Глава 4. Свидание?
29 марта 2017 г., 01:53
О, в дверь стучат. Я прыгаю к выходу, улыбаюсь и открываю врата в свою берлогу внезапному гостю.
— Оу, Отсосенка! Не ждал!
— Сайфер, что это на тебе? — он приподнимает одну бровь и смотрит на мою одежду.
Я поправляю розовые слои балетной пачки и подтягиваю трикотаны под ней.
— Чё тя не устраивает? — Зачёсываю чёлку назад, ухмыляюсь.
— Ты так всегда по дому ходишь?
— Да не… Сегодня просто будут гости.
— У тебя бывают гости? — Я затягиваю его в своё жилище, толкаю в сторону кухни, а сам продолжаю смахивать пыль радужной, как флаг ЛГБТ, щёточкой. — У тебя есть чай? — с кухни его голос слышится приглушённо.
— Я эту дрянь не пью, но она точно где-то была! Поищи между банками кофе в шкафу! — Слышится привычный скрип дверок шкафчика, а потом дикий грохот и стоны с кухни. Прогулочным шагом направляюсь в эпицентр происшествия, опираюсь плечом о дверной косяк и усмехаюсь. Сосенка сидит на полу, потирает лоб и злобно смотрит на огромную кучу банок из-под кофе. Солнце светит сквозь занавески, прямо ему в глаза. — Отсосенка, ты мне срач устроил.
— Я?! Эта херня сама на меня выпала! — Пропеллер недоверчиво смотрит на него и машет своими крыльями. В окно слышится стук, Сосна вздрагивает и смотрит туда, откуда шёл звук. Я раскрываю створки, впускаю в квартиру чёрно-серый вихрь и умиляюсь, когда мой маленький мальчик сразу же начинает махать крыльями. — Блять, Сайфер!!! Это ворон?!
— Отстань, у них любовь! — Прищуриваю глаза и бью радужной щёточкой для пыли по голове Сосне.
— Блять, сам ебанутый, так ещё ебанутого голубя себе завёл. — Он поднимается с пола, отряхивает свои джинсы и, сложив руки на груди, смотрит на меня.
— Иди в жопу, Сосна. Не мешай чужому счастью.
В дверь снова стучат. Я натягиваю на лицо улыбку, поправляю балетную пачку и бегу открывать.
— Билли!
На шум выходит Отсосенка и смотрит за происходящим. Миссис Пампл. Бабушка-одуванчик, у которой я и снимаю эту квартиру.
— Доброе утро, миссис Пампл. Как внуки?
— Ой, Билли, всё как обычно! — Она поправляет свои огромные окуляры, именуемые очками, хватает меня за обе щеки и тянет их в стороны.
— Ну, я так и думал, — улыбаюсь, прикрываю глаза.
— А кто там стоит? Неужто себе друга, наконец, нашёл? — Она улыбается шире и, прищурившись, рассматривает Сосну.
— Доброе утро, миссис Пампл. Рад с Вами познакомиться, Билл про Вас рассказывал. — Сосенка улыбается, подходит к ней и совсем легко жмёт её руку.
— Ой, какой милый мальчик! Билли, повезло тебе с другом! — Теперь её цепкие пальцы оказываются на его щеках, а он, стараясь не искажать своё лицо гримасой боли, тихо смеётся и краснеет.
— Это Мейсон, мой сокурсник.
— Хороший мальчик, — пальцы отпускают его щёки, а сама старушка, сняв пальто и вручив его мне, направляется внутрь квартиры. Сосна потирает уцелевшие части лица и чуть хмурит брови. Я, повесив пальто, попрыгал в ту же сторону, что и старушка. — Билли, у тебя, как всегда, всё мило! Даже чистенько стало, — она прищуривает глаза и раскрывает занавески.
— Да, это точно, — улыбаюсь, поправляю пачку и сажусь на диван.
Сосенка же в это время вытащил зубную щётку из телевизора, а затем засунул обратно, когда оттуда начался высыпаться песок.
