После вдоха

      Весь день я ходил как на иголках. Хотелось спать, пить, слушать музыку или сидеть в тишине. Хотелось спрятаться, укрыться так, чтобы меня никогда не нашли. И виной такому состоянию был отнюдь не мой диагноз. Сегодня приезжал папа Дино — человек, которого я терпеть не мог.       Самоуверенный, немного экстравагантный, эгоистичный и преданный лишь своим суждениям. Он раздражал меня с первой нашей встречи, с первого пренебрежительного взгляда в мою сторону. Альберт Хьюз считал меня последним отбросом, ни в коем случае недостойным его сына.       В некотором смысле я был даже согласен с ним, задумываясь временами, подхожу ли Дино. Но признаваться ему в схожести наших взглядов не собирался. Этот мерзкий омега с потрохами съест меня, стоит мне заикнуться о собственной неполноценности.       Так и приходилось выживать: прятаться от него по комнатам вместе с Мартом, или тихо сидеть в углу, пока он рассматривал моего сына, и стараться не зарычать.       Дино в такие моменты вёл себя максимально тихо. Внимание к нашему сыну ему наверняка было приятно, да и общение с отцом… Мне оставалось только ревновать из своего угла.       И всё же, было в этих редких встречах что-то особенное. Что-то правильное, тёплое, такое, каким и должно быть. Переговаривающийся с отцом муж, весело щебечущий рядом с ними сын… На редкие секунды мне становилось так уютно. И я с радостью понимал: это правильно.       Было так тепло… До очередного пренебрежительного взгляда в мою сторону. До очередного напоминания кто я, и грубого пинка на своё место. О да, Альберт обожал напоминать мне о том, что случилось и о том, кто в этом виноват.       — Ох, боже! — с порога всплеснул он руками, увидев меня. — Май, что случилось с твоими волосами? Неужели прошлое тебя совершенно ничему не учит?       Я только фыркнул и покрепче обнял Марта. Спорить или что-то отрицать бесполезно. Но за яркие волосы, к которым за неделю я уже успел привыкнуть, на долю секунды стало ужасно стыдно.       — Пап, прекрати, — Дино обнял отца, приглашая его внутрь дома. — Как доехал?       — Всё в порядке, — не глядя сунув небольшую сумку в руки Дино, омега придирчиво осмотрел коридор.       Последний раз он был здесь чуть меньше года назад, когда не знающий ещё подвоха я сам пригласил родителей Дино, подумав, что это поможет нам хоть немного сблизиться. Как я был тогда наивен! После того, как меня назвали ошибкой, с мужем я не разговаривал несколько дней.       — Лучше расскажи, — продолжил Альберт, разуваясь и по-собственнически проходя дальше, ближе ко мне, — как тут у вас? Как работа? А Май, — он остановился прямо напротив меня, холодно смотря мне в глаза, — ещё не решил перестать сидеть на шее у мужа?       — Не ваше дело, — прошипел я, чувствуя, как сжимается что-то внутри от его слов. Он говорил именно то, над чем я сам не раз задумывался.       Дино подошел к нам, приобняв отца за плечи и подталкивая его к гостиной. Я понимал, насколько ему, должно быть, неприятны такие скандалы, но и остановиться было трудно.       — Пап, отдохни с дороги, — твёрдо сказал он, не спуская с меня глаз. Ухмыльнувшись, Альберт зашёл в комнату, оставив нас наедине.       — Май, потерпи немного, пожалуйста, — Дино наклонился ко мне так, чтобы наши лица были на одном уровне. К нему сразу потянул ручки притихший было в обществе чужого человека Март. Потянув отца за нос, альфочка повернул ко мне счастливые глаза, ожидая моей реакции. Я улыбнулся, убирая его руку и аккуратно целуя тонкие пальчики. Всё хорошо, уж с Мартом-то я точно справлюсь.       — Вот мы и поняли, — тихо сказал я сыну, — в кого у нашего отца такой гадкий характер, правда? — альфа радостно крикнул, взмахнув руками.       Он был полностью согласен.       — Не переживай, — отвернувшись от улыбающегося одними глазами Дино я, продолжая обнимать Марта, пошёл на кухню. — Если он к старости станет такой же змеёй, мы выгоним его и будем жить вдвоём, правда? — альфа кивнул, — Правда. Вот и хорошо.       — Не забудь про таблетки, — сказал нам вслед Дино.       Он наверняка прекрасно понимал, что его отцу не нравится во мне, и что мне не нравится в этом омеге, и так же понимал, что примирить нас невозможно. Поэтому избрал самую логичную в этой ситуации тактику: целый день он будет метаться от меня к нему, то поддерживая разговоры о жизни, то внимательно следя за моим состоянием. И к концу вечера он просто вырубится на кровати, предварительно попытавшись меня обнять и получив по рукам. И, вот ведь упрямый альфа, он будет считать, что такое существование — единственно правильное. Вот же…       — Наш отец — дурак, — серьёзно сообщил я повеселевшему Марту, усаживая его на детский стульчик. — Завтра ему на работу в дневную смену, и как, ты думаешь, он будет выкручиваться? Запрёт нас в разных частях дома?       Март удивленно залепетал что-то, не понимая, видимо, как такое может случиться.       — Да, так и поступит. Все вы, альфы, идиоты… — Сын снова согласно гукнул, полностью со мной соглашаясь.       Он обожал, когда я вот так с ним разговаривал, упорно делая вид, что понимает меня. Мне тоже нравилось. Март никому не станет разбалтывать о том, что я чувствую, да и показаться слабым перед ним почему-то не казалось страшным. Скорее, я чувствовал, что он только больше тянется ко мне, видя, как тяжело или одиноко мне иногда бывает. Хотя, быть может, это только моё воображение.       