Прайм-тайм

Минуты, которые Чжиен проводил в этой грязной будке, занесенной прибитой жарой пылью, казались Сынхену вечностью. Он безотрывно следил за каждым из военных, кто стоял близко к КПП. Видел угрозу во всех. Царапал отросшими ногтями внутреннюю сторону ладоней и кусал соленую от пота губу. Нервы были напряжены до предела, руки ощутимо подрагивали. Мысли массово затапливали сознание, он пытался найти все возможные решения, если ситуация выйдет из-под контроля. Хотя, кого он обманывал? Ситуация сейчас была под чьим угодно контролем, кроме его собственного. Представь он хоть малейшую угрозу для кого-нибудь из этих людей, и первая пуля остановит все его бунтарские помыслы. А ведь он всего лишь хочет защитить Чжиена – мальчишку, который лишь кажется наглым и напористым. Такой он только в своей работе. В жизни же его буйком всегда был Сынхен – все пятнадцать лет, что они знакомы, включая школьные и студенческие годы. Чхве привык к этой роли защитника, никогда не чувствовал досады или негодования по поводу того, что его извечный напарник столь горяч и порывист. Чжиену всегда мало, он никогда не бывает полностью доволен своей работой. Именно это ощущение толкает его на необдуманные поступки в попытке удовлетворить свое эго. И сейчас Сынхен понимает, что совершенно ничего сделать не способен. Он даже не знает причину, почему именно Чжиена увели за эту хлипкую дверцу, которая не выдержит и легкого удара плечом. Она, может, и не выдержит, а вот тело оператора вряд ли перенесет пару выстрелов в упор. Эти люди не будут задавать вопросы прежде, чем выполнить свою работу. У СМИ нет разрешения въезжать в эту часть города. Конечно, узнай об этом на телеканале, их бы только перекрестили и пожелали удачи. Но дойди эта информация до посольства, как Чхве с Квоном будут высланы из «горячей точки». Да, и Джон тоже. В момент, когда Сынхен обдумывал мысль о том, что они с Джоном не успеют сделать свой фильм, скрипнула дверь грязной будки, показался Чжиен. Он был мрачным, но спокойным. Не похоже, чтобы его там били или хотя бы просто запугивали. Квону уже угрожали однажды, и лицо его тогда было совершенно другим. - Ты в порядке? – голос Сынхена был еще более хриплым и низким, чем обычно. Но он обязан был убедиться, что с Чжиеном все нормально. На вид он выглядел точно так же, как и пять минут назад. Странно, прошло так мало времени, а оператору казалось, что они с Джоном стояли тут битый час, как в ожидании приговора на суде. Чжиен лишь покачал головой и указал на машину. В руках у него были их документы и ключи от Ровера. Последние он кинул в руки Сынхену. Чхве не стал задавать лишних вопросов, захлопнув за собой водительскую дверь. Едва Квон оказался в салоне, как тут же спрятал глаза за темными стеклами очков. Повисла гнетущая тишина, нарушенная урчанием двигателя и тихим шумом кондиционера. Они без препятствий преодолели шлагбаум, двигаясь дальше. До следующего КПП было километра три, если верить той карте, что им предоставили, едва они пересекли границу этой страны. А дальше им двигаться не было нужды. Они планировали снимать сюжет именно там – в обстреленном селении, где уже неделю, как нет местных жителей, но все еще полно повстанцев. Там их ждет небольшая группа вооруженных людей, которые согласились предоставить им защиту. Конечно, не бесплатно. Джон молчал, поглядывая на Чжиена. Он плохо знал этого парня и не представлял, что ему наговорили на посту, поэтому решил помалкивать. Если уж кому и разбираться, так это оператору. Сынхен тоже не нарушал гнетущей тишины. Она была неприятной, липкой и душной. Но он знал, что Чжиена сейчас лучше не трогать, если надо, то спецкор расскажет все