— Ой, ну я в тебе была уверена. Не пригласишь старушку на чашечку кофе? — смеётся она и поправляет седые волосы, образующие на голове своеобразную шапочку.
— Конечно, миледи! — быстро поднимаюсь, делаю реверанс и убегаю на кухню.
Пусть пока Сосна с ней пообщается.
Чайник быстро закипел, ворон и Пропеллер тщательно следят за моими действиями. Может, ворону тоже имя дать? Могучий-Рейнджер-Терминатор-Мегатрон! Или назвать его Блендером? Хм… Блендер и Пропеллер… А дети у них будут… Блепеллеры и Прондеры! Гы-гы! Хотя, они же оба мужики… А если спереть для них детей?.. Хм… Вода в чайнике бурлит, я разливаю её по чашкам с растворимым кофе.
— Билли! Какой же у тебя милый друг! Был бы он девушкой, ты бы должен был на нём жениться! — Она мило улыбается, подмигивает мне и садится на одну из табуреток.
— Миссис Пампл… Как вы… Мы же… — Сосна краснеет, закрывает лицо руками.
Фига се, какая реакция. Я подхожу ближе к столу, прищуриваю глаза, а затем натягиваю на лицо милую безобидную улыбочку.
— Зачем же ему быть девушкой? — притягиваю Сосну за воротник футболки ближе к себе. — Я и так на нём женюсь.
Он шокировано смотрит на меня, а потом хмурит брови и сжимает зубы.
— Вы такая хорошая пара! — Миссис Пампл кладёт себе в чашку ещё три ложки кофе и отхлёбывает глоток горячего напитка.
Сосна больше со мной не разговаривал.
— Курлык!
Старушка поворачивает голову и замечает птичью семью на моём холодильнике.
— О-о-о-о! Билли! У тебя тут птички поселились? Это к пополнению!
Сосна подавился кофе, а я только улыбнулся.
— Сомневаюсь, очень сомневаюсь, — прикрываю глаза и поглядываю на своего засранца.
***
Через час, когда старушка отчалила из моей бухты одиночества, я спокойно продолжал прыгать по квартире и смахивать пыль со шкафчиков. — Сайфер, что это, блять, за нахуй? — он хмурит брови и, сложив на груди руки, грозно смотрит на меня. — Ты про мою балетную пачку? — Делаю невинное личико и смотрю в его глаза. — И про неё тоже. Что за свадьба, идиот?! — Тс-с-с… Ты ничего не слышал. Это секрет! — Сайфер, придурок! — Бу-бу-бу, я — злая Сосна. Фу таким быть, — я бросаю на него беглый взгляд и прохожу мимо, гордо вскинув голову и вильнув задницей. Он подавился воздухом и пошёл за мной в мою комнату. — Ты совсем идиот? — Он садится на кровать и сжимает в пальцах невинное одеялко. Вот же достал. Бросаю в него щёточкой, а затем сам перехожу в атаку. Пока он ловил предмет для уборки, я успел приблизиться к нему, опрокинуть спиной на кровать и посмотреть в глаза. — Кто тут из нас идиот, Сосна? — прищуриваюсь и наклоняюсь к его губам. — Ты! — Засранец. Он приоткрывает губы и тянется за поцелуем. Я перехватываю всю инициативу на себя, пробираюсь языком в его рот, пока он пытается залезть руками под розовую пачку. Целую его шею, оставляю на ней мокрые следы от губ. Он тяжело вздыхает и зарывается пальцами в мои волосы. — Притормозим коней, Сосна, — отстраняюсь от него и усмехаюсь. — Придурок. — Весь в тебя, засранец. — Он смеётся на мои слова и откидывается на одеяло.***
