Ненависть Тарьей Сандвика Му

Он хороший актер. Любая роль, которая ему достается, отыгрывается превосходно, без единого промаха. Он пытается буквально влезть в шкуру своего героя, прочувствовать его чувства, прочитать мысли. Однако он никогда не смешивает их со своими. «Ни в коем случае не представляйте, что-то плохое из своей жизни, когда вам нужно выглядеть грустно на камеру» — говорил когда-то учитель Тарьей по актерскому мастерству — «Думайте о том, что чувствует герой, будьте им, а не пытайтесь им казаться». И он пытался. Пока не пришел Хенрик. Парень, который выбивал из его головы заученные слова, парень, который заставлял думать, что это не съемки сериала, а реальная жизнь. И как бы ни отрицал это в своей голове Тарьей, он никогда в своей жизни не играл так хорошо, как сейчас. Съемки первого поцелуя Исака и Эвена были назначены на субботу. Взволнованная Андем тринадцать раз позвонила на его телефон и слезно умоляла помириться с Хенриком — «Ведь это должно выглядеть натурально!», но Тарьей лишь злился и говорил ей, что все отлично. от Давида Хей, чем занят? Он лениво трет глаза руками, от чего те мгновенно краснеют. Настроение ниже плинтуса, живот крутит от недавних чипс, которые он съел вместо ужина, а в голове навязчивая идея выпрыгнуть в окно, чтобы перестать наконец думать о завтрашнем первом поцелуе с Эвеном. от Тарьей Валяюсь. Есть предложения? от Давида Лиса устраивает вечеринку в 8 Если выйдем прямо сейчас успеем выбрать красивых телочек Потягивается и взлохмачивает волосы. Вставать совершенно не хочется. Сейчас бы просто рухнуть лицом в подушку и задохнуться. Хенрик больше не писал. После их последней встречи, когда он заявился к нему глубокой ночью и утащил с собой гулять, прошло два дня, а Тарьей не мог отделаться от мысли, что он сходит с ума. Они гуляли по ночному городу, ели жирные гамбургеры и запивали приторным кофе. Хенрик рассказывал, как он однажды пробовался на роль какого-то Сондре из фильма «Волна» (Тарьей понятия не имел кто это), но режиссер сказал, что ищет на эту роль кого-то покороче. Он помнит, как смеялся над этим, как разливал кофе себе на колени и это смешило его еще больше. Помнит запах древесного одеколона, сигаретного дыма, которым теперь пропахла вся его куртка. А теперь, прокручивая в голове эти моменты, он уже второй день подряд со вздохом резко брал телефон в руки, открывая диалог с парнем, и с выдохом, швырял телефон на кровать. Ему просто необходимо проветрить мозги. А лучше снова напиться. от Тарьей Я буду около тебя через 20 минут Он не хотел приходить туда и, как остальные, кидаться на понравившуюся девушку, а затем, после 3 банок пива, заботливо вложенных в ее руки, трахать ее в комнате хозяйки квартиры. Но он чувствовал, что если сейчас не сделает это, то навсегда потонет в манящих реках древесного одеколона и сводящих с ума морях голубых глаз. Блондинку он примечает сразу. Длинные волосы, собранные в высокий конский хвост, смешно мотаются из стороны в сторону, когда девчонка смеется. На запястье у нее замечает крохотное тату с надписью на французском Vous devez être fort*. Подходит к ней и краешком губ улыбается. — Привет. Она вскидывает темные брови и оценивающе смотрит на него снизу вверх. Взгляд холодный и отстраненный. Тарьей хочется уйти, отступить, написать ему смс, но он так же холодно смотрит на нее, не сдирая с лица ухмылки. — Привет,— наконец здоровается она и делает глоток из своей бутылки. — Кристина,— представляется, но руку не протягивает. — Тарьей. Подруга Лисы? Она кивает