Пантера и Клубника

#9: Неразделенная любовь

Наверное, Куросаки могла сосчитать по пальцам одной руки количество тех раз, когда Исида Урю улыбался. Всегда собранный, невозмутимый, чопорный, напыщенный, зануда — одним словом, он вел себя скрытно и предельно отстраненно, даже чтобы с друзьями разделить радость или беду. Одинокий, непонятый, потерянный и немного наивный. Исида при знакомстве ближе и крепчавшей день ото дня дружбе казался Куросаки невероятно несчастным человеком; она знала на что опираться в своих наблюдениях и выводах — этот парень во многом напоминал ей ее саму. Рано утративший мать, псевдопоследний квинси, непроходимый гордец и упрямец, а уж что касалось личных противостояний — вообще непримиримый, неустанный, неубиваемый, очень похожий; Куросаки не сомневалась — если бы была рождена парнем и чистым квинси, то стала бы копией Исиды. Недаром ведь они — родственники, а кровь — не вода: несмотря на все ссоры и противоречия меж ними, оба старались прийти друг другу на выручку, оба предпочитали свою честь и смерть положить ради спасения другого. Время сближало их, с детства разлученных расстоянием, происхождением и семейными тайнами, и даже в обход факта родства они бы сделались кем-то вроде сестры и брата. А может, даже больше. Пафосные речи, несшие загадку в очках блики, типаж лучника и надоедливый треп про «гордость квинси». Ичиго бы клюнула — она всегда выбирала нестандартных героев, недвусмысленных, сложных, тех, к кому тянулось сердце, и к черту репутацию, возраст и межвидовые отношения! Синие въедливые глаза, мраморная девчачья кожа, косая челка, изящно заправленная за ухо. Ичиго могла понять девчонок в универе, провожавших заинтересованным взглядом этого необщительного брюнета — такие, как он, влекли таинственностью и подкупали трагичностью в лице, вызывали вполне естественное желание обнять и плакать, или просто помолчать ни о чем, и плевать на пересуды однокурсников! Повзрослев, Ичиго бы точно встречалась с Урю, если бы в ее жизни уже не случились два «но»: первое — Гриммджоу Джагерджак, второе — дружба, которая всё же не любовь. Да, они друзья, даже более чем. Они соратники, напарники, единомышленники, союзники. Он — хранитель ее самых страшных тайн, она — его немеркнущее солнце. Они ближе чем поверенный с одной стороны и светоч — с другой; меж ними и намека в словах на симпатию ни разу не было. Да, они друзья навек, в глазах которых — как коса на камень: невысказанное признание и такой же похороненный отказ. Ичиго выдохнула с сожалением, но тут же улыбнулась и мысленно загнула про себя еще один палец — Урю сегодня радовался, практически светился счастьем. Его невеста — лучшая, кого он знал, и он абсолютно заслужил ее признательность. Она тоже — солнце, только теплое, преданное, мягкое, светлое, без демонов и способности оставлять ожоги на сердце и коже. Спокойной рыжести волосы, в глазах — кофе Ичиго, разбавленное молоком, а на кончиках не познавших меч пальцев так и оставалась нежность. Лучница и лучник. Это судьба? Оба — в белом, оба — вроде и с синигами и гораздо выше них, оба — ужасные домоседы и не требовавшие славы герои. Ичиго улыбнулась еще шире: быть может, это она накаркала? Когда-то давно она ведь обещала Урю, что он найдет девушку похожую и в то же время в стократ лучше нее. Что ж, мама бы точно обрадовалась такому раскладу, а отец… уже свихнулся на радостях. — Старик совсем не умеет пить! — фыркнул Гриммджоу, вырастая рядом с Ичиго, любовавшейся первым танцем поженившихся. Церемония проходила в Генсее, по западному образцу, семьи жениха и невесты сняли огромный зал, в котором утонченный Урю и его такая же изящная жена могли блеснуть своими танцевальными талантами. Ну и шедеврами домашнего швейного дела, чего уж тут, — что свадебное платье, что торжественный фрак были сшиты чрезвычайно искусно и стильно. Даже Ичиго, которая мечом орудовала в тысячу раз лучше чем иглой, могла определить это и обоснованно погордиться за обоих молодых умельцев. — Ох, ты уже отвез Иссина домой? — скучающе подперла рукой голову Ичиго и подумала, что за некоторых родственников она продолжала не гордиться, а краснеть. — Ат, затолкал в машину и закрыл, — отмахнулся Гриммджоу, отодвигая стул и садясь на тот верхом, совершенно плюя на этикет и изумление гостей за соседним столом, — пускай прорыдается или проспится, потом выпущу. Арранкар положил скрещенные руки на спинку, на них — подбородок, чересчур подозрительно сосредоточился на ответной реакции от своей половины. Удивительно, что в некоторых моментах ее мнение было ему отнюдь не до лампочки, в отношении странных родственников рыжей — тем более. Применять