сам. В противном случае, может и сорваться. Долго ждать не пришлось. Через пятнадцать минут скачки по разбитой, а местами и вовсе отсутствующей дороге, Чжиен тихим голосом попросил остановиться. Впереди виднелась массовая застройка. Домишки лепились один к другому, держащиеся «на честном слове». Издалека они казались единой серой массой, как свалка мусора. И над ней, как и подобает колоритности картины, летали черной тучей вороны. Только вот с предвестием смерти они опоздали. Чжиену эта картина была совершенно неинтересна. Он быстро вышел из машины, хлопнув дверью. Не оборачиваясь, стал спускаться к небольшой выжженной долине, утопая в горячем песке. От широких шагов разлеталась столбом удушливая пыль, кутая фигуру корреспондента грязным туманом. - Останься здесь, - торопливо распорядился Сынхен, открывая свою дверь. Джон не стал возмущаться, что вообще-то он здесь старший и ему не надо указывать. Лишь согласно кивнул, вновь посмотрев на удаляющуюся фигуру Квона. Сынхен нагнал его через пару минут. Не стал окликать, прося подождать или хватать того за одежду в попытке обратить на себя внимание. Чжиен сам почувствовал, что уже не один. Остановился, сунув руки в задние карманы джинсов и глядя вдаль. Горячий ветер трепал его спутанные отросшие волосы. Чхве молчал, остановившись в двух шагах. Если корреспондент не послал его сразу, значит, уже спокоен. - Черт! – выругался Квон, в негодовании тряхнув головой. – Чертова война! Гребаные каменные лица. В порыве эмоций он дернул ногой, поднимая очередную волну пыли. Песок полетел на джинсы Сынхена, покрывая их неровным слоем грязи. Оператор не среагировал. Зато Чжиен поднял на него глаза. - Зачем ты им понадобился? – спросил Чхве, борясь с желанием сделать шаг ближе. Эта борьба была постоянной. На протяжении многих лет он тормозил себя, как мог. Спасибо привычке Чжиена прикасаться к близким людям. На это всегда можно было списать любую свою несдержанность. Квон просто не обращал внимания. - Они угрожали, - выдохнул Чжиен и тяжело вздохнул. Резких движений он больше не совершал. Поймав встревоженный взгляд своего оператора, поспешил добавить. – Не мне лично. Скорее, они это расценивали, как попытку предупредить, что место, куда мы едем, очень опасно. Но это звучало, как не лезьте, куда вас не простят, вы здесь чужаки и никто с вами церемониться не станет. - Мы знали это и без них, - тихо сказал Сынхен, сцепив руки за спиной. Так ему было проще. - Знали, - повторил Чжиен. – Знали! Но черт, Сынхен, я жутко перепугался, когда он позвал меня за собой. Что я могу сделать против дюжины вооруженных фанатиков?! И этот автомат в спину… Твою мать! Квон всплеснул руками, снимая очки и запустив пятерню в волосы – жест отчаяния. Сейчас Чжиен был больше всего похож на того мальчишку, что 15 лет назад вызвали к директору за драку со старшеклассником. Тогда он боялся, что его отчислят, надеялся, что не вызовут родителей, ибо отец накажет за проявление грубой силы. Тогда они и познакомились. Сынхен тоже ждал приговора директора за испорченный инвентарь в спортзале. Чхве резко подался вперед, схватив Чжиена за плечо и притянув к себе, крепко обнимая за шею. Квон и не думал сопротивляться, ухватившись пальцами за футболку на спине оператора. Очки выпали из его руки, зарывшись в песок. - Никогда больше не сунусь в горячую точку, - сдавленным тоном выдохнул корреспондент, утыкаясь носом в шею мужчины. - Хорошо, - согласно кивнул Сынхен. Он старался дышать как можно глубже, но выходило плохо. Чжиен постоянно сбивал с мыслей. - Буду снимать уточек в парке, - продолжал Чжиен. Голос звучал глухо, на шее оператора оставалась испарина, пробегали мурашки по