Пантера и Клубника

#4: На от­ды­хе

Изумрудная трава парка хрустела под ногами, а шикарные цветочные клумбы радовали глаз. Ухоженное место, с прекрасным видом на бухту и небеса, вобравшиеся в беззаботно плывшие барашки, не таившие дождя, поднимало настроение, с океана веял приятный ветерок, было не жарко и не холодно, сладкие ароматы витали в воздухе и вызывали вместе с аппетитом желание поскорее присесть на газон да распаковать коробочки с бенто. — Мне здесь не нравится. — Однако кое-кто был по-прежнему неумолим. Не то с не той ноги встал с утра, не то решил помотать нервы одной и без того едва сдерживавшся особе. У Куросаки и впрямь предупреждающе задергалась в нервном тике бровь. — Тогда где, Гриммджоу? Там, — махнула она рукой назад, — тебе показалось, что слишком людно. Там — дети орут. Там — собаки бегают, о, непроходимый ужас-с-с! — передернула она шипение Пантеры, когда к нему подбежала пара совсем еще щенков. — Там темно, там светло, там дует, там воняет, а там дерево похожее на «Бьякую-шмякую»! Ты издеваешься?! — Ичиго в сердцах бросила корзинку с едой на поляну и сердито скрестила руки на груди: с нее хватит! Джагерджак хохотнул в кулак, пряча удовольствие, что раздраконил рыжую: в гневе она проявлялась той еще штучкой — чего доброго, может, и к Зангецу потянулась бы, о да… — Но оно и впрямь было похоже, детка! Тощее, колкое, высокомерное и всё в этих розовых лепестках, тьфу! — брезгливо поморщился он, чем выдавил-таки улыбку из недосинигами. — Так, либо здесь, либо нигде! — Оттаяв, Ичиго ткнула пальцем в газон пред собой, и арранкару не оставалось ничего как вскинуть капитулирующе руки: они и вправду уже вдоль и поперек весь парк истоптали. Выбрались на отдых, называется, — больше на пробежку смахивало. Откровенно говоря, долго они планировали нечто подобное. Из-за работы одного и учебы второй, времени на прогулки и совместные вылазки оставалось мало, а с тех пор как Ичиго вернула себе силы синигами, так со спокойствием в их отношениях и вовсе дела обстояли неважно. Однако не посетить парк в период весеннего ханами было просто грешно, однажды выразилась Куросаки, и Джагерджаку, несмотря на собственные не самые приятные ассоциации с сакуровыми лепестками, пришлось согласиться — при виде-то уже упакованной для стихийного пикника корзины. В конце концов, плевать он с Фудзиямы хотел на этого Кучики и его цветочно-девчачий занпакто, а если бы даже тот заявился сегодня в Мир живых, то Пантера точно бы не заскучал. День удавался, если заканчивался хорошеньким сексом или дракой, взял за догму для себя осевший в Миру живых Джагерджак. Поэтому, развалившись сейчас на пледе и уминая шестой — последний из всех припасенных и самолично им съеденных — пирожок, он нарочно вызывающе пялился на Куросаки, уверенный, что если на «экстрим» любимую кису не разведет, то на Гецугу уж точно напросится. Игривый Секста — безбашенный Секста. Впрочем, у судьбы на сегодня оказались иные планы: она не благоволила ни королям, ни рыжим. Ичиго только собралась отчитать Гриммджоу за съеденный им в одно лицо перекус, а также за блядские глаза, которыми он неизменно доводил ее до бешенства, как со знакомым воплем: «И-чи-го-о-о» судьба вывела на парочку двое бывших одноклассников Куросаки; Асано и Арисава приехали в столицу на какой-то концерт. Гриммджоу ожидаемо цокнул и, закатив глаза, откинулся на плед, сделав вид, что лучше поспит час-другой, чем станет слушать болтовню о детских воспоминаниях каракурцев. Сам арранкар таковыми не располагал, да и считал справедливо, что жить нужно нынешним моментом, а вперед двигаться, не оборачиваясь назад и по четко установленной цели. В песках Уэко Мундо таковой для Пантеры являлась собственная эволюция, в плоскости же Генсея — жизнь до скончания дней временной синигами перед их оговоренной вечностью. Гриммджоу наивно полагал, что неинтересные ему друзья Ичиго ничем не помешают ни выставленному курсу, ни еще остававшейся половине дня из намеченного отдыха, но когда с рыжей всё случалось по расписанию и плану? Надо было же такому совпасть, что за старыми знакомцами, внимание Ичиго привлечет рев Пустых с другой стороны города, затем над их головами промелькнет и залетит «на огонек» квинси, бросившийся на охоту, после него на плед, рассчитанный на двоих, ступит нога одного из троицы дежурных синигами Токио, решивших попросить помощи у «героя Общества душ», так удобно учившегося здесь… Ичиго упрямо и до последнего отказывалась от своего участия, мотивируя тем, что она человек, что она была на с трудом выкроенном отдыхе, да еще в приятной компании с любимым, и последнему порадоваться бы этому, да только он слишком хорошо познал эту рыжую, чтобы не заметить такого же азарта в глазах и крови, что разгорячил и его. Би-и-итва! Но, мать его, у них же отды-ы-ых… И гребаное соглашение провести этот день как все нормальные люди… Пантера фыркнул в итоге и снова улегся дремать, абстрагируясь от разбушевавшихся в нутре боевых инстинктов. Правда, буквально через пару минут их с Ичиго «одиночество» скрасила еще одна троица очень непрошеных гостей, противоестественная природе арранкару реяцу которых молниеносно подняла на ура всю кожу у того. Кучики! С неизменной «свитой», чтоб их! Джагерджак чудом не испепелил одним взглядом всех троих — судьба и впрямь сегодня его чересчур искушала на «веселье». И Куросаки просчитала тягу к «разрушению» в бывшем Сексте так же легко, как он — огонь в ней. — Йо, Ичиго! — Ренджи беспечно оскалился ей, и глазами покосил на поле битвы. — От-тдыхаете, да? — отвесила спешный поклон и Рукия, нервозно мня рукоять меча. А Бьякуя… А Бьякуя ничего, гад, не сказал — лишь посмотрел на нее так выразительно, пронзительно, что уронивший челюсть от такой наглости Гриммджоу аж утробно прорычал. — Что, всё так плохо? — Ичиго вздохнула и устало потерла переносицу, уже явно всё решив для себя. — А-а-а. — Какой бы Король стерпел такое наплевательство на него? — С подачи синигами, значит, ты готова сразу ринуться в бой, а… кхр-р! — Полившуюся ядом глотку Гриммджоу заткнули гиконганом. Без спросу и мгновенно. Дожидавшаяся его появления в духовном теле временная синигами сурово похмурилась: — Я отправляюсь в драку только с тобой, дурачина! — И, наклонившись к уху Пантеры так, чтобы только он смог расслышать, с вызовом процедила: — У тебя, поди, у самого руки давно зачесались? Ну так, давай, повеселимся хоть так! Очередной их отдых на столь провокационной альтернативе был загублен окончательно и бесповоротно.

