Часть 10
17 октября 2017 г., 21:12
Раздумья и авантюры
Гарри был в расстройстве, Гарри был в бешенстве.
В бешенстве оттого, что, оказывается, его келайнидису может угрожать реальная опасность! Эта дикая Европа посмела покуситься на неземное создание! Какое счастье, что в цивилизованной Англии про гарпий так мало исследований.
Гарри пребывал в расстройстве, ибо понимал — самолюбию зельевара нанесен ощутимый удар — Гарри видел его убегающим, уязвимым. Снейп обижен. И даже не оказывает Знаки Внимания — пусть в виде насмешек и шпилек. Вряд ли Снейпа воодушевило быть в роли спасаемого. Вот если бы наоборот… Гарри задумался. Это интересная мысль, и ее нужно как следует обдумать.
Но сначала все-таки выяснить о келайнидисах, чтоб ничего подобного не повторялось: безопасность любимой нечисти прежде всего. Где искать, кого спросить? Он ведь перерыл библиотеку и у невыразимцев, и на Гриммо, и даже, беспардонно пользуясь слабостью МакГонагалл, в Хогвартсе.
Привлечь Гермиону? Да, Гарри знал, что она будет хранить его тайну. Но Нора слишком шумное и сутолочное место — еще начавшая шустро ползать Роза вряд ли позволит отвлекаться на исследования. И тут он вспомнил еще одного человека, которому доверял и который может оказать услугу под магический обет. Бенанданти!
Раньше он бы отправился сам, но сейчас понимал, что любое перемещение за границу может явиться тем самым камушком, который вызовет обвал. Или взрыв. Конечно, в исполнении Снейпа это должно быть впечатляюще, но разве ж стоит еще более огорчать милую гарпию? Именно поэтому через всю Европу в Италию полетела сова с посланием, в котором вежливо и настойчиво Гарри просил, прямо-таки умолял, Бенанданти Артени, темного мага широких взглядов, приехать в Англию. К радости Гарри, ждать долго не пришлось, и буквально через два дня он принимал у себя гостя.
Перетерпев время, чтобы не наброситься с расспросами прямо у дверей, и с трудом высидев обед, с жадностью приступил к расспросам. Артени его не разочаровал: услышав просьбу поведать или по крайней мере выяснить, где можно разузнать о гарпиях, он не удивился и не поинтересовался зачем, собственно. В качестве оплаты Гарри предлагал любое вознаграждение и даже непреложный обет, однако Бенанданти отмахнулся:
— Пустое. Только ваша британская оторванность от магического мира привела к тому, что вы не можете найти информацию. И, мистер Поттер, вы обратились точно по адресу, именно я могу вам много чего рассказать. — Бенанданти доброжелательно улыбался, покачивая в руках бокал: ради нужного гостя с упрямца Кричера было вытребовано из подвала редкое вино.
— Видите ли, — продолжал Артени, — наш род был один из тех, кто боролся с ними.
Он тут же вскинул ладонь, заметив, как переменилось лицо хозяина дома. — Я понимаю, вы нежно относитесь к темным тварям, да и с гарпией… виделись. Но представьте, что нежити будет не просто много, а слишком много! Представьте, что они заполонили собой весь мир, а вот люди… — Артени темпераментно махнул свободной рукой: — На рубеже нового времени вопрос шел не о сохранении магических видов. А о выживании магов, или, если угодно, людей. В те времена каждый правитель был просто вынужден набирать отряды для охраны своих владений от всяких темных тварей.
С видимым удовольствием, не торопясь, Артени продолжал рассказ уже конкретно о гарпиях, а Гарри внимал ему, не пропуская ни слова. Оказывается, истинные гарпии жили стаями, состоящими только из особей женского пола. Поскольку своих самцов у этих темных тварей не было, то они соблазняли… кого-нибудь. И часто мужчину-человека. Если рождался мальчик, то его подкидывали людям. Если девочка — то получалась природная гарпия, которую оставляли себе. Иногда стаи разделялись, и часть гарпий переселялась на новое место.
— Как же келайнидисы? — не вытерпел Гарри.
— Келенопулосы, — поправил Артени. — Как правило, было именно так: были мужчины-маги с латентным наследием и гарпии-женщины. Но обнаружилось, что очень-очень редко среди потомков мужчин-магов мог появиться ребенок — мальчик, но гарпия. Что удивительно, всегда не чистая гарпия, а оборотень, умеющий перекидываться по желанию. Вот их-то часто ненавидели особо, ибо к темпераменту в общем-то глуповатой гарпии приплюсовывалась сметка человека.
