Пантера и Клубника

#14: Игры (видео- или настольные)

Когда за окном беззвучно рушился мир, осыпаясь огромными хлопьями снега, хотелось одного — тишины. Хотелось забыться, хотелось укутаться в тысячу пледов, хотелось какао с зефирками и хотелось широкой груди, на которую можно было с удобством привалиться. — Ксо! Даже связь не работает! А пошло оно к меносам всё! Ичиго и бровью не повела, когда над ее головой пролетел очередной приговоренный к смертной казни мобильник. Мда, хотелось ей многого, но виду бы девушка не подала, не тот характер. Да и врединой той еще слыла. И независимой слишком. Отгородившись «супершедевральным» учебником по гендерной аналитике, студентка Куросаки упорно продолжала создавать видимость, что страшно увлечена этим действом, хотя на самом деле с женским коварством наблюдала, как Пантера бесится. Из-за непогоды в городе начались перебои со светом. К огромному «удивлению» арранкара без света остановилась жизнь всего: телевизора, микроволновки, вай-фая и приставки, а тут еще и «контрольный» прогремел — мобильную сеть, похоже, тоже спугнули обильные снегопады. Впрочем, может, Гриммджоу сам успел ее запугать. От бешенства порыкивал он уже нетерпеливо, недовольно, дико. Бедняге совершенно нечем было себя занять. — Куррросаки?! Какого хрррена ты делаешь?! — скрестив руки на груди, он таки нашел себе дело — ее позадрачивать. Правда, тут коса нашла на камень: сегодня Куросаки отличалась игривым, а не бодливым настроением. Она закрыла книгу, показала ту обложкой и, ткнув в название, прочитала его как для дебила — по слогам. Затем будничным тоном добавила, дабы позлить еще сильнее: — Это называется «чтение», милый. Занятная штука, знаешь? Временами помогает работать голове как мозговому центру, а не только в качестве отбойной биты для пустых. Научить? Джагерджак занял угрожающую стойку, стиснув кулачища: — Нарррываешься? Веселишься? Мне тут в пору в петлю лезть от скукотищи… — схватил он себя за синие лохмы с досады, но тут «процессор» его, видать, перезагрузился, и арранкар сверкнул глазами точно фарами: — Точно! На охоту пойду! — В такую погоду?! — Ичиго даже книгу отложила. Она не волновалась за бывшего Сексту, отнюдь, просто скептично смерила пейзаж за окном. — Да при такой видимости загулявшие пустые сами себя сожрут — шутка ли, месячная норма снега выпала? На улице — что туман. И потом, неизвестно до какой поры это продлится. — Так что мне тогда прикажешь делать?! — Ну, найди что. Можешь, поотжиматься забавы ради. Или завалиться спать, сосчитав ресуррексьон Нелл до тысячи. Пантеру перспектива последнего не сильно привлекла, зато первое предложение, на диво, заинтересовало. Живо стянув с себя футболку, он принял упор лежа у ног своей королевы и стал яро отжиматься, ритмично опускаясь на пол и поднимаясь, забив на счет, зато не забывая пристально глядеть в карамельные глаза напротив, чтоб те живо растеряли всё свое припасенное для него ехидство. Пантера тоже любил поиграть. Ичиго почувствовала тепло в щеках и поспешила перевести взгляд на книгу. Словно вспомнив что-то, недочитанное, она спешно спрятала лицо за страницами, стараясь не думать об увиденном. Спортивный Секста — сексуальный Секста. — И че, интересное пишут? — полюбопытствовал Гриммджоу. — А как же… — пыталась успокоить фантазию Ичиго, зажмурившись. — Может, зачитаешь мне что-то из особо понравившегося? — Обязательно. Вот только с чего такой интерес к медицине? — Да чихать я хотел на твою медицину, — хохотнул арранкар, — мне просто любопытно послушать, как ты вверх тормашками текст читать станешь, ахах! Ичиго округлила глаза и уставилась в текст — вот же черт! Так торопилась скрыть смущение, что даже не взглянула на обложку. Впрочем, признавать проигрыш было нельзя, а то кое-кто обязательно загордился бы, поэтому сдвинув