Огни маленького города

Когда Магнус выбрался из ванной, где пробыл никак не меньше часа, изливая Катарине душу, и немного поспал, на улице уже чуть посвежело. Полуденный зной отступил, а потому Магнус оделся и отправился на веранду, прихватив с собой ноутбук, домашний лимонад и кусок черничного пирога, который кто-то оставил для него на крыльце этим утром. Он начал работать над статьей — её нужно было сдать на этой неделе, — и вскоре с головой погрузился в задание. Работа, как ничто другое, помогала ему отвлечься, и вскоре Магнус почти позабыл о событиях прошедшего дня и о терзавших его сомнениях, поместив воспоминания о них в самые отдаленные уголки своего сознания. Он как раз заканчивал вычитывать статью, когда услышал звонок в дверь и с трудом подавил стон. Сказать, что местные жители были навязчивыми — все равно что ничего не сказать, а если ему принесли очередной пирог, то он заберет его позже. Сейчас он не был настроен на разговоры. Магнус опустил ноутбук на землю рядом со своим стулом и вытянул ноги, устраивая их на перилах и прикрывая глаза, чтобы насладиться солнечными лучами, что ласково скользили по его лицу. Он почти подскочил на месте, чудом успев опустить ноги на землю, чтобы не свалиться со стула, когда услышал, как кто-то прочистил горло у него над ухом. За перилами — прямо напротив него, — стоял мужчина в сером костюме-тройке и отвратительном голубом галстуке, который Магнусу тут же захотелось сорвать с него и утопить в пруду. Глаза у мужчины были темными, а хмурое выражение его лица придавало им ещё больше мрачности, и даже лысина не могла этого исправить. — Здравствуйте, — проговорил он так серьезно, словно был на деловом совещании. — Я Роберт Лайтвуд. Вы Магнус Бейн? Магнус выпрямился на стуле. Имя показалось ему знакомым, но сколько он ни пытался, так и не вспомнил, где его слышал. — Вы принесли ещё один пирог? — спросил он. — Послушайте, это очень мило, но мой холодильник уже переполнен и… — Нет, пирогов у меня нет, — ответил мужчина, поджимая губы. — Я агент по недвижимости, и мне хотелось бы поговорить с Вами об этом доме, — он указал на здание за спиной Магнуса. — Ох, в таком случае позвольте мне сделать нам кофе. Роберт сдержанно кивнул и огляделся по сторонам, явно не зная, где ему пристроиться. — Присаживайтесь, пожалуйста, — попросил Магнус, прежде чем исчезнуть в доме. Он запустил кофеварку и прислонился к кухонной тумбе, глядя через окно на веранду. Роберт занял свободный стул и теперь сидел с идеально ровной спиной, сложив руки на коленях, словно примерный мальчик, но выглядел сосредоточенно, если не сказать свирепо, будто готовился к бою. Его верхняя губа слегка подергивалась. Магнус опустил на поднос две кружки, сахар, молоко и кофейник и нахмурился, недоумевая, что же не так с его гостем. Он с мгновение помедлил, прежде чем добавить на поднос две порции черничного пирога и вернуться на крыльцо. — Итак, — начал он, жестом попросив Роберта угощаться. — Чем я могу Вам помочь? — Вообще-то всё ровным счетом наоборот. Думаю, это я могу Вам помочь. Магнус приподнял брови, глядя на него поверх своей кружки. — Как я уже говорил, я агент по продаже недвижимости, — пояснил он. — И я хотел бы купить Ваш дом. — Это не мой дом, — тут же поправил его Магнус. — Это дом моей матери. — Верно, но в скором времени он наверняка станет Вашим, раз уж она столь скоропостижно скончалась, — ответил Роберт. Магнус стиснул зубы. Было нечто неестественное в том, как он говорил об этом, нечто в его бесцветном, бесстрастном тоне, что так разительно отличало его слова от тех искренних соболезнований, что Магнус принимал в последние дни. Это внезапно помогло ему понять, что в Нэшвилле далеко не все любили его мать, и осознание этого принесло ему огромное облегчение, словно его внутренняя боль наконец нашла себе внешнюю поддержку. Хоть и ненадолго: очень быстро вина снова овладела им — внезапно и сокрушительно, — пригибая его к земле. — Думаю, так оно и будет, — ответил Магнус, когда Роберт чуть склонился к нему, явно обеспокоенный затянувшимся молчанием. — В таком случае я хотел