против тех физическую силу, как бы ему порой ни хотелось, было строжайше запрещено под страхом лишения реванша и секса, или того и другого вместе — что сулило еще меньше приятностей. В данной сфере приоритетов Пантеру строго взяли на короткий поводок. — А машинка твоя выдержит? — Старшую Куросаки, как и ожидалось, ничуть не растрогал факт заточения родителя. — У отца и Энгецу, знаешь ли, есть еще порох в пороховницах. — Обижаешь, киса. Дядька в шляпе с барьером подсобил, чтоб наверняка, я договорился, — оскалился Джагерджак и перевел взгляд на кружившихся по залу молодоженов. Видно было невооруженным глазом, что и эти двое, и само мероприятие вызывало у него оскомину. Сморчка Исиду Джагерджак, конечно, меньше презирал чем идеального во всех отношениях Кучики, однако в обоих всегда видел себе соперников. Школа, университет, Уэко Мундо, Ванденрейх, Общество душ — этот очкарик ведь повсюду таскался за рыжей, как назойливая муха, да к тому ж, падлюка, с детских лет оказался на ней просватан! Какое тут могло быть, к меносам, спокойное к нему отношение? — Наконец хоть этот мудак отвянул… — под нос процедил Гриммджоу и фирменным лютым взглядом уперся Урю меж лопаток, так, что тот даже воровато обернулся. Ичиго смущенно улыбнулась. Пожала плечами с неловкости: мол, сам понимаешь, друг, такой он, «человек», которого я выбрала вместо тебя, но от этого любить его меньше не стану. Урю понимающе кивнул — проницательный, он нередко читал ее как раскрытую книгу. Обменявшись красноречивыми взглядами, друзья каждый вернулся к своему партнеру, не стесняясь сегодня улыбок и поцелуев, что от горькой судьбы стало им в дикость. Здравоумием из них отличался один, вторая больше полагалась на интуицию, но оба пришли к тому, что столь одинаковые, закрытые и обездоленные, они нуждались совсем в иных половинках. Кто-то в более мягком свете, чтобы согреться. Кто-то в адском синем пламени, чтобы нахрен сгореть в нем дотла… — Похоже, осталось еще Бьякую женить, чтобы ты успокоился, мой милый ревнивец? Ичиго с дерзким видом приняла колкий взор, голубыми молниями метнувшийся в нее. Гриммджоу не унывал отрицать, что он не собирается ревновать того, кто и так ему принадлежит навек, тем более к каким-то ничтожествам вроде квинси или синигами. — Похоже, щас кто-то договорится и составит компанию своему папаше! Нечего тут зыркать на чужих мужиков и лыбиться, будто ты за него страх как счастлива! — Конечно, счастлива, — согласилась Ичиго, не юля, — ведь теперь у Урю всё точно наладится. — Куросаки, ты дура, если продолжаешь так считать. — Гриммджоу порывисто хлебнул шампанского и рыкнул на любимую сердито: — Он никогда тебя не забудет… — Забудет, я точно знаю, — попеняли Пантере в ответ и крепко обняли за шею, зарылись носом в густую шевелюру, вдохнули родимый запах. — Истинное счастье зашивает разбитые сердца, а время даже шрамы от нелюбви лечит… Ичиго и вправду знала о том не понаслышке. Она, как и Урю, когда-то не любила, а была лишь глупо влюблена.

***

Благородное и закрытое от чужого ока поместье Кучики вновь созывало гостей на огромный пир: здесь во второй раз за последние десять лет играли пышную традиционную свадьбу. Правда, с предыдущей — также внушительной женитьбой Кучики Рукии и Абарая Ренджи — нынешнюю церемонию было не сравнить, ведь повторный брак брал сам глава клана. Ичиго шагала на празднество и активно мотала головой по сторонам: рассмотреть хотелось всё. Цветочные гирлянды, вторящие распустившимся сакурам. Расписные зонтики да веера-сэнсу, сулившие молодым счастье. Толпы наряженных в красивейшие кимоно участников ритуальной процессии и принарядившихся по случаю готэйцев. Причесанный Кенпачи, скинувший всю грозность Иккаку, хорошенький аки девушка Юмичика, облачившийся в еще более пестрое кимоно Кёраку-сотайчо, совершенно мило выглядевшие Нанао-сан и Момо, одевшаяся Рангику-сан и наоборот «раздевшийся», скинувший шляпу и сменивший свои домашние тряпки, Урахара-сан чего только стоили. О том, насколько важно выглядели преобразившийся Ренджи и женственная Рукия, родственники жениха, и говорить не приходилось — Ичиго не видела друзей такими торжественными даже в момент их собственной свадьбы. Всё-таки женитьба главы клана обязывала, да и любили они его, заботились, беспокоились постоянно, с замиранием сердца ожидая сегодня награды за все свои труды. Приглашенная на праздник Куросаки Ичиго, в замужестве — Джагерджак, тоже приближалась к хорошо знакомому дому, пропуская в груди удар за ударом. Путь давался ей тяжело. Кимоно путалось в ногах. Опоры крепкой руки жутко не хватало. Глупо было надеяться с ее стороны, что Гриммджоу придет сюда, к