и наконец кидает на него заинтересованный взгляд. — Это же ты играешь Исака? Главный герой третьего сезона? — трогает его за плечо, отчего он едва заметно морщится. — Да. Она расплывается в улыбке и, уже не стесняясь, берет его за запястье. Рука холодная и мокрая. Он хочет оттолкнуть, но только улыбается в ответ. — Крутоо. Принесешь мне еще пива? — она сжимает его руку и смотрит прямо в глаза. Что только они не сделают ради того, чтобы потом похвастаться перед подругами, что трахались с самим Исаком из SKAMa. Идет на кухню, берет пиво и встречается с Давидом, который зажимает симпатичную брюнетку в проходе. Подмигнув другу, возвращается к Кристине, которая уже стоит и болтает с кем-то другим. Другой резко поворачивается, когда девушка замечает Тарьей и показывает на него пальцем. Сердце у парня уходит то ли в пятки, то ли вообще вылетает, пробивая пол насквозь. Он стоит, метр девяносто три, роскошно улыбается и легонько машет ему рукой. Серая толстовка, черные облегающие джинсы, а на голове темно-бордовая бейсболка. — Хола, — он вскидывает брови и улыбается ему. — Знаком с Кристиной? Секунду молчит, затем выдавливает из себя пару слов, о том, что познакомились только что. Они стоят слишком близко друг к другу, Хенрик поднимает одну руку и опирается ей о стенку, нависая над девушкой. По телу бегут мурашки от воспоминаний, когда он вот так же стоял рядом с ним. Она смеется, когда он цитирует строчку Артюра Рембо наизусть, хлопает в ладоши, восхищенно говоря, что она обожает все, что связано с французским, французами и Францией. Тарьей просто застывает и наблюдает за удивительным природным явлением — Хенрик флиртует, как Бог. Он сосредоточен только на ней, играет бровями, облизывает губы и лениво иногда косится на парня. Тарьей простоял бы там еще час или два, сладостно внимая каждому слову и одновременно вскипая от того, что эти слова адресованы не ему, если бы Хенрик резко не развернулся и, игриво ему подмигнув, не взял бы девушку за руку и повел ее по направлению лестницы на второй этаж. Дыхание сбитое, кулаки машинально сжимаются, а зрачки расширены так, что не видно радужки. Он только что увел его девушку наверх?! Хотя нет, неправильный вопрос. Он только что увел его девушку наверх? В горле ком, а он все смотрит, как они медленно поднимаются по лестнице, звонко смеясь. Музыка будто делается тише, а в голове голос, который твердит ему уходить, становится только громче. Срывается, сбивая все вокруг, выходит из дома. Тяжело дышит, но все равно достает сигарету. Это он должен был сейчас трахать эту суку наверху. Срывать одежду, засаживать член по самые гланды, а затем смотреть в голубые глаза и со стоном кончать. Сука — это же Кристина, верно? Или у нее глаза карие? Делает затяжку и садится на ступеньки террасы. В голове эхом строчки из прочитанного стихотворения «В семнадцать лет серьезность не к лицу». Ему семнадцать, но он даже и не помнит, когда в последний раз был несерьезен. Сам себя не понимает и не принимает. Он не понимает, почему Хенрик вызывает в нем столько эмоций, не понимает, почему готов одновременно убить его и сжать в самых крепких объятьях на которые только способен. Почему теперь, когда наконец-то он не достает его своими тупыми шуточками и заигрываниями, он буквально умирает внутри от недостатка всего этого. И теперь кажется, что раньше он и не жил. Уходит домой, снова никому не сказав. В голове только остатки сигаретного дыма, который слегка кружит голову, и навязчивая идея рухнуть на землю и больше никогда не вставать.