бы купить его, — повторил он, прежде чем потянуться к своему портфелю, достать из него визитку и передать её Магнусу. Тот опустил кружку и принял карточку, но даже не взглянул на неё. — Я предложу Вам лучшую цену на рынке, не сомневайтесь, — продолжил Роберт. — Но разумеется, учитывая работы по реконструкции, которые нужно будет произвести… — Послушайте, мистер Лайтвуд, всё это очень здорово, — прервал его Магнус, — но в ближайшее время я не смогу продать дом. — Почему нет? — спросил Роберт, нахмурившись, но вместе с тем явно заинтересовавшись. — Такова последняя воля моей матери, — признался Магнус, и от одной только мысли о её завещании его желудок сжался. Или, возможно, его всё ещё мутило от виски, он не был уверен. — Я получу дом, только если проживу в нем шесть месяцев. — Вот как, — было ему единственным ответом. — Да, — вздохнул Магнус. — Мать была немного… не от мира сего. Она пребывала в уверенности, что я полюблю этот город и захочу остаться здесь. — Вот как, — повторил Роберт, но голос его едва заметно изменился. Он откашлялся и поднялся, расправляя невидимые складки на брюках. — Что ж, подумайте о моем предложении. Если Вас устраивает продажа дома мне, мы можем начать собирать все необходимые документы прямо сейчас, чтобы они были готовы к моменту истечения полугодового срока. Магнус кивнул, рассеянно вращая визитку в пальцах. — До свидания, мистер Бейн. — До свидания, мистер Лайтвуд, — ответил Магнус на рукопожатие. Роберт ушел, оставив Магнуса на веранде одного, и тот взглянул на визитку. — Шесть месяцев, — пробормотал он сам себе. — Шесть месяцев. Я смогу это сделать.

***

Свой день Магнус посвятил домашним хлопотам. Он разобрал чемодан, заняв гардероб в спальне для гостей, что был почти пустым, не считая печально известной Страдивари, которую его мать завещала Рагнору, и вороха старых рубашек, что сгодились бы разве что на тряпки. Он сложил их в мешок для мусора и спустился по лестнице, чтобы выбросить его в контейнер у дома. Подоспел он вовремя: на подъездной дорожке как раз останавливался автомобиль — старый красный джип. Выглядел он так, словно вот-вот должен был развалиться на части. Замерев от неожиданности, Магнус наблюдал за тем, как из машины выбралась Клэри, а следом за ней и Саймон. Возможно, ему пошел на пользу сон и разговор с Катариной, возможно, он был рад, что у него наконец появилось время на себя (и перспектива продать дом), но Магнус внезапно обнаружил, что ему не нужно выдавливать из себя ответную улыбку, когда Клэри бросилась к нему навстречу и крепко обняла его. — Тебе лучше? — обеспокоенно спросила она, отступая на шаг. Магнус кивнул и мягко ей улыбнулся, коротко взглянув на подошедшего Саймона. — Привет, Сэм. Спасибо за миндальные круассаны. — Меня зовут Саймон, — нахмурившись, ответил тот. — Ты снова перевираешь мое имя. — Правда? — с ухмылкой ответил Магнус, прежде чем обернуться к Клэри. — Что привело тебя сюда, бисквитик? Клэри удивлённо взглянула на него. — Ты пригласил меня на ужин, и я решила взять Саймона с собой. Надеюсь, ты не возражаешь, — ответила она, и Магнус мысленно выругался. — О, черт. Или он выругался вслух, потому что, очевидно, был ужасным человеком и далеко не самым гостеприимным хозяином. — Ты против? — испугался Саймон. — Тогда я пойду. Не буду вам мешать. — Нет-нет, останься, Сэм. Мне так жаль, бисквитик, — продолжил он, снова обращаясь к Клэри. — Я совершенно забыл об этом ужине. — Ох, — выдохнула Клэри так разочарованно, что ему тут же захотелось закопать себя заживо в саду. — Тогда в другой раз. — Нет, останьтесь! — воскликнул Магнус торопливо. — У меня в холодильнике около двадцати пирогов и сэндвичи со свининой. Так много еды, что я просто не знаю, что с ней делать. Мне жаль, что я забыл о встрече, но, серьезно, оставайтесь. Я вполне могу накормить армию. Клэри и Саймон обменялись нерешительными взглядами, но, видимо, мысленно о чем-то договорились, потому что в конце концов Клэри кивнула и снова улыбнулась ему. — Отлично! — воскликнула она. И улыбалась она так широко и радостно, что Магнусу немного полегчало.

