Пантера и Клубника

#10: AU. Магазин напитков (кофе/смузи/молочный коктейль и т.д.)

Кафе «Блич». Не смотря на шуточки коллег по поводу говорящего названия «хлорки», не вполне питейного и съедобного, Куросаки Ичиго любила захаживать сюда после трудового дня. Чаще одна, реже с подругами, еще реже со своим женихом, слишком чопорным для подобных дешевых заведений. Чтобы выпить кофе, или полистать журнал, или покопаться в интернете или побыть в гармонии с собой. Большое количество народу дома и на работе страшно ее напрягало. Наверное, именно поэтому эта девушка со школы вела себя подчеркнуто неприветливо, порой хамовито, чтобы оттолкнуть от себя людей. А может, всё дело было в копне ярко-апельсиновых волос, которая априори не могла не приковывать к себе взгляды множества окружающих. — Так, вы ступайте занимать места, а я закажу в баре коктейли. — Ха-а-ай! — двойным задорным эхом откликнулись закадычные подруги Ичиго: Орихиме и Нелл. Две одинаково очаровательные, лучезарные, пышногрудые и длинноволосые красотки едва ли ни вприпрыжку поскакали к столикам, также собирая урожай из взглядов и возгласов, естественно, не насмешливых, а сплошь восторженных. Ичиго закатила глаза: на их фоне она, плоскогрудая, угловатая, вся колючая прямо, смотрелась невзрачно даже при яркой шевелюре. Впрочем, популярность у поклонников, таких вот, сплошь озабоченных извращенцев, мало прельщала ее — Ичиго была девушкой серьезной. Работала прилежным клерком в престижной компании «Готэй-13», с утра до ночи только и пропадала на ней, вызывая недоумение у подруг, которые нашли себя в менее скучных чем офисная работа сферах: Орихиме содержала небольшую пекарню, а Нелл облюбовала местечко в книжном магазине. У Ичиго также имелась альтернатива — ее семья владела частной клиникой, которая приносила недурной доход и впечатлений больше, чем однотипный монитор и деревянная перегородка ее рабочего места, однако Ичиго по-прежнему оставалась в «Готэе». Скорее всего, «виной» тому был начальник Шестого отдела, спустя годы снизошедший до нестандартно выглядевшей подчиненной, причем настолько, чтобы огорошить ее предложением руки и сердца. Кучики Бьякуя, наследник знатного рода, он не мог позволить себе ни флирта, ни добрачных отношений, забавный моралист и красивый зануда. — Двойной эспрессо, свекольный коктейль и зеленый чай. — Сделав заказ бармену, Ичиго мечтательно улыбнулась своим мыслям: ее жених действительно покорил ее с первого взгляда, было в нем что-то неповторимое, выбивающееся из общей канвы; не такая как все сама, Ичиго нуждалась и в оригинальном партнере… Тут случилось нечто невообразимое — у Куросаки враз дернулись и заледенели зрачки, когда она почувствовала, как ее нагло пожмакали за задницу. За подобное дело в вагоне метро любой хам получал сполна — даром, что ли, Куросаки посещала со школы каратэ и кэндо? Однако тут, в кафе, на виду у толпы посетителей… Жесточайшая кара в лице Куросаки медленно обернулась на обидчика, готовая сразу обратить в пепел того, кто посмел дотронуться до нее. — Йо, рыжая! Не хошь прокатать свою классную задницу на моем новеньком «Ягуаре»? — оскалился во все тридцать два высокий качок с дьявольскими голубыми глазами и всклоченным хаером им под стать. Неформал какой-то, точно. Правда, одет он был в белый спортивный костюм, как и два товарища за его спиной; видимо, все трое приперлись выпить чего-нибудь из тренажерки напротив. — А свою задницу в инвалидной коляске покатать не хочешь? Могу быстро организовать! — демонстративно похрустела Ичиго пальцами и вызовом прожгла