Часть 8
8 мая 2017 г., 19:40
Гарри пришлось наврать Кингсли о страшном сражении с шайкой пришлых оборотней и отпроситься на два дня. Главный аврор цокал языком, добродушно щурил свои глаза-маслины — и Гарри впервые пришло в голову, что он недооценивает проницательность своего начальника. Но он отмахнулся: сейчас не до этого. Естественно, никакого Мунго — уж там точно бы сказали, что ранения совсем не такие, что оставляют клыки и когти оборотней.
Лечить Гарри выпало на долю Кричера, так как Уни, увидев потрепанного хозяина: рваную рану на плече, распоротые словно от сектумсемпры руки и грудь, не говоря уже о тянущихся через щеку и лоб багровых отметинах, а также маскарадных синяках вокруг глаз, тоненько завизжала. Гарри показалось даже, что она вот-вот упадет в обморок. Впрочем, как выяснилось домовики в обморок не падают, зато причитают так пронзительно-препронзительно, что у Гарри зазвенело в ушах. Он торопливо призвал Кричера, а Уни отослал в лавку за заживляющей мазью — обрабатывать нужно было слишком много, и имеющегося снадобья могло не хватить.
Вернулась она очень быстро и вновь с чем-то «эксклюзивным» — услышав это, Гарри поспешно выдернул из рук домовушки флакон, поднес к лицу и блаженно принюхался — пахло, скажем прямо, странно — тиной и падалью. Но Гарри был готов влюбиться в этот запах при одной мысли, что... быть может, может быть, вполне возможно, да-да, вполне-вполне вероятно эту мазь изготовил саморучно его зельевар.
Так не хотелось отдавать флакон — Гарри понимал, что додумывает — в конце-то концов, не любой же эксклюзив от Снейпа, но слабый голос разума полностью заглушался радостной нежностью… Нехотя передавая флакон Кричеру, он утешил себя, что его намажут, и любимая птичка будет еще ближе.
Пострадавшего усадили на трехногую табуретку посреди кухни, Кричер же, бормоча что-то одобрительное и перемещая магией вокруг него вторую табуретку, на которую взгромождался с важным видом, мазал раны на теле.
Усталость и боль совсем не мешали Гарри чувствовать как поет сердце от радости. Пусть тело устало, зато душа танцевала — хотелось вскочить, летать, кричать… радоваться словом.
А еще в голове невольно бродили мысли о будущем. Как правильно ухаживать за таким капризным объектом?
Свидание уже было.
Чем еще порадовать милую птичку и, гм, его дневную половину? И ведь ни с кем не посоветуешься.
У кого бы узнать, что любят гарпии? И кто может быть в курсе предпочтений Снейпа-человека. Задачка, однако. Знакомых Гарри отверг сразу — сослуживцы авроры, Малфои, МакГонагалл, портрет Дамблдора — все не то, не то, не то. Впрочем, кажется, с гарпией все более-менее нормально, надо придумать как задабривать вредную человеческую ипостась. Да… все-таки тяжело с людьми…
Итак, Снейп, который маг и зельевар.
Книги? Нет, пожалуй. Снейп может оскорбиться, если он будет отдариваться имуществом Блеков. Не дарить же ему книги, утащенные у невыразимцев.
Ингредиенты? – шерсть оборотней там, рогатые жабы? Хе-хе, да келайнидис сам кого хочешь поймает и шкуру спустит. Перед Гарриным мысленным взором предстал Снейп, бродящий по магическим болотам Моркамба, затем воображаемый объект страсти красиво взмыл вверх и с небес камнем упал на зазевавшийся «магический» ингредиент. Ух ты мой хороший…
— Кричер, вот если бы ты хотел порадовать кого-либо, ты бы что ему подарил? — перебивая бесконечный поток ворчания, поинтересовался хозяин Блек-холла, мечтательно созерцая потолок.
К некоторому удивлению, первой подала голосок Уни; она стыдливо прикрыла ладошками лицо, ушки ее затрепетали, и она пискнула: — Конфетки, цветочки…
Кричер сердито зыркнул на младшую родственницу и, не меняя интонации, скрипуче продолжал:
— Если господину угодно сделать подарок глупой деве, то он может подарить и цветы, но черным магам дарят яды.
Гарри аж поперхнулся. Подарить Снейпу яд — верный способ самоубийства.
— А если он сам… зельевар? — уточнил он.
— Магические артефакты, самодельные. — Кричер щелкнул пальцами, и Уни, повинуясь его знаку, исчезла, чтобы появиться с толстенной магической книгой, покрытой кожей приятно ржавого цвета с красноречивыми бурыми пятнами. — Эх, ничего-то не знает нынешняя молодежь о традициях…
Но Гарри уже не слушал, поведя плечами и убедившись, что болит не так уж сильно, он взял книгу, придвинул табурет к столу и, перехватив услужливо протянутый Кричером ритуальный кинжал, скормил гримуару немного крови. С надеждой перевернул обложку и невольно усмехнулся.