спине. Становилось все жарче, и уже футболка липла к телу. - Хорошо, - повторил он, бездумно наблюдая перекати-поле. - Ты мне веришь? – спросил Квон, не собираясь отстраняться от Сынхена ни на сантиметр. Сейчас, когда он чувствовал его так близко, ему было спокойно. Не казалось таким страшным то, что произошло каких-то двадцать минут назад. - Нет, - не задумываясь, честно ответил Чхве, услышав тихий смех. Они ведь оба прекрасно понимали, что никаких уточек в парке Чжиен снимать никогда не будет. И Сынхену не позволит. - Как ты думаешь, когда два мужика стоят посреди вооруженного до зубов города и обнимаются, это нормально? – спросил Квон, сильнее прижимаясь к своему оператору. - Для тебя это всегда было нормальным, - с улыбкой оповестил Сынхен, обхватывая второй рукой талию Чжиена. - Надеюсь, Джон тоже так считает, - прошептал тот, легко коснувшись губами соленой кожи на шее мужчины. – Потому что он на нас смотрит… Надо ехать дальше. - Мы можем уехать отсюда в любую минуту, - напомнил оператор. Сейчас его не особо заботило, что Джон видит его слабость по отношению к этому мальчишке в его объятиях. - Но не уедем, - с долей сожаления произнес Чжиен. Иногда он терпеть не мог собственную натуру. Отрицал с той же интенсивностью, что и гордился. – Нам осталось-то торчать здесь всего неделю. Ты ведь со мной? Это Квон спрашивал каждый раз, когда уверенность в собственных силах иссякала и требовалась поддержка. А Сынхен всегда был рядом и подпитывал своего напарника силами и энергией. - Конечно, - выдохнул Чхве, поглаживая изгиб спины кончиками пальцев. Ему не нравилось ощущать ткань футболки под ладонью. Этой ночью он чувствовал именно кожу. Так близко, как никогда. Во власти Сынхена был этот человек целиком и полностью. - Я пиджак забыл, - прервал поток мыслей оператора его напарник. Он виновато хмыкнул и легко пожал плечами. Забывчивость Чжиена для обоих была не новостью. На телестудии его пиджаки висели везде, где можно было их приткнуть. Верхней одеждой была завалена и его машина, и автомобиль Сынхена. Хотя личным транспортным средством они пользовались редко, но никогда не знаешь, когда может пригодиться и свои четыре колеса. - Кажется, с прошлых наших съемок с Джоном в багажнике Ровера остался мой пиджак, - неуверенно протянул Сынхен, усмехнувшись извечной проблеме своего корреспондента. – Он такой же безголовый, как и ты. - Я утону в твоем пиджаке, - Чжиен поморщился сравнению себя с кем-то еще. Наконец, отстранился, почесав висок. Заметив, что его брендовые очки бесхозно валяются в песке, проворно наклонился, стараясь дотянуться до них между ног Сынхена. - Ты неоднократно таскал мои вещи, - припомнил с улыбкой оператор. В попытке не мешаться Чжиену, отступил на шаг. Послышался хруст и негодующий вопль корреспондента. – Я куплю тебе новые, - торопливо пообещал Чхве, понимая, что сейчас может нарваться на скандал. Квон любил дорогие вещи, тратил на них много денег и оберегал, как зеницу ока. Сломать любимые очки – это приговор. Какого же было удивление Сынхена, когда Чжиен, вытянув из песка уже сломанный аксессуар, осмотрел его и лишь тяжело вздохнул, выпрямляясь. Очки полетели обратно на землю, а Квон пошел к машине, где томился ожиданием Джон. - И только попробуй забыть, - угрожающим тоном кинул он через плечо. - У тебя скоро день рождения, - вспомнил Сынхен, поспешив за ним. Дурная улыбка никак не хотела стираться с лица. Ему захотелось оказаться где-то подальше от этой оккупированной войной страны. – Это будет моим подарком на твой праздник. - Нет уж! – громко воскликнул Квон. – Ты купишь мне очки, как только мы вернемся в Корею, а на день рождения придумаешь что-то еще.