С течением времени большинство стай гарпий истребили. С келенопулосами было сложнее — осторожность и врожденный дар быть невидимым позволяли им бесконтрольно хозяйничать среди людей. Однако и тут нашлась управа: борцы с нечистью обнаружили их уязвимые места. Во-первых, оказалось, что для обнаружения потомков гарпий достаточно использовать совсем простенький амулет — любая частичка от темной твари и несложное заклятье.
Дальше — больше! Знаменитый маг начала новой эры, Вифисарий, взяв за основу амулет, смог придумать обряд закрепления ипостаси. После произнесения слова-ключа (чаще всего использовали слово «гарпия») срабатывали чары, и какое-то время оборотень-келенопулос не мог перекидываться. Разумеется, при этом он становился если не беспомощным, то уязвимым, как любой обычный маг.
— Амулет на кости, — мрачно подтвердил Гарри.
— Не только. Подойдет и перо, но оно более хрупкое и менее долговечное. Так вот, я уже упоминал, что хотя борьба с природными гарпиями оказалась настолько эффективной, что к раннему средневековью упоминание о стаях гарпий сошло на нет, то келенопулосы же нет-нет да и появлялись среди магов. Сначала такой ребенок выглядит совсем обычным, но в три-четыре года начинает спонтанно перекидываться. Как ни жутко звучит, но такого мальчика убивал сам глава рода — да, да, весьма торжественно приносил в жертву прямо в родовом зале.
От остальных магов сей факт не скрывали, наоборот, заявляли об этом во всеуслышание! Ибо, с одной стороны, сие признак лояльности к магическому миру, а с другой — подтверждение того, что в данном роду есть божественная искра. Есть чем похвалиться!
Так что единственный способ для матери сохранить сына — это скрыть то, что он начал обращаться, и временно уйти из магического мира: келенопулосы очень быстро учатся, и уже года через два такой мальчишка совершенно замечательно контролирует свой дар и неотличим от обычного мага-ребенка.
Гарри подавленно молчал. И сказать-то нечего. Бедный Снейп, бедная его мама Эйлин Принц.
Артени отбыл сразу после обеда — дела, мой друг, дела — а Гарри остался в размышлениях. К сожалению, о каких-то особых пристрастиях келенопулусов в еде ли, или еще в чем итальянец не слышал, но пообещал попробовать поискать в старых источниках, впрочем, ничего конкретно не гарантируя. Так что вопросы, как ухаживать и что дарить, остались открытыми.
***
Скучные дни тянулись и тянулись, келайнидиса почти не было видно, и Гарри захандрил. Нехватка Снейпа в организме трансформировалась в тоску и раздражение, с горя придумалась вторая строчка стиха: Черные крылья — гроза над землей, Как вы прекрасны — прощай мой покой. Гарри сомнамбулой таскался на дежурства, а в остальное время задумчиво бродил по коридорам Министерства, рядом с отделом невыразимцев и, соответственно, с предполагаемым местонахождением объекта воздыхания. Иногда даже бормоча себе под нос несвязные фразы — но стих не складывался, рифма к слову «гарпия» не находилась, не говоря уж о том, чтобы припасть к источнику вдохновения. Обидевшуюся птичку видно не было... лишь изредка Гарри мог заметить мелькание его силуэта. И все, даже и аурами не соприкоснешься… ы-ы-ы... Что же делать-то, а? Появись, отрада моих глаз. Где же завораживающие жесты твоих рук? Где же твои растрепанные, словно непокорные перья, пряди волос? Дай же насладиться видом твоим. Разве не счастье — утонуть в жгучем взоре. Или хотя бы поймать перебоем сердца твой острый взгляд. Странное чувство растерянности и нервозности опутывало Гарри. Рейды в Лютном проходили нервно, большинство мелких нарушителей закона, ранее почтительно здоровавшихся с Гарри, теперь предпочитало обходить его за милю. Нет, Гарри не зверствовал, но выглядел странным и пытался рассуждать со всеми подвернувшимися под руку, и даже с нарушителями порядка, о смысле жизни, о красоте, да и вообще... А маг с немереной силой, рассуждающий на отстраненные темы — знаете ли, чревато. Для самого Гарри бездействие все больше становилось мукой — надо на что-то решаться, что-то точно надо предпринимать. Но что? Во имя всех когтей и перьев — что? И чем дальше, тем больше казалась заманчивой идея повернуть ситуацию со спасением «наоборот». Тем более, что других мыслей не было, а эта выглядела очень многообещающей. Вот представьте, с ним, с Поттером, что-то случается, и на помощь