***

Они устроились на веранде на заднем дворе, что медленно становилась для Магнуса самым любимым местом в доме. С неё открывался поистине захватывающий вид на пруд, особенно в эти вечерние часы, когда солнце начинало медленно садиться и раскрашивало небо в розовые, оранжевые и жёлтые цвета, а луна выглядывала из-за облаков. Им удалось расправиться с половиной сэндвичей и целым пирогом, — в основном благодаря Саймону, — и Магнус наконец почувствовал, что начинает наслаждаться происходящим. И пусть Саймон все ещё слишком много болтал, но под вечер это и вполовину не так раздражало, как в семь часов утра, и он все же позволял другим вставить слово, если они того хотели. Магнус уже совсем расслабился на стуле, потягивая лимонад — тот был просто божественным, и он должен был во что бы то ни стало найти приготовившую его миссис Лавлейс и поблагодарить её, — когда раздавшийся неподалеку лай привлек его внимание. Он поднялся и едва успел спуститься с крыльца на тропинку, ведущую к пруду, когда из-за угла дома показался Алек. И что самое главное — два абсолютно счастливых пса, несущихся к нему на всех парах, при виде которых он не смог сдержать широкой улыбки. — Мои дорогие! — воскликнул Магнус и присел, чтобы поздороваться с Барком Джейкобсом и Джимми Чо, когда они бросились к нему, разразившись звонким лаем. Он рассмеялся, когда Барк принялся вылизывать ему руки, и подхватил Джимми Чо, обнимая и целуя его в макушку. Облегчение, накрывшее его в этот момент, было таким всепоглощающим, что ему захотелось плакать. Через некоторое время Магнус обнаружил, что к ним присоединилась ещё одна собака — преданно заглядывающая ему в глаза дворняжка, шерсть которой в лучах закатного солнца отливала бронзой. Магнуc усмехнулся и подался вперёд, чтобы погладить и её. Она тут же завиляла хвостом. — Что ж, здравствуй, дорогуша, — пробормотал он, немного ошеломлённый таким вниманием со стороны собак. — Ты не мой пёс. — Он мой, — объявил Алек, что стоял немного позади и наблюдал за разворачивающейся сценой, скрестив руки на груди, и Магнус поймал себя на мысли, что пес ему по-прежнему нравится, несмотря на его владельца. — Привет, Алек, — окликнул его с веранды Саймон. — Привет, — несколько смущённо откликнулся Алек, и Магнус почувствовал мрачное удовлетворение, когда он не решился подойти ближе, чтобы поприветствовать своего друга или брата — Магнус все ещё не был уверен, что они не принадлежат одной секте. В конце концов Магнус поднялся на ноги и вернулся на веранду, оставив собак возиться друг с другом и радостно кувыркаться в траве. Алек прислонился к перилам и теперь болтал с Саймоном и Клэри. У него явно не хватило духу пойти до конца и шагнуть на крыльцо, тогда как Магнус ухмыльнулся и поднялся по ступеням, чтобы присоединиться к своим гостям. — Я приду, — говорил тем временем Алек Саймону. — Прекращай уже. — Магнус! — воскликнул Саймон, сияя улыбкой, когда тот присоединился к ним. — Совсем забыл тебе сказать, что моя группа играет в Java Jace в конце месяца. Не хочешь прийти? Все это чрезвычайно походило на старшую школу, а потому Магнусу пришлось постараться, чтобы не измениться в лице. Он не станет одним из тех, кто уничтожит надежду в щенячьих глазах Саймона. — Конечно, — пожал плечами он. Алек громко фыркнул, и Магнус быстро взглянул на него, только чтобы наградить его убийственным взглядом. — Что? — Постарайся не орать на весь бар на этот раз, — ухмыльнулся он, и уголки его губ предательски