Особенности флирта для нечисти, или Крылатая тварь

***

      ...В тот день они столкнулись нос к носу на кухне Норы. Что совсем удивительно — пустой Норы. Ни одного из Уизли не было ни видно, ни слышно — странноватое нагромождение комнат и переплетение переходов между ними было непривычно тихим. Гарри как раз задумчиво стоял на кухне, соображая, куда все подевались: раз дверь не заперта даже простеньким заклинанием, значит все-таки в доме кто-то должен быть; поэтому, когда зазвучали легкие шаги, Гарри преспокойно развернулся и, к своему изумлению, узрел Снейпа.       Ошарашены, несомненно, были оба, но Гарри опомнился быстрее. За пару шагов он переместился так, чтобы контролировать выход. Конечно, Снейп может «выйти» и в окно, но тогда его придется разбить. Не просто разбить, а сначала разрушить сложные заклинания — на кухонном окне Норы красовался целый клубок различных охранок — что вы хотите, здесь росли семь неугомонных сорванцов, хватило бы и одних близнецов.       О, вот она, воплощенная мечта: застать Снейпа одного, почти загнать в угол! Ах, если бы еще можно было бы зажать его в углу в том самом смысле...       Гарри помедлил, упиваясь моментом и заодно отслеживая движения рук и губ Снейпа.       — Что вы себе позволяете, Поттер? — прошипел почти в ультразвуке Снейп. Черты его поплыли, заострились, нечеловеческая природа стала очевидна.       Слизеринец попытался было невербально навести на Поттера сначала Инкарцио, затем Ступефай, однако Гарри оказался готов к подобному.       …Как ни странно осознавать, но к столкновению со Снейпом его отчасти подготовило послевоенное чувство вины перед почившим. Тогда, на судах над пожирателями, Гарри много и жадно выспрашивал, пытаясь понять, что же за человек был таинственный шпион света.       А пожиратели дружно торопились топить своих соратников, Снейпа так еще с большей злостью. Сама мысль о том, что он, возможно, и тут всех обманул, подогревала искренние желания замазать, утянуть с собой. Рассказывали о том, какой он плохой, как может молниеносно поразить невербальным заклятьем, в один голос твердили, как он непредсказуем и безжалостен.       И вот тогда... нет, не прямо сразу, но потом, по мере взросления, из этих сумбурных воспоминаний-обвинений Гарри незаметно для себя смог составить представление о том, каким приблизительно арсеналом заклятий владел шпион-слизеринец. Скажем прямо, список этих умений вызывал уважение пополам с оторопью: невербальное колдовство, почти гипнотическое умение давить голосом, полеты без метлы, стремительность и непредсказуемость.       И никакой тебе анимагии — по последнему поводу Гарри даже слегка пожалел Снейпа: такой сильный маг и на тебе. У самого-то Гарри были к ней замечательные потенциальные способности, только вот почему-то совершенно не тянуло их развивать. Ну, будет он лосем, пардон, оленем и что? Да его же знакомые вервольфы-оборотни засмеют. Или еще заявят, что никогда не… это... ну, не дадут какому-то копытному. Нафиг-нафиг. После такого только и останется, что бодать деревья. Ну уж нет.       То-то Гарри смеялся, когда восстановил память — еще бы этой клювасто-носатой птичке быть анимагом. У него и так, можно сказать, анимагическая форма человека.       В любом случае Гарри не склонен был недооценивать дуэльное мастерство бывшего профессора, а главное загнанную в угол нечисть, и был предельно собран. Бесчисленные драки с оборотнями или с вампирами не прошли для него даром. Так что кроме немалой магической силы за плечами Гарри имелся и неплохой опыт.       Оба понимали, что стоит достать палочки и неконтролируемое побоище неминуемо. Гарри, мобилизовав все свое невербальное чутье, пресекал попытки Снейпа покинуть комнату. Он толком и не мог сформулировать зачем, собственно. Что он собирается делать дальше? Просто Снейп — вот он. Со своим хищным оскалом и невыразимо прекрасными клыками.       Пускай Гарри и корежило от близости желанной добычи, но он не терял сосредоточенности, понимая, что соперник моментально воспользуется малейшей оплошностью. Медленно-медленно, почти безотчетно Гарри приближался, все сильнее погружаясь в жгучую нечеловеческую ауру.       