спешит (летит!) Снейп. В чем, в чем, а в том, что экс-профессор поспешит на помощь, Гарри был совершенно уверен! Он же всегда!.. Можно сказать, Снейп полжизни этим занимался. Привычное занятие и благородная роль его подбодрят. И самолюбие келайнидиса будет удовлетворено. А там, там… может быть… Воображение Гарри подкидывало радужные картины, в которых Снейп помогает ему избавиться от магических пут, взволнованно проводит рукой по голове. А Гарри, весь такой несчастный и избитый, стонет, тянется к нему. И вот уже под его ладонями жесткие и нежные перья. Может даже и поцелуй удастся сорвать… хотя бы в костлявое плечико… а лучше в шейку с дёргающимся кадыком… Мерлин, Маргауза и Мордред! Опять! Самая наивная часть тела чрезмерно воодушевлялась этими грезами и неотрывно требовала предоставить ей зельевара. Лишь через полчаса взъерошенный от усердия Поттер смог опять приступить к обдумыванию коварных планов. Решено. Операции «Спасите аврора Поттера» быть! Осталось сообразить всякие мелочи: как, где, отчего и почему. …Да, задачка — это тебе не оборотней гонять. Необходимо ведь обставить все таким образом, чтобы, во-первых, на помощь пришел именно келайнидис, а не, скажем, родной аврорат — вот смеху-то будет; а во-вторых, чтобы никто ничего не заподозрил. Снейп особенно. Ладно. Как уверяет Гермиона, любую задачку можно разложить на составляющие. Кого спасаем: понятное дело — меня. От чего спасаем? Э-э-э… Как не пытался Гарри вообразить непроверяемую магическую угрозу, выходило неубедительно. Но подобные мелочи не смеют мешать Плану. Ладно уж, путь угроза так и останется неизвестной. Некие таинственные темные силы изловили героя магической Англии и возможно хотят провести стра-ашный смертельный ритуал, жертвоприношение, а пока просто обездвижили аврора и бросили в мрачном узилище. Ну, ведь очень душещипательно, не так ли? Следующий пункт — сцена, где действие будет разворачиваться. Нужен красивый антураж. Романтика и все такое… Место, пришедшее на ум первым, пришлось пропустить из-за упрямства Кричера. А такой был симпатичный вариант: несчастный Поттер в антимагических оковах в пещере, где в свое время находился медальон Регулуса Блека. Вполне подходящее обрамление для благородного действа. Но отказался сообщник! Впервые в жизни Гарри поругался, именно поругался в пух и прах, с Кричером. Вредный домовик категорически отказался принимать участие в затее, если она будет происходить в том-самом-гроте. Какой умник придумал, что домовики во всем слушаются своих хозяев? Гарри убеждал, умолял, ругался и швырял вещи в негодное создание. Напрасно. Ну и кто в доме хозяин? Теперь ответ известен — домовик. Пришлось сдаться. Перебрав еще пару вариантов, Гарри остановился на заброшенной медной шахте на севере Шотландии. Пещера была древней даже по меркам магов и располагалась в магически неактивном месте. Толки о ней ходили самые что ни на есть нехорошие. Остававшиеся кусочки плана подтянулись легко и непринужденно, и — ура! — можно приступать к любимой части: к действию! У Гарри прямо-таки все чесалось от нетерпения, и через два дня операция «Спасите аврора Поттера» началась. Первым делом Гарри смотался в Глазго, наговорил гадостей молодняку оборотней — тут же, естественно, образовалась свалка, в которой магу выбили парочку зубов, разукрасили синяками и даже покусали — но поскольку мудрый аврор заранее принял ударную дозу антидота, то опасность стать оборотнем ему не грозила. Да и вообще, ерунда все это — цапали его пару раз, и ничего. Зараза к заразе... то есть у лондонских авроров железное здоровье — вот. Отплёвываясь кровью и шипя от боли (никаких обезболивающих и восстанавливающих зелий — что вы, что вы — все должно быть правдоподобно), он похромал до небольшого лесочка, там вызвал Кричера. Гадкий домовик, беспрестанно и с подозрительной интонацией величая его хитроумнейшим хозяином, помог аппарировать к спуску в шахту. Еще раз оглядев свежими (пусть и подбитыми) глазами антураж, Гарри признал, что зря сердился на Кричера. Место было что надо: скучные серые скалы не становились веселей от изломанного ветрами колючего кустарника, вниз по пологому склону виднелись проплешины лишайника, а сухие травы перемежались с белесой глиной. Тоскливо выл ветер. И что-то очень неприятное витало в воздухе, заставляя боязливо оглядываться. Обрывистый