дыру во лбу наглеца. — Дерзкая? — хохотнул он. — Люблю таких… — голубые глаза сощурились тут хищно, сделав своего обладателя похожим на зверя, какую-нибудь большую кошку, — …укрощать. — Ты б манеры свои сперва приструнил, нахал! — фыркнули ему, совершенно не впечатлившись обещанием: Ичиго умела за себя постоять, несмотря на то, что сейчас перед ней оказался детина с горой мускулов и недюжинным эго. Парень облокотился о стойку и с демонстративным интересом окинул дерзившую с головы до пят и обратно. Делал он это неторопливо, в развязной позе, с пошлецой на дне плутовских глаз, находя ее подтянутую фигуру такой же классной, что и опробованную на ощупь задницу, тем самым заставляя порядочную девушку против воли покраснеть — с природой рыжих всегда такая беда. — Легкая атлетика? — Каратэ. Хочешь проверить? — И что, прям щас? — Если зубов не жалко — охотно! — Я боксер, детка, — поиграл он бровями и, выудив из кармана небольшой предмет, подкинул в воздухе, — капа всегда со мной. А вот твое милое личико явно не застраховано: я ж могу и ответить… — Ну если еще останется чем, то я бы посмотрела. — Так уверена в себе? — подступился он ближе, тогда как Ичиго рефлекторно сделала шаг назад и ощетинилась еще больше: — Чё пристал, урод?! У голубоволосого на миг вспыхнули нехорошо глазища, но лукавство быстро вернулось на кошачью оскаленную морду. Пантера. Он двигался точно она — грациозно и плавно, будто и не возвышался над Ичиго массивной горой. — Отош-ш-шел от меня! — Ичиго тоже зашипела кошкой и блеснула злющими зенками. — Иначе я за себя не отвечаю! — У-ху! — присвистнул парень и склонил голову набок, с повышенным любопытством вглядываясь в лицо напротив: — А язык часом от яда не раздваивается? — Язык нормальный! — фыркнула девушка и на миг показала тот выпросившему нахалу. — М-м-м, клубничный… — проронил он, отпивая витаминный коктейль из бокала, который бармен со стуком поставил на столешницу, и косясь на поднос с напитками, выставленными для Ичиго. — Ваш заказ, госпожа. У Куросаки наконец-то появилась возможность уйти от уже надоевшего ей бессмысленного разговора, поэтому она живо приняла поднос, а придурку, который вздумал ее задирать, снисходительно фыркнула напоследок через плечо: — Я пью кофе. А коктейль этот, — она кивнула на заказанную экзотику для Иноуэ, — и не клубничный вовсе. — Клубни-и-ичный. Язык клубничный, — оскалился пошло боксер и как бы воздуху поведал свои грязные фантазии: — Попробовать бы. — Ичиго-ча-а-ан! Сюда-сюда! — И дернул черт Орихиме именно сейчас позвать ее! — Пх-ха! Еще и имечко подходящее! — Естественно, что этот зубоскал заржал теперь во всю глотку. Ичиго смерила громилу пренебрежением и молча отправилась к подругам. По пути она спиной чувствовала, как с нее не спускали взгляда беспардонные голубые глаза, уже отсканировавшие каждый сантиметр ее тела, одетого в узкую офисную юбку и приталенную рубашку. Именно по причине сковывающего движения наряда Ичиго не могла в данный момент врезать раздраконившему ее ублюдку меж ног. — Он смотрит? Пс? Паскуда этот? Смотрит? — знаками она выспрашивала у подруг по дороге до стола. Те, не особо шифруясь, вытянули шеи и посмотрели ей за спину, вызвав у Ичиго неминуемый фейспалм, а в субъекте ее ярости — удовольствие. Парень оскалился девицам самоуверенно, до ушей, и что-то бросил своим товарищам — паре брюнетов: с меланхоличным лицом и другому, высоченному как каланча. — Эй, рыжая! — крикнули следом и Куросаки, не заботясь, что вместе с ней разговор услышит всё кафе. — Так, а как насчет клубничного