своему заклятому врагу, несмотря на очевидное ликование. Конечно, для него женившийся соперник — праздник, для нее же женившаяся первая любовь — странная грусть. Ичиго и впрямь не понимала себя: беззаветно любившая своего зверя, нашедшая с ним больше чем любовь — обретшая вечность и смысл жизни, родившая ему славных детей, будущих великих воинов, она невольно задумывалась сейчас о другом мужчине, об альтернативной жизни, о других потомках и одновременно ненависти к нему, будто это Бьякуя ее предал, а не она отвергла его чувства. Чем ближе к энгава, тем тяжелее было идти к нему: Ичиго даже насмерть против врага шла с куда большей охотой и силой нежели сюда. Каждый шаг — боль, каждый шаг — утробный страх… Разочароваться? Разреветься? Разувериться? В себе? В Гриммджоу? В Бьякуе? Ичиго, несмотря на опыт и зрелость, совершенно терялась в догадках и чувствах, словно вновь возвращалась назад, когда стояла с открытым ртом пред явившимся суровым капитаном, пробившим ее хакусуи, а унесшим с собой ее сердце. Любовь, и впрямь, злая и странная штука. Ренджи и Рукия, завидев подругу, поприветствовали ее и заодно подозвали ближе, делая теперь допускаемый побег совершенно невозможным. Да и смела ли она? На правах почетного гостя, героя Готэя, представительницы восстановленного Великого Дома Шиба и чрезвычайно близкого, важного человека для пары женившихся сегодня, она не могла просто развернуться и позорно сбежать. Наверное, лучше было бы вообще не приходить или не приглашать ее на «пытку» красиво выведенными иероглифами на дорогой бумаге… Ичиго так и сделала — они поженились с Гриммджоу втихую, без шумных гостей, эмоциональных родственников, беспокойных друзей и без уязвленных безответно влюбленных. Гриммджоу мнил, что она льстила его самолюбию, Ичиго же действительно хотела уберечь тех, кто союзу арранкара и синигами мало обрадовался бы. Впрочем, оба они, нашедшие друг друга, не видели смысла в масштабных церемониях; женитьба являлась долгожданным праздником только для них двоих. Однако Кучики обязывал статус, а бывшую Куросаки — внутренний стержень. Да и не было претензий, зла, зависти ни к жениху, ни тем более — к этой невесте. Последняя шла в масть Ему: черноволоса, сдержанна, рассудительна, непоколебима, будто утверждавшая раз и навсегда, что ярким, эмоциональным, спонтанным и мечущимся больше нет места рядом с Кучики ни в сердце оттаявшего капитана, ни под сенью его дома. Она делала это не нарочно — просто сильной являлась тоже, просто была и нет на одну яркую, рыжую, похожа, и отдавать Его ей для Ичиго оказалось даже лестно и немного спокойно. Посему она стойко сносила ныне приветствия с близкими и друзьями на энгава, невозмутимо выдержала гляделки с Бьякуей, проводя в том действе параллель с Урю многолетней давности. Теперь она оказалась на месте друга и смогла прочувствовать остро то, что творилось у него на душе. Однако, как и у Урю, сердце ее давно успокоилось новой любовью с той разницей, что, раненное стрелой первой любви, его не сшили, а зализали горячим языком большой преданной кошки… — Ну что? — внезапно раздалось за спиной у Ичиго, провожавшей процессию вслед; церемония для нее — это всё же показалось слишком. — Тоска зеленая еще та, так и знал… — Гриммджоу! — Она обернулась назад быстрее ветра и напоролась на ехидную улыбку Пантеры во всей ее красе и ширине. — Ты пришел! — Ичиго не верила глазам. — Да так, мимо пробегал, решил заглянуть… Арранкар передернул плечами: нелюбимый им традиционный наряд оказался слегка помят, запылен и даже немного потрепан. Мысль о драке напрашивалась сама собой, хоть и вызывала недоумение пополам с недовольством. Временная синигами только ведь купила для супруга парадно-выходное кимоно! О том, как тому взбрела в голову идея без приглашения и разрешения пробраться в Общество душ самостоятельно, она и думать не хотела, иначе точно бы разозлилась! — А без драки никак нельзя было обойтись? — в итоге только сдвинула она брови сурово. — «Никак нельзя»… — передернули ее. — Да драться с синигами — мой извечный долг! — Ага, то-то я смотрю, что ты некоторых из них долго терпишь, раз даже явился в самое сердце их мира. Пантера фыркнул на сторону, дернул на себя язвившую жену и поскалил зубы: — Чихать я хотел на весь этот мир со всеми синигами в придачу, кроме одной. Потому и явился. Чтоб они и тебя к себе не переманили. Хватит Кучики и одной дурехи. Рыжая опустила глаза, чуть слышно вздохнула и улыбнулась куда-то себе под нос: — Да куда же я от тебя денусь? Мне не нужны никакие иные миры и, тем более, я не дамся никаким Кучики. Твоя компания мне куда дороже, так что… да, пойдем домой, любимый.