По противно-серому фону ярко-красными чернилами змеилась и росла надпись: «Сей краткий обзор этикета для магов изложил чистокровный Нигрум из Нигорум домум, сын Нигро из Нигро домума, внук Нигро из Нигро домума, правнук…»
Витиеватая надпись, словно зачарованная лоза, все росла и росла, аж рябило в глазах…
— Угу, угу, и все они были из Нигрум домум, и была их тьма, и тьма была их домом, — язвительно пробурчал Гарри и попытался перевернуть листок дальше. Но вредная страница будто залипла. Немного полюбовавшись и отчаявшись дождаться конца родословной, Гарри решил было опять капнуть кровью, но тут книга наконец доперечислила всех Нигрумов, разродилась еще парой строчек скромных восхвалений, а затем сама перевернулась на оглавление, в котором таким же великомудрым слогом излагалось содержание.
Гарри быстренько нашел интересующую главу — «Дары возлюбленным, приносимые друг другу до вступления оных в союз брачный, магический и благословенный» — и нетерпеливо ткнул палочкой в строчку. Книга торжественно развернулась.
Кричер был прав: самым благопристойным считалось подарить редкий яд, затем – артефакт, причем настаивалось, что сделанный собственноручно ценится многократно больше.
А вот зачарованные драгоценные камни, в украшениях ли или сами по себе, дарить считалось неприличным — их необходимо было подносить уже после сговора и обручения.
Допустимо было дарить магические цветы и безделушки, особенно юным невинным девам, но автор порицал подобное легкомыслие и утверждал, что если намерения дарящего серьезны, то подобного следует избегать. Конечно у него серьезные намерения! Как вообще можно: Снейп и несерьезные намерения.
Гарри задумался: самодельный артефакт. Ну, вообще-то с артефакторикой у него были напряженные отношения, хотя она входила в фамильные дары рода Поттеров. Что же, в конце концов, если его отец смог еще в школе создать Карту мародеров, то он тоже должен суметь сотворить что-нибудь такое.
Гарри потребовал гримуары по магическим артефактам и переместился в спальню, где удобно развалился на кровати, и стал выбирать подходящий.
Он остановил свой выбор на так называемой магической паутине — Ловце Снов. Артефакт был призван отгонять кошмары и навевать сладкие грезы. Судя по описанию, Ловец Снов был несложен в изготовлении, зато для его эффективной работы требовалось вложить магию желания. То, что нужно.
Поздно ночью без сил, с ноющими ушибами и чешущимися царапинами, но воодушевленный Гарри так и заснул в обнимку с книгой. И на следующее утро, вскочив ни свет ни заря, принялся мастерить подарок (благо запасливые Блеки хранили у себя множество всякой всячины, и Кричер буквально за пару минут принес необходимое).
Работал с воодушевлением, и ближе к вечеру подарок был готов — Гарри с законной гордостью рассматривал его: составной круг из черного дуба выглядел благородно и внушительно. Внутри него искрились и переплетались почти невидимые обычным глазом шелковые нити.
Помня о магии желания, Гарри во время изготовления и зачаровывания подарка ни на секунду не отвлекался, сопровождая каждое движение мыслью о том, как Ловец понравится Снейпу, как развлечет его. Чтобы его милая птичка улыбнулась. Все для удовольствия его келайнидиса.
Готовый Ловец был бережно запакован в приятную зеленую бумагу и украшен черной ленточкой, к кончику которой Гарри самолично прикрепил скромную серебряную карточку: Северусу Снейпу. В качестве посланника любви Гарри избрал Кричера. Домовик был отослан с наказом самолично передать сверток либо в руки, либо в рабочий кабинет Снейпа, расположенный у невыразимцев. Раз уж совы боятся, то домовик самое оно. Гарри ни секунды не сомневался в том, что Кричер сумеет-таки доставить посылку.