— Я в кино хочу… — Он смотрит в потолок и болтает ногой в воздухе. — Ну так пойдём? В чём проблема? — опираюсь на один локоть и смотрю на его расслабленное лицо. — Сначала сними этот бред, что ты на себя нацепил. — Я ухмыляюсь, а затем быстро стаскиваю с себя всю одежду. — Это надо было делать не при мне, идиот. — Он накрывает глаза ладонью и вздыхает. — Ой, да что ты там не видел? — сажусь сверху на него и смеюсь, когда он начинает материться сквозь зубы. — Съебись, Сасайфер. — Неа. — Убираю ладонь с его глаз и опускаю на свой едва видимый пресс. Он сжимает зубы, а затем не может оторвать от меня взгляда. Я слегка двигаю бедрами вперёд-назад и громко смеюсь, когда Сосна громко глотает слюну. — Билл… — В кино, так в кино! — Вскакиваю с него и убегаю в сторону ванной. С комнаты слышатся сдавленные крики в подушку.***
— Надевать повязку или нет? Из зеркала на меня смотрит моё отражение. Короткую чёлку я зачесал назад, надел чёрные узкие джинсы и жёлтую футболку с надписью «я трахаю этого парня» и стрелочкой вправо. Заранее уже известно, с какой стороны будет идти Сосна. Весь образ портит только белый правый глаз… Я закрываю его, надеваю привычную чёрную повязку и вздыхаю. Из-за спины виднеется силуэт Сосны. Он опирается на косяк и ждёт, пока я соберусь. Замок щёлкает, когда я закрываю квартиру. Сосна молчит и иногда косится на меня. — Ну что на этот раз? Обиделся на меня, Отсосенка? — прищуриваю глаз и пихаю его локтем в бок. — Да не. Просто думаю, в какую дурку тебя будет лучше сдать. Я резко останавливаюсь, пригибаюсь и прыгаю в ближайший куст с криком «фарту масти, ауе!». Сосна матерится, прищуривается, идёт в куст за мной, а затем вытягивает меня из него за шкирку. Предатель. — Отпусти меня! Свободу попугаям! — Идиотина. — Он тащит меня за собой в кинотеатр и постоянно шипит. Внутри здания на нас странно косятся, Сосна буквально волочет меня за собой, пока я, сложив руки на груди и надув губы, упираюсь. — Держи и не ной. — В руки мне попадает сладкая вата и большой тазик со сладким попкорном. Я улыбаюсь, но на Отсосенку не смотрю.***
Интересный фильм, однако. Хм-м-м… "Красавица и Чудовище"… Прищуриваюсь и интенсивнее поедаю попкорн. — Сосна, а этот дружок того хуесоса пидор что ли? Сосенка бьёт себя ладонью по лбу и что-то бормочет себе под нос. Мамаши с детьми на нас злобно косятся, но молчат. — Билл, пожалуйста, успокойся. Да, он гей. — Так и знал, что в компании «Дисней» одни пидорасы. — Он закатывает глаза и тяжело вздыхает. О, этот чувак вешается на шею тому пидору. — Засоси ты его уже, хули ждёшь?! — Сосенка щипает меня за руку, когда я выкрикиваю комментарии: — Сайфер, заткнись. — Подожди. Почему никто не говорит имя этой помеси медведя и чуваков из группы «KISS»? — Сайфер. — Стой, там у Уотсон сначала говнодавы-сапоги, а потом тапки в следующем кадре? Ты играешь, как бревно! Это не кано-о-он! — Молодые люди, попрошу покинуть зал. — Это что, голос скалы из пропасти уродов? Охранник стоит около нас и светит фонариком мне в лицо. — Ой, больно надо. Тут кроме двух пидорасов канона нет, пф-ф-ф. Сосна прижимает ладонь ко лбу, а затем бьёт себя ей несколько раз.***
— Ну Сосна! — Иди нахуй. — Ну Сосна-а-а! — Жри свой попкорн и отъебись. Мы сидим на ступеньках перед кинотеатром и дышим свежим городским воздухом. — Ну Сосенка! — Сайфер, ты идиот. — Ну фильм же говно. Он вздыхает, а затем всё же смотрит на меня. — Ну, в этом ты более-менее прав. — Улыбаюсь и протягиваю ему попкорн. Он улыбается в ответ и загребает горсть сладкой закуски, стоимость которой превышает стоимость билета на фильм. — Ну почему ты такой придурок, Сайфер? — Я таким родился, — смеюсь и двигаюсь ближе к нему. Люди проходят мимо нас, косятся и обходят стороной. — Послала же Вселенная идиота… — Хм-м-м… Сосна… У меня идея! Я встаю и тащу его за собой.***