***

Откинувшись на подлокотник дивана, Ичиго лениво листала свежий выпуск «Jump» в поисках чего-нибудь еще интересного после прочтения любимой манги. Вторник — хоть и не выходной, но расслаблял подобными занятиями: приятными и привычными еще со школьных лет. Гриммджоу тоже не без удовольствия тонул в часах безделья — лежал, уткнувшись моськой в заголившийся под майкой живот любимой синигами, и удовлетворенно почти что мурлыкал. Ну, или напевал какой-то несвязный мотив. В комнате плыла томная нега. Предзакатные розовые лучи сглаживали строгость линий белоснежного интерьера, а холодного голубого цвета кожаную мебель обращали в обманчивый, теплый, лиловый велюр. О, тихое блаженство! Ичиго сладко потянулась, скрипнув обивкой под затекшим позвоночником. Было бы еще лучше сейчас перебраться на кровать и прикорнуть там часок-другой, но… — Может, сходим куда-нибудь? — решила испытать она удачу, раз уж выпал свободный денек. — Ты хочешь? — Ага, с тобой куда сходишь, — пробурчали ей откуда-то из района пупка. — Если твои вездесущие друзья не появятся, так пустые среагируют, не они — так чертовы синигами, квинси и хрен знает кто еще, но обязательно припрутся. Нет уж! Сыт я этими вылазками по горло! Сердито фыркнув, Гриммджоу резво развернулся и умостился на Ичиго точно в гамаке, тем самым показывая, что ни ее не отпустит, ни сам, категорично скрестив руки на груди, и с места не сдвинется. Ичиго покусала губы, чтобы не рассмеяться, а после и вовсе спрятала улыбку, зарывшись носом во взлохмаченную голубую макушку. Обняв запыхтевшего от недовольства арранкара за могучие плечи, она с деланной невинностью уточнила: — Я думала, ты без ума от драк? — Я без ума от драк с тобой, — поправили ее мгновенно. — А остальные слабаки меня порядком бесят! Временная синигами заколыхалась-таки от внутреннего смеха, устраивая Зангецу маленькое землетрясение в душе. Однако ее умилению от поистине детского нежелания Гриммджоу делиться с кем-то своей «любимой игрушкой» не было предела. Правда, кое-кому нужно, ну нужно было встряхнуться и повзрослеть. И явно не двадцатипятилетней Ичиго. — Из твоей формулировки выходит, что я слабачка тоже? — промурлыкала она на грани вызова. — А я же могу и поспорить, знаешь ли… Голубые кошачьи глаза жарко вспыхнули и тут же опасно сузились, когда Гриммджоу, запрокинув голову назад, напоролся на лукавую усмешку этой провокаторши, которую захотелось сожрать даже со страшной силой, чтоб не играла с огнем. — Ой не нарывайся, детка, а то и этот отдых боком вылезет. Слушай, у нас в ряды-годы выпал шанс побыть наедине без толпы твоих приятелей, что в этом случае я согласен дотащить свою и твою задницу не далее чем до района спальни… — Ну, можешь и не тащить, — чмокнули его в нос и недвусмысленно сжали в объятиях покрепче — руками и ногами. От перемены мест сумма счастья ведь не менялась, и Ичиго было откровенно всё равно, где и как отдыхать, лишь бы — вместе с Гриммджоу.