Между ними осталось не более полутора метров, когда Снейп оскалился и вытянул вперед руку, нет, уже когтистую лапу; другую же странным образом отвел, растопырив когти-пальцы. Гарри замер, шатаясь словно пьяный. Он будто наткнулся на упругую стену ненависти, еще шаг — и будет драка, они разнесут все в этой комнате; но и отойти сил не было, голову вело.       Это был пат. Они стояли минуту, другую, третью... Казалось, тянутся часы. Их спас приход хозяина дома: сначала послышался звук открываемой где-то двери, неспешные шаги, и на кухне появился Артур с объемным пакетом в руках. Снейп, стремительно вернувший человеческий облик, со сдержанным достоинством проскользнул между ними.       Убежал, улетела птичка...       Старший Уизли что-то почувствовал (ну еще бы, в воздухе аж искрило) и с опаской уточнил, не поссорились ли они?       — Нет, — скрипуче выдавил Гарри и тоже ретировался.       Впрочем, как выяснилось, это было не все.       Выйдя из Норы, Гарри с изумлением и невольной радостью увидел, что Снейп его ожидает. Судя по тому, что он опять соскользнул в получеловеческую форму, экс-профессор был в полном бешенстве и не собирался скрывать это. Возможно, стоило бы испугаться, но Гарри еще сильнее обрадовался — его милый келайнидис не убегает. Может, даже сейчас все решится!       — Поттер-р-р, вы, каз-з-ется, х-х-хотели меня ви-и-деть? — гортанно проскрипел Снейп.       Гарри нырнул вплотную, втянул ноздрями воздух. И сжимая кулаки, чтобы не наброситься с объятиями, горячо выдохнул в искривленную бешенством морду: — Хочу!       — Что ж-х-х, я поз-з-тараюс-з-зь утолить ваше... ж-з-з-елание. Западная пустошь вас-з-з уст-к-к-роит?       Гарри кивнул, не доверяя голосу. Не сговариваясь, они отошли на полсотни шагов, Снейп аппарировал первым, следом и Гарри.

***

      Пустошь была унылым местом, не только потому, что действительно представляла собой каменистый пустырь. По преданию на этом пустыре, точнее над ним, было знаменитое сражение красного и белого драконов.* Белый был повержен, рухнул и развеялся прахом, после чего место стали называть проклятым.       Оно и правда — магических аномалий тут хватало. Сбоили аппарационные чары, не всегда верно работали заклятия, особенно если были неточно сделаны. И как бонус — пустырь был недоступен для маглов. Что и говорить, очень удобное место для выяснения отношений, особенно… «альтернативно-магических» личностей, включая оборотней, вампиров, ну и келайнидисов заодно уж.       А тут будто специально: один — и не человек вовсе, зато у другого хоть залейся дурной магической мощи. Условия, скажем прямо, неравные, у Снейпа будет явное преимущество. Гарри, хоть и понимал это, был радостно взбудоражен. Ведь наконец, наконец-то милая птичка согласилась на свидание! Наедине! На лоне природы! Все как положено!       Гарри бывал на пустоши и знал, что центром его считается невысокая груда камней метров пять в диаметре. Этакая загогулина, чем-то смахивающая на огромную запятую.       Низко нависало пасмурное небо. Сколько хватало взора, тянулась иссохшая земля с чахлыми пучками осоки. И тишина — почти абсолютная — ни звука, ни шелеста ветерка. Гарри медленно обходил гряду. Никого и ничего, натянутые нервы звенели в предчувствии, сердце учащённо гнало кровь по венам.       ...Хоть он и ждал нападения, но все равно это было впечатляюще. Разорвав тишину полным ненависти клекотом, на Гарри обрушился шквал темных крыльев и когтей.       Если бы у Гарри была возможность спокойно все обдумать, то он, пожалуй, смог бы возгордиться — довел-таки хладнокровнейшего шпиона до потери человеческого облика в буквальном смысле этого слова. Это была не магическая дуэль. Снейп не колдовал, он полностью перешел в свою истинную ипостась — хищное лицо с блестящими глазами, крылья, крючковатые жуткие когти — и дрался, подчиняясь инстинктам.       