уступ носил затертые приметы человеческого присутствия. Жутковатым зрачком темнела неровная щель-расселина. От нее сразу начинался крутой, градусов под шестьдесят, спуск. А там, внизу, от основного ствола разбегались горизонтальные штольни. Местами широкие, где-то узкие и осыпавшиеся. Гарри со вздохом и тоской покосился в темноту лаза. Отдал палочку Кричеру, лег на пузо, взял веревку и, неэлегантно сдирая клочки одежды, отправился навстречу своему плану. Можно было, конечно, на метле — но тогда не останется следов от спускаемого тела и капель крови. Кое-как добравшись до штолен, подергал веревку, и она резво уползла наверх. Немного побродил, с трудом удерживая невербальный Люмос — любое заклинание тут жрало немерено сил, и в желудке мало-помалу нарастал холодный ком. Наконец закуток был выбран, он достал специально приготовленные камушки, на которые заблаговременно был наложен остаточный фон чужого колдовства, и разбросал их вокруг. Теперь можно с уверенностью утверждать, что тут, не считая его, было минимум трое темных волшебников. Осталось неприятное, но необходимое — связать себя. Можно было опять-таки привлечь Кричера, но Гарри побоялся, что останутся какие-то улики от его пребывания. Вытащил из-за пазухи веревку — верёвочка-то не простая, а от повешенного! Вымоченная в желчи мантикоры: весьма практичная темномагическая штука, тянущая на полгода в Азкабане. Как-то давным-давно он конфисковал ее в Лютном у какого-то юнца. Поскольку тогда Гарри не сдал нарушителя в аврорат — просто-напросто пожалел: за сам факт владения подобной вещью незадачливого начинающего черного мага могли упечь очень всерьез — то и веревку не отдал, а собирался уничтожить сам. Но поленился, и хозяйственный Кричер бодро уволок артефакт в бездонные закрома Блек-холла. Вот теперь веревочка-то и пригодилась! Правильно говорят, добрые дела окупаются. Ноги связались без проблем. С руками было тяжелее. Но навертев самозатягивающихся узлов, Гарри решительно пристроил в хитрые петли запястья и рывком стянул их, пару раз подергав для надежности. Все. Развязать будет сложно или невозможно. Колдовать нельзя. Осталось ждать.***
Затухла без подпитки зеленоватая подсветка — на нее уходило слишком много сил, камень шахты подобно губке впитывал магию. Гарри с облегчением перевёл дыхание, безотчетно оберегая магию, тревожно трепетавшую внутри, и настроился на долгое пребывание. Ну вот. Ничто и ничего — будто мешок на голове. Темнота и тишина. Время замедлилось и остановилось. Сознание начало путаться. Единственное, что как-то не давало потеряться в лабиринтах небытия — холод. Он заползал под рубашку, хватал ступни и руки, заставляя скрючиваться как можно сильнее в безуспешных попытках сохранить тепло. Терпение, и еще раз терпение. Гарри сосредоточенно стыл у стенки, бездумно таращил во тьму глаза и ждал. Мысли причудливо скакали от румяных булочек и горячего чая, к рифме на слово «гарпия»; от странностей жизни, к сплетням Лютного. И каждый раз так или иначе возвращаясь к Снейпу. А о чем еще думать, как не о прекрасном? Вероятно, он даже немного подремал, но точно не сказал бы — пропасть тишины и темноты свернула реальность клубком. Грань между бытием и грезами истончалась-истончалась-истончалась и пропала. Под веками плавали цветные пятна. Ничего не существует... ничего. Только нужды тела выдергивали из полуанабиоза, в котором потихоньку тонул аврор. Несколько раз Гарри кое-как вставал, с трудом опираясь плечом о стенку, подпрыгивал — хоть как-то погонять кровь. В какой-то момент потребовалось осуществить еще одно, совершенно обычное для замёрзшего человека желание — тут уж Гарри терпел до последнего. Хорош он будет — щенок в мокрых штанах. Но с соблазном попытаться развязать руки он мужественно справился. Между светлым будущим и желанием выглядеть красиво в глазах прекрасной нечисти Гарри выбрал-таки мокрые штаны. Противно. Зато правдоподобно, уныло утешился он, червяком отползая в другой край коридора. Поскольку чувство времени отказало, то понять, сколько он уже тут находится, Гарри не мог. Мнилось — бесконечно долго. В какой-то момент ему разом стало нехорошо, совсем нехорошо, словно навалились каменные своды. Хотелось отключиться, забыться, уйти от судорожной боли, жгущей каждую клеточку тела. Но Гарри упрямо терпел. Чего-чего, а