Часть 9
14 мая 2017 г., 10:08
Романтическая поездка
Впрочем, долго терзаться было не в характере Поттера. В конце концов, все остались довольны: невыразимцы изучают наверченные Гарри нитки, ритуалистам можно попрактиковаться в восстановлении охранных контуров, неизвестно каким боком причастный Люциус дает возмущенные интервью о том, что маги одна дружная семья. Ну и главное — Снейп цел, невредим, даже, кажется, не бесится, а тоже получает свою долю удовольствия от созерцания обескураженного Поттера.
Надо продвигаться дальше. Неужели придется обратиться к Гермионе? Конечно, она сейчас не слишком внимательна. Но если он начнет задавать странные вопросы о гарпиях, то обязательно насторожится. Да и вообще, Гарри интуитивно был уверен, что если кто и сможет распознать его состояние, то это его подруга. Все-таки столько времени они росли рядом. Иногда Гермиона при всей своей логичности удивительно точно умела чувствовать.
Отчаявшись придумать что-либо путное, Гарри даже подумывал попросту без затей (все равно не умнее же он Снейпа) послать что-либо из общепринятых даров — скажем, редкий магический шоколад, огневиски или этот, как его — магловский джин, но представил, как Снейп тут же найдет в них редкие яды, и затосковал.
Терзаемый тягучим томлением, он принялся составлять стих. Одна строчка получилась сходу: «Черные крылья — гроза над землей». Зато дальше никак не хотелось рифмоваться.
Теперь, встречая Снейпа, он многообещающе ему улыбался — уж со стихами точно ничего зельевар не сделает. В крайнем случае сожжет пергамент.
Снейп недоверчиво щурил глаза. Странно, но сам Снейп, казалось, стал сдержаннее — нет, он по-прежнему то и дело попадался на глаза в аврорате или в Норе, но, по крайней мере, не столь часто, всего лишь через раз, ставил в дурацкое положение. Казалось, чего-то выжидал, или обдумывал, или замышлял. Во имя всех покровителей — что?
Пока Гарри мучился раздумьями, как бы подкатить к Снейпу, начался март. Естественно, он совсем не обратил внимания на очередное приглашение к начальству и беспечно заявился поутру к Кингсли. Тот бодро поинтересовался самочувствием, отечески пожурил за несанкционированное применение Ступефая и Левикорпуса к вечному дебоширу Флетчеру и напомнил, что в конце недели у него очередная командировка в Баварию.
Гарри едва не хлопнул себя ладонью по лбу — как он мог забыть! Магическая ярмарка в Вюрцбурге. Так повелось, что он на ней был бессменным представителем от аврората Англии и должен был в течение трех дней патрулировать и вылавливать своих слишком увлекшихся соплеменников. Которых, впрочем, там обычно-то и не бывало.
Как не вовремя-то! Но если он откажется, будет о-о-очень странно. В свое время Поттер с энтузиазмом отстаивал идею необходимости тесных контактов с магами других стран. Идея была встречена откровенно вяло, и в Аврорате тоже. Иногда ему казалось, только он да Гермиона из всего магического мира искренне верили в необходимость «дружбы магов». Хотя, положа руку на сердце... ему-то, ему-то просто было удобно — ярмарка и все такое, можно найти готовую развлечься нечисть…
Что теперь делать? Все же знают, что он ярый и единственный доброволец на эти командировки! У-у-у-у. Отказ вызовет волну вопросов.
Пока Гарри растерянно моргал, собираясь с мыслями, Кингсли продолжал что-то вещать, и только выхваченное «Снейп» вырвало аврора из ступора.
— Что ты сказал?
Кингсли выразительно поглядел на него. Гарри изобразил раскаяние:
— Ну, я с дежурства, сам понимаешь. — И демонстративно зевнул, вежливо прикрывшись ладонью.
Начальство многозначительно хмыкнуло:
— Еще раз. Я говорил, что знаю, обычно ты туда едешь один, но в этот раз тебя будет сопровождать Снейп. У них с Алоизиусом какие-то идеи. Снейп даже вон за границу собрался впервые. И не спорь! Все свои дела потом.
Гарри удалось-таки удержать огорченное выражение и ответить с должным негодованием: — Ну, если ты настаиваешь!
Кингсли потрепал его по плечу и перевел разговор на другое.