Но о завтрашнем дне всё же надо подумать, и подумать серьёзно. Поставив греться электрический чайник, я вытащил из кармана телефон и начал быстро рыться в приложениях, ища нужное. «Are talking?», которым на днях поделился Гаррет нашлось не сразу, когда я уже было решился, что попросту удалил его. Быстро пролистав красное меню, я нашёл ник омеги, и, открыв разговор, начал быстро печатать. Эта сеть была не так распространена, как Iconp, и пользовались ею в основном омеги, так что тут можно было подчерпнуть много информации по воспитанию детей, и преображении себя любимого. Так же, что нравилось мне особенно, на многочисленных форумах и обсуждениях лишённые альфьего надзора омежки не смущались обсуждать почти любую тему, от циклов течек до идеальных размеров вибратора. Читать такие переписки было весело, хоть потом и обострялось это противное чувство где-то в животе. Все свои течки я проводил с Дино, кое-как перебарывая тошноту и страх, когда становилось совсем плохо. Никогда не забуду наш первый раз, когда мы сидели в разных концах дома, как дураки, страдая от желания…       Но сейчас было важно другое.       Гаррет ответил практически сразу, коротким «Конечно, я не против». Я благодарно выдохнул. Мало кто согласится пустить к себе в дом практически чужого человека на целый день. Плюс, общаться с таким, как я, должно быть неприятно. Так что мне стоит ещё раз поблагодарить его.       Отложив телефон, я выключил чайник и начал меланхолично готовить кофе, посматривая на Марта. Альфа сейчас увлёкся висящей на столешнице его стула погремушкой, толкая её ногами и заставляя громко шуметь. Сегодня, из-за присутствия в доме чужого человека, малыш нервничал и был более беспокойным, чем обычно. Он часто вскидывал голову, принюхиваясь к новым запахам и замечая новые звуки, замолкал, стоило в гостиной раздаться особо громкой реплике, и раз за разом с немым беспокойством смотрел на меня, будто действительно что-то понимая.       А я и умилялся, и удивлялся такому поведению. Обычно Март даже с незнакомыми людьми общительный и милый, а тут так нервничает. В голову раз за разом закрадывалась самодовольная мысль: «А может, это из-за меня? Может, он понимает, что происходит и волнуется?» Мне такое положение дел очень льстило, и я даже улыбался своим мыслям, смотря на альфу, но потом в спор вступал здравый смысл: «Он ребенок. Он не понимает, что происходит и почему. А волнуется он из-за нового человека, так и при встрече с Гарретом и Томом было. А смотрит он на тебя потому, что ты внушаешь ему, что сможешь защитить.» От такой точки зрения не грустить не удавалось. Но я всё же старался оставаться бесстрастным, решив, что смотреть на истерика в роли своего отца Марту тоже не понравится.       Решив таким образом, я взял чашку и уселся на стул, поближе к снова сосредоточено пихающему игрушку Марту. Взяв телефон и притянув колени к груди, я начал быстро листать ленту Iconp, думая о чём-то своем. Верёвки, плети, ленты, даже цепи… Всё это мелькало перед глазами, не вызывая, как обычно, запретного интереса. Я бы так и просидел остаток дня, пока на панели вверху не вылезло уведомление о сообщении.       TH78: «Ты вспомнил?»       MD2604: «Да»       TH78: «И это… всё?»       MD2604: «А чего ты хочешь?»       TH78: «Ну, что-то типа извинений, наверное.»       MD2604: «Пф, я не сделал ничего такого, за что надо было бы извинится. Я просто поступал так, как мне хотелось и получал удовольствие от этого. И вообще, разве я что-то сделал тебе? По-моему, только кайф доставил~»       TH78: «Мы с братом до сих пор не общаемся»       «Было бы жаль, если бы мне не было похер», — со злостью подумал я. Вот, чего он от меня хотел? Забыл, что виноват ничуть не меньше и решил вину на меня сбросить? Хм, ну попробуй.       MD2604: «И при чём тут я?»       TH78: «Ну, я подумал… Было бы неплохо, если бы ты объяснил ему, что я тут не при делах, и ты сам всё провернул»       MD2604: «Прошло… Почти пять лет, верно? Йенни, конечно, ничего не забыл, но должен был уже оправиться. Не думаю, что теперь он меня вообще помнит. Так что-то, что вы не разговариваете — не моя вина.»       И правда, может, первое время так и было: жгучая обида на меня, на брата, на весь мир… Каждый альфа тяжело переживает измену, а то, что я ему устроил…       Как ни странно, вины я не чувствовал совершенно. В памяти ещё сохранились воспоминания о том, как самый умный, красивы и богатый студент нашего универа раз за разом старался всё больше унизить меня, каждый раз в конце повторяя — «Это же в шутку!». Как было неприятно и противно от осознания того, что я слабее и в то же время как было стыдно за себя, за свою мягкость, не позволявшую бросить того богатенького ублюдка.       TH78: «То есть не твоя?! После того скандала все шишки остались мне!»       MD2604: «Хм, значит, ты написал только для обсуждения этого дерьма? Если так, то пошёл ты! Твой драгоценный брат бесил и меня, и тебя, поэтому мы так поступили. Если бы он действительно что-то значил для тебя, ты бы не стал трахать его парня, верно? Тем более с таким энтузиазмом, что у меня потом спина болела несколько дней. Да, порвал с ним на глазах у всех я, но ты всё это устроил! Не смей сваливать всю вину на меня, ублюдок. И да, если это всё, то съеби куда-нибудь.»       Дописав сообщение и ударив по клавише «отправить», я кинул телефон на стол, вскочив с места и начав метаться по комнате. Сука! Как он вообще посмел мне написать?! Точно, подавив бушующую внутри ярость я сел обратно, я и забыл, какой сволочью он был.       — Все альфы — гниды, — прошипел я, залпом допивая остывший кофе и снова берясь за телефон. Сбоку Март что-то недовольно пробормотал, снова со всей силы ударив несчастную погремушку. По кухне раздался громкий, хаотичный звон…       Повернувшись к сыну, я нежно погладил его по голове. Март поднял на меня глаза, немного мутные сейчас от медленно подступающих слёз и что-то залепетал.       — Больно, да? — Я поднялся и, подойдя к стульчику, присел возле него на колени. Взял в руки крошечную ногу альфы, которую он так неаккуратно ушиб. Немного погладив её и убедившись, что мальчик перестал всхлипывать, я убрал подальше треснувшую погремушку и взял Марта на руки, усаживаясь в угол комнаты, прямо на пол. — Я не тебя имел ввиду…        Уткнувшись в рыжую макушку, я начал тихо покачиваться взад-вперед, успокаивая сына.       — Ты вообще самый лучший альфа из всех, которых я знаю, честное слово. А знаю я их очень много… Даже, наверное, больше, чем следовало бы. Прости, что я тебя так расстраиваю. Ты же из-за моего дурного настроения уже который день сам не свой? Прости… Никого я не могу успокоить, или понять… Даже твой отец, — я судорожно вздохнул, крепче прижимая к себе затихшего Марта, — Даже с ним, который столько сделал, который так мне помог… Который до сих пор помогает, хотя пора было бы уж бросить… Даже его я не могу… принять…       Март осторожно завозился в моих объятьях, устраиваясь удобней. Бросив взгляд на овал часов над столом, я понял, что уже полдень, и ему давно пора было бы быть в кровати. Я ещё и отец никудышный, что ж…       Надо было подняться и отнести позёвывающего сына в постель, но что-то держало меня тут, не позволяя шевельнуться. Я только крепче обнимал маленькое, полностью доверяющее мне и верящее в меня существо, и думал, что ничуть не изменился.       Что тогда, что сейчас, я остался таким же эгоистичным, таким же себялюбивым и гадким… О, я помню, как я упивался собственной значимостью, на главной площади, перед всеми выпускниками и профессорами заявляя, что только пользовался тем парнем. Каким было его лицо? А голос? Я совершенно не помню даже, что он из себя представлял, в памяти осталось только плохое. Только его игры со мной, только его обидные слова… И только мой собственный, звенящий над затихшей толпой голос, полный торжества. Как рад я был тогда его растерянности! Как ликовал от едва шевелящихся губ, которые не могли вымолвить и слова! Как восторгался этой ярости, этому чистому гневу в глазах!       Мне не было стыдно. Ни секунды не было печально или жалко его. Я с наслаждением садиста говорил о том, что вот уже полгода сплю с его братом. И с тем же сладким жжением в горле повторял снова и снова: «Ты же не думал, что я действительно тебя люблю?»       Только сейчас я задумался — а каково ему было?       Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметил, как тихо скрипнула входная дверь. Раздались тихие шаги и перед нами опустился Дино, беспокойно заглядывающий в моё лицо.       — Что-то случилось? — я резко вскинул голову на альфу, не осознав до конца, кто передо мной. От неожиданного движения Март на руках завозился и начал тихо хныкать, жмуря глаза.       — Н-нет, — осипшим голос выдохнул я, не отрывая глаз от внимательного, тёмного взгляда. Он тоже смотрел, так же спокойно и ровно, заглядывая во все мои переживания, все страхи… — Марту… спать пора, — я опустил глаза, сгоняя наваждение. Расстроился из-за такого пустяка!       Будто я раньше не знал, что отвратителен…       — Хорошо, отнесешь его и… — Дино замолчал на секунду, — и приходи к нам, ладно? Папа хочет с тобой поговорить.       — Да всё равно мне, чего он хочет, — я сразу вспомнил о былой воинственности, вжимая голову в плечи и исподлобья смотря на мужа. — Не хочу даже близко с ним быть.       — Пожалуйста, Май, — совершенно спокойно продолжил альфа, — Всего один раз.       — Я только с Мартом пойду, — ответил я, завороженно гладя в чёрные глаза. Редко он о чём-то просит меня. А надо бы. — И ненадолго.       — Хорошо, спасибо, — Дино поднялся, подавая мне руку. Я осторожно схватился за большую грубую ладонь, быстро поднимаясь и тут же отходя на пару шагов. — А ты почему на полу сидел?       — Захотелось, — буркнул я, засовывая телефон, который я до этого сжимал в руке, в карман и выходя из комнаты.       На пути к гостиной решимость, что уж ради мужа я потерплю насмешки его отца, медленно испарялась. При этом омеге я всё чаще чувствовал себя школьником, попавшемся на серьёзном проступке.       Идти было страшно. Я по-настоящему боялся: насмешек, презрения, хотя бы просто взглядов, которыми раз за разом меня опускали все ниже и ниже.       Что ему от меня надо? Разве не он сам хотел никогда не видеть меня? Разве не он просил «скройся с глаз» всем своим видом? Так почему сейчас? А может, забралась в голову нечаянная догадка, может он что-то все-таки придумал? Чтобы избавиться от меня? Чтобы наконец-то сделать свободным своего сына? Чтобы…       Меня аккуратно приобняли за плечи и Дино, успокаивающе потеревшись подбородком о мою макушку подтолкнул нас с Мартом к комнате.       Альберт был уже тут. Эффектно развалившись на диване, он задумчиво пялился в окно. Сколько ему лет интересно? Около сорока?.. На свой возраст он точно не выглядит… Упругая темная кожа, мягкие волосы, по последней моде уложенные в аккуратную шапочку и кокетливо выпущенные из прически на лоб завитки. Дизайнерская одежда, подчеркивающая прекрасно сохранившуюся фигуру, и отчужденный, озабоченный чем-то взгляд.       Когда мы вошли, омега сразу оторвался от серого пейзажа за окном и перевел темные, такие же как у сына глаза сначала на него, потом на Марта, а потом и на меня. Обидно было смотреть, как тепло вдребезги разбивается в черных зрачках, стоило ему заметить мою фигуру…       — Ох, не думал, что действительно придешь, — с улыбкой сказал он, немного подвигаясь на диване и как бы приглашая меня сесть рядом.       