брови, преступно загнув уголок книжки, Ичиго зыркнула на комментатора снисходительно: — Ты не устал еще так надрываться? Не вспотел? Вон, вся спина уже у тебя мокрая, а в квартирке свежо, я за тебя волнуюсь, знаешь ли. — Мне не холодно, киса, я же арранкар, забыла, что ли? Да и занятие мне пришлось по вкусу: созерцать твои ноги снизу — сущий допинг. Девушку вновь как на сковороду посадили, и она, поспешно подобрав стопы под себя, сменила вальяжную позу в кресле на гораздо скованную, совсем не соблазнительную, к вящему недовольству Гриммджоу: — Вечно ты всё испортишь, Куррросаки. — Она изобразила монумент неприступности, но ее азарт решили подогреть следующим предложением: — Может, во что-то поиграем, киса, а? Она надулась и, буркнув что-то вроде: «Знаю я прекрасно твои игры, а мне учиться нужно…», вновь потянулась за учебником. Гриммджоу не помедлил хохотнуть и отбелить репутацию мартовского кота хотя б на немного: — Ну разные же игры есть, детка? Во что в Генсее играют, играли, когда не было ни приставок, ни телефонов, ни всяких разных интернетов? Она призадумалась: в самом деле, существовала же уйма настольных игр, начиная от самых древних, чисто аристократских, до незамысловатых, почти детских. Конечно, представить гибкого и атлетичного Гриммджоу, играющим в Твистер, было волнительнее его отжиманий, и Ичиго даже незаметно сглотнула, но подобная забава точно бы у них оборвалась где-то уже на третьем ходу — Гриммджоу бы разложил ее прямо там, на полу, едва бы Ичиго успела занять какую-то особо пикантную позу. Нет, нужно придумать что-то более спокойное и вялотекущее. — Хм, шахматы? — будто у себя спросив, невнятно предложила она. — Да, точно. Ты слышал что-то об этой игре? Умеешь играть в нее? Король оскорбился и постучал себе по макушке: — Ты меня совсем тупым, что ль, считаешь? Конечно, знаю. Это ж там где бело-черные фигурки и клетчатое поле? — Ему оживленно покивали, и он самодовольно добавил: — Айзен, сука, постоянно играл в нее в Лас Ночес, тьфу! Впрочем. — Тут его глаза хитро сверкнули: — А они что, есть у нас? Ичиго с воодушевлением метнулась в прихожую — там, в коробках на верхних антресолях, хранились ее ненужные вещи из отцовского дома. В основном книги, старые конспекты, самоучители, фотоальбомы, когда-то любимые томики манги. Ичиго выгружала эти стопки прямо на пол, боковым зрением отмечая, как Гриммджоу увлеченно ковыряется в ее прошлой жизни, а когда наконец она отрыла шахматную доску, его точно след простыл — конечно, уборку кошки не выносили. — Мог бы и помочь, — Ичиго нашла его в спальне, развалившимся на кровати в томном ожидании, но он вскинулся сразу на ее голос и одарил самой нахальной из своих ухмылок. Ичиго пятой точкой почувствовала какой-то подвох. — Эм-м, ты в порядке? — В полнейшем, — сверкнул он зубами как встарь, только маски с дополнительным рядом зубов и не хватало. — Ну так, на что сыграем? Ичиго сконфузилась — разумеется, «просто так» с ней никто играть не захотел. Поерзав на кровати, чтобы усесться поудобнее, она устало подперла щеку рукой: — Ну и что ты хочешь, вымогатель? У голубоглазого хищника вспыхнули жадностью глаза, и лукавый оскал его сделался вообще от уха до уха, словно Ичиго ему драку предложила, а не партию в шахматы. — Ну что-что, киса? Давай хоть на раздевание, м? Недошинигами поперхнулась воздухом пополам с возмущением: — Это в такую холодину? Вот еще! Щас не март на дворе! — У меня март круглогодично, детка. К тому же, — заверили ее с мнимой заботой, — гарантирую, игра будет очень жаррркой. На Гриммджоу уставились недоверчиво, но отступать не стали, да и не успели — Гриммджоу протянул ей фигуру без жребия: — Ну че, сыграем как в прежние времена? Я на стороне белых, а ты — черных? Ичиго сузила глаза: те, кто начинал белыми, обычно и выигрывали — общеизвестная