Возвращаясь на Гриммо Гарри хмыкал — все-таки прав Снейп — он идиот. Похоже, Кингсли то ли точно знает, то ли догадывается о его сексуальных подвигах. Но ничего не имеет против, уже плюс. Интересно, кто-нибудь еще в курсе? Ну, из людей-магов? Нечисть, та вся осведомлена, это уж само собой. Но обычно сплетни этих двух миров не пересекаются.
Мерлин с этим. Но какая удача! Обычная командировка превращается в романтическую поездку! И то верно — Снейп же обещал, что гарпия никого не подпустит к его телу.
Ах ты светило мое ночное, да мне же никто кроме тебя не нужен. Твои перышки, крылья! Шлейф твоей магии, когда ты сердишься и когда ты доволен. Разреши только коснуться себя, напоить ладони твоими перышками.
Оставшееся до поездки время Гарри пребывал в предвкушении. Готовился, считал дни и часы. Снейп при встречах воротил от него свой нос-клюв и хмурился, его сарказм перерос в уничижительные реплики в сторону. Гарри млел и то и дело себя одергивал, напоминая, что торопиться со Снейпом — последнее дело.
И вот долгожданный день! Гарри явился в Министерство одетый в самую лучшую шелковую мантию зеленого цвета, с расчесанными волосами и готовностью во взоре.
Снейп был ожидаемо насуплен и взведён. Они с Алоизиусом что-то обсуждали, и было видно как недовольно поджимаются бледные узкие губы Снейпа. Испытав мимолетный, но успешно подавленный порыв проклясть начальника невыразимцев, Гарри важно поздоровался. Тут же был и Кингсли — казалось, он тоже обеспокоен. Перед самым отбытием Кингсли за рукав утянул Гарри в сторону и серьёзно предупредил, чтобы они не разлучались и чтобы Гарри следил за Снейпом. Неотрывно глядя в глаза Гарри, Кингсли повторил еще раз:
— Да, Снейп не беззащитен. Но никто не знает точно, скольким пожирателям удалось покинуть Англию. Еще раз повторяю — безопасность Снейпа на твоей совести. У меня странное предчувствие.
Гарри рассеянно кивал и косил глаза в сторону Снейпа и Алоизиуса, мысленно повторяя, что у начальника невыразимцев жена и трое детей, он совсем не соперник. А по поводу угроз безопасности — конечно, он проследит, но учитывая, что история с якобы покушением на его совести, реальной угрозы-то нет.
Наконец время телепорта подошло, они со Снейпом аккуратно взялись за порт-ключ, рывок — и здравствуй, Бавария!
***
Ярмарка в Вюрцбурге Шел второй день ярмарки. Надо сказать, что первый прошел, с точки зрения Гарри, довольно мило. Они весь день толкались по торговым рядам, иногда Гарри окликали, и тогда он здоровался, но не отходил от Снейпа. Снейп был предсказуемо мрачен. Казалось, гарпия злилась, а человеческая ипостась была расстроена. Но Гарри не терял оптимизма и все утро из кожи лез, пытаясь развеселить свою возлюбленную нечисть: улыбался, ненавязчиво обращал внимание на веселую атмосферу. А ведь кругом было столько всего интересного: задорно хлопающие на ветру флажки, щедро украшенные иллюзиями цветов и листьев вывески лавок, в том числе для зельеваров, даже сам воздух, насыщенный пряными и сладкими запахами от лакомств, торгуемых прямо с лотков. Здорово же! Как не очароваться кипением жизни. Однако, после того как Снейп особо выразительно на него посмотрел, повертев в пальцах черное жало палочки, Гарри оставил попытки и просто наслаждался тем, что может вот так гулять плечом к плечу с предметом своего обожания в радостной сутолоке. И ведь можно не только безнаказанно купаться в его ауре, но и мимоходом касаться локтем или вот — чисто случайно! — задевать плечом плечо... Ночевали они в смежных номерах, и Гарри до утра не мог уснуть, томимый странными желаниями — например, выяснить, пребывает ли Снейп в человеческой ипостаси. Ведь кто знает, как спят гарпии? Что он увидит: волнующий изгиб человеческого тела или загадочную путаницу жестких перьев? За поздним завтраком в гостинице Снейп опять-таки демонстративно отгородился от него свежим Пророком, но лучезарного настроения Гарри это не поменяло. Он был словно пьяный — второй день плотный кокон магии Снейпа то соприкасался, то полностью окутывал его, и еще ночные грезы… От всего этого Гарри слегка