В первый же заход он до крови изодрал руку и плечо противника: Гарри ощутил, как потекли горячие струйки. Раз за разом Гарри магией отшвыривал от себя разъяренный комок перьев и когтей, в который превратился Снейп, чтобы спустя мгновения вновь подвергнуться атаке.       Если бы не способности к невербальной магии, то Гарри почти наверняка сразу бы снесло с ног. И да — волшебная палочка в первой же атаке вылетела из рук. Искать ее не было времени, невербальные призывные чары не сработали. Возможно, именно оттого, что взъерошенная милая птичка дралась когтями и крыльями (а значит заведомо не используя магические артефакты), и Поттер где-то внутри своей души полагал, что в таком случае он тоже не должен использовать артефакты. А внутренняя уверенность — непременное условие заклинания.       Оставались невербальная магия и собственная ловкость. И упрямство. Потомок гарпий от ударов магии отлетал, на секунду пропадал из виду и опять набрасывался, сбоку, сзади, сверху. Гарри крутился как заведенный.       Сначала он только и мог, что защищаться от неистовства нечисти, но сразу же начал выгадывать возможность напасть самому. В азарте боя Гарри не чувствовал боли, но знал, вот такой вот ход драки долго не протянется, ибо у Снейпа запас прочности, как у большинства темных тварей, выше. В какой-то момент Гарри пришлось сотворить магический огонь, но даже он не смог отпугнуть огромного взъерошенного келайнидиса.       Они оба были покрыты с головы до ног кровью — Гарриной кровью, разумеется. И оба подкопчены: Снейп больше, Гарри меньше; одежда на Гарри висела клочьями и лоскутами — изящный взмах кисти келайнидиса, и ткань разлеталась ленточками. К тому же опасаться следовало не только острых как бритва когтей, но и крыльев.       Подгадав момент, Гарри изловчился и вцепился-таки в Снейпа. Они рухнули, покатились по земле, теряя перья (Снейп) и клочки одежды (Гарри). Спустя пару ударов сердца он подмял под себя Снейпа да так, что огромные крылья распластались по земле.       Келайнидис хрипел, норовил укусить, дотянуться когтями, пытался сбросить противника или вытащить хотя бы одно крыло, чему Гарри отчаянно сопротивлялся — он уже успел оценить (точнее, сломанный нос успел оценить) мощь его удара.       Они возились на земле, хрипели и наконец замерли нос к носу — грязные, тяжело дышавшие, с лица Гарри тонкой струйкой капала кровь на одежду и морду взбешенной нечисти. Тварь сверкала глазами и скалила зубы, но рывки становились слабее.       И тут черты Снейпа начали меняться, и вот под Поттером уже не дикая гарпия, а вполне узнаваемый профессор.       Еще раз дернувшись, Снейп скривил лицо (вот теперь точно лицо) в непередаваемо брезгливую гримасу.       — Поттер, — прорычал он, — слезьте с меня немедленно! — и все это знакомым учительским безапелляционным тоном.       — Э-э-э-э... — растерянно промычал Гарри. Отпускать не хотелось, да и было как-то страшновато, но его же просили. Снейп глядел возмущенно и вполне по-человечески. Помедлив несколько вздохов, Гарри опасливо разжал руки и неловко начал пятиться-подниматься, не сводя с экс-профессора глаз и все еще ожидая какой-либо пакости.       Как только расстояние между ними достигло пары шагов, Снейп совершенно хладнокровно встал, отряхнулся (попытался отряхнуться), а потом заговорил отстраненно, но интонации хватило, чтобы разом спалить к Мордреду весь Запретный лес и одновременно заморозить Хогвартское озеро:       — Мои поздравления, Поттер. Вы имбецил! У вас не хватило осторожности, заметьте, я не упомянул разум, не принимать знаков внимания оказываемых м-м-м... келенопулосом.       Что? Знаки внимания? Это были знаки внимания?       Стоило бы возразить, что странновато так решительно отгораживаться от своей природы, келайнидис это же и есть Снейп. Вполне уместно было намекнуть, что Снейп сам тоже нарывался, во всяком случае, активно способствовал конфликту. Но Гарри смолчал, пребывая под колдовским ощущением тихого умиления — Знаки Внимания!       