коктейля? — Он нарочито провел пальцем по своему языку, когда та обернулась резко: привкус молока у него во рту еще оставался, а вот другой «компонент» содержался на чужих губах. — А железобетонный не хочешь? — кивнули ему на столб за окном и решительно сверкнули глазами. — Ну не девка, а прям огонь! — А этому остолопу хоть бы хны с ее угроз — он только плотоядно облизнулся. — Слышь, Клубничка?! Может, передумаешь?! А то свое я не особо ждать мастак! Вот же ж! Обязательно орать об этом через всё кафе? У Ичиго задергалась в неистовом бешенстве бровь, пальцы впились в столешницу: ох если бы не юбка, если бы не юбка… Ох и не поздоровилось бы сейчас кому, и очень крепко! — Чер-р-ртов кошак мартовский, захлопнис-с-сь! — проскрипела девушка, отчаянно пытаясь взять себя в руки; Бьякуя бы повесился точно, если бы его невесту уличили в драке, да еще и в общественном месте… Жизнь боль. Никакой свободы самовыражения! — А этот котяра, по ходу, запал на тебя? — хохотнула Нелл в чашку, отпивая чай, но при этом не отвлекаясь от слежки за парнями. Все трое показались ей интересными, особенно тот, что был с хулиганской повязкой через глаз. — Мне кажется, они не такие плохие ребята, — смущенно краснея, прибавила добрячка Орихиме, когда встретилась взглядом с тихим и аккуратным парнем, что был в компании с положившим на ее подругу глаз горлопаном. Однако ни ей, ни девочкам нечего было связываться с таким хамьем! Ичиго поставила жирный крест на мизерном проценте возможных отношений три на три, хлопнув пятерней о стол, и, обернувшись на боксера вновь, злостно прорычала: — Да гори ты в аду, торопыга! — Дамы — вперед, — кивнули ей с ехидной усмешкой и наконец-то свалили из прежде любимого «Блича». Да-да, теперь Ичиго трижды подумает, чтобы сюда заявиться опять — напорись она на рожу этого прилипалы еще раз, то и впрямь зубы ему пересчитает. В царстве напитков вновь воцарилась уютная тишина, ненавязчиво разбавляемая музыкой и ароматами кофе, чая, всевозможных коктейлей. Те двое, брюнеты, так никуда и не последовали за своим громогласным товарищем и изредка поглядывали на столик девушек, двое из которых украдкой от подруги, сидевшей к бару спиной, отвечали на высказанный к ним интерес взаимностью. Однако исходившая от Куросаки черная аура не давала мечтательницам даже подумать, чтобы хоть парой слов перекинуться со спортсменами — во-первых, та бы страшно обиделась на них за нарушенную традицию еженедельного девичника, а во-вторых, Куросаки Ичиго всегда числилась их негласным лидером и бросать ее одну, в дурном настроении, было негоже, не по-дружески. Ичиго действительно злилась. На себя. Что позволила так с собой разговаривать, что не смогла приструнить нахала, что вообще думала о нем всё это время, как он ушел! Чувство недосказанности путалось с чувством незавершенности, а то в свой черед — с эхом некоторого несовершенства. Правда. С Бьякуей ведь у Ичиго были идеальные отношения: ни дать, ни взять, ни придраться, ни поскандалить, ни выпустить пар для ее чересчур горячей головы и пылкого сердца. Его хладнокровие, морозная поволока во взгляде выгодно дополняли ее, уравновешивали, тем самым создавали гармонию подобную инь и ян; все говорили, что они красивая пара. Красивая, да неравная. Ичиго вздохнула, берясь опять за неправильные мысли: а с недавним балагуром она впервые почувствовала себя на одной волне… Она ему слово, он — второе, она — третье, он — опять с ответом в карман не лез. Ноль тормозов, ноль правил, ноль ограничений. Полная свобода и возможность просто быть собой. С Бьякуей так или