит. Приам улыбнулся: — Ну ладно, ты сам напросился. Что ты хочешь знать? Я старший ребёнок в семье, у меня два младших брата и сестра. Эшелайс и Сабьена ты видел. Ещё есть Кляйр, он помладше Иллитрана. Среди них только Сабьен — бастард, но отец признал его полноправным сыном. Мать не очень любит эльфов из-за любовницы отца, поэтому подозреваю, что с ней тебе будет непросто найти общий язык, но с остальными проблем быть не должно. — Даже интересно, откуда у тебя самого такая привязанность к нашей расе. Приам, казалось, смутился. — Не знаю. Может быть, из-за Виариэль. Она была только полукровкой, но в детстве она казалась мне невероятно прекрасной по сравнению со всеми нами. — Ясно, у вас с отцом это семейное, — усмехнулся Латариэль. Они еще какое-то время присутствовали на торжестве, пока Фэйлинэль не покинула зал, давая тем самым знак остальным желающим сделать то же. Не успел Латариэль насладиться пробелом в расписании, как в дверь его покоев постучали — на пороге стояла незнакомая эльфийка, служанка, судя по форме. — Ваше Высочество, — она низко поклонилась и замерла в этом положении, пока говорила, — у меня сообщение от Её Высочества Исинор. Она просила встретиться с ней в саду в беседке, что находится в северной части у самой стены. Просила, чтобы вы поторопились. — Хорошо, буду. Латариэль немного удивился, глядя вслед удаляющейся фигуре. Почему именно сад? И так далеко? Он знал, где находится беседка, её ещё называли уголком тайных влюблённых, потому что этот участок сада располагался так далеко от главных дорожек, что забрести туда случайно почти не представлялось возможным. К тому же, из окон дворца эта часть сада тоже прослеживалась плохо — идеальный вариант, если хочешь поговорить с кем-то наедине. Что же такого важного хотела сказать Исинор, если позвала Латариэля туда? — Тебя так просто выманить из дворца, — ворчал Приам, пока они шли по длинным коридорам. — А если это дроу подкупил служанку, чтобы она передала тебе послание? Что, если тебя там поджидает засада? Вам нужно придумать проверку на такой случай: кодовое слово, кольцо с королевским гербом... — Отлично, доброволец для разработки реформ безопасности у нас есть, — улыбнулся Латариэль. — А если серьезно: я иду туда с тобой, а не один. — Мне льстит твоё доверие, но лучше бы ты просто не усложнял мою работу. — Не уверен, что это можно назвать работой: королева разорвала с тобой контракт. — Вот так и скатилась моя карьера из наемника в добровольное рабство, — драматичным тоном заключил Приам. Проходящая мимо придворная леди заинтересованно обернулась. — Напиши балладу — заработаешь на своём несчастье. Разговаривая в шутливом тоне, они добрались до сада. Здесь стоял изумительный густой аромат цветов, не спадающий до самой осени, мелкие камушки приятно шуршали под ногами. Петляя по дорожке между пёстрыми кустами, Латариэль крайне смутно помнил, как добраться до нужной статуи. Свернуть с главной дорожки в зелёный туннель, выйти у озера с лебедями и пройти вдоль увитой стены к беседке, надежно скрытой от посторонних глаз пышной зеленью. Бабушки ещё не было, поэтому Латариэль с Приамом зашли внутрь, чтобы спрятаться от палящего солнца. Хорошее место: здесь можно было ненадолго забыть о том, что их связывали запретные отношения, и позволить себе немного больше. Близость природы расслабляла — любой эльф чувствовал бы себя под защитой в таком саду. — А бабушка знает толк в укромных местах. Готов поспорить, они с дедушкой не раз сбегали сюда от всеобщего внимания, — с лукавой улыбкой сказал Латариэль и подтолкнул Приама к кованной скамье, заставляя сесть, а сам подошёл вплотную. Смотреть на него сверху вниз было непривычно. Что ни говори, а вампир был очень высоким даже для своей расы. — И что же они тут, по-твоему, могли делать? — с улыбкой ответил Приам. Взгляд Латариэля остановился на острых клыках. От воспоминаний о смеси боли и наслаждения, которые они приносили, перехватило дыхание. Латариэль положил руки на плечи Приама, нежным движением огладил