— Тату-салон? — он приподнимает одну бровь и смотрит на меня. — Да! Я договариваюсь с мастером насчёт татуировки, которую хотел бы себе, а Сосна пока прикидывает, какой бы он хотел себе пирсинг. Мастер кивает, показывает мне сумму, которая выходит, а я только достаю деньги из кошелька и протягиваю ему. Тату-машинка включается и начинает вырисовывать на моем левом предплечье рисунок. Отсосенка же в это время сидел на стуле около моего кресла и держал меня за руку. Ну, вроде, чтобы боль облегчить. Может, сказать ему, что у меня высокий болевой порог и боль я не особо-то чувствую? Не, не буду этого делать. Появляются контуры жёлтого треугольника, а затем и радуга, исходящая от него. Через три часа кропотливой работы, мастер взял перекур и вышел на улицу. Все процедуры с моей рукой закончены, а в кресле оказывается Сосенка. Я весьма удивился, когда на его руке начала появляться сосна с радужной мишурой. Он только пожал плечами, сказал, что ему так захотелось, а затем улыбнулся мне. Хм-м-м… Значит, обойдёмся без пирсинга? Интересно…***
— Я думал, ты себе проколешь что-нибудь. — Мы идём домой и едим сладкую вату, что купили недалеко от тату-салона. — Потом проколю. Ты узнаешь об этом первым. — Он тихо смеётся и откусывает ещё кусочек от сладкого розового облачка. — Ты меня заинтриговал, — ухмыляюсь, переплетаю пальцы на наших руках. — Ещё бы. — Он прокручивает сладкую вату, а потом откусывает кусочек с другой стороны. Солнце уже село, небо окрасилось синими цветами и включились уличные фонари. Красота… Так бы и шёл с Сосёнышем вечно куда-нибудь… — Так… это было свиданием? — Я смотрю в его глаза и оголяю клыки в усмешке. — Возможно, — он улыбается и прищуривается. — Тогда, это было очень хорошее свидание. — А у тебя были другие? — Ох, как я люблю, когда он с таким интересом смотрит на меня. — Ага. В средней школе. Ничего серьёзного, она убежала сразу же, когда увидела, как я говорю с кустом. Он смеётся и прикрывает рот ладонью. — Ну ты даёшь, Сайфер. Ты и правда идиотом родился? — Ага. Это дар! А Валерон был хорошим собеседником. Не понимаю, почему она сбежала. Странная была какая-то… — Он смеётся сильнее и прикрывает глаза. — Но я ведь тебе и таким нравлюсь? — Мы останавливаемся под одним из фонарей. Сосна замолкает, смотрит в мой глаз, а затем стаскивает чёрную повязку с моего второго глаза. Свет ложится желтой пеленой на его личико. И больше нет ничего вокруг, кроме его блестящих глаз. — Определенно, — он мягко улыбается и тянется за поцелуем. Главное — чтобы сладкая вата в волосах не запуталась. А то будет плохо. Прижимаю его к себе, целую его сладкие из-за сладкой ваты губы и прикрываю глаза.***
Он лежит на кровати и, закинув ногу на ногу, читает в свете лампы учебник по истории. Я же рядом сосредоточенно пытаюсь пройти игрушку в его телефоне. Он сводит брови на переносице, достаёт карандаш из-за уха и что-то помечает между строк. Хм-м-м… Выключаю телефон и заглядываю в учебник. В свете лампы страницы стали цвета светлого базальта… Прикольно так. Дьявол, откуда я вообще знаю название этого цвета? А, похеру. — Сайфер, отвернись, ты мне мешаешь. — Он грызёт карандаш и переводит взгляд на меня. — Мешают какашки в песочнице. А я просто смотрю. — Он закатывает глаза, а затем снова что-то помечает. — Нужна тебе эта