иначе приходилось идти на уступки, приноравливаться, наступать себе на горло. Ичиго не прозревала сейчас, она всегда отдавала отчет, что авторитет жениха невольно подавлял ее — малоопытную, многоамбициозную, гораздо более молодую в сравнении со зрелым серьезным мужчиной. — Ичиго-чан, ты чего? — Орихиме как всегда первой заметила, что сердитый настрой подруга сменила на тоску, взгляд ее сделался понурым, смятенным, непривычным и оттого тревожно тихим. Ведь что волосы, что душа Ичиго всегда пылали неистовым огнем. Куросаки очнулась, будто ото сна, и помотала головой. Не притронувшись к кофе, она отодвинула чашку, оперлась локтем на стол, подбородок положила на кулак и бросила взгляд за окно. Вечерело. Улицы заполнял приятный золотистый цвет, людей заметно прибавилось на пешеходных дорожках. Все они куда-то торопились, возможно, к своим семьям или половинкам, а она впервые усомнилась в своем желании возвращаться в «Готэй», в здании которого находились и апартаменты семейства Кучики. Она даже вздрогнула невольно, представив ожидавшие ее вновь многочасовые неторопливые беседы ни о чем — то бишь, об искусстве и философии, — долгое сидение на одном месте, ужин, преисполненный жестких норм этикета, любование звездным небом из окна потом, скупые поцелуи прелюдии, идеальную, будто так же созданную по своду правил, ночь, скучное утро со всегда однотипным завтраком, и жуткое послевкусие, терзавшее ее далее весь рабочий день… Видимо, у Кучики дерьмовый черный кофе. А может, и не только один кофе. А как хотелось бы красок! Ярких эмоций! Бурных впечатлений, приправленных скоростью и адреналином! Устоявшуюся жизнь хотелось взбить до пены в шейкере, сдобрить сливками и сиропом, возможно, даже клубничным, ведь тот коктейль и впрямь хорош. Ичиго в далеком детстве обожала его, когда лучшее лакомство для нее готовил горячо любимый человек. На тот момент — мама. — Ничего себе машинка! — вдруг присвистнула Нелл, когда у столба напротив витрины кафе, в совершенно не предназначенном для парковки месте остановился ослепительно-красный «Ягуар» и нетерпеливо посигналил на всю округу. Ичиго вскинула в изумлении брови — такое авто и впрямь редко встретишь на тесных улицах, но стоило водителю только опустить крышу кабриолета, как ее скучающее лицо теперь потревожила улыбка. Улыбка эта практически не уступала по ширине той, которой Ичиго вызывали на улицу красноречивее сигнала. — Извините, девочки, это за мной, — бросила она лукавый взгляд на подружек, дождалась в ответ их благословляющих на задуманную глупость кивков, и поспешила на выход. — Ты же говорил, что не любишь ждать? — съязвила она, когда поравнялась в «Ягуаром». — Зато я люблю перегонки с полицией, и чем дольше ты будешь ломаться еще, тем скорее я с ними встречусь. Не торопись, детка, у нас впереди еще целая жизнь и пятьсот лошадок под капотом, чтобы за ней поспеть. Озорство солнечного и непослушного ребенка проступило в ее лице, тщетно державшего на себе груз маски примерной барышни, достойной наследника знатного рода. Куросаки развязала тугой хвост и взлохматила гриву. Стащила с себя галстук-бант и расстегнула верхние пуговицы на блузе. В одно резкое движение надорвала край юбки на правой ноге, скинула лодочки, и прямо так перешагнула через низкую дверцу спортивной машины. — И куда едем, Клубничка? — приятным баритоном подрыкнули урчанию заведенного мотора. — В лучшее место, где делают клубничные коктейли! — подмигнули хитро усмехавшемуся наглецу. — Ну, тогда нам ко мне домой. Поверь, киса, никто не сделает его для тебя лучше чем я!