шею, запустил пальцы в тёмные волосы. Медленно склонился к его губам, глядя прямо в притягательные серые глаза. Кто угодно может быть против их отношений, но они созданы друг для друга, и это факт: вампир, помешанный на эльфах, и эльф с фетишем на клыки. Мягкое прикосновение губ, неторопливый поцелуй, от которого мысли испарялись из головы, лёгкое касание пальцев. В мире словно не существовало больше никаких проблем. Хотя бы на несколько минут. Приам был избавлением, лекарством от всех бед. — Кто-то идёт, — прошептал он едва слышно, возвращая Латариэля в реальность. Принц нехотя отстранился и прислушался: действительно, по саду разносились негромкие женские голоса. Латариэль без труда опознал Фэйлинэль и Исинор. Значит, у них будет тайное совещание? Бабушка боится говорить о чём-то в стенах дворца? Латариэль планировал дождаться их в беседке, как и договаривались, но на развилке женщины пошли другой тропинкой — той, что бежала в паре метров от беседки, обходя её стороной. Может быть, служанка неверно передала информацию? Латариэль уже собирался выйти и позвать Исинор, когда услышал своё имя и невольно прислушался. — Как идёт расследование покушения? — спросила бабушка. — Медленно и безрезультатно. Не думаю, что мы найдём виновного. В настоящий момент я размышляю над тем, как выкрутиться из ситуации: мы же не можем оставить такое дело открытым. Кто-то может решить, что можно совершать покушения на королевскую семью безнаказанно. — И ты уверена, что сделала всё, что могла? — Абсолютно. Короткая пауза. Латариэль размышлял, стоило ли ему выходить сейчас или было уже поздно? Во всяком случае, он чувствовал неловкость, подслушивая за родственниками. Они не говорили ни о чём секретном, так почему он не мог просто выйти из беседки? Но с каждой секундой размышлений решимость таяла. Исинор заговорила снова: — Латариэль упоминал, что на месте был найден кинжал, правильно? — Да, и что? — Удалось выяснить, кому он принадлежит? — Если бы удалось, убийца был бы уже наказан, — ответила Фэйлинэль с агрессивными нотками. — Латариэль также говорил, что кинжал ты ему не показывала. Не считаешь это упущением? Мальчик может что-нибудь вспомнить. — У него амнезия, мам, и она не вылечится волшебным образом от вида кинжала, — на этот раз Фэйлинэль злилась почти открыто. Латариэль не мог понять, что вызвало такие эмоции? Допрос матери? Отсутствие важных воспоминаний у принца? Голос бабушки, напротив, звучал удивительно спокойно, когда она сказала то, от чего вся последующая жизнь Латариэля перевернулась: — Ты и без его участия знаешь, кому принадлежит кинжал, правильно? Ответом было мучительно долгое молчание, в котором и без слов значился ответ. Земля ушла из-под ног Латариэля. Мать всё это время знала? И покрывала убийцу? Почему? Как она с этим связана? Лгала ему в лицо... От вопросов и предположений голова шла кругом. Латариэль вцепился в зелёную изгородь беседки. И главный вопрос: кто это сделал? Кто убил его? За что? А затем мысли снова возвращались к матери. Латариэль вздрогнул, почувствовав руку Приама на предплечье, но в следующий миг дышать стало легче: что бы ни происходило, у него был оплот безопасности. Тот, кому Латариэль доверял, даже если все вокруг начинали преподносить неприятные сюрпризы. — Я уже ничего не понимаю, — едва слышно выдохнул он. Приам собирался что-то ответить, но голос Исинор снова привлёк их внимание. — Скажи мне, что это был не кинжал Сильверила! Латариэль впервые видел бабушку в гневе, и это поразило его едва ли не больше предположения, что его убил собственный дядя. — Откуда ты?.. — Откуда я знаю, на что способны мои дети? Не задавай глупых вопросов, Фэй. Лучше спроси себя, во имя света, как ты могла это допустить? И как ты смеешь скрывать это?! — Я... — голос Фэйлинэль утратил всякую властность, задрожал. — Потому что это моя вина... Сильверил никогда не сможет простить мне мой выбор, ты же знаешь. Я думала, что всё наладилось после помолвки с Амариллис, но потом этот кинжал... Он же всегда хотел сидеть