Особенности флирта для нечисти, или Крылатая тварь

Только я глаза закрою — предо мною ты встаешь. Только я глаза открою — над ресницами плывешь.*

      Спустя месяц счет был пять-ноль в пользу Снейпа.       Эта лицемерная сволочь ухитрилась моментально стать жутко полезной.       Наварить (или притащить) множество редких зелий для авроров. Возглавить отдел у невыразимцев, в результате чего вылазки в книжное хранилище пришлось прекратить: Гарри совсем не улыбалось быть застуканным веселой компанией во главе со Снейпом на горячем, ибо количество, а главное, изощренность магических сигналок, после воцарения Снейпа стало прямо уникальным.       Воскресший шпион дал сногсшибательное интервью Пророку. В нем он со скромным достоинством не то чтобы совсем отрицал свой вклад в победу над Волдемортом, но превозносил заслуги остальных: павших и, к счастью (так и хотелось передразнить — к несчастью), живых. Ясное дело, возглавлял список героев Гарри Поттер — наша знаменитость.       «Мальчик-который-выжил не просто вырос, он победил в себе тьму и стал настоящим аврором, — устами Пророка вещал Снейп. — Наша знаменитость! И Гарри Поттер не загордился, о нет! Вряд ли найдется хотя бы один маг, оборотень или вампир, который не знает его лично и не оценил его исключительную простоту.»       У Гарри скрипел песок на зубах.       Но главное — главное! — чертов лицемер нанес визит в Нору, выдержал кудахтанье Молли. Втерся в доверие к наивной Гермионе, обойдя Гарри и тут. Для него ведь не составляло труда не просто слушать Гермиону, но бурно обсуждать с ней всякое разное, и чем заумнее, тем лучше.       Теперь-то он не обливал презрением, как в школьные годы, а вел вполне обоснованную, хотя временами и категоричную, полемику. Гермиона была покорена — нашелся-таки собеседник, способный обсуждать с ней магические, околомагические, а иногда и совсем немагические тонкости. Вдобавок Снейп регулярно варил для нее какие-то жутко полезные зелья, предназначенные именно беременным волшебницам.       При встрече с Поттером был корректен, но строг; краток и чуть снисходителен. Казалось, да что уж там, Гарри явно чувствовал, что Снейп наслаждался ситуацией: «Что, съел? Ну и что ты сделаешь? Вот так вот, Поттер! Ты же ведь благоро-одный гриффиндорец, не так ли?».       Когда у Гермионы начались схватки, то именно коварная птичка одним движением бровей прервала суматоху и перевела балаган под названием «сборы обитателей Норы» в конструктивное русло. Да и после долгожданного прибавления в семействе Уизли, Снейп оставался незаменимым: всякие там снадобья для роженицы и младенца — маленькой крохотулечки Розы — для животика, для кожи, для носика и еще Мерлин ведает зачем...       Розита, очаровательная малышка с фамильным рыжим хохолком на голове и небесно-голубыми молочными глазками, моментально стала центром для всех обитателей Норы, и признательность семейства Уизли к Снейпу, взлетела еще выше, хотя, казалось бы, и так дальше было некуда.       Прошло уже три месяца с торжественно-стремительного воскрешения почетного кавалера ордена Мерлина, а они с Гарри едва ли беседовали хотя бы раз. Хочется сказать «по-человечески», но поскольку это не совсем применимый к ситуации термин, то скажем «нормально».       Притом что сталкивались и отирались друг около друга постоянно. И вопреки всем попыткам Гарри — строго на людях. Казалось, Снейпу доставляло какое-то удовольствие мелькать приманкой перед самым носом Поттера. Гарри же извелся: и во сне и наяву вспоминались-чудились черты то человеческие, то совсем нечеловеческие. Перед глазами так и плыли изящные, хоть и костлявые росчерки движений пальцев.       Это было невыносимо.       Снейп нарывался — Гарри сжимал кулаки.       Снейп глядел свысока — Гарри старался не пялиться совсем уж откровенно.       Снейп дразнил чопорным невниманием, а Гарри терял голову.       Снейп ускользал, Гарри слепо следовал.       Снейп снисходил к общению со всеми подряд, от начальства до стажеров аврората, исключая Поттера, пока Гарри немел до спазма в горле. Стоило Снейпу понять, что дела обстоят именно так, как он тут же этим начал пользоваться — небрежно задавал Гарри вроде бы ясные вопросы, причем, зараза, выбирал такие моменты, чтобы окружающие с недоумением наблюдали как герой мнется и хлопает глазами.       На письма Снейп ожидаемо не отвечал, совы даже не брались относить их адресату, самолетики-записки терялись в глубине коридоров Министерства, на официальные запросы Гарри получал классические отписки, пропитанные канцеляризмом и ядовитой вежливостью.       И всюду, всюду мелькала мантия, к которой воображение Гарри тут же дорисовывало призрачные крылья. В коридорах Министерства, у невыразимцев, в Норе, на Диагон Аллее. Эта зараза даже являлась на летучки в аврорате, чтобы насладиться блеяньем Гарри!       Ну, попадись ты мне в Лютном! — изнывал Гарри. Но вот именно там Снейпа видно не было. Выследить же самому место обитания зарвавшейся нечисти не удавалось. Гарри проверил Паучий тупик, потихоньку выспрашивал у знакомых и полузнакомых магов. Обращался к вампирам и оборотням. Вампиры, похоже, что-то знали, но молчали. И то верно, что, скорее всего, они повязаны магическим долгом перед зельеваром.       А вот оборотни, те кляли Снейпа на все лады.       Именно один из них тайком поведал, что, скорее всего, Снейп — келайнидис**, потомок гарпии Келайно, «мрачное» воплощение мести и враг всех оборотней. Причем определение «мрачное» — это не определение, а титул.       Гарри рылся в справочниках, но кроме общих слов — дескать, бывают и такие порождения тьмы — ничего не нашел. Да и в своем взбудораженном состоянии он не был способен на спокойное и тщательное изучение, а делиться было не с кем.       Меж тем странное противостояние набирало обороты. Напряжение росло день ото дня, и было понятно, что рванет обязательно — рано или поздно, с теми или иными разрушениями и жертвами.       В краткие минуты просветления Поттер задавал себе вопрос: ладно, он сам, со своим сумасшедшим пристрастием к опасным антропоморфным нечистям, но почему нарывается Снейп? Так уверен в себе? Желает отомстить?