***

Будильник звонит ровно в 8:00, но Тарьей даже не закрывал глаза, чтобы уснуть. Встает, одевается и пытается унять дрожь в коленях при мысли о том, что ему сегодня нужно сделать. И когда он стал таким нервным? Ах, да… В наушниках Eminem, который обычно всегда поднимал ему настроение и бодрил длинными быстрыми текстами. Но сегодня идет дождь, на улице слишком темно для этого времени, а в песне звучат слова любовь, ушла, разбила. И когда ты стал таким сентиментальным, Eminem? Смирись уже, что любви нет, и пиши про шлюх и деньги. Ищет нужный дом, который они сегодня арендуют, чтобы заснять сцену поцелуя, и с камнем на сердце и твердой непоколебимой мыслью своего учителя актерского мастерства о смешении чувств, заходит внутрь. Дом действительно огромен. Три этажа, гигантская гостиная посередине, обставленная дорогой роскошной мебелью, и десять человек, сидящие в ней и разом повернувшие голову при звуке открываемой двери. — Ну наконец-то! Только тебя ждем. — Джули подскакивает к нему и сует в руки красную длинную повязку и золотой обруч, украшенный листьями, похожий на тот, что носили древние греки. — Переодевайся, я жду тебя внизу. Обводит взглядом комнату и задерживает его на нем. Он сидит уставившись в телефон, уже переодетый в белый костюм Бога. Волосы уложены наверх, и только лишь одна прядь лениво свисает на лоб, будто говоря «Я такая же как мой хозяин — свободная и своенравная». Поднимает голову и утыкается глазами в Тарьей. Не кивает, не вскидывает брови и не улыбается. Отводит взгляд и снова залипает в телефон. Что-то больно колет в сердце. Злость накрывает его с головой, когда он вспоминает вчерашнюю вечеринку. Опускает глаза и пытается сжать губы настолько, насколько может сильно. Хочется позорно разреветься и убежать, но он делает усилие и идет переодеваться в другую комнату. Клянется себе десятки тысяч раз, что отлично сыграет сцену и не даст волю эмоциям. Надевает маску Исака Вальтерсена и спускается в подвал. Они уже здесь: Джули, оператор и Хенрик. Лишние люди здесь не нужны, слишком интимная сцена, которая должна пройти безупречно. Огромный бассейн пахнет хлоркой и утопленниками. Но это ему только так кажется. — Так, вставайте здесь, снимем, как вы влезаете в окно и разговариваете около бассейна. Сцену в бассейне отдельно. — командует Андем. Они подходят к окну. Он пытается поймать на себе его взгляд, но тот упорно держится максимально отстраненно и безразлично. И только когда Джули машет рукой и кричит «Начали!», он будто преображается. В глазах пляшут огоньки, а на губах обезоруживающая улыбка. — Боишься плавать? — он снимает с себя белую мантию и парик, оставаясь в белой футболке, которая обтягивает его крепкое худое тело. — Я? — он смотрит ему в глаза, пытаясь полностью погрузиться в процесс и выкинуть из головы все остальное, — Это просто не дом моей тети. — замечает, что голос дрожит, хотя он этого и не задумывал. — Боишься испортить прическу? — Эвен подается телом вперед, а затем резко отстраняется. — Я? Думаешь я боюсь испортить прическу? — он указывает на свои волосы и улыбается. Выходит слишком вымученно, совершенно непрофессионально. Он ловит себя на мысли, что хочет побыстрее оказаться в бассейне, нырнуть в него с головой и больше никогда не всплывать. Смеется и со всей силой толкает его в бассейн, случайно поскальзываясь и падая прямо на него. Хенрик издает сдавленный вскрик, и они выныривают максимально близко друг к другу. Дыхание обжигает, он еле сдерживает себя, чтобы прямо сейчас не притянуть его к себе и вдохнуть полной грудью его запах. — Отлично! С первого дубля! — кричит Джули, заставляя их отпрянуть друг от друга. — И, Тарьей, мне понравилось, что ты тоже прыгнул с Хенриком в бассейн, думаю мы оставим так. — она кивает, и вместе с оператором они подготавливают оборудование для подводной съемки. — Я поскользнулся, — бормочет он, несильно разводя руками по воде. Она холодная. Тело мгновенно пробивает на дрожь, а губы становятся синими. Он касается дна ногами и стоит прямо напротив Хенрика. Тот изредка смотрит на него из-под мокрых склеенных ресниц. — Нервничаешь? — пародирует голос Хенрика и несмело улыбается. Он ухмыляется и тоже начинает разводить руками по воде, вызывая на ней большие круги. Он выглядит лучше чем прекрасно. Мокрые волосы торчат во все стороны, пухлые губы приоткрыты и с них еще капает вода, а глаза от голубой глади бассейна стали еще ярче и глубже. — Нет, — коротко отвечает, не отводя взгляд. — Не впервой, да? — хочет пошутить насчет того, что