история? Она ж неинтересная. — Билл, ты так-то на социально-гуманитарном. История и общага — твой профиль. И ты собрался быть учителем. — Пф-ф-ф. Много чего я собрался. Он закрывает учебник и с подозрением смотрит на меня. — Придурок. — Сосна, я есть хочу… Живот в доказательство сего факта начал жалобно урчать и звать на помощь. — М-м-м… — он потягивается и косит взгляд на дверь. — Мне вставать лень. — Я знаю, чему у тебя вставать не лень. — Попробуй только. Я тебя по стене размажу, — он улыбается и смотрит в окно. — Да-да. Конечно, — хлопаю его по животу, поднимаюсь с кровати и иду на кухню. — Не встанешь — я сам что-нибудь приготовлю. Слышится удар при падении с кровати, а затем за мной на кухню вбегает Отсосенка. — Я тебе в жизни готовить не доверю. Воу, вот это взгляд. — Лады, хозяйничай, — закидываю в рот дольку помидорки, а затем мне в голову приходит идея. Пока Сосна что-то нарезал, я стырил помидорку и запихнул её в морозилку. Спецназовцы не делают всё так тихо, как это сделал я. Сосна достаёт фарш, выкладывает на сковородку, а затем ставит полуфабрикат на средний огонь. В кастрюлю набирается вода, из шкафчика он достаёт спагетти. — Билл, найди, пожалуйста, томатную пасту в холодильнике, — он мелко нарезает лук и бросает его на отдельную мелкую сковородку. Делаю всё так, как он сказал, ставлю баночку с нарисованным на ней томатом на стол и смотрю, как Сосенка помешивает фарш в сковородке. — Тебе нравится готовить? — выглядываю у него из-за плеча и посматриваю за процессом готовки. — Да, есть немножко. Обнимаю его за талию и кладу подбородок на его плечо. Он поначалу замирает, а затем продолжает своё уж слишком «хитрое» для меня дело. — Наверно, будет вкусно. — Сайфер, возьми мой телефон и поиграй пока в другой комнате. Не мешай мне. Надуваю губы, щипаю его за бок и ухожу. — Вредина. Он показывает мне язык и улыбается.***
Чёртова игрушка. Она никак не хочет проходиться. Вот… Уже почти!!! Чуть чуть!!! Телефон начинает вибрировать в моих руках, на экране всплывает фотка какой-то девчонки и красуется надпись «Мей-Мей». Я нахмуриваю брови и снимаю зеленую всплывшую трубочку. — Алло! Дип-Доп? Как ты? Что нового? — девчачий голос разрывает телефон, а я морщу нос. — Да-да, это приёмная морга, Вы что-то хотели? — Морга? Какого морга? Что с моим братом?! — Его затрахали до смерти. А потом заклевали голуби и отнесли сюда. Сюда — это в Канзас. Вы его сестра? Сочувствую. — Вы что несёте? Где мой брат? — Я несу правду и справедливость! — Позовите Диппера! — Не кричите на меня. Он занят. — Чем он занят, ты, обманщик?! — Он заглатывает по гланды мой член. Телефон у меня отнимают, а Сосна смотрит на меня таким взглядом, что я готов уже сейчас заказать себе могилу. — Мей-Мей? Да, я жив, успокойся. Кто это был? Да так, придурок один. Не бойся, я его убью. Да, всё хорошо. — Я смотрю на него с прищуром, подбираюсь ближе и провожу языком по его шее. — Сайфер, отъебись, — шипит он, прикрыв рукой микрофон. Я ухмыляюсь, тянусь выше и посасываю мочку на его ухе. Он резко всхлипывает, а затем отстраняет телефон от себя, пока его сестра что-то кричит в трубку. — Сайфер, отвали от меня! Я занят пока! Резко выдыхаю ему в ухо, а затем прикусываю хрящик. — Дип-Доп? Что там у тебя? — Всё в порядке, Мейбл. Давай потом созвонимся? — Бро, когда мы поговорим в следующий раз? Времени-то совсем нет. Ой, я щас такое тебе