на троне, мы договаривались, а потом Мэриэль... Я не хочу снова... — Замолчи! — прервала её бессвязный лепет Исинор. — Возьми себя в руки и объясни, что произошло. Ты считаешь, что Сильверил пытался убить Латариэля, потому что всё ещё злится, что ты выбрала Мэриэль, а не его? — А могут быть другие причины? Он рос с мыслью, что будет королем, а потом я перечеркнула всю его жизнь своим выбором. Он ненавидел меня после этого, помнишь? Это всё моя вина. Не нужно было идти на поводу у чувств, это так незрело. Я всю жизнь расплачиваюсь за свой выбор: помолвка Латариэля с Амариллис, несчастный случай с Мэриэль, теперь ещё этот вампирский князь... Будто богиня наказывает меня. Но я всю жизнь делаю всё, что хочет Сильверил, лишь бы ему было легче. В его руках столько же власти, сколько и у меня. Что ему ещё нужно? Я только позволила себе отказаться выйти за него после смерти Мэриэль. Может быть, он затаил на меня обиду? Снова злится… Я не знаю! Я так устала, мам... — Фэй, я не узнаю тебя, — тихо отозвалась бабушка. — Когда ты стала позволять ему вить из себя веревки? Когда ты стала такой безвольной? — Когда погибла Мэриэль. Мам, я так больше не могу, — голос Фэйлинэль треснул, задрожал, словно она пыталась сдержать слёзы. — Почему он хочет забрать последнее, что у меня от неё осталось? — Потому что ты позволяешь ему слишком много! — Исинор снова злилась. — Думаешь, он успокоится и не повторит попытку? А что потом? Решит избавиться от тебя? Или от собственных детей? А ты готова пожертвовать сыном из-за вины, которая тебя гложет? — Нет, конечно, нет, — испуганно ответила Фэйлинэль. — Но зачем он оставил кинжал? Разве не понимал, что я его узнаю? Я думаю, это было послание. — Он просто плюнул тебе в лицо. Показал, что не боится тебя. И, судя по всему, был прав: вместо того, чтобы предать его правосудию, ты прикрываешь убийство Латариэля. Собираешься отдать жадному зверю его зависти своего сына? — Нет, нет, я бы умерла сама, если бы это помогло Сильверилу успокоиться, но Латариэль... — Я говорила тебе это сотню раз и повторю снова: не вини себя в том, что не можешь сделать Сильверила королем. Ваша помолвка была ошибкой. А Мэриэль — не была. Нет ничего важнее Партнёра. Ты не обязана была потакать прихотям брата. — Ты считаешь, я должна судить его? Он же твой сын. — Перестал им быть в тот момент, когда я поняла, что воспитала чудовище. Если уж на то пошло, это я внушала ему, что ему суждено быть королем. Вини меня, если тебе необходимо скинуть на кого-то этот груз. — Когда наша семья превратилась в комок оголенных нервов? — печально вздохнула Фэйлинэль. — Всегда им была. И наша, и до этого. Поэтому я и прошу Латариэля начать перемены. Они посидели ещё немного в молчании, прежде чем Фэйлинэль ушла. Латариэль чувствовал себя опустошенным. Подслушанный разговор вытянул из него все силы. Казалось бы, он готов узнать имя убийцы, даже если это близкий, но всё равно растерялся. Латариэль опустился на скамью. Значит, дядя. Он ожидал, что будет злиться, но вместо этого в голове была пустота. Возможно, это шок, и эмоции придут потом. А пока было лишь опустошение и — облегчение. Теперь можно будет не опасаться за свою жизнь и полностью сосредоточиться на проблеме с дроу. Которую скорее всего тоже обострил дядя! Латариэль устало потёр лицо ладонями. — Ты как? — Приам присел на корточки и с беспокойством заглянул ему в глаза. Принц кисло улыбнулся: — Может, в этот раз нам повезло, и мы убьем двух зайцев разом? И сторонника дроу, и моего убийцу. — Да, я, наверное, поспешил, когда сказал, что у эльфов проще с престолонаследием. — Мне хочется верить, что это дядя у нас — большой оригинал и выдумщик. Приам убрал выбившуюся прядь волос с лица Латариэля. — Я не знаю всего, что происходит в вашей семье. И, даже если бы и знал, не смог бы до конца понять из-за разницы восприятия, но, может быть, тебе будет проще, если будешь воспринимать всё это как жертву на пути к лучшей жизни. Рассудительный тон Приама укрывал спокойствием, как ночь укрывает