дрогнули. — На самом деле я довольно цивилизованный, пока не сталкиваюсь с неотесанными болванами, — огрызнулся Магнус в ответ. Это просто безумие, как быстро Алеку удавалось выводить его из себя. Магнус и без того был импульсивным человеком, легко поддающимся эмоциям, но он не знал ещё никого, кому бы с такой легкостью удавалось действовать ему на нервы. — И пока не выпиваешь весь запас виски Джейса, — добавил Алек. — Почти уверен, это не твоя забота, дорогуша, — сухо ответил Магнус. Алек усмехнулся, но в звуке этом не было и намека на веселье: — Ты был очень любезен сегодня утром, когда не поблагодарил меня за то, что я подбросил тебя до дома. — Только потому, что тебя заставили это сделать, — скривился Магнус. — Ничего подобного, — заорал Алек в ответ. — Я пытался извиниться, придурок! — Алек! — охнула Клэри, но Магнус едва её слышал. — А я видел сообщение от Джейса, — выплюнул он. — Идиот! — Магнус! — воскликнула Клэри укоризненно. — Может быть, он подтолкнул меня к этому, — признал Алек, не понижая голоса. — Но это не означает, что мне не было жаль. Возможно, я паршиво извиняюсь, но я хотя бы попытался извиниться, а значит, уже сделал больше, чем ты! — С чего бы мне извиняться? — не поверил своим ушам Магнус. Рот его слегка приоткрылся от шока. — Серьезно? — переспросил Алек, прежде чем недоверчиво взглянуть на Саймона и Клэри, а затем снова остановить свой взгляд на Магнусе. — Ты серьезно? — Да, я серьезно! — Ты оскорбил меня дважды в первые десять минут нашей встречи, после чего продолжил высмеивать этот город, жители которого только и делали, что пытались помочь тебе с тех самых пор, как твоя королевская задница приземлилась здесь! — рявкнул Алек. — Ты смотрел на меня сверху вниз, потому что был абсолютно уверен, что мы все здесь некультурные и невежественные пещерные люди, ведь мы не приехали из большого города! За его пламенной речью последовала долгая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Алека и лаем вдалеке — собаки перебрались на противоположную сторону дома. Магнус какое-то время молча всматривался в Алека, в его каре-зеленые глаза, сверкающие гневом, в сжатые кулаки и нахмуренное лицо. — Ох, — выдохнул он через какое-то время, проиграв в голове свой визит в клинику накануне. — Я и правда был груб, не так ли? — Да, — ответил Алек и глубоко вздохнул, но взгляда не отвел. — Да, это так. — То есть вы оба болваны, — смело вступил в их перепалку Саймон, скрещивая руки на груди и смеряя их обоих взглядом. — Вы ведете себя, словно дети, вместо того, чтобы разобраться со своими проблемами, как подобает взрослым. И я вижу два выхода из этой ситуации: или вы оба извиняетесь друг перед другом — как положено на этот раз, — заметил он, прежде чем Алек успел возразить, — или отправляетесь куда-нибудь и занимаетесь страстным сексом, чтобы выплеснуть накопившееся между вами напряжение. Разумеется, с согласия обеих сторон. Защищенным. — Я тебя умоляю, — фыркнул Магнус, указывая на Алека. — Я не сплю с натуралами. Ещё одна долгая пауза последовала за его драматичным — он готов был это признать, — заявлением. А затем Клэри хихикнула — и этот легкий и чистый звук тотчас развеял напряжение между ними. Стоявшему рядом с ней Саймону по крайней мере хватило совести сдержать смех, он закусил губу. — Что? — спросил Магнус, переводя изумленный взгляд на закатывающего глаза Алека. — Что не так? — Я гей, — просто ответил Алек, как будто это было самой очевидной вещью на свете. У Магнуса отвисла челюсть, и он уставился на Алека, разглядывая его немного дольше, чем это было прилично. — Но твои гомофобные выходки по отношению ко мне… — заикнулся он обвинительно. Алек нахмурился: — Никаких гомофобных выходок. Может быть, тебе трудно в это поверить, но ты нравишься далеко не всем. Магнус бы обязательно обиделся, если бы все ещё не был в шоке. — И о чем вообще речь? — продолжил Алек, приподнимая брови. — Это ведь ты натурал. Если Алек хотел его оскорбить, то эта попытка была самой удачной за все время их знакомства. На этот раз Магнус не смог сдержать обиженного вздоха: — Ничего подобного! — Ты сосался с Сарой прошлой ночью, — ответил Алек, награждая его многозначительным взглядом. — Конечно, если ты не был пьян до такой степени, чтобы не понимать, что происходит. — Это потому, что я бисексуал, — возразил Магнус. — О, — ответил Алек, и глаза его озарились пониманием. — В этом есть смысл. Очередная пауза повисла в воздухе, которая на сей раз была лишена напряженности, но полна задумчивости — каждый переваривал услышанное. — И кто такая Сара, черт возьми? — выпалил Магнус неожиданно, и Клэри рассмеялась, опустив голову Саймону на плечо. Алек недоверчиво взглянул на него: — Та девушка, с которой ты вчера целовался? Прежде чем тебя стошнило на её туфли? Магнус нахмурился, прокручивая в голове вчерашний вечер, чтобы восстановить цепочку событий: прошлая ночь, Java Jace, сладострастная брюнетка, которая просто отвратительно целовалась. — Её туфли в любом случае были ужасны, — ответил он в отчаянной попытке сохранить лицо. — Как ты умудрился рассмотреть её туфли, если вы целовались? — не без веселья поинтересовался Саймон. Магнус обернулся к нему и приподнял брови: — Дорогуша, я фэшн-блогер. Это моя работа. — Критиковать обувь людей, — влез Алек. — Обращать внимание на детали, — поправил его Магнус. Алек усмехнулся и закатил глаза, в ответ на что Магнус стиснул зубы и прищурился, ткнув в него пальцем. — И что же это значит? — прошипел он. Саймон не сдержал тяжелого вздоха: — Только не снова… — Пусть ты и разобиделся вчера вечером, но это не отменяет того, что ты хипстер, знаешь ведь? — фыркнул Алек. — Ты фэшн-блогер. И то, как он произнес это — зло, с нескрываемой насмешкой, — заставило Магнуса спуститься с крыльца и встать напротив Алека, вызывающе взглянув ему в лицо. — Это вообще работа или ты сам себе её придумал? — продолжил тот тем временем. — Это совершенно нормальная работа, которая позволяет мне прилично зарабатывать, дорогуша, — надменно ответил Магнус. — А что насчет тебя? Мамочка с папочкой подарили тебе твою пафосную машинку, после того, как ты закатил им истерику? Магнус скорее услышал, нежели увидел, как Клэри и Саймон поморщились от его слов, но был слишком занят, удерживая яростный взгляд Алека на себе, чтобы обратить на них внимание. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — прорычал Алек, подступая к нему. — Так что тебе лучше заткнуться, прежде чем я потеряю остатки терпения. Магнус скрестил руки на груди и нахально ему улыбнулся: — И что тогда? Он стоял достаточно близко, чтобы видеть, как у Алека на скулах заиграли желваки, губы его сжались в тонкую полоску, а глаза сверкнули неприкрытым гневом. Но в конце концов он все же покачал головой и отступил. Магнус не шелохнулся, продолжая смотреть на него всё с той же холодной яростью. Алек проигнорировал его и отвел взгляд, прежде чем изо всех сил свистнуть, отчего Магнус едва заметно вздрогнул. Не