Mind the Gap

      Бейкер-стрит настигла такая тишина, будто война кончилась. Каждый миг — это чей-то очень тихий поверхностный вдох, чтобы не вспугнуть. Кончился шумный индийский рынок с невыносимым смрадом пряностей, хлопнул в ладоши последний истеричный посетитель концерта, притаились хрустящие всполохи огня и взрывы пороха — это закрылось дело о серийном убийце, некой леди с психическим расстройством. Скучное серое утро, ползущее к полудню, заскреблось в плёнку окна, сочась мимо штор, и нечего было делать, кроме как сесть, тронув босыми ступнями жестковатый кусочек паласа, и прийти в себя, на всякий случай пока не вспоминая о вчерашнем, которое жестоко распластало по мягкой перине, крепко стукнув усталостью по темечку.       Кэрол прислушалась, и лёгонький звоночек чего-то стеклянного проник из-под пола в комнату, как бы извиняясь, что не дал о себе знать раньше. Она подняла к глазам руку с жёлто-зелёным потёком под тонкой кожей. Ждать осталось совсем немного, и крупные, мелкие, средние — любые — следы от пяток Джорджии совсем выйдут, забывая позвать за собой белёсые сморщенные татуировки порезов и ожогов. Пелетье опустила руки, свесив их с коленей, и вздохнула, жалея о чём-то: потерянное время, бессилие, глупость, недосмотр. Живя с садистом-мужем, она не чувствовала себя одинокой, хоть и не нуждалась в ком бы то ни было, кроме дочери, что диктовалось и любовью к Софии, и материнским инстинктом. Но сейчас, в новом времени, оторванная от внешнего мира слишком долго и непривычная к иной обстановке Кэрол поняла своё одиночество. И это не было плохо.       Холмс, педантично одетый с иголочки, уже перебирал свои пробирки, пипеткой сцеживая что-то то в одну, то в другую, и Кэрол, не без интереса присмотревшись к сему, не замечая, как снова сложила руки на груди в защитном жесте, по привычке бесшумно направилась к кухне. - Доброе утро, - дружелюбно буркнул Шерлок, не поднимая взгляда, и склонился над посудой, переливая жидкость в жидкость. - Доброе, - кивнула женщина и сделала ещё один шаг к столу. - Эксперимент? - осторожно поинтересовалась она. - Устанавливаю влияние ядов на трупную кровь, - поделился сыщик сутью, ни на миг не отвлекаясь. - И... - она замялась, - это действительно работает? - Устанавливаю, - повторил он.       Кэрол не знала, как вести себя после прошлой ночи. С одной стороны, первое впечатление о детективе сгладилось, уступая место если не симпатии, то хотя бы нейтральному отношению, смешанному с каплей восторга, но, с другой, неловкость брала верх, и с ней нужно было считаться. Пелетье прикусила губу изнутри и шагнула к холодильнику, уже вытягивая руку к дверце, но замерла: - Глаза, да? - с улыбкой выдохнула Пелетье, не оглядываясь. - Можете открывать, - как-то удовлетворённо мурлыкнул детектив.       Кисть руки, контейнер с квадратами кожи, пара пакетов, как для капельницы, крови — Кэрол растянула губы в нервной улыбке и, поборов отвращение, дотронулась до банки, в недрах которой плавала почка, явно чем-то поражённая. Среди всех этих музейных экспонатов покоились вполне миролюбивые продукты вроде то ли варёной, то ли жареной рыбы, яиц и ломтиков картошки, кажется, не сырой. Не густо.       Кэрол глубоко вздохнула, на миг прикрывая глаза. Вчера она пропадала на серьёзном деле, как маленькая девчонка таращась на всё необыкновенное, а сегодня, по всей видимости, придётся вновь заняться бытовухой. Впрочем, не это ли у неё получается лучше всего? - Если вы не против, - начала она, посмотрев на соседа, - стоит распределить расходы на продукты. - В моём пиджаке, - просто откликнулся Холмс. - Десять фунтов хватит?       Пелетье качнула головой, размышляя пару секунд: - Вы предлагаете мне залезть в ваш карман? - Вы на это способны. - Нет.       Он резко поднял курчавую голову, и Кэрол наткнулась на прохладный серый взгляд. - Так вы идёте? - его тон стал настойчивее.       Она не знала, стоит ли ей сдаваться. Пауза затянулась, радужки цвета свинца уже начали откровенно гипнотизировать, как вдруг позади махнула сквозняком дверь: - Кэрол, я слышала, вы собираетесь в магазин? - мимо торопливо пронеслась миссис Хадсон. - Я как раз туда же.       