землю после захода солнца. — Про жертву звучит очень по-вампирски, — ответил Латариэль с лёгкой иронией, чтобы не раскисать. — Вообще-то вы путаете нас с лугару, Ваше Высочество. Стыдно быть таким невежественным. Мы, вампиры, не одобряем любые виды жертвоприношений. Латариэль прислонился лбом ко лбу Приама и закрыл глаза: — Не представляю, как бы я проходил через это без тебя. Ещё и бабушка со своим странным посланием. Зачем она позвала меня сюда? Чтобы я услышал их разговор? — Почему бы тебе не спросить это у неё? Кажется, именно этого она и ждёт. Латариэль подскочил на месте: — Она не ушла? Он вылетел из беседки: Исинор рассматривала статую олененка, прячущегося в кустах. — Не объяснишь мне, что это сейчас было? — без предисловий спросил Латариэль. — Воспитание заблудших детей, — не поворачиваясь, ответила Исинор. — Я о ситуации в целом. Неужели сложно было сказать мне прямо, что мне необходимо услышать ваш разговор? А если бы я вышел и вмешался? А если бы она отрицала до конца? — Остановись, Латариэль, — бабушка с величественностью королевы подобрала подол светло-серого с золотом платья и села на каменную скамью. — Неподобающе много вопросов за один раз. — Простите, бабушка, но вопрос о моей жизни и смерти, — едко ответил принц. — И всё же это не повод вести себя, как дикарь. — Страшно представить, каким должен быть повод… — Прекрати паясничать. Встреча с твоей матерью назначилась спонтанно, у меня не было времени предупредить тебя лично, а через служанку подробности не передать. Пришлось надеяться на твою сообразительность, и, к счастью, я не прогадала. С одним пунктом всё разъяснилось, и цепи, сковывающие дыхание, будто бы немного ослабли. — Как ты догадалась, что это дядя? — мама задавала тот же вопрос, но ответ был расплывчатым. — И не говори, что просто знала, чего от него ожидать. — Это была не первая ошибка Сильверила и, боюсь, не последняя, иначе я не стала бы вмешиваться. — Что это значит? Какая ошибка? — Сейчас это не важно. Сосредоточься на том, что важно в данный момент. Сильверил не должен уйти от ответственности, и я сделаю всё, чтобы он получил по заслугам. Пора навсегда избавиться от паразита, подтачивающего корни древа нашей семьи. При виде жёсткого, решительного лица Исинор Латариэлю стало не по себе. Не верилось, что подобные эмоции могут быть направлены на собственного сына, но бабушка будто бы раз и навсегда вычеркнула Сильверила из списка достойных жалости. — Получается, шпион дроу тоже он? — Министр иностранных дел — очень выгодная для этого позиция, но даже так он не смог бы проворачивать дела в одиночку. Боюсь, шпионов Тёмных мы будем вычислять годами, и с этим ничего нельзя сделать. Но давай решать проблемы по мере их поступления: сейчас важно, чтобы Фэйлинэль не пошла на попятную. Найди её и убедись, что она не передумала. Латариэль нерешительно кивнул, но не спешил уходить. Его гложил один вопрос: — Она будет в порядке? Бабушка медленно вздохнула: — Я не знаю, меня слишком долго не было рядом. — Почему ты не осталась? Ты была нужна ей… — Латариэль старался не говорить обвиняюще, ведь, в конце концов, он и сам не очень-то поддерживал мать, если верить тем скудным осколкам воспоминаний, что у него были. — Это был сложный период для всех нас, — взгляд Исинор словно бы устремился внутрь, в прошлое. — В один миг я потеряла всех детей — не важно, в прямом или переносном смысле. Латариэль хотел уточнить, что это значит, но бабушка покачала головой и сказала: — Иди к Фэйлинэль, не теряй времени, — а затем она взглянула на Приама и тихо добавила. — Береги его. — Как зеницу ока, — криво улыбнулся тот. Уши Латариэля стремительно покраснели. И почему его смущали именно короткие моменты откровенности? Однако Исинор покачала головой: — Я не столько о физической безопасности: грядёт тяжёлый период. Приам положил руки на плечи Латариэля и притянул его к себе, точно стараясь защитить от невидимых пока угроз. — Сделаю всё возможное. Исинор удовлетворенно кивнула и жестом отпустила их к Фэйлинэль.