Гордо вскинув голову и подрагивая всем телом, я прошел мимо. С ногами забиравшись в любимое кресло я поудобнее устроил совсем заснувшего Марта, про себя еще раз отметив, что нельзя так над ним издеваться, и поднял хмурый взгляд на Альберта. Дино остался в дверях и на секунду мне показалось, что он просто не хочет вмешиваться в омежью ссору.       — Что ж… — холодно протянул Альберт, — Я надеюсь, поговорить мы все же сможем. Дино, выйди, — бросил он, даже не посмотрев на сына. Альфа, одобряюще кивнув мне, вышел из комнаты, не забыв бросить предостерегающий взгляд на отца. По нему было видно, что ему не терпится остаться. — Хорошо, — продолжил омега, сверля меня черным взглядом. — Теперь то, зачем я приехал. Ты прекрасно знаешь, насколько я был против вашего брака. Дино, я считаю, слишком молод и неопытен, чтобы своими силами заботиться о ком-то. Его взрывной в некоторых случаях характер может довести до серьезны проблем, так я думал, и однажды это кончится очень плохо. По большому счету, без помощи моего брата работу бы он не нашел, да и не стремился бы найти, он не очень инициативен, — Альберт легко поднялся с дивана и начал расхаживать по комнате, скрестив руки на груди и уставившись в пол. — Я считал, да и сейчас считаю, что такие люди, как он, совершенно не приспособлены для семейной жизни. Но, подумав, я смирился, решил, что брак всегда можно расторгнуть, но в таком случае опыт останется. Подумав, я решил, что это даже хорошо, если у него появится тот, о ком он сможет заботится. Но потом я увидел тебя, — он остановился напротив, смотря мне прямо в глаза со смесью отвращения и… непонимания? — Пожалуй, таких людей я ненавижу больше всего. Дерзких, ветреных, своенравных, не думающих о чувствах других, не умеющих заботиться. Терпеть не могу выскочек, которые пытаются сделать из себя то, чем они не являются. Которые набивают себе цену. Которые… Таких, как ты, — жестко закончил он, не отводя взгляд. Март на моих руках беспокойно завозился. Опустив голову, я заметил, что слишком сильно сжал его маленькую ручку своей ладонью. Разжав пальцы я аккуратно, чтобы еще больше не растревожить вымотанного ребенка, коснулся губами немного покрасневших пальцев. Хотелось что-то возразить, что-то бурлило внутри, требуя возражений, но я знал — все так. Именно так, как он и говорит. Я ничего из себя не представляю, и все, что у меня есть — это чертовски огромное самомнение… — Даже, когда… когда Дино рассказал нам, что случилось, то есть, как вы встретились… — я пораженно вскинул голову. Он рассказал?! — Да, — будто отвечая на мой немой вопрос кивнул головой Альберт. — Не могли же мы не узнать, кто ты и откуда. И все равно, хоть я и… Хоть тогда моя злость и поутихла, я все равно считал, что этот брак распадется на кусочки, стоит вам пожить вместе хоть немного, и я не сомневался, что инициатором был бы ты. Я был против, совершенно против, мне не хотелось, чтобы Дино приобретал именно такой, горький опыт, только не с тобой. А потом… Вы живете вместе почти два года, и ребенок… Я просто… Я не понимаю, как такой как ты на это согласился, не понимаю…       — Меня не спрашивали… — пробормотал я, но омега все же услышал, заткнувшись теперь и заинтересованно уставившись на меня. — Ваш сын моего мнения не спрашивал. Я был… против, — я приобнял Марта, вспоминая, как злился на малыша, на его отца, и вообще на весь мир, когда узнал. — Все не так радужно, как вы думаете. Мы просто проводили течку вместе и… Я вообще никогда в жизни не хотел детей. Уже после того, как Дино узнал, что я беременный, он предложил мне… брак…        — Это мало что меняет, — задумчиво ответил Альберт, но тут же встрепенулся. — Того, что вы каким-то чудом смогли привыкнуть друг к другу это не отменяет. Все же… Я все равно против тебя, против того, что сейчас происходит в этом доме, но… Но мне, видимо, придется смирится, — он улыбнулся, переводя взгляд на окно. — Когда собственный сын просит тебя не приезжать, потому что его мужу не хочется тебя видеть, понимаешь, что смириться давно пора, — омега замолчал, и улыбка медленно гасла на его лице. А что, если бы Март попросил бы меня о таком ради какого-то омеги? Убил бы обоих… — Что ж, теперь уже делать что-то поздно, — Альберт повернулся ко мне, и на его лице читалась тупая решимость, как перед неприятным, но необходимым делом. — Единственное, зачем я приехал сюда — это извиниться. За два года отношения Дино с семьей значительно ухудшились, и я не хочу, чтобы все стало еще хуже. Я понимаю, что без этого он не простит меня, поэтому… Прости. За то, что… За все. Ты все еще мне не нравишься, и я все еще считаю, что ты худшее, что могло случиться с моим сыном, но он так не думает. Поэтому я хотя бы попытаюсь наладить с тобой отношения.       — Н-наладить? — я собрался, вернув назад отвисшую от удивления челюсть и прищурив глаза. — С чего вы взяли, что мне это нужно?       — Не думай, что мне в удовольствие наше общение, — он тяжело выдохнул. — Подумай, у тебя тоже есть сын. Много ты бы сделал, чтобы не потерять его расположение?..       Внезапно по дому пронесся металлический звон дверного звонка. Я вздрогнул от резкого звука, но тут же попытался взять себя в руки. Откуда-то их кухни послышалось ленивое «Я открою», и мимо гостиной прошел Дино, одну засунув руку в карман, а другой держа кружку с чем-то горячим. Я вдруг подумал, что замерз…       А ведь… Нас так мало в доме. Хоть мы с Дно и находим нейтральные темы для разговоров, их трудно назвать оживленными дискуссиями. Тут всегда так тихо… Интересно, а к чему привык альфа? Он говорил, что был единственным ребенком в семье, но по виду его родителей не скажешь, что в его доме царила тишина, как у нас. У его отцов было много друзей, часто к ним приезжали дедушки… Как бы не стыдно было это признавать, но даже трясясь от страха, я все равно хочу так же…        — Ладно… — тихо выдохнул я, опустив голову. — Ладно, давайте попробуем общаться как нормальные родственники.        — Это все, что я хотел услышать, — омега устало опустился на диван, прикрыв глаза. — Кстати, раз уж мы все решили, может, хотя бы сейчас разрешишь мне пообщаться с внуком? Я посмотрел на Марта, который теперь спокойно лежал на моих руках, удивленно хлопая глазам, будто понимая, насколько нестандартное событие только что произошло. Приподняв его, пару раз проведя руками по его волосам, я посмотрел на Альберта. Стоит ли поверить ему?..       Он тоже омега, но все же он… Чужой. Если Дино я мог бы довериться, то он… Мне страшно.       Именно в этот момент, когда я уже готов был отказать, со стороны двери послышался утробный рык, и голоса, что-то громко друг другу говорящие. Затем, на десяток секунд все замолкло, чтобы вновь разразиться с новой силой. Было слышно, как у нашего порога спорят альфы, рыча друг на друга, и с каждой минутой говоря все громче. Когда крики стали совсем яростным, а ранее отдельно слышимые слова и вовсе слились в один ком, я поднялся, бросив Альберту «сейчас», и отправился в прихожую. Ноги подрагивали, но там был мой муж, поэтому я шел, стараясь сильно не трястись.       Собравшись с силами, я выглянул из-за стены, в то же время аккуратно принюхиваясь. Два альфы. Много…       На нашем пороге, не спуская друг с друга глаз и теперь уже шепотом переругиваясь, стояли мой муж и незнакомый человек. Чужой альфа был одет в изысканное черное пальто, сейчас неопрятно распахнутое и открывающее такую же черную рубашку. По сравнению с моим мужем он выглядел куда элегантнее, но вот размерами явно ему уступал. На пол головы ниже, незнакомец имел довольно мелкое телосложение, и если мой муж выглядел накаченным, то он — скорее жилистым.       Через пару секунд, в течении которых я беззастенчиво пялился на неожиданного гостя, он тряхнул головой, будто отмахиваясь от назойливой мухи и перевел взгляд на меня. Его глаза округлились и фраза, которую он хотел бросить Дино, так и не сорвалась с губ.        — Мистер Дрескел… — выдохнул он, как-то недоверчиво разглядывая меня. Дино тоже обернулся, но на его лице читалось только дикое неудовольствие.       — Два года как Хьюз, — ответил я, переводя взгляд то на мужа, то на нашего гостя.        — А, эм… — внезапно засуетился альфа, выудив откуда-то визитку и протягивая ее мне через порог. — Владимир Чес, частный детектив, приятно познакомится. Я здесь, чтобы поговорить с вами, это касается…       — Я же сказал заткнуться, — низко прорычал Дино, прерывая этот словарный поток. Судя по крепко сжатым на дверном косяке пальцам и быстро пульсирующей жилке на шее — он очень зол. — Я запретил вам здесь появляться, — уже тише продолжил мой муж, сделав шаг навстречу Чесу. — Я, кажется, сказал, что это совершенно не в вашей компетенции, и предупредил, что последует за нарушением?       — Это важный свидетель, — так же тихо отозвался альфа. — Вы не понимаете, фактически весь успех дела зависит…       — Все, — Дино взялся за ручку двери, намереваясь, кажется, захлопнуть ее прямо перед носом детектива. — Я уже сказал вам, что он не собирается в этом участвовать и что вам тут не рады. До свидания.       — Постойте! — успел все же вклиниться альфа перед тем, как дверь закрылась. — Мистер Др… Хьюз взрослый человек, позвольте ему самому решать, что делать, а что нет, — с этими словами оба повернулись в мою сторону, вопрошающе глядя на меня. Я даже немного растерялся. Что-то творилось, причем что-то очень важное. Но Дино почему-то ничего мне не рассказал. Занятость? Нет, не думаю. Значит, есть другая, более важная причина? И стоит ли мне ждать, пока мой муж соизволит рассказать мне, что происходит, или узнать все сейчас, из первых уст?       Поправив зачарованно наблюдающего за этой сценой Марта на своих руках, я нервно шмыгнул носом.       — Дино, заходи домой. Твой папа ждет, — альфа хмыкнул, переводя взгляд на пока еще ничего не понявшего детектива. — Простите, мистер Чес. Я не хорошо себя чувствую и не думаю, что смогу поговорить с вами сегодня. Или завтра. Да и вообще навряд ли когда-нибудь смогу. До свидания.       Практически на одном дыхании выговорив это, я быстро скрылся в доме, прижимая к себе сына. Хоть этот альфа и напоминал больше бету по комплекции, но его рычание, его злые и недовольные взгляды… Все это пугало. Мне не хотелось проводить с ним еще сколько-нибудь времени.

***

      Наверное, глупо с моей стороны было надеяться на что-то. Почти три года по документам я, не смотря на прохождение полного курса лечения, являюсь ограниченно дееспособным. Раньше, из-за моей явно асоциальной жизни, меня не особо беспокоило это. Ведь какая разница, какие права я имею, если из дома я не выхожу?       Я как маленький ребенок в глазах государства — так я считал. И я никогда не думал, что взгляды Дино и государства настолько схожи.       «Ничего важного», «да это ничего такого», «ты все равно не поймешь», «потом расскажу» — каких только отговорок я не наслышался от собственного мужа за вчерашний вечер. Почему-то Дино решил, раз я не стал спрашивать о случившимся у детектива, и у него тоже не спрошу. Я же думал по-другому.       — Почему бы просто не рассказать мне? — в сотый раз за последний час спрашивал я, садясь на другой конец дивана и сверля мужа взглядом. — Ведь это что-то касающееся меня, верно? В чем проблема?       — Проблем нет, — упрямо отвечал альфа, не отрывая от телевизора стеклянного взгляда. — Это просто глупости, не забивай голову.       — А я хочу знать. Это же важно, так?       — Нет.       — Да хватит! — начиная злиться, я поднялся с дивана и встал перед Дино, загораживая ему экран. Это не очень помешало ему, но, вежливости ради, альфа все же поднял на меня глаза. — Просто расскажи мне и все.       — Не хочу, — в который раз повторил он, не отводя от меня взгляда.       В конце концов я сдался. Трудно спорить с тем, кто по долгу профессии постоянно отстаивает собственное мнение. Весь вечер я упрямо дулся на него, не забывая всякий раз, когда наши глаза встречались, отводить взгляд. Меня распирало любопытство и что-о вроде авантюризма — неожиданно стало важно узнать, что такого произошло, чтобы ко мне домой пришли детективы.       Но не только жажда приключений подогревала мой интерес. Чувство, что мимо меня проходит что-то действительно важное не покидало не на секунду. А то, что это что-то еще и связанно со мной еще более заводило. Ведь это так… по живому.       Конечно, пару раз за вечер во встревоженную неизвестностью голову закрадывалась мысль, что Дино не просто так все скрывает, но я смело отбрасывал ее. Я сам буду решать, что мне знать, а что не стоит. Не хочу отдавать кому-то это, и так одно из последних, право. Утро тоже не принесло расслабления. Из-за нашей небольшой ссоры в доме стало совсем тихо. Я не разговаривал с Дино, да и с Альбертом у меня не получалось вести светские беседы. Только иногда эти двое перебрасывались редкими замечаниями. В остальном в доме царила абсолютная тишина. Гнетущая, могильная тишина.       Я не стал долго терпеть это. Под хмурый взгляд Дино я одевал Марта и собирал наши вещи. Еще вчера я твердо сказал ему, что на весь сегодняшний день иду к Гаррету. Такую новость альфа встретил молчаливым протестом, но потом смягчился. Даже пытался помочь в сборах, положив в нашу сумку пару необходимых мелочей.       Когда мы уходили он, кажется, совсем оттаял и даже попытался дотянуться до меня и чмокнуть в макушку, но я увернулся, заставив его разочарованно вздохнуть. Если Дино считал, что все хорошо и его молчание я переживу, то я думал по-другому. Ненавижу, когда что-то скрывают от меня. Хотя, если подумать, разве наши отношения в начале своем не были построены исключительно на лжи?..       «Но это в прошлом, — думал я, идя по пустынным в будний день улицам. Март смирно сидел на руках, лишь изредка начиная крутить головой, будто пытаясь запомнить дорогу. — Как он говорил, что хочет быть со мной, защищать меня? Но снова начинает врать? Разве в прошлый раз он не понял, как плачевно это может обернуться? Глупый альфа…»       Я продолжал обижено сопеть даже когда мы добрались до цели нашего небольшого путешествия — аккуратного домика с маленьким садом. Он выглядел очень красиво и мило со своими опрятными окнами и бережно покрашенным крыльцом. Вокруг клумбы с пышными цветами, даже сейчас, осенью, яркими и красивыми, немного поодаль небольшая полянка, на которой в беспорядке разбросаны игрушки…       Снова противно заныло чувство собственной неполноценности где-то внизу живота. Возле нашего дома только голая земля.       Хозяин этой красоты появился на пороге, когда мы шли по дорожке к дому. Гаррет, одетый в светло-зеленую рубашку и джинсы, тепло улыбнулся и жестом пригласил нас в дом, не забыв приветственно похлопать Марта по пухлой ручке. Он начал что-то рассказывать, как и всегда, когда мы встречались, но я, как обычно, старался не обращать на его слова внимания. Все равно он не скажет ничего важного.        — Дилан и Алан в гостиной, играют, — говорил омега, ведя меня по светлому коридору. — Влад уже на работе, так что мы тут только вдвоем, никаких альф. Ну, если не считать детей, конечно. Ну, — мы пришли в просторную, теплую комнату, на полу которой неторопливо строили что-то маленькие альфы. — Расскажешь, что такого случилось, что ты решил сбежать и дома?       — Да так… — протянул я, усаживаясь на диван и аккуратно спуская на пол явно заинтересовавшегося Марта. — Приехал Альберт… Отец Дино.        — Охохо, — Гаррет тоже уселся рядом, не спуская с меня внимательного взгляда. — Как в плохом анекдоте. Вы не ладите?        — Вроде того, — Март, оказавшись на полу, осмотрелся и решительно пополз к Алану и Дилану, что-то весело бубня себе под нос. — Он меня не любит. Знаешь, считает, что его сын достоин лучшего. Высокомерный ублюдок.       — Не ругайся при детях. И что, все настолько плохо?       — Да, плохо настолько, насколько это вообще возможно. Я просто подумал, что меня живьем съедят… Так что лучше здесь.  — Эй, не говори о моем доме так пренебрежительно, — весело отозвался Гаррет, которого сложившаяся ситуация явно веселила. — Будешь что-нибудь?        — Ага, кофе, если можно.       — Да как угодно, — омега вышел из комнаты, пригласительно мотнув мне головой. — Я бы тоже сейчас с удовольствием кофе выпил или еще чего-нибудь покрепче, но нельзя.       — Что так? — добравшись до кухни, Гаррет ловко засыпал порошок в кофеварку и потянулся к холодильнику. Я все время наблюдал за ним, за тем, как легко и отточено он управляется с собственным домом. Так, как мне точно не суметь…       — Ну, — он повернулся ко мне лицом, счастливо улыбаясь. — Мы с Владом думаем, что я беремен.       — Ух ты, — выдавил я, невольно опуская взгляд на точеную талию друга.       — Ага, это здорово. Я не уверен, у врача еще не был, но остальные признаки на лицо. Повышенная возбудимость, частое сексуальное возбуждение… Куча эндорфинов в крови, — он снова улыбнулся, отворачиваясь к стойке. — На следующей неделе у Влада почти не будет работы, так что съездим в больницу. А пока он сказал мне заранее отказаться от всего вредного. Говорит, что чует мое положение, хах. Хорошо альфий нос иметь, правда? Он так рад был…       — Да они все так, — неожиданно для себя начал я. — Дино чуть с ума не сошел, когда понял.        — Специально принюхивался?       — Понятия не имею. После течки вдруг подорвался ко мне, обнюхивать. Выглядел тогда как идиот…       — Да все мы дураки, правда? — Гаррет сел напротив, хитро глядя на меня. — А ты сам? Рад был?       — Нет, конечно, — под удивленный взгляд омеги я начал объяснять. — Я вообще не думал, что у меня когда-нибудь будут дети. Кроме огромной ответственности это еще и огромный геморрой. С одной беременностью столько проблем было. Я, наверное, все больницы округи объездил. То это сделать, то другое. Это был кошмар.       — А зачем тогда соглашался на ребенка? — удивленно, но все равно с улыбкой спросил омега.       — Меня никто не спрашивал. Говорю же, у меня течка была. Ну и… — немного смутившись, я отвел взгляд. — Этот идиот просто презик не одел и все. Я-то тогда не соображал, что происходит, вот…       — Хахаах! — Гаррет опустил голову, пытаясь подавить смех, рвущийся из тощей груди. Когда он наконец справился, в его глазах стояли слезы. — Прости, не знал, что такое тоже бывает. А я еще гадал, как твоему мужу удалось тебя уговорить, а оказывается… Ххах…       — Не смешно ни капли, — наблюдая за веселящимся другом проворчал я. — Это между прочим… Между прочим, стресс такой, что!.. Из-за этой чертовой беременности мне к психологу тогда в два раза чаще ездить приходилось, такой геморрой…       — Ты ходишь к психологу? Дорогое нынче удовольствие, — подперев подбородок ладошкой начал Гаррет, продолжая улыбаться. Он стоял с другой стороны барной стойки и его лицо было прямо напротив моего. Что бы избежать удовольствия от разговора «глаза-в-глаза», я подтянулся и сел на высокий стул рядом.       — Ни копейки не потратил, — с долей гордости поделился я. — Уголовный комитет платит за все. У меня своеобразный фуршет.       — Комитет? — удивленно переспросил Гаррет, а я прикусил себя язык. Ну кто просил так откровенничать… — И что же такого случилось, что…       — Ничего, — перебил я друга, возможно, слишком резко. — Так, ничего особенного. Просто… небольшие проблемы.       — Оно и видно, — едва слышно пробормотал Гаррет себе под нос, отворачиваясь к шкафчикам и извлекая оттуда небольшую вазочку с кремовыми трубочками. — Что ж… но ты же все-таки рад, что родил? — продолжил Гаррет, сделав вид, что никакой неловкости и паузы вовсе не было.       — Да, конечно. Это, трудно, конечно, но я… люблю своего сына. Наверное.       — Почему так неуверенно? — Гаррет улыбнулся, продолжая возиться на кухне. Он спрашивал еще много всего: как я провожу выходные, ходим ли мы с Дино куда-нибудь, в какой детский сад собираемся отдавать сына… Простые и такие обычные вопросы. Гаррет, кажется, понял, что касаться темы моего прошлого не стоит и умело лавировал теперь мимо опасных мест. Было неловко, но я готов был благодарить его за эти трюки.       Время летело непривычно быстро. За неторопливым разговором сварился кофе, и так же за ничего не значащим трепом он закончился, описывали неторопливые круги стрелки на настенных часах. Как уютно. Как по-настоящему уютно и комфортно, оказывается, может быть с правильным человеком. С человеком, который не станет лезть в душу и что-то выпытывать, который просто будет слушать твой неуклюжий говор, и ловить каждый жест внимательными глазами.       Да, я чувствовал, как глаза Гаррета скользят по мне раз за разом, изучат, пробуют, строят тысячи версий и причин. Я стал для него персональной загадкой, которую он хотел разгадать во что бы то ни стало. Временами я буквально кожей ощущал неслышно слетающие с его губ вопросы: кто я? Почему я такой? Что со мной случилось? Почему это случилось?.. Так забавно и странно было знать ответы и только отводить глаза, раз за разом приманивая к себе, «вот сейчас», и все равно оставляя ни с чем. Такая забавная и увлекательная игра! Такая живая и настоящая, дарящая мне одно единственное ощущение — ощущение жизни, а не простого существования…       Тусклое осеннее солнце уже клонилось к горизонту, когда в наш неторопливый мирок ворвалась буйная трель дверного звонка. Гаррет бросил взгляд на наручные часы и, улыбнувшись, поднялся с дивана на котором мы полулежали:       — Кажется, сегодня я познакомлю тебя и со своим альфой, — весело прощебетал он, и, чуть ли не в припрыжку пошел открывать. Дилан с Аланом тоже наперегонки побежали к двери, встречать второго своего родителя. Оставшись один Март, до этого возившийся с альфами, удивленно поднял голову и осмотрелся, будто не заметил, куда это делись его недавние товарищи. Не найдя никого рядом, он разочарованно всхлипнул и подполз ко мне, облокачиваюсь на мои колени и тяня руки вверх. Подхватив под мышки легонькое тельце, я рвано выдохнул и тоже пошел к двери, настраиваясь на встречу с альфой и заранее убеждая себя, что все отлично. На всякий случай я хлопнул себя по карману, куда положил таблетки. Первый раз, наверное, за все время моего лечения, я н только сам взял эту гадость с собой, но и послушно глотал ее в течении дня. Просто внезапно я понял, что хотел бы нравится некоторым людям, что мнение некоторых людей для меня все-таки важно.       В небольшой прихожей было шумно. Что-то на два одинаковых головка лепетали маленькие альфы, слышался веселый голос Гаррета и чей-то низкий, утробный бас. Я аккуратно выглянул из-за стены, рассматривая веселящееся и мешающееся друг другу семейство. Семью… Гаррет, за шею обнимая мужа, что-то говорил ему, улыбаясь необычно тепло и добро, альфята путались под ногами у взрослых, пытаясь заглянуть в узкий черный портфель отца и не замолкая ни на секунду, а альфа… А альфа вдруг бросил случайный взгляд знакомых темных глаз на застывшего в проходе меня и улыбка медленно погасла на его губах, сменяясь удивлением.       — Мистер Хьюс? — словно все еще не веря, что это именно я выдавил из себя вчерашний детектив, продолжая аккуратно обнимать Гаррета за тонкую талию.       — Вы… что здесь делаете? — выдавил я из себя как можно наглее и дерзще, но мой голос к концу фразы все равно сорвался на хрип. Вчера я видел его из далека и, хоть он был и уже Дино в плечах, он все равно показался мне довольно… внушительным. Что уж говорить про сейчас, когда этот альфа с узловатыми и наверняка очень сильными руками и хитрым прищуром серых глаз стоял напротив…       — Я? — альфа непонимающе осмотрел на Гаррета, который, кажется, тоже был шокирован этой сценой, и наивно и как-то обиженно произнес: — Живу тут.       — Так вы знакомы? — первым из нас сориентировался омега, забирая из рук мужа его плащ и аккуратно вешая его. Он улыбнулся мне, подбадривая, но в глубине его глаз я увидел такой интерес, что стало даже немного страшно. — Что ж, я все равно представлю вас еще раз. Май, это мой муж, Владимир Чес. Влад, это Май, наш сосед и мой друг. Май, не подождешь немного в гостиной с детьми?       — Да, я… Наверное, мне пора, — кое-как выдавил я из себя, усилием воли отводя взгляд от альфы. Казалось, стоит мне хоть секунду потерять его из виду, и все станет ужасно плохо…       — Еще же так рано? Брось Май, он не кусается, — Гаррет улыбнулся, а я почувствовал, как по спине табуном пробежали противные мурашки и за зудела шея…       — Я-я… — горло резко пересохло, слова, которые я хотел сказать, которыми пытался оправдаться застряли где-то в глотке, мешая сделать вдох.       — Май, — Геррет, подойдя ко мне, взял меня за руку, улыбнувшись прижавшемуся ко мне Марту. Ни говоря больше не слова он отвел меня в гостиную и усадил на кресло. Сам омега сел на корточки возле моих ног, пытаясь по-собачьи заглянуть в глаза. Холодной рукой он коснулся моего лба. Беспокоится… — Что-то не так? Если что-то… если тебе так плохо… — говорил он это медленно и нехотя, сразу было видно — отпускать меня сейчас Гаррет хочет меньше всего.       — Да я… Просто альфа и… — омега удивленно поднял глаза, задумчиво вглядываясь в мое лицо.       — Альфа? Так с ними связанна твоя… проблема? — омега хотел сказать еще что-то, но его перебил грубый, низкий голос со стороны двери.       — Ну судя по документам — именно с ними, — детектив выглядел хмуро и раздраженно, несмотря на то, что к его ногам сейчас доверчиво жались близнецы и одного из них он аккуратно поглаживал по жидким волосам. — Синдром Форса, да?       — Это не!.. — попробовал взвиться я, но под тяжелым взглядом вжался обратно в кресло, переходя на тихий и немного невнятный говор. — Это не та информация, которую можно вот так трепать… Откуда вы вообще знаете?       — Я сейчас разбираюсь с вашим делом, поэтому и о прямых свидетелях все знаю, — помниться, в прошлую нашу встречу детектив готов был в лужицу растечься, лишь бы поговорить со мной. Вежливый, крайне внимательный… Что же случилось теперь, если он так враждебно и даже немного зло смотрит на меня? Я что-то сделал? Что-то сделал не так? Он же не собирается ничего… Ничего делать?..       — С моим делом? — мой голос становился тоньше с каждой секундой, и я уже плохо понимал, что спрашиваю. Что-то важное, осталось только колючее ощущение, что происходит что-то очень важное… — Его же давно уже закрыли?       — Так недавно материалы подняли и… — детектив внезапно замолк, смотря на меня. Смотря, как мои глаза медленно округлялись и начинали трястись руки. То есть «подняли материалы»? Зачем это? Все же уже закончились… Все уже…       — Все уже закончилось! — неожиданно выкрикнул я, пытаясь хоть как-то уложить это в голове. — Все же уже… Нет…       — Вы не знали? — донеслось с того края сознания, который еще не погрузился в лиловый туман, пропитанный отвратительными запахами и мерзкими, пошлыми звуками. Наполненный жесткими веревками и бесконечной болью туман.       Тряхнув головой и попытавшись хоть как-то вернуть контроль над стремительно угасающим сознанием, я осмотрел гостиную, внутри замирая. Гаррет сидел все так же близко, вглядывался в мое лицо с выражением крайнего беспокойства, Март, играющий с замком кофты все так же крепко прижимался ко мне… Трясущимися руками я потянулся к карману, стараясь не смотреть в ту сторону, где стоял альфа. Надо… успокоится. Надо взять себя в руки, именно сейчас боятся нельзя.       Упрямый бластер с таблетками никак не хотел цепляться за пальцы, горло, казалось, снова сжимают грубые ладони… Плюнув на бесполезные лекарства, я достал нечаянно попавшийся под руку телефон и провел пальцем в сторону экстренного вызова.       В трубке пошли однотонные, безразличные ко всему происходящему гудки, заставляющие и так безумно колотящееся сердце ускорить биение.       То есть, это еще не все? Открыли дело? Ну зачем, что могло случится такого?.. Дино… Дино тогда говорил, что все закончилось, точно все кончено, что больше со мной ничего не случится, что…       Врал? Врал мне, пытался запутать, усыпить бдительность? Пытался… Что он пытался сделать?!       Неожиданно меня тряхнули особенно сильно и перед собой я неожиданно увидел обеспокоенное лицо Гаррета. Его губы шевелились, он явно пытался что-то сказать мне, что-то… Я пробовал разобрать не слышные слова ровно до того момента, когда мой взгляд нечаянно скользнул за спину омеги. До того момента, как я увидел медленно словно в замедленной съемке приближающегося альфу.