Пелетье проводила её растерянным взором, снова обернулась на Шерлока с заготовленным раздражением, но тот успел уткнуться в капли крови и яда. Ладно. - Да, миссис Хадсон, вы не ослышались, - вздохнула она и пересекла комнату, останавливаясь над пиджаком в нерешительности. - Вы, кажется, не знаете города, - щебетала старушка. - Я вам покажу наш район. Здесь не очень много всякого, но стоит покопаться, как найдёшь просто замечательные вещицы, - она кивала головой в такт своим словам, будто делала внушение и успела дать круг по всей комнате. - Благодарю, - пробормотала Кэрол, наблюдая за тем, как домовладелица, ничего не взяв и ничего не положив в гостиной, унеслась прочь.       А зачем, собственно, приходила?.. - Левый или правый? - выдавила Пелетье наконец. - Нутряной.       Ей повезло — первая бумажка, и на ней заветная цифра по соседству с моложавой мордашкой королевы. Лишь бы этот трюк не повторять снова. - У вас есть какие-то предпочтения? - осведомилась Кэрол, готовая сбежать вслед за домовладелицей, будто вор с места преступления, чтобы больше не нарываться на внеурочную наглость.       Но Холмс не ответил. - Шерлок? - на всякий случай повторила она в недоумении. Не напороться не вышло. - Что вы обычно едите?       Молчание. Собственная маленькая, азартная злоба.       И только в пути до супермаркета, абстрагировавшись от беспрестанно вещающего радио «Мисисс Хадсон», Кэрол окончательно убедилась, что именно это с ней и работает — вызов. - Ну же! Давай! - этот простой громкий призыв звучит, как водится, из-за спины, и Кэрол с улыбкой оборачивается.       Нет, ей почти не страшно. Крыша домика сама собой располагает прыгнуть с неё и постараться приземлиться не в колючий куст китайского шиповника и не в раскрытый ящик с садовыми инструментами. Тут ясно, на что можно напороться — шипы или секатор. Но страшнее напороться на постыдное признание своей слабости! - А, может, не надо? - пищит из-под руки Пенни, и в гигантских белых звёздах её глаз светится неподдельный ужас. - Не тебе же прыгать, - фыркает насмешливо Кэрол и широко, полубезумно улыбается. Ну, ей почти не страшно. - Ты Стивену понравиться хочешь? - уже шепчет шатенка, недоверчиво поглядывая на того самого сорванца, что упорно ждал, восседая на коньке со своими дружками. - Нет, - снова улыбается Кэрол и ей хочется добавить: «...глупая. Я себе понравиться хочу». - Кэрол, ну ты когда? - изнывает, стараясь сломать свой ещё детский голос до баса Кевин. - Сейчас! - мгновенно отзывается Кэрол и решительно стряхивает с руки повисшую на ней Пенни. - Всё! Я вниз! Не мешай! - Не надо! - умоляет подруга.       Она ничего не понимает! Жизнь — это не только косметика и походы в кино!       И Кэрол прыгает под собственное замирание сердца и надрывный визг Пенни. ***       Три долгих томительных дня Кэрол блуждала от своей комнаты до плиты и обратно. В доме были книги, и они позволяли занять себя хоть чем-то в комнате. Детектив трижды в день хотел есть, и это позволяло потерять часы на кухне. Извращаясь с блюдами английской кухни, весьма поверхностно сверяясь с книгой рецептов, которую миссис Хадсон рекламировала, как Библию, сама Пелетье ела из надобности, попутно пробуя свои творения. Удавалось, как всегда, сотворить что-то необычное и вкусное, а потому Кэрол предвзято сочла исконную британскую идею готовки плачевной и провальной. Сыщик тоже не морщился. Он не обращал внимания на вид того, что находилось в тарелке, но Кэрол поднимала украдкой взгляд и замечала тень удовлетворения на этом скуластом бледном лице. Хотя после ей казалось, что тень была сущей выдумкой.       Два дня Холмс молчал. На третий взял в руки скрипку. То, что струилось из-под смычка нельзя было назвать простой музыкой: неритмичная, непоследовательная, в странном, порой грустном темпе, она напоминала трудную работу в шахте. И Кэрол, откладывая пожелтевший детективный рассказ, закрывала глаза, думала почему-то: «Время разбрасывать камни», - и после уже забывалась, бродя сознанием вслед за смолистыми каплями мелодии. Скрипка неожиданно смолкала, Кэрол распахивала веки, поднимала книгу, и через пару часов всё повторялось.       