тот, возможно, когда-то целовался с каким-то парнем, но с ужасом осознает, что этот парень — он сам. Хенрик издает сдавленный смешок, но не отвечает. — Как вчера потусили с Кристиной? — пытается сделать тон как можно более безразличным и у него это даже получается. — А ты что, ревнуешь? — вскидывает брови, однако губы даже не трогает улыбка. Тарьей недовольно хмыкает. — Конечно, любимый. — язвительно выделяет последнее слово. — Мы готовы, сейчас нырнем к вам. — Джули показывает большой палец и ободряюще улыбается. У Тарьей же от этой улыбки сводит живот. — Да, я мастер задерживать дыхание! — восклицает он. — Просто вода в горло попала. Эвен смеется и закидывает голову назад. Он видит все его родинки на подбородке и шее, а подрагивающий от смеха кадык вызывает у него желание провести по нему пальцами. — Да, конечно. — Я могу еще раз. — убеждает он его, улыбаясь. — Сейчас вместе. На счет три. — он игриво улыбается и загибает пальцы. — Раз, два, три. Отталкивается и ныряет под воду. Тут же слышит как рядом погружается камера и Джули. Напротив Хенрик, смотрит прямо в глаза и лениво разводит руками в воде. Не слышно ничего, только гул в ушах и собственные мысли. Глаза щиплет и он недовольно хмурится. Эвен не отрывает взгляд и он буквально тонет. Тонет не в воде, а в голубых глазах, в идеальных чертах лица, а главное в губах, которые сейчас накрывают его собственные. Закрывает глаза и перестает держаться на воде. Все мышцы расслабляются и он ощущает только вкус его губ. Дыхания нет и, возможно, уже никогда не будет. Он даже забывает, что ему нужно сделать вдох прямо сейчас, иначе он утонет уже по-настоящему. Выныривает только из-за того, что Хенрик резко толкает его губами вверх. — Ес! — вскидывает руку в победном жесте и ухмыляется. — Я победил. На секунду цепенеет, все еще ощущая на себе его губы, а затем переводит затуманенные глаза на него. — Чего? Ты сжульничал! — попутно вспоминает текст и, конечно, же половину перевирает. Но сейчас уже неважно. — Я не приму поражение. Давай еще раз. Хенрик вскидывает брови в немом вопросе. Неужели он вообще сказал совершенно другое, чего нет в сценарии? Но сейчас ему хочется только одного — оказаться под водой с ним еще раз. Ныряют и теперь уже Хенрик смотрит на него с некоторым удивлением и замешательством. Плевать, плевать на все. Секунду смотрят друг на друга, а затем Тарьей подается вперед и накрывает своими тонкими губами его мягкие и мокрые. Закрывает глаза и молится лишь о том, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Он отвечает на поцелуй, выпуская изо рта маленькие пузырьки воздуха. Сердце бешено стучит и он слышит сейчас только это. Ему хочется обхватить его руками, прижать к себе и зарыться пальцами в мокрые запутанные волосы. Выныривают, когда в легких совершенно не остается воздуха. Хенке целует, обхватывая своими большими руками его шею, проводит языком по небу, вызывая тихий стон и полное повиновение. Ресницы дрожат, но он не смеет даже приоткрыть глаза. По телу растекается волна наслаждения, вызывая целый рой мурашек от кончиков пальцев на ногах, до волос на затылке. Кругом глухая тишина и осознание того, что этого вообще не было в сценарии. Резко отстраняется и смотрит затуманенным взглядом на Хенрика, который точно так же слишком возбужден, чтобы до конца осознать, что произошло. — Тарьей, — Джули нарушает тишину и заставляет их отвести глаза друг от друга. — Вы что, репетировали это? Или импровизировали, потому что забыли текст? — удивленно переводит взгляд с красных щек Тарьей на блестящие глаза Хенрика. — Я... Я... — бормочет он, пряча глаза и краснея еще больше. — Не читал сценарий и решил сымпровизировать, — кашляет. Хенрик не отводит взгляд от него. Не верит и никогда не поверит в эту чушь. Но Джули удивленно разводит руками и улыбается. — Все равно это было даже лучше, чем я написала! Вылезайте из воды, там лежат полотенца. Жду наверху. Уходит, оставляя их стоять в воде по шею, слушая тишину и редкие всплески воды. Все еще не поднимает взгляд и только нервно кусает губы. Идиот, о чем он думал? Сердце стучит, разрывая ребра и грудную клетку на куски. Он ждет чего-то, хотя сам не знает чего. — Замерз? — неожиданно спрашивает Хенрик, заставляя все же поднять глаза и удивленно посмотреть на него. Бормочет, что все нормально, но тот толкает его по направлению лестницы из бассейна, и они молча, изредка поглядывая друг на друга, заворачиваются в полотенца и поднимаются наверх. * Надпись на запястье Vous devez être fort ( франц. Ты должен быть сильным)