статистика, но перед ней сидел не гроссмейстер, а пустой, так что бояться ей особо не было чего, а пофантазировать про бой арранкаров против шинигами на доске — можно. — Идет! Раз на кону опять «жизнь Общества душ», то я сделаю тебя десять партий подряд, причем в сухую! — Сделаешь-сделаешь, — как-то подозрительно быстро согласился Пантера и решительно стукнул пешкой по клетке, возомнив себя уже королем вечера. Наивный. Ичиго быстро поняла, насколько он профан в шахматах — раз-два, и он оглянуться не успел, как проиграл ей дважды, лишившись сначала носков, затем и джинсов, на радость торжествующей рыжей победительницы. Она буквально светилась, доказывая в который раз свое над ним превосходство, ум и бесстрашие — ведь дразнить Пантеру не каждый храбрец себе позволит, — и поставила в третий раз мат любимому арранкару буквально за пятнадцать минут. — Трусы или часы? — Гриммджоу, перекатившись на кровати на бок, поиграл бровями и перевел взгляд со своих голубых боксеров на золотые часы на руке, которой подпирал довольно ухмылявшуюся рожу. Эта фраза в один миг опустила временную шинигами с небес на землю и, вспыхнув, та вдруг осознала, в чем крылся подвох всей игры. Она брякнула про десять партий от балды, хотя у полуголого Гриммджоу вещей едва на пять игр хватало… — Так что же? — Он ликовал. Захотелось съездить этому наглому котяре по морде, но Клубничке следовало быстрее спасать положение — она опустила глаза, спрятала краснющее лицо в волосах и тихо буркнула: — Ну часы. Арранкар хохотнул и покорно клацнул застежкой браслета. Правда, на этом его сговорчивость закончилась, ибо в следующее мгновение он огорошил недошинигами очевидной истиной: — А вот теперь начинается самое интересное: чтобы я оставался в трусах и дальше, тебе придется проиграть, киссса, а мы все знаем, кааак ты не любишь проигрывать. На него кинули злой взгляд и звучно скрипнули зубами. Пантера чуть ли не хвостом вилял от сотворенной пакости, от того, что вывернул всё в собственную выгоду, от того, что не сделав еще ни одного успешного хода, Уже выиграл в конечном итоге — всё закончится сексом, рано или поздно. Противостоять животному магнетизму и эротизму Пантеры было практически невозможно, но оттянуть его триумф она могла попробовать. — Признайся, ты всё сразу продумал? — Ичиго ткнула пешку в первое попавшееся место на доске: продумывать стратегию было бесполезно да и не нужно больше. Теперь весь смысл сводился к игре в поддавки, раз она единственная, кто знает тут правила. — Что ты, Куррросаки, я же тупой качок, как все меня считают, — промурлыкал заискивающе Джагерджак, — как я мог выстроить столь дальновидные планы? Хотя, если ты продолжишь в том же духе, поверь, проиграешь мне наверняка, а не «на отцепись». Ичиго уставилась на доску: танец их фигур вдруг стал приобретать более четкие и слаженные черты, противник начал делать ходы не наобум, стал одну за другой подгребать ее пешки, коней и слонов, с прицелом на самую сильную — королеву. У Ичиго медленно отъехала челюсть — пришлось срочно активизировать все мозги и браться за нешуточную оборону, потому как не то Гриммджоу схватывал всё на лету, не то изначально прикинулся идиотом, чтобы ввести ее в заблуждение. Хитрый Секста — раздражающий Секста. Ичиго злилась всё сильнее, Ичиго краснела от гнева, Ичиго до боли кусала губы и ненавидела его, себя, долбанную игру, которую сама же предложила, а теперь в ней же сдавала позиции, допуская нелепые ошибки под пристальным взглядом Гриммджоу, еще до мата раздевшим ее пылким взглядом. — Шах! — Белая королева загнала черного короля в угол. Голубые глаза красноречиво прожгли дыру в девчачьем свитере, приказывая проигравшей беспрекословно стянуть с себя именно этот предмет. Ичиго, оказавшись в майке, смогла передохнуть ненадолго: через полчаса ей пришлось