расскажу… — Голос в телефоне никак не замолкает, а я придвигаюсь ещё ближе к Отсосенке, задираю его футболку и прохожусь поцелуями по его впалому животу. Он зачарованно смотрит за мной, его дыхание сбивается. — Диппер! Ты чего молчишь?! — Я просто слушаю тебя, Мей-Мей, — какая наглая ложь. Я опускаюсь поцелуями ниже, провожу языком по выпирающим тазовым косточкам и смотрю в его глаза. — Ой, тут Гренда пришла! Всё, пока Бро-Бро! Потом позвоню! В телефоне слышатся гудки, а сам телефон откидывается куда-то на стол. Не факт, что он вообще уцелел, хех. — Сайфер, я убью тебя. — Попробуй, — веду языком к темной дорожке волос и ухмыляюсь. — Я… — Пора ужинать! Я вскакиваю с кровати и ухожу на кухню. Сосна злобно смотрит на меня, идёт за мной и резко прижимает спиной к стене в коридоре. — Сайфер, я тебя сейчас прям здесь придушу! — Не придушишь. Тебя посадят. — Меня оправдают, — он надавливает рукой на мою шею и сводит брови на переносице. Ох, как мы заговорили. Хорошо… Перебиваю его руку, закидываю его на своё плечо, а затем мы идём в его комнату. Скидываю его на кровать, прижимаю к одеялу и ухмыляюсь. — Ты мудак, Сайфер. Так никто не делает. — Уже и подразнить нельзя. Сосенки сразу злиться начинают, — смеюсь и впиваюсь в его губы глубоким поцелуем. Он тихо стонет, подчиняется и приоткрывает рот шире. Забираюсь руками под его футболку, тяну её вверх, затем стягиваю с себя свою. Он обнимает меня за шею и прижимается своей грудью к моей. Я расстёгиваю ремень на джинсах, за ним следует пуговица. Сосенка стягивает с себя джинсы, постоянно стремится вернуть объятия. — Ты же знаешь, что нам нужны смазка и презервативы? Или хотя бы просто смазка. — Сайфер, я же не тупой. В тумбочке лежат. — Это когда ж ты без меня в аптеку забежать успел? — смеюсь и сжимаю пальцами розоватый набухший сосочек. — Когда ты дрых, — он ухмыляется и тянется к тумбочке. В руках у меня оказывается флакончик со смазкой, а на одеяле рядом лежит пачка презервативов. — Кто-то любит персики? — смеюсь я, разглядывая пометку со вкусом на флаконе. — Кто-то их скоро и сам полюбит. Я стягиваю с него боксеры и провожу пальцами по вставшему члену. Какой красивенький. Даже лучше, чем был в прошлый раз, хех. Опускаюсь поцелуями ниже, смотрю в его глаза и на раскрасневшиеся губы. Розоватая головка оказывается на моём языке, я собираю капельки выступившей солоноватой смазки под аккомпанемент стонов Сосенки. Он закусывает костяшку своего указательного пальца. Раздвигаю его ноги шире, выливаю немного смазки на его дырочку и размазываю скользкую прозрачную субстанцию по ней. Он чуть хмурит брови и сам подаётся мне навстречу. Один мой палец медленно погружается в него. Как же узко и жарко. А ещё он такой гладкий… Облизываю губы, вбираю его член в свой рот по основание и вставляю палец до конца. Он тихо шипит, сжимает пальцами одеяло и зажмуривает глаза. Прокручиваю палец, чуть сгибаю его и надавливаю на простату одной особо чувствительной Сосенки под собой. Стоны становятся громче, а его ноги непроизвольно раздвигаются шире. Прикрываю глаза, втягиваю сильнее щёки и оглаживаю языком член у себя во рту. Второй палец аккуратно проникает в дырочку, раздвигая стенки сильнее. Развожу пальцы внутри Сосенки, чуть сгибаю их и прокручиваю. У него раскраснелись щёки, он всё чаще стонет и кусает губы. Его взгляд опускается на меня, я чуть прикусываю нежную кожу его