развезло. Ближе к полудню они вышли в город. Прошагали по узкой улочке, невольно замедлив шаг на площади. Не торопясь описали по площади большую петлю. Сегодня сутолока, казалось, была даже больше, чем вчера: праздношатающиеся маги перемещались, спорили, торговались и покупали. Шныряли домовики. Было солнечно, ветрено и шумно. Наверно, именно от этого сперва никто даже и не отреагировал на истошный вопль. Однако он повторился — женский, громогласный вопль, переросший в визгливые выкрики. Вполне пристойно одетая ведьма средних лет с многочисленными пакетами, рассыпанными у ее ног, указывала на них пальцем и что-то орала. Затем распахнула мантию, выдернула что-то из-за пазухи и завопила еще громче. Толпа притихла и сдвинулась, а потом, по мере потока слов ведьмы, отпрянула. На них пялились. Гарри по привычке сделал недоумевающее аврорское лицо, и взоры толпы стекли с него на спутника. Наверно, оттого что было многоголосно, или еще по какой причине, но кулон-переводчик на шее Гарри пока молчал. Маги вокруг заволновались. Кое-кто выхватил палочки и начал угрожающе сдвигаться. Гарри подвело железное правило аврора — сохранять спокойствие в толпе — он шагнул вперед и громко, раздельно (специально для переводчика) поинтересовался, что, собственно, происходит. И тут к его ужасу Снейп, оставшийся почти за спиной, взмахнул палочкой, наколдовывая защитные чары, попятился, а затем и вовсе развернулся и побежал. Нырнул в тесный проулок — и только мантия взметнулась. Рядом с треском смешались заклятья, часть из них зацепила и Гарри. Разномастная толпа взревела и рванула за Снейпом. Гарри, оглушенного всевозможными аналогами Ступефаев, отнесло в сторону, он едва не упал. «Гарпия! Гарпия! Проклятое отродье. Лови его!» — наконец стал переводить артефакт. Потребовалось болезненное усилие, чтобы сбросить всю путаницу чар. Первую мысль — проклясть всех кого сможет — он сумел сдержать. Не стесняясь применять невербальную магию, Гарри устремился следом, расталкивая всех на своем пути. Погоня неслась по каким-то задворкам, сопровождаемая стуком, лязганьем попавших под ноги ведер, рассыпанных палок, ящиков и какой-то мелочевки; крики сливались в неразборчивый рев. Гарри достаточно быстро удалось пробиться в первые ряды преследователей, спасибо магическому уровню и аврорской закалке. Теперь в путанице переулков то и дело мелькала впереди знакомая черная мантия. Что происходит? Почему Снейп не скрывается и не улетает? Пот лил от напряжения, застилал глаза и тут же высыхал. Гарри сцепил зубы и ждал — очередной поворот, перекресток — вот он шанс. Продолжая нестись, Гарри выбросил вокруг себя столько невербальной магии, сколько смог, замахал руками над головой и, коверкая немецкую речь, взревел: «Да ис эа!» — и рванул в другой, соседний проулок. Все-таки люди это тоже стая. Гарри все несся, призывно вскрикивал, взмахивал руками, чертыхался, с головокружительной радостью понимая — погоня повернула за ним. Они носились еще минут десять, пока число преследователей потихоньку не уменьшилось до небольшой группки — выдержать бешеный темп аврора смогли единицы. Выскочив очередной раз на центральную площадь, Гарри как бы в недоумении закрутился и выдал отборную немецкую нецензурщину — тут переводчик был не нужен — этому оборотни его научили еще в первое посещение Германии. Остатки погони тоже сгрудились — преследователи тяжело дышали и отплевывались, кто-то в изнеможении упирался руками в колени. Некоторые махали палочкой, выдавая поисковые заклинания, и ругались. Его окликнули с каким-то с вопросом, но аврор отмахнулся, скороговоркой назвал имя и должность, продолжая сдабривать речь отборной немецкой руганью, затем, нарочито прихрамывая, потащился к маленькому фонтанчику, вроде как попить и умыться. Потихоньку оглядевшись и убедившись, что группа преследователей рассеялась, применил дезиллюминационные чары и быстрым шагом отправился в гостиницу. Торопясь взбежал по узкой лестнице, заглянул сначала в комнату к Снейпу, затем к себе — никого. Что делать? Сообщать ли Кингсли? Но ведь это не его