прошло и минуты, как к ним примчалась дворняжка, а вместе с ней и Барк Джейкобс с Джимми Чо. — Давай, Бак, — сказал Алек, поглаживая пса по голове. — Пойдем домой, пока я не убил соседа. — Бак? — фыркнул Магнус. — Тебя перекосило, когда ты услышал имена моих собак, но сам ты дал псу кличку в честь порнозвезды? Алек замер, плечи его внезапно напряглись, и он сжал кулаки, развернувшись к Магнусу, чтобы смерить того бешеным взглядом. — Нет, — обманчиво спокойным тоном произнес он, но прозвучало это гораздо страшнее его крика. — Оставь мою семью и собаку в покое. Проблемы у тебя со мной, вот со мной и разбирайся. — Ты сам до этого довел! — вскинулся Магнус. — Потому что ты невыносим! — Ты идиот! — А ты придурок, — выплюнул Алек, прежде чем развернуться и умчаться вместе со своей собакой, что устремилась за ним с беспокойным лаем. Магнус фыркнул и закатил глаза, оборачиваясь к ошарашенным Клэри и Саймону, что смотрели на него с приоткрытыми ртами. — Чувак… — только и выдохнул Саймон, прежде чем захлопнуть рот. — Ненавижу его, — выплюнул Магнус и уселся на стул, всё ещё кипя от злости. — Что это было? — недоуменно спросила Клэри. — Что только что случилось? — Он случился, — огрызнулся Магнус, указывая на место, где только что стоял Алек. — Он высокомерный засранец, который только и делает, что бесит меня с тех самых пор, как мы встретились. — Но это ведь Алек, — пробормотал Саймон. Он произнес этот так, будто это всё объясняло, но Магнус послал ему недоуменный взгляд и пожал плечами. — И? — Я никогда не видела Алека таким, — мягко заметила Клэри. — Он всегда спокойный и собранный. Он никогда ни с кем не спорит. Магнус рассмеялся: — Да конечно. Клэри хотела было возразить, но, видимо, поняла, что это бесполезно, и рот закрыла. А Магнуса тем временем привлек крутящийся возле его ног щенок, и он склонился к Джимми Чо, чтобы приласкать его и забыть на время о несносных ветеринарах.

***

— Уверен, ты преувеличиваешь. Иногда тебе нравится разыгрывать драму. — Но не на этот раз, — проворчал Магнус, что загружал тарелки в посудомоечную машину. — Я ненавижу этот город и ненавижу этого человека. Я хочу вернуться домой и наесться фастфуда, напиться в хлам в Пандемониуме и притащить к себе на квартиру первого встречного, чтобы на утро пожалеть об этом. Такой мне нравится моя жизнь! А не… — он опустил тарелку на металлическую решетку гораздо сильнее, чем это было необходимо, — не этот кошмар. Клянусь, Рафаэль, это не город, а секта! — Это не секта, Магнус, — ответил Рафаэль, и Магнус был почти уверен, что друг закатил глаза. — А маленький город. — Что одно и то же, — упрямо ответил Магнус. Он закрыл посудомоечную машину и направился к плите, чтобы поставить на неё чайник, прежде чем принялся рыться в шкафах в поисках чая. Его мать пила огромное количество чая, так что он был уверен, что наверняка найдет что-нибудь. — Ты просто смешон. — Я отправлю тебе фотографию своего холодильника, когда мы договорим, и ты сам во всем убедишься, — ответил Магнус, зажимая телефон между плечом и щекой, чтобы освободить руки и переставить несколько банок в шкафчике. — Он полон пирогов. Они испекли мне пироги, Рафаэль! И кексы! Бесплатно. — О да, это действительно ужасно, — простонал тот. — Ха-ха! — весело воскликнул Магнус, когда наконец нашел чай. Он был в одном из верхних шкафов, и ему пришлось подняться на цыпочки, чтобы достать коробку. Интересно, как её доставала его мать, что была гораздо ниже его, если только не