***
Время, выцыганенное у Кингсли на отдых, кончилось, и пора было собираться на работу. Порезы чесались не так уж сильно, синяки вокруг глаз Гарри скрыл за чарами гламура и собрался в родимый аврорат, на летучку. Обычно он посещал ее после ночного дежурства, так что было слегка непривычно являться таким бодрым. Обычно-то он на собрании, удобно устроившись в углу, подремывал — а сейчас и спать-то не хочется. И вообще — какая красота кругом! Весеннее солнце светило нежнее обычного, воздух обвевал сладостью — мир был прекрасен. Даже помпезные стены и скучные коридоры Министерства выглядели сейчас веселыми и светлыми. Однако, как ни витал Гарри в облаках, некое нездоровое бурление все же заметил: по коридорам, обычно скучно-немноголюдным, сейчас озабоченно сновали невыразимцы и авроры; то там, то тут кучковались сотрудники и что-то весьма оживленно обсуждали. Дойдя до нужной комнаты, Гарри со все возрастающим недоумением увидел, что сегодня, вопреки обыкновению, дежурные авроры, ежедневно собираемые Кингсли, не сидят внутри, а столпились снаружи, возбужденно переговариваясь. Отменили собрание или Кингсли задерживается? Гарри подошел ближе, громко поздоровался и поинтересовался с какого перепугу тут все торчат? — Ты не слышал? — удивился Дон Долиш, один из самых старших и опытных авроров. — На Снейпа было покушение. Чудом обошлось без жертв. Впрочем, последнюю фразу он уже договаривал в спину убегающему Поттеру. Гарри ломился по коридору, не обращая внимания на оклики и взгляды, к кабинету, с некоторых пор оккупированному Снейпом. Рванул дверь, даже толком не обратив внимания, что она зачарована (что-то жалобно тренькнуло, запахло паленым волосом), и ввалился в кабинет. В глазах было темно от ужаса, в первый момент мир сузился до бледного скорбно-довольного лица персонального наваждения. Что бы ни случилось, не похоже чтобы Снейп пострадал. От нахлынувшего облегчения его едва не перестали держать ноги. Только уверившись в благополучии Снейпа, Гарри перевел дух и смог разглядеть общую диспозицию. В просторной комнате новоявленного начальника отдела зелий было полно народу. За огромным пустым столом восседал Снейп, демонстративно направив палочку на что-то лежащее на столешнице. Рядом толкалось трое специалистов из отдела артефакторики. Вдоль стены на кожаном диване сидели Кингсли и Алоизиус — редкий случай — без маски. У обоих были хмурые и озабоченные лица. Между ними виднелись разложенные пергаменты. — Что случилось? — рявкнул Гарри, чувствуя как вместо страха душу заполняет бешенство. Затрещала магия, воздух стал тягучим как мед. Кингсли резво подскочил к нему, сильно, до боли, сжал его запястья и тут же отпрянул: — Гарри! Держи себя в руках! Тут нельзя колдовать! — и уже спокойнее начал объяснять, — на Северуса было совершено покушение. Ночью ему прислали вот это, — он подбородком кивнул назад через плечо на стол. Гарри обогнул Кингсли и с непониманием уставился на собственный Ловец Снов, красующийся в самом центре. Кингсли меж тем продолжал: — Но Снейп у нас опытный маг, его так просто не подловишь. Он вызвал Алоизиуса, и они решили, что действие этой мерзости следует проверить в испытательном зале. Вчетвером, они и еще парни из отдела артефактов. Стоило им применить первые диагностические чары, это штуковина выпустила такой заряд магии, что зачарованный зал содрогнулся. Алоизиус и Северус успели прикрыться щитами, в отличие от Бойда и Крокера, которых снесло к стенам. Здорово приложило, знаешь ли, но ничего необратимого. Пришлось переправлять их в Мунго. Впрочем, лекари обещали через недельку выпустить. И, Гарри, осторожнее. Вокруг артефакта сфера отрицания, но все равно колдовать рядом не стоит. Пока Кингсли скороговоркой сообщал новости, Гарри тупо оглядывал Ловец Снов, отказываясь верить, что весь балаган произведен именно им. Замолкнув, Кингсли придвинулся, через плечо Гарри покосился на артефакт и вздохнул: — Зал потребуется восстанавливать, — еще раз вздохнул и пожаловался, — все охранные контуры к Мордреду... Все это время Гарри кожей чуял на себе взор потешающегося Снейпа. Ну почему он вечно выглядит в его присутствии дураком? Избегая столкнуться взглядом со Снейпом, Гарри преувеличенно внимательно уставился на невыразимцев. Так вот что они делали — тщательно перерисовывали плетения. Без магии. При этом упоенно вполголоса перебрасывались короткими фразами: «фуницитарное сцепление», «тройной узел Оккама», «Мерлиновы подтяжки», «эффект Моргула», — интересно, про Мерлина тоже термин, обозначающий плетение? Один из невыразимцев поднял голову и, увидев, что на него смотрят, со слабо сдерживаемым восхищением произнес: — Какой коварный черный маг! Не встречал ничего подобного. Гарри поежился от стыда. Что ж, ему не привыкать. Он обреченно открыл рот, чтобы признаться в авторстве и покаяться, но тут плавно поднялся из-за стола Снейп, казалось невидимые крылья забили в воздухе, заполнив пространство кабинета. — Я почти уверен, это французская ветвь пожирателей! — с апломбом произнес он и начал плавно расхаживать вдоль стола, почти касаясь мантией Кингсли и Поттера. — Малфои? — оживился главный аврор. Снейп поморщился: — Ну почему сразу Малфои, Кинг? Это семейство предпочитает интриги. В магическом мире много родов. Они заспорили, называя французские фамилии. С некоторым запозданием Гарри аккуратно захлопнул рот. Подумал было присоединиться к обсуждению, выдать какую-нибудь значительную фразу, но затем понял, что лучше не позориться. Вероятно, Снейп не хочет, чтобы все знали про ухаживания... Грустно, но он в своем праве. Нехорошо как-то получилось... Пикси побрали бы эти дурацкие артефакты.