члена и ухмыляюсь. — Билл… — Он зарывается одной рукой в мои волосы и тянет за них. Блин, оказывается, что не особо приятно, когда член упирается в твою глотку. Я выпускаю его плоть изо рта, облизываю губы, а затем прохожусь языком от основания до головки. Сосенка вздрагивает и тяжело дышит. Я повторяю процедуру ещё раз, и ещё. Блин, да я уже просто вылизываю его член, иногда обнимая его губами и посасывая. В его дырочке уже находятся три пальца, я двигаю ими взад-вперед и слушаю сладкие стоны с его стороны. Есть ли звуки прекраснее этих? Ставлю свою почку, что нет. — Билл, я хочу тебя… — он смотрит на меня из-под опущенных ресниц и в который раз облизывает свои губы. — Хорошо, я сейчас… Вынимаю пальцы из его дырочки и сразу же приставляю член. Плавный толчок, я в нём наполовину и чувствую такие узость и жар, что голова кружится. Он кусает свои губы, хмурит брови и недовольно хнычет. — Ну, Радость Моя, сейчас всё пройдёт, — я сплетаю его пальцы со своими и целую покрасневшие костяшки. — Посмотрел бы я на тебя, если бы в твоей заднице оказался член. Смеюсь, толкаюсь ещё раз, а затем кое-что вспоминаю. — Сосенка, я идиот, — утыкаюсь в его плечо и хихикаю. — Я тебе об этом с первой нашей встречи говорю. — Я презерватив не надел, — тихо смеюсь, а затем смотрю в его глаза. Он смеётся вместе со мной, а затем вздыхает. — Глупый. Уже поздняк метаться, — он закусывает нижнюю губу и смотрит в мои глаза. — Ай, ладно, не важно, — двигаю бедрами и вырываю из него стон. Он обнимает меня за шею, ногами оплетает поясницу и запрокидывает голову назад. Двигаюсь чуть быстрее, прислушиваюсь к нему. Угол входа чуть меняется и я слышу это… Громкий вскрик на вдохе. А затем такой же на выдохе. И, кажется, я проиграл свою почку… Он кричит так ещё и ещё, сводя меня с ума. Кажется, у меня крыша поехала. Как ещё объяснить то, что я только от этих звуков кончил внутрь него и завис, рассматривая красноватые приоткрытые губы, из которых и исходят эти стоны. Сосенка хмурит брови, смотрит на меня и тяжело дышит. Какой же он красивый… Член даже и не думает падать. Я двигаюсь внутри Сосенки, ускоряюсь и стараюсь доставить ему как можно больше удовольствия. Он царапает мою спину, хнычет и громко выкрикивает моё имя между тяжелыми вздохами. И вторую почку я, кажется, тоже проиграл. — Билл… Билл… О, чёрт, Билл! — он зажмуривает глаза и запрокидывает голову назад. К чёрту моё сбитое дыхание и проскальзывающие стоны. Я целую его шею, оставляю на ней багровые отпечатки и ласкаю языком. Он сильнее прижимается ко мне и стонет прямо на моё ухо. По телу бежит табун мурашек, позвоночник будто током прошибает. Он сильнее царапает мою кожу, вздрагивает и кончает. Внутри него всё сжимается, становится ещё горячее… — Мейсон, дьявол… — Чувствую, как судорогами скручивает все внутренности, а затем просто дикое головокружение от оргазма. Сосна подо мной пытается отдышаться, целует мои плечи и зажмуривает глаза. Я медленно выхожу из него, целую его губы, опускаюсь ниже и беру его член, полностью перемазанный в сперме, в свой рот. Сосенка облизывает губы, наблюдает за мной. Сперма остаётся на моих губах, на языке. Облизываю головку его плоти, чуть посасываю и провожу пару раз рукой по всей длине его члена. Он закусывает губы, громко стонет и кончает в мой рот ещё раз. О, дьявол… Как же я счастлив. Поднимаюсь к его покрасневшему ушку и шепчу на него: — Я люблю тебя. Он вздыхает, целует меня в висок и шепчет в ответ: — Я тоже тебя люблю.***