упрямства ему было не занимать. Пусть уже не получалось подниматься: попытавшись, он упал и опять разбил поджившие было губы и нос, отчего побежало теплое по лицу. Ничего-ничего — уговаривал он сам себя — немного подождать и появится Снейп. Может вот прям сейчас. А еще, несмотря на холод, чудовищно хотелось пить — чем дальше, тем больше. Чтобы взбодриться, он начал было говорить вслух — но каркающий звук собственного голоса пугал. В абсолютной неподвижности воздуха любой звук, шевеление, даже стук собственного сердца был жутковатым. Во рту и в горле пересохло так, что казалось, еще немного и он задохнется. Но он упрямо терпел, не позволяя сомневаться и бояться. ...Ему послышался шорох — он приподнял голову — совершенно бесполезное движение во тьме, и болезненно прислушался — все глухо. Показалось? Что, уже слуховые галлюцинации? Или может все-таки милый спаситель? Покричать? Но у Снейпа слух нечисти — ему достаточно того, что Гарри дышит и у него бьется сердце. А если кто другой, так другой Гарри не нужен. До звона в ушах вслушивался в тишину. Нет, никого. И опять ти-ши-на. Тем-но-та. Гарри скорчился на боку. Сознание заполонили призрачные звуки, кто-то тихонько пел, спорили голоса, под веками мелькали пятна и быстро меняющиеся образы. Кружила в вышине прекрасная гарпия, близко-близко виделись темные глаза с часто пробегающим синеватым третьим веком. Мир благостно раскачивался. Надо жда-а-а-ать, он должен... что он должен? Но он должен жда-а-а-ать... Поток забытья прервала резкая боль. Кто-то тормошил его, дергал за руки. Он не сразу понял, что руки и правда развязывают, а мелькание неровных пятен света не чудится. Застонав от радости (ну, наконец-то!), Гарри с усилием покосился через плечо и опять не смог сдержать разочарованного стона: за его спиной, подсвечивая магловским фонариком, возился с узлами Кингсли. В темноте он казался страшным черным зверем, отбрасывающим причудливые тени, но, к сожалению, им не был: ни нечистью, ни долгожданной нечистью. Гарри раскрыл рот и попытался задать было вопрос, но лишь негромко засипел. Кингсли его одернул: — Тихо, тихо, Гарри, потерпи немного. Избавив от пут, он помог Гарри подняться; ноги того не держали, и начальник фактически в охапку, через шаг чертыхаясь, потащил Гарри к подъему, что было, право слово, нелегко — Кингсли все-таки крупный мужчина, и они еле протискивались по узким штрекам. Луч фонарика скакал по камням, они шатались как пьяные. Гарри плохо осознавал происходящее. Кингсли переговаривался с кем-то снаружи, привязывал веревки. Затем его тащили наверх. От резкого света из глаз хлынули слезы — но он все равно пытался разглядеть, кто еще рядом. Кроме Робинсона и Тьюи никого. И от этого из горла опять вырвался непонятный звук. Оттащив на десяток метров от злосчастной шахты, ему быстренько наколдовали воды. Было видно, как нервозно держатся авроры — маги не любили подобных мест. — В Мунго! — не терпящим возражения голосом скомандовал Кингсли. Когда на него находило, лучше было не спорить. Впрочем, в Мунго они не задержались. Дежурный целитель помахал палочкой, споил пару зелий и, суетливо бегая глазами, изрек: — На удивление ничего серьёзного: ушибы, обезвоживание, переохлаждение, магическая слабость, но если пациент не желает оставаться и есть кому ухаживать, то я могу вполне отпустить домой. Недельку покоя и тишины — и будет все в порядке. Гарри неистово закивал, так как связки по-прежнему слушались плохо, и из горла вырывался то писк, то рык. Он согласен — домой на Гриммо. Глава аврората свирепо посмотрел на него. — Надо бы тебя оставить тут на неделю в качестве наказания, — после этих слов целитель слегка побледнел, а доблестный аврор Поттер скривился. — Я с тобой еще поговорю. Сколько раз говорил, все опасные операции согласуешь со мной. Тебе повезло, что я случайно обнаружил следы крови около входа. Пора бы уж взрослеть, в голове один ветер. Гарри только и мог с обреченным видом трясти головой — да, понял он, понял, со всем согласен, обязательно стану мудрым, вот только прочь отсюда. Ему вручили листок с назначениями, и тот же злой Кингсли доставил его до дверей особняка, сдав на руки Кричеру. Вот так бесславно закончилась операция, на которую Гарри возлагал радужные надежды. Все-таки планирование это не его стезя. Спонтанно у него лучше получается.