Снейп же продолжал ледяным тоном:       — Теперь моя темная сторона уверена, что вы — ее законный жених, — Снейп осклабился и, придвинувшись, попытался нависнуть, благо превосходил Гарри ростом, однако последний был так потрясен, что не обратил внимания на попытку давления. Чумазое лицо Гарри неудержимо расплывалось в глупой улыбке.       Снейп поджал губы и пренебрежительно оглядел Гарри сверху вниз:       — Я вижу, вашего интеллекта не хватает, чтобы оценить последствия собственных поступков. Придется, как всегда, снизойти и изложить в форме доступной даже флоббер-червю или, если угодно, вам.       Выждав драматическую паузу и задрав подбородок, Снейп продолжил, буравя глазами пребывающего в растрепанных чувствах оппонента:       — Объясняю. Вы, Поттер, теперь не сможете завести даже малейшую интрижку: ни с кем, никак и никогда. Какая досада, не правда ли? — при этих словах он злорадно приподнял брови и издевательски понизил голос, — с вашим-то темпераментом и неразборчивостью... Вы ведь, кажется, пытаетесь наброситься на все, что обладает хоть крупицей магии? Теперь придется воздерживаться. Ведь если вы посмотрите на кого-то больше чем благосклонно, то он, то есть мое сумеречное «я», просто убьет его. Незамысловато выдерет горло. Причем так, что доказать причастность вы не сможете. А живут келенопулосы, — Снейп удивительно птичьим движением нагнул голову, будто примериваясь как бы поудобнее выбить глаз клювом, то есть носом, сверкнул глазами и выдохнул: — О-о-о-очень долго. Со своей стороны могу обещать вам, что сделаю все, чтобы отбить у вас охоту флиртовать со мной.       Поскольку по виду Гарри было понятно, что он совсем не испуган, а даже как-то наоборот, то Снейп отступил назад, критически осмотрел собеседника, выдал неопределенное то ли фырканье, то ли рычание, в которое вложил все презрение к уровню развития бывшего ученика. Взмахом руки призвал откуда-то из середины каменной запятой палочку, наложил на себя очищающие чары; оттуда же появилась пыльная мантия. Снейп критически оглядел ее, уменьшил и убрал в карман. Затем, опять придвинувшись вплотную, с премерзкой ухмылкой добавил:       — А на прощание... Вот вам ответный знак моего внимания, — он выделил местоимение голосом, подчеркивая, что речь о нем, мастере зельеварения, а не о какой-то безмозглой твари.       Стремительно обхватил твердыми пальцами лицо Гарри, нажал, так что Гарри вскрикнул, впрочем, скорее от неожиданности, чем от резкой боли, отдернул руки и не торопясь двинулся прочь.       Гарри щупал вправленный нос и таращился на узкую спину. Метров через сорок Снейп разом выпустил крылья, взмахнул, и вот в небо взмыла черная гарпия. Даже на таком расстоянии Гарри почувствовал волну магии. А крылатая тварь описала пару кругов над поляной, одновременно набирая высоту, замерцала и пропала из виду.       А Гарри все стоял с задранной головой и глупо улыбался, таращась на то место в небесах, где келайнидис применил свое врожденное умение скрываться.       Собственно, Гарри ведь первый раз смог разглядеть его в полете. И теперь мог смело признаться себе: если бы он не любил уже Снейпа, то полюбил бы его сейчас. Хищный, опасный, стремительный...       А еще... Мы уже упоминали, что Гарри не был дураком. И что бы ни вещал Снейп, по всему выходило, что он в своей нечеловеческой ипостаси принял ухаживания.       А то, что у него между сумеречной и дневной природой нет лада, так что ж? Чего вы хотите? Это же Снейп. У него вообще-то все из противоречий. Гадости наговорил, но сломанный нос вправил. Понятно, что тварь еще долго будет фыркать и крутить клювом, а маг еще не раз проявит свой дурной нрав, но лиха беда начало.       Ох, эти глазки, коготки и клыки. И характер, характер — просто золото.       Просто не могу дождаться следующей встречи, моя птичка.       Ведь где-то там, в бескрайней вышине, на сильных и прекрасных, ну для Гарри прекрасных, крыльях парило самое совершенное создание в мире.       Кто-то увидит уродливую и свирепую нечисть, а кто-то — обольстительное магическое существо. Красота в глазах смотрящего.**