Пантера и Клубника

#11: Юби­лей

Воротиться в белые бескрайние песчаные степи Уэко Мундо было неожиданно, а еще немножечко странно. Модернированный Зангецу ностальгировал по своей естественной половине, Ичиго ностальгировала по Пустому, а пустые ностальгировали по покою — с момента вторжения других рас в их мир прошло несколько лет, однако след реяцу временной синигами продолжал держаться в их памяти до сих пор. Это оказалось заметным сразу — те из чудищ, что были поменьше, разбегались в разные стороны по пустыне, кто был покрупнее — живехонько нивелировался, еще на горизонте заприметив необычайных гостей. Последних такой благоговейный трепет скорее уязвлял, нежели тешил. Лично Ичиго планировала оказать услугу паре-тройке десятков пустых — очистить и отправить их на перерождение. Ее же спутник, тоже внушавший ужас своей реяцу, реяцу арранкара уровня Эспады, имел иные планы на сородичей — оказать приятность себе и сожрать пару-тройку десятков минусов впрок; в Генсее этого добра еще ждать нужно. — Как-то приемчик не очень, — сплюнул Джагерджак на сторону, заставляя Куросаки закатить глаза: — А господин Король ожидал толпу добровольцев с транспарантами: «Выбери меня! Выбери меня!»? Гриммджоу опасно сощурился и тут же резко дернул Ичиго на себя. — Не дерзи, а то по жопе получишь, — нагло пожмакал Пантера ее за пятую точку и игриво чмокнул в немедля надувшиеся губы. — Ну и выражения у тебя, Гриммджоу… — зарделась Куросаки. — А че такого? Чай не в Генсее, наконец могу ни на кого не оглядываться! Джагерджак исчез вмиг перед синигами и вихрем взобрался на один из барханов. Выдув грудь колесом, гордо вздернув подбородок кверху, приосанившись весь, точно Король Лев или впрямь коронованный владыка Уэко Мундо, Джагерджак во всю глотку прокричал: — Куросаки, мать твою, как же тут хорошо-о-о-о!!! Рыжая равнодушно хмыкнула на такое ребячество и неспешно поплелась по пустыне дальше, не дожидаясь стихийного крикуна. Он и не торопился: слетев с дюны, хищником накинулся на шевельнувшегося в песку пустого, затем погнался за мелькнувшим гиллианом вдалеке, по пути раздирая попадавшихся под руку адьюкасов и мелких арранкаров. Дорвался называется. Голодный Секста — лютый Секста. Ичиго соврала бы, если без любопытства наблюдала за этой разгулявшейся на воле кошкой. Пантера и впрямь напоминал ее — двигался то плавно, то молниеносно, прижимался к земле как в засаде за добычей, а бывало с наскока нападал на жертву, одной рукой превращая ту в ошметки, и это без ресуррексьона даже. Свирепый и дикий, свободолюбивый и самоуверенный — за него бояться не стоило, как бы Ичиго ни хотелось. Здесь, в получуждом ей краю, Гриммджоу уж точно был у себя дома. Знал, верно, каждый уголок, научился существовать в его суровых условиях, бороться за жизнь и побеждать в этих боях. Гриммджоу даже шло всё это — полотно из серебристого песка, словно мантия монарха, и сверкающий венец в небе, преследовавший его, куда бы Пантера ни пошел. Определенно, здесь ему было комфортней нежели на Грунте и, возможно, ему даже было бы лучше без нее, человека? Не появись она в его жизни, он бы ни за что не променял свой дом на «землю презренных людишек», как беспрестанно ворчал он. Здесь, Гриммджоу провел сколько? Десять, пятьдесят, сотню, две сотни лет? Неудивительна его органичность в этих пейзажах — Гриммджоу вихлял по пустыне как рыба в воде, а требовать такого же от него в Токио или Каракуре — недопустимо. Теперь Ичиго было с чем сравнивать. Теперь Ичиго нашла себе новую проблему, чтобы привычно тяготиться чем-то. — И-цу-го-о-о-о!!! Однако бодрый, развеселый голос не дал временной синигами загрустить — Нелл, выскочившая из ворот Лас Ночес, стремглав понеслась к подруге, на ходу распахивая свои приветственные искренние объятия. Она вполне могла себе это позволить теперь, находясь в нормальной форме. — Ицуго!!! — Приварон Трес чуть не сбила ее с ног, ибо счастлива была видеть редкую у них гостью безмерно. В конце концов, парламентер она или просто визитер — не суть: Нелл питала самые нежные чувства к человеческой девочке с первых минут их знакомства в этих самых песках, практически на том самом месте. — Ицуго, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! — Д-да, я тоже ужасно рада, — растерянно отвечала Ичиго, которой не свойственен был такой же дикий прилив бурных чувств, и не забывала коситься в сторону Гриммджоу. Он сигал в сонидо, сея хаос по пустыне: обращая дюны в песчаные фонтаны, тишину — в театр крика, пустых — в прах, облако за облаком. Пантера, вышедший на охоту. Смертоносный, беспощадный, издевательский. Дикий смех и хищные рыки разрывали уэкомундовскую ночь от земли до небес и заставляли ежиться даже самых храбрых. — Оставь его, это зрелище не для твоих глаз, — Нелл ободряюще похлопала Ичиго по плечу и ненавязчиво утянула ту в сторону королевского дворца. — Пойдем, госпожа Тия будет рада видеть тебя и обсудить продление мира с Обществом душ. Пойдем, Гриммджоу найдет тебя, не переживай. Он дома. Куросаки кивнула: ее подруга говорила правду — как нигде больше, именно здесь Пантера, хоть и без того вальяжный, раскрепощался полностью. Будто рыба, попадавшая в родную заводь, он сходил с ума, видимо — от счастья, оказаться вновь бесконтрольным и совершенно свободным хищником, носившимся по песчаным просторам точно в приступе кровожадности, или бешенства. Его сложно было понять, как человеческая девочка ни старалась. Ичиго убивала врагов ради общего блага, а не для собственного развлечения и примитивной поживы. У нее всегда имелись более высокие цели и более важные люди, несмотря на весь ее внешний пофигизм, к моменту всей этой кутерьмы с синигами сделавшимся и вовсе нарочитым. В Ичиго жило благородство, а хладнокровие пустого так и не смогло прожечь ядом в ее венах кровь. Зангецу, конечно, зудил в груди, в том самом месте, где в форме васто лорде продырявливал в теле хозяйки дыру, однако и все желания его внутреннего мира не смогли бы заставить его королеву опуститься до простой расправы над слабейшими. А ее Король вот мог, и это было мерзко. С одной стороны. Но с другой — и ужасно волнительно. Посланница Готэя всю церемонию переговоров так и подпрыгивала как на иголках — кивала Тие Харрибел на нужные вопросы, заученно твердила предложения Готэя, а мыслями находилась от тронного зала далеко-далеко. Гриммджоу так и не присоединился к ним. И даже во Дворце не появился — его реяцу ощущалась слабо, отдаленной, так несправедливо наслаждавшейся очевидным одиночеством. Ичиго невольно ударилась в размышления о том, что Гриммджоу мог и устать от не — они были много лет вместе и жили ее жизнью, в ее мире, как-то подозрительно легко забыв обо всём «исконно его». Да, походы у бывшего Сексты Эспада в Уэко Мундо случались, битвы были, даже налетавшие на Генсей пустые могли заменить ему естественный рацион, однако выбрав земную девушку Пантера лишился разом и привычного ареала, и неотъемлемой свободы… Это было грустно, и эгоистично со стороны Ичиго, как ни смотри. — Эй, Ицуго, ты с нами? — помахала ладошкой у ней перед носом Нелл. Куросаки твердо кивнула, опомнившись, и продолжила вникать в пункты нового соглашения между Королевой Уэко Мундо и Главнокомандующим Готэя… Эх, лучше бы Кёраку-сан выбрал на роль парламентера кого другого, Кучики Бьякую, например, а она бы просто увязалась за компанию, как бывало. Тогда бы можно было тайком проследить за Джагерджаком, попавшим в природные условия, пока синигами и арранкары сговаривались бы. Хотя… Вряд ли бы Пантера вел бы себя так же непринужденно, будь его заклятый соперник на расстоянии рокового прыжка хищника. Мда, идея вышла дрянь. Наконец покончив с процедурой подписания всех должных бумаг, Ичиго вежливо отказалась от еще большего угощения, чем предложенные ранее чай со сладостями, и испросила разрешения осмотреться в окрестностях. Королева оказалась, на диво, приятной женщиной и не возражала против этого. Лас Ночес, крепко пострадавший в войне, был отстроен наполовину, не представлял собой скрытой опасности, равно как и приюта для толпища арранкаров, как бывало прежде. Нелл, к счастью, где-то отстала по дороге, и Ичиго смогла воочию оценить масштабы когда-то нанесенных лично ею разрушений. Вот тут она сражалась с Ямми, там, далее — с Ннойторой и Гриммджоу до него. Волнующийся причудливыми абрисами песок, казалось, еще хранил следы минувших битв и укрывал собой поверженных, однако то мозгом Ичиго играло лишь воображение. Секста — жив, Квинта давно обратился в прах, как и тот, третий серьезный враг, который рассыпался на мельчайшие частицы истории, но чудом выбравшийся из ее анналов. Ичиго высоко задрала голову, приставила ладонь ко лбу и всмотрелась ввысь: ту знаменательную дыру в небе так и не залатали, и полуразваленная опора еще хранила трещины от сотрясшей весь этот мир чудовищной силы. Там, в прорехе небосвода было по-мертвому черно, оттуда всё равно веяло смертью, и отчего-то Ичиго даже напряглась от одной только мысли о посещении