забиралась на стремянку всякий раз, как ей хотелось чая? — Что? На тебя снизошло озарение? Ты наконец сообразил, что рубашку можно застегивать до самого горла? Магнус закатил глаза, откручивая крышку, когда божественный запах специй достиг его ноздрей. — Нет, я нашел… Он замер, глядя в коробку. — Магнус? — позвал его Рафаэль. — Магнус? Ты здесь? —…чай, — шепотом закончил он. — И здесь письмо. — Что? О чем ты говоришь? — В коробке с чаем письмо. И на нем мое имя, а почерк матери. И действительно, письмо было аккуратно сложено, чтобы поместиться в коробку, а на светло-зеленом конверте значилось его имя, выведенное аккуратными буквами — «С», украшенную характерной завитушкой, он узнал бы где угодно. — Черт, — пробормотал Рафаэль. — Ты в порядке? — Почему в коробке с чаем мать оставила адресованное мне письмо? — Есть только один способ это узнать, — мудро заметил Рафаэль, но в голосе его прозвучала нотка беспокойства, которую Магнус предпочел не заметить. Он кивнул, на мгновение позабыв, что Рафаэль не может его видеть, и трясущимися пальцами вытащил из коробки конверт. Опустив телефон на тумбу, Магнус переключил его на громкую связь, и уставился на письмо. Поразительно, но простой клочок бумаги в его руках казался ему гораздо более устрашающим, чем самый острый нож. — Я не могу, — выдохнул он наконец и прикрыл глаза, не в силах больше смотреть на тонкие плавные линии, образующие его имя. — Я не могу открыть его. — Можешь, — заверил его Рафаэль. — Что если в нем говорится, каким ужасным сыном я был, потому что почти не навещал её? — озвучил он свои самые страшные предположения, отчего в горле его тут же встал ком. — Что если она не рассказала мне о своей болезни именно поэтому? Потому что я был отвратительным сыном, который ждал звонка от нее, но никогда не звонил первым? — Магнус, ну же, не глупи, — мягко попенял ему Рафаэль. — О Боже, что если она попросит меня остаться здесь на год? — ужаснулся Магнус. — Черт, да открой ты его уже, — проворчал Рафаэль. — Всё не может быть так плохо. — Да, — вздохнул Магнус. — Да, хорошо. Он сделал глубокий вдох, прежде чем распечатать конверт и осторожно достать из него письмо, внутренне содрогаясь от страха того, что всего одно неловкое движение, и он порвет бумагу, разорвав тем самым что-то очень ценное, что-то, что его мать оставила для него. Для него. Ему понадобилось все его мужество и даже больше, чтобы наконец заскользить глазами по строчкам. «Это лучший чай в моей жизни», — прочел он вслух, и горло его неожиданно сдавило от непролитых слез. «Я не знаю, откуда он. Обычно мне приносила его Элейн и её сын Саймон. Спроси у них, где его можно достать, если он вдруг закончится. Знаю, ты предпочитаешь кофе, но дай этому чаю шанс, Магнус. С любовью, мама». Некоторое время он недоуменно смотрел на письмо, перечитывая его снова и снова, выискивая между строк какой-то подтекст, но его не было. — Вот видишь? — спросил Рафаэль. — Всё не так плохо. Молчал Магнус долго, прокручивая в голове слова матери, запоминая их и пряча в тот уголок сознания, в котором он всё ещё скорбел по ней. — Нет, — прошептал он. — Не так уж плохо. Послание было нелепым и странным, очень похожим на его мать, но оно не было плохим. Оно было теплым, любящим и добрым, какой была и Энни, когда он знал её лучше, чем жители этого города. И Магнус подумал, что, возможно, Рафаэль прав. Могло быть хуже. И пусть на первый взгляд зачастую виделось обратное — всё равно. Всё было не так уж плохо.