снять с себя и майку, а минут через сорок — лосины с носками, хотя она уже упорно пыталась противостоять белым, пускай бы Пантера и остался с голой задницей. — Черт! — она убрала мокрую челку назад и утерла пот с напряженной шеи. Игра действительно оказалась жаркой. — Ничего не могу понять, как ты так быстро сумел научиться всем этим штукам?! Гриммджоу лишь загадочно скалился, заставляя недошинигами нервничать еще сильнее. До счета десяти оставалось каких-то три игры и ровно три вещи на обоих игроках. От одной этой мысли об этом, девушку бросало в жар, хотя больше она жарилась от стыда за то, что сегодня вырядилась в хлопковые трусы с кроликом; с утра она собиралась учиться и даже в планах не имела секс, а тут ее почти на полноценный стриптиз раскрутили… — Ну так что? — Арранкар самодовольно подкинул вверх своего короля и блеснул нескрываемым вожделением в глазах: — Похоже, сухой, киса, прийти к финишу тебе явно не удастся. Она, жутко смутившись, свела ноги крепче и отвела в сторону взгляд: — Всухую, а не сухой, — поерничала. — И давай расставляй уже скорей, провокатор чертов! Хочешь меня окончательно унизить, обыграй еще дважды! — Хо-хо, обыграть меня можешь и ты: если кто-то останется без одежды, ясен хрен, будет считаться проигравшим. — Заткнись! — шикнула Ичиго на него и пошла в обманную атаку: ага, щас, оставит она его без штанов, как же, чтобы вообще ничего не выиграть. Она ловко подпихнула ему коня, другого, одну ладью и всех королевских пешек — лишь бы побыстрее подставить короля под удар. В конце концов, не такая уж у нее сногсшибательная грудь, чтобы стыдиться остаться топлес. — Шах и мат! — заключил уже привычным тоном Гриммджоу и, уставившись на трусики Ичиго, театрально облизнулся: — Так у нас сегодня кролик на ужин? — Черта с два! — Она щелкнула застежкой на лифчике и швырнула его в масленую рожу этого кота. Он хохотнул, с лукавством глядя на ее гордый вид из-под черной тряпицы с кружевными вставками. Рыжая передернула плечами, будто пытаясь скинуть с себя его желание, и нарочито скрестила руки на груди: — Так ты признаешься, откуда так хорошо знаешь шахматные правила? Пантера откинулся на спину, потянулся, устал от многочасовой игры, в том числе и на его терпении. Судя по градусу его оттопыренных трусов терпелки едва бы хватило еще на одну партию, поэтому, выдохнув, он ухмыльнулся: — Говорю же, Айзен, сука, играл в них постоянно. Да еще и нас заставлял каждый день. Типа, чтобы мозг тренировать, а на деле — чтобы возвышаться над нами как над идиотами. — Его взгляд остановился в одной точке, а оскал стал будто прежним, чисто арранкарским, затаившим злобу: — Он думал, что мы свора отсталых пустых, всего лишь никчемные пешки, которых он пустит в расход, чтобы пробиться в короли, а не сложилось. Этого ублюдка взяла и остановила одна черная королева. — Гриммджоу бросил молниеносный взгляд на Ичиго. — Ты. Шах и мат. И белые проиграли. Но, знаешь, киса, почему-то проиграть тебе моя гордость позволила, поэтому… решающую партейку? Ичиго озадаченно хлопнула ресницами, точно очнувшись ото сна — его искренний рассказ, та завалявшаяся давешняя боль, это признание в ней достойного противника, всё это заворожило, хотя прямолинейный комплимент без обиняков был как раз в его стиле. Ичиго сгребла все фигуры с доски и доску тоже отправила куда-то за пределы постели. Ее губы коснулись поцелуем его щеки, аккурат там, где прятался под гигаем осколок маски: — Если я твоя королева, то ты мой король, ты же в курсе? Бывший Секста Эспада торжествующе оскалился, резко перевернулся и укрыл любимую недошинигами своим телом. Черные, белые, какая нахрен разница? Хотя… Загребущая лапа Пантеры настойчиво скользнула вниз к белым трусикам с изображением черного playboy кролика — иногда монохром таил в себе такую невинную прелесть.