Говорить с Шерлоком было не о чем, тишина представлялась спасением для души, а в случае крайней необходимости можно было добыть домовладелицу и потолковать с ней о том, о сём. Однако о себе Кэрол предпочитала не распространяться, наслаждаясь биографией старушки, где открывалось с каждым разом столько новых отнюдь не приличных моментов, что краска невольно трогала щёки Пелетье, как бы спрашивая: «Неужели, старая перечница не лжёт?». И от таких мыслей становилось ещё теплее на лице.       Но всё это было ерундой. Ни скука дней, ни безмятежность утра не могли принести столько моральной пытки, какую дарила ночь. Ночи окунали в страшную боль — Кэрол вспоминала о Софии.       Старая тряпичная кукла заняла место под подушкой как назидание о несбывшемся и в целом потерянном. Как при бронхите, грудь заливало снизу доверху вязкой противной жидкостью, и трахею раздирало, щипая за нос и выжигая глаза особенно кислыми слезами. Кэрол рыдала, глуша крики, мечтавшие сорваться в темноту. - Девочка, моя маленькая девочка... - можно было услышать сиплый некрасивый шепот, притаившись за дверью.       И больше ничего услышать было нельзя. После этих слов женщина лила крупные склизкие слёзы уже в полной тишине, кусая до боли губы, стыдясь того, что шептала это, раскачиваясь метрономом на кровати, прижимая к мокрому животу мокрую куклу.       Не выдержав насилия над самой собой, она взялась за влажную тряпку с самого утра, решительно приближаясь к книжному шкафу в твёрдом намерении стереть каждую пылинку. Холмс появился перед самым носом так неожиданно, что Кэрол охнула, отпрянув на шаг. - Ты это серьёзно? - удивительно, что голос его не охрип и не потерял силы за столько времени безмолвия.       Слабо сверкнули диким глаза. - П-простите? - а вот Кэрол растерялась. - Нет. «Прости». - Что? - хлопнула она глазами. - На ты. - Да?.. - Пыль. То, что уже не вернуть, - и снова скрылся в недрах дома.       На всякий случай мягкий ворс, под опекой детектива лежащий на всех горизонтальных поверхностях, Кэрол пока трогать не решалась.       Сегодня я прочитала на сайте по психологии, что стрессы и депрессивное состояние хорошо снимает занятие творчеством. Я никогда не умела рисовать, вязать и шить мне надоело ещё в прошлой жизни, поэтому решено — буду писать.       Начинать как-то неловко. Я давно ничего не писала. Но это всего лишь ежедневник (или дневник?), а значит, ни к чему серьезному он не обязывает.       В общем, я начала новую жизнь. Или она началась у меня? Теперь уже не знаю. Всё так завертелось, что я едва смогла успокоиться после пережитого. Не прошло и недели со дня приезда в Лондон, как я успела сменить комнату на целую квартиру, где обитаю теперь с детективом-консультантом Шерлоком Холмсом.       Это очень странный персонаж, и если бы мне когда-то давным-давно сказали, что мне предстоит быть знакомой с кем-то подобным и даже участвовать в расследовании громкого дела, я бы рассмеялась.       Сейчас мне не смешно.       Но и не страшно. То есть, почти не страшно... Я запуталась. Кажется, мне понравилось то, что было в тот день, и это дело мне очень хочется назвать «Прокажённый нумизмат», хотя звучать будет пафосно. Заняться сейчас нечем, поэтому я напишу о том, что происходило.       Итак, в тот вечер...       Кэрол заканчивала рассказ, кисть руки уже гудела, а под веками ощущался песок. Она подняла глаза, расслабляя их и моргая, и припомнила разговор: - Так... - нерешительно тогда начала она, но интерес был сильнее, - как её звали? - М? - видимо, Холмс успел уйти в себя. - Убийцу. - На ней был бейдж, - напомнил он. - Не успела разглядеть. - Андреа Харрисон.       Андреа Харрисон, сошедшая с ума, наполнившая квартиру кучей хлама. Андреа, называющая этот хлам коллекциями. Даже экспертиза признала не полную её вменяемость. Впрочем... всё и так было ясно. Лестрейд пообещал спрятать её в психушку сразу после тюрьмы. Кэрол ему верила.       Ночь уже обняла Бейкер-стрит, а Кэрол улыбалась, затерявшись в словах и фразах, проходясь по ним снова и снова, меняя их, делая лучше. Ночь улыбалась Кэрол.