— Блин, прикольная штука. Я сижу на его кухне в одних трусах и ковыряю вилкой пасту. — Вкусно? — он улыбается и смотрит на меня. У меня все губы перемазаны в соусе из томатной пасты. — Очень, Сосенка, — и тут в мою голову приходит одна мысля. — Блин! Я тянусь к морозилке, открываю её и достаю замёрзший помидор. — Что это? — Это морозная помидорка! — Я тянусь за тёркой и натираю замерзший овощ. Сосна странно на меня поглядывает, а я в это время посыпаю получившейся фигнёй пасту. — Вот. Теперь шедевр! Сосна смеётся, и просто разглядывает меня. — Идиот. — Ещё бы! Он улыбается шире, мы доедаем ужин и обсуждаем универ. Сосна попросил меня вымыть посуду, а сам куда-то отошёл. Хм… Томатная паста отмывается как-то неохотно. Ну ладно, мы и не такое отмывали! Да здравствует Капитан-Чистюля! Я выливаю на губку больше средства для мытья посуды, затапливая всю раковину пузырями. Грязной посуде не скрыться от меня! Губкой я интенсивнее тру посуду, оттираю пригоревший фарш от сковородки и лью ещё больше средства. Пена уже за пределами раковины, но нас это не остановит! Кажется, что я и сам весь в пене. Хм-м-м. Грязная работёнка… Это дело только для таких бравых воинов, как я!***
Сосна вернулся тогда, когда я утопил в пене большую часть столешницы и раковины. А ещё этот злюка заставил меня убираться. Не всех героев ценят по достоинству… Обидно… Я домываю мокрый пол, скашиваю взгляд на Сосну и надуваю губы. Он скидывает на стол колоду карт и улыбается. Ладно, обида — это нецелесообразно. Швабра отправляется обратно в ванную, я оказываюсь сидящим за столом, а Сосенка тасует карты. Ща мы его нагнём, хе-хе.***
— Билл, это Валет, а не король. И он червовый. Козырь — крести. И я кинул тебе козырного туза. — Молчи, Сосна! Я размахиваю веером из карт и коварно посматриваю на Сосенку. — Билл, у меня уже карт не осталось, сдайся ты наконец. — Сумасшедшие не сдаются! Он щёлкает мне по носу и в очередной раз называет придурком. Злюка. — Согласен на ничью. — Билл, я выиграл. — Тс-с-с. Ничья — так ничья. Он закатывает глаза и садится ко мне на колени. — Сайфер, играешь ведь не по правилам. — Моя жизнь — мои правила. — Фу так говорить. Обычно, после таких слов люди бегут курить вейпы, запрыгивают на крыши, а потом совершают суицид. — В этом-то вся и прелесть, Сосенка. Он смеётся и целует меня в лоб. Так, ладно. Сосенка берёт меня за руку, тянет за собой в комнату и тихо смеётся, когда я бурчу себе под нос гимн победителей.***
— Сайфер, что ты делаешь? Я останавливаюсь и смотрю в его глаза. — А фто? — Ты облизываешь мою шею? — Да. — Я всего лишь на пять минут взял учебник по истории, а ты начал облизывать мою шею? — Ну да, а что такого-то? Он закатывает глаза и обнимает меня. — Да нет, ничего. Он накрывает меня одеялом, устраивается удобнее на моей груди и затихает. — Сосенка… — М-м-м? — А что нам по философии задали? — М-м-м… Философия древней Индии… — Буддизм что ли? — Угу… — Хмм… — Сайфер, ради Сиддхартхи Гаутамы*, спи. — Не хочу. — Я тебя сейчас заставлю. — Злая Сосна. — Люблю тебя. Всё, спи. Улыбаюсь, поглаживаю его волосы и целую его в макушку. — И я тебя…
Примечания:
*Сиддхартха Гаутама - первый человек, познавший Ниббану(Нирвану). Индийский принц, который сбежал из дворца и медитировал под деревом. Основоположник Буддизма.