места своего первого и последнего зверопадения. «Эй-эй, пааалехче. — Зангецу раздраженно фыркнул. — Нормальная у меня истинная форма, получше чем у твоего кошака будет». «Сомневаюсь», — хмыкнула Ичиго, криво ухмыляясь следом, когда в той самой дыре мелькнула развевающимся парусом длинная голубая грива. Ресуррексьон Джагерджака, несомненно он — похоже, Пантера вышел на серьезную охоту. — Бан-кай. — В видоизмененном косодэ и со скоростным занпакто, Куросаки легко оттолкнулась от песчаной поверхности, но «выстрелила» на приличное расстояние вверх. В каких-то пару движений, она и вовсе достигла вершины одной из обшарпанных, но по-прежнему массивных опор, которым не досталось голубого купола-неба — они просто уходили далеко ввысь, в самую беззвездную чернь, и открывали захватывающий вид на просторы Мира мертвых. Он сидел и смотрел вдаль. Просто сидел, подтянув к себе колени, сложив на них когтистые лапы, испачканные по локоть в крови. Гриммджоу выглядел отрешенным, застывшим, точно изваяние — красивое, архитектурно вычурное, правильное. Гордая кошка и в Уэко Мундо гордая кошка; глядя на него не могло сложиться впечатления, будто весь этот мир существовал лишь для него: родился для него, крутился для него, плодил пустых для него и для него горел одиноким месяцеглазом. — Что, — на плечо ему легла теплая рука и ощутимо сжала то в знак поддержки, даже если в ней никто не нуждался, — попался достойный противник? Гриммджоу возвел на Ичиго взгляд, немного затуманенный, со всё еще летавшими где-то далеко отсюда мыслями. Тряхнув всё же гривой, он слабо оскалился: — А, это? Да нет. Пантера размять форму запросилась. А противники… все как были слабаками, так и остались. Тьфу, ничё не поменялось! У Ичиго вспыхнула в мозгу шальная идея, но она поспешно затолкала ее под корку: вряд ли, вряд ли сейчас было подходящее время — у ее любимого арранкара, видимо, не осталось сил на хорошенькую драку, он выглядел немного уставшим. — Что такое? — сузил этот хищник глаза, будто обладал телепатическими способностями в довесок ко своим родным. Рыжая чересчур старательно помотала головой, чтобы и впрямь не проникнуться ее тараканами, но… какой охотник станет высказывать свое нетерпение? Он лучше усыпит бдительность, расставит приманки, похлопает ладонью перед собой, позволит добровольно полезть в его лапы, а потом — ррраз! — и сцапает. — Ам! — клацнули громко над ухом Куросаки, стоило той только умоститься у него меж бедер и вжаться спиной в грудь. — Я ж забыл, что в этой глуши встречаются-таки самородки… Ичиго зарделась, улыбнувшись едва ли не до ушей: — В прошлую нашу битву здесь кто-то называл меня иначе. Ублюдок, щенок, слабак… Мне продолжать или ты наконец-то признал мою силу? — Ам-м-м, — чувственно провели языком по шее синигами и слегка надавили клыками на пульсирующую венку. Кровь в бесстрашной этой, безбашенной, безрассудной и не думала ускориться от грозящей ей угрозы. В самом деле, лапы Пантеры двинувшиеся вверх по руке своей самой желанной «жертвы», повторили очертания за языком и не таили своей силы: столь тонкая шейка человека могла сломаться в них в два счета. — Беги же, — прошептали вслед за этим уста с порыкивающими нотками жажды, — спасай свою шкур-р-ру… Гадская Куросаки только фыркнула со смешком. Ожидаемо, в общем-то. — Ты же знаешь, я без боя не сдаюсь. — Знаю-знаю, — скалится шире Джагерджак и кладет подбородок на плечо синигами, — что ты заррраза редкостная. В лом поиграть в «кошки-мышки»? — В лом, ага. Хочу просто посидеть с тобой. Расскажешь мне о своей жизни в Уэко Мундо? Джагерджак вскинул брови. — Выследи-сожри-следуй дальше, и так — сотни лет. Рассказ окончен. Еще что-то интересует? Куросаки напрягла брови, скуксилась, недовольно заерзалась в крепких объятьях этого молчуна. Он знал всё о ее жизни, потому как ее и набежало-то не много — годков двадцать. А что у него? Гриммджоу Джагерджак и сам не мог сказать, сколько ему лет, проведя в шкуре адьюкаса столько веков, что стерся счет. — Ну а… когда ты стал арранкаром? Твоя же жизнь изменилась, верно? Тебе не приходилось убивать ради эволюции, тебе больше не нужно было бояться регрессии: обратного одичания и отупения до ранга гиллиана. Неужто нечего рассказать о тех наполненных новым смыслом и новой жизнью временах? — Вот же липучка. — Пантера притянул ее к себе поближе, обнял за плечи и указал на горизонт. — Ну, что ж, слушай. Всё началось пятьдесят лет назад. Вон там меня разыскал ублюдок Айзен и предложил одну сделку…