тайна. Подумав, он решил, что если Снейп не появится до утра, то придется задействовать родной аврорат. Зарычал вполголоса — его просто убивала собственная беспомощность. Как жаль, что у него нет ничего для поискового заклинания! А ведь они же дрались... надо было... кровь-перья... Он — идиот, кретин безмозглый! Только бы все обошлось. Пробыв в номере полчаса, Гарри понял, что сходит с ума от беспокойства, и выскочил вон. Круг за кругом, улица за улицей. Тревожно и жадно прислушивался к разговорам. Хвала Мерлину, не похоже чтобы Снейпа кто-либо поймал или вообще видел. В одной из таверн он заметил ту самую ведьму и, не секунды не сомневаясь, присоединился к небольшой компании возле нее. А она, судя по всему, упиваясь вниманием, рассказывала всем желающим и трясла в руках амулет — желтую, в потемневшем серебре косточку. Кто-то подходил, кто-то уходил, а ведьма все вещала. Чем дольше он вслушивался, тем сильнее холодило сердце — по всему выходило, что в руках у нее был очень редкий, редчайший прямо амулет. А ведьма с упоением повествовала, как в старые времена от проклятых нечистей-гарпий не было спасения — и детей-то они крали, и зерно портили, и на мужчин зарились... Главное, никак не отличишь их от людей. Кроме того, есть у них зловредная особенность — попытаешься ухватить, они р-р-раз — и исчезли! Но старые маги не чета нынешним. Были такие, которые знали, как зачаровать любую частичку гарпий — перо там, кусок кожи или кость вот — так, что та начинает звенеть тоненько, если рядом окажется сородич-гарпия. Но главное — умели и такой амулет сделать, что оборотень-гарпия и не перекинется обратно никак. А значит и применять свои черные способности не сможет. Только давно гарпии не встречались, вот и позабыли все про их козни и коварство. Никто уж и не носит такие амулеты, да и мало у кого осталось. Но она, Фрау Ульрике, не такова! Как прабабка завещала носить амулеты не снимая, так она и носит! И будет носить. Теперь-то все поймут, что не зря амулетики на ней навешаны. Пусть подавятся те, кто смеялся над ней. Так-то. Гарри застыл, удерживая ворчащего внутри зверя, и придумывал планы, как можно было бы... позаимствовать и изничтожить амулет. Впрочем, по здравом размышлении он решил все-таки не делать этого — не потому что ему мешали благородные принципы, а из осторожности — этим можно озаботиться потом. Сейчас главное — Снейп. Поздно ночью, даже скорее ранним утром Гарри услышал легкое позвякивание оконного стекла — отодвинул занавеску и с облегчением увидел во мгле маячившую за рамой гарпию. Справиться с наложенными на ставень заклятиями против нечисти было делом двух минут. И вот уже гарпия скользнула внутрь, и через секунду перед ним оказался профессор. Он злобно глянул на Поттера и, ни слова не говоря, прошел в свою комнату. Тихо стукнула дверь, шорох и затихло. Гарри восстановил охранки на окнах, посидел прислушиваясь — тишина! Скинув только ботинки, не раздеваясь и сунув палочку под подушку, рухнул спать. Следующие полтора дня прошли на редкость паршиво. Снейп с ним не разговаривал — совсем. То есть не хмыкал, не одаривал презрительным взглядом. Казалось, даже его магия была плотно прижата к телу. Гарри дважды на полчаса выбегал из гостиницы, чтобы помелькать на улице, и опрометью прибегал обратно. Хозяин гостиницы был твердо уверен, что они гуляли вдвоем. Нетрудно догадаться, кто приложил к этому свою талантливую когтистую лапу легилимента. Потом быстренько отчитался перед местным авроратом — все хорошо, все спокойно. Волнения — да ладно, я участвовал сам, ерунда какая-то. В который раз Гарри возблагодарил Мерлина, что немецкий отдел правопорядка так хорошо к нему относится, и откланялся.***
Да уж, возвращение в Лондон было совсем не таким как ему мечталось — рука об руку со Снейпом, ловя взгляд его темных глаз... даже если гарпия захотела бы подраться, и то это было бы лучше. Размялись бы. Э-хе-хе... В полдень сработал порт-ключ, и они прибыли в специальную комнату Министерства для перемещений. Снейп опять-таки просто вышел не оглядываясь. Как все неудачно!
