Огни маленького города

«Горе — лучший учитель — научило меня понимать, что было в вашем сердце. Жизнь ломала меня и била, но мне хочется думать, что я стала лучше» Чарльз Диккенс

Следующие две недели пребывания Магнуса в Нэшвилле прошли более-менее спокойно. Конечно, Саймон по-прежнему будил его в несусветную рань, чтобы вместе позавтракать, но в остальном все было в порядке, во многом благодаря тому, что он больше не сталкивался со своим соседом. Он видел Алека, что выходил на пробежку к пруду, по утрам, когда Саймон вытаскивал его из постели, но они не разговаривали, а значит, и не ссорились, а потому Магнус ни с кем не спорил две недели. Летние дни были достаточно погожими, чтобы они могли завтракать на веранде даже ранним утром, а потому Магнус практически поселился там. Тонкий голосок на задворках его сознания нашептывал ему, что он избегает дома, потому что тот все ещё пропитан присутствием его матери, но Магнус научился мастерски его игнорировать. Он несколько раз видел Клэри, даже навещал её в галерее в центре города, которой она владела вместе с Джоселин. Она познакомила — или скорее заново представила, — его с Джейсом, который был её женихом и, как он позднее узнал, братом Алека. Они собирались пожениться в ноябре, что было очень странным выбором, потому что лето позволило бы им сыграть великолепную свадьбу на свежем воздухе, но, увидев оживленность в их глазах, он понял, что, должно быть, время и место не имеет значения, когда ты находишь правильного человека. Помимо этого он пару раз заглянул в пекарню, из которой его выпустили только с полными булочек руками, так что он невольно задумался, как Элейн до сих пор не прогорела, если она с такой лёгкостью расставалась со своей выпечкой. Когда он рассказал ей о чае, она пообещала ему найти его, хоть он и не просил её об этом, и Саймон принёс его через три дня вместе с завтраком, от которого Магнус, к счастью, был освобождён в выходные, что были священны даже в таком странном городе, как Нэшвилл. Джимми Чо и Барк Джейкобс приспособились к жизни в сельской местности просто блестяще, чего не скажешь о Магнусе, который все ещё регулярно проклинал медленное интернет-соединение, постоянную грязь на ботинках и скудные развлечения, которые ограничивались тем, чтобы пропустить стаканчик в Java Jace и отправиться домой в районе полуночи без возможности найти поблизости открытый бар, чтобы продолжить там веселье. Он скучал по сумасшедшему ритму Нью-Йорка и по возможности выйти из дома в любое время дня и ночи и найти место, где у него была бы возможность провести время и проветрить голову. Он скучал по постоянному шуму, что сопровождал его ночи, когда он работал над статьями. Он скучал по грубости жителей этого города, которые, натыкаясь на него в метро, заставляли его извиняться перед ними, словно это он обидел их, и он скучал по людям, занятым своими собственными проблемами, которым не было совершенно никакого дела до того, что он приползал домой на карачках, потому что перебрал. И он скучал по быстрому, ни к чему не обязывающему сексу. Нэшвилл был тихим и спокойным, а Магнус никогда не искал спокойствия. Расцветал Нэшвилл только благодаря большому количеству художников, что нашли себе пристанище здесь, и туристам, что временно останавливались в городе по дороге в государственный парк. Это приносило в город некоторую оживленность, но, разумеется, не шло ни в какое сравнение с насыщенностью жизни в Нью-Йорке. Люди здесь были действительно добры к туристам. Они останавливались на улицах, чтобы указать им дорогу, если те заблудились, и Магнус не понимал почему. И тем не менее он начинал немного теплеть к этому месту или, по крайней мере, к его жителям, потому что всё ещё не очень хорошо знал сам город. Он до сих пор не был уверен, что не угодил в секту, чей гуру был чересчур доброй версией Санта Клауса, обожавшей клетку. Серьезно, почему местные так любили клетку? И это его-то прозвали хипстером… Но по крайней мере он был уверен, что на нем клетчатая рубашка будет смотреться, как ни на ком другом. Последние выходные июля принесли ему некоторое облегчение в виде задумчивого и сварливого лучшего друга, что помимо всего прочего был очень… потным. Быть может, потому, что тащил три огромные сумки вместе со своим багажом. — Богом клянусь, я тебя ненавижу, — поприветствовал его Рафаэль, когда Магнус встретил его в зале прилета в аэропорту Индианаполиса. — Зачем тебе так много одежды? Почему у тебя так много одежды? Ты ведь не английская королева! — Но из меня вышла бы прекрасная королева, — парировал Магнус с ухмылкой, прежде чем забрать у него две сумки. — Я даже справлюсь с приветствием, — добавил он, помахав нескольким пассажирам в зале ожидания. Они несколько удивленно взглянули на него, но помахали в ответ. — Они только что помахали тебе? — удивился Рафаэль. — Вот видишь, — резко притормозил Магнус, оборачиваясь к нему. — Рафаэль, люди здесь очень вежливы и внимательны друг к другу. — Ты говоришь так, будто это плохо, — закатил глаза Рафаэль, подталкивая его одной из сумок в спину, чтобы он не останавливался. Магнус фыркнул, придерживая для него дверь на выходе из аэропорта. — Так и есть, дорогой, — усмехнулся Магнус. — Запомни, что ты только что сказал. Запомни свои слова хорошенько, чтобы чуть позже я смог швырнуть их тебе в лицо. Рафаэль нахмурился, но ничего не ответил, загружая сумки в багажник автомобиля Люка, который любезно предоставил Магнусу свою машину, пока автомобиль его матери находился у автомеханика, который совершенно не торопился с её ремонтом.

***

Предсказания его сбылись через каких-то три часа. Они вернулись в Нэшвилл, где Рафаэль поселился во второй гостевой комнате и рассказал развалившемуся на кровати Магнусу о последних сплетнях. Возможно, Рафаэль и старался придерживаться невероятно скучной манеры общения большую часть времени, но вместе с тем он знал каждую новую сплетню, так или иначе касавшуюся их общих знакомых. В основном потому, что Рафаэль всегда любил отпускать двусмысленные комментарии на их счет, и Магнусу это нравилось, потому что в такие моменты обычно хмурый Рафаэль был невероятно забавным, хоть Магнус никогда и не признал бы этого вслух. Обменявшись новостями, Рафаэль с полчаса возился с собаками, заново знакомясь с Барком Джейкобсом и Джимми Чо, которые были невероятно счастливы увидеть знакомое лицо. После этого они отправились на небольшую экскурсию по городу, которая завершилась в Java Jace. Этим вечером должна была выступать группа Саймона, и Магнус пообещал ему, что придёт, даже несмотря на то, что его лучший друг приехал в город. Когда они зашли внутрь, бар уже был полон народу, но Магнуса это не удивило. Java Jace был очень популярен среди всех возрастов, и всякий раз, как Магнус бывал здесь — что случалось не так уж часто, потому что первый его вечер здесь был достаточно запоминающимся, чтобы он избегал бар в вечерние часы, — народу в нем собиралось предостаточно. Java Jace для этого города был чем-то вроде живой и шумной гавани, в которой всегда царила теплая и дружелюбная атмосфера, если, конечно, не появлялось какого-нибудь пьяницы, чтобы её разрушить. Стоило им зайти внутрь, как Саймон оказался рядом с ними — радостный и взволнованный одновременно. — Магнус! — воскликнул он, обнимая его безо всякого предупреждения. За две недели у Магнуса было достаточно времени, чтобы привыкнуть к странной привычке жителей этого города игнорировать личное пространство других людей. — Привет! Ты, наверное, Рафаэль! — продолжил Саймон, отстранившись от Магнуса, чтобы после притянуть в объятия замершего от удивления Рафаэля и дважды хлопнуть его по спине. — Добро пожаловать в Нэшвилл! Рафаэль обернулся к Магнусу с круглыми от удивления глазами и приоткрытым ртом: — Он обнял меня! — Ты говоришь так, будто это плохо, дорогой, — с едва заметной усмешкой спародировал его Магнус, окидывая друга полным превосходства взглядом. Рафаэль прищурился, сверкнув в его сторону глазами. — Идемте, — потянул их за собой Саймон, явно не обратив внимания на разыгравшуюся у него на глазах схватку взглядов. — Мы сидим вон там. — Я принесу нам выпить, — объявил Магнус. — Пиво? Рафаэль кивнул, однако, по его лицу было понятно, что он все ещё планирует в голове убийство Магнуса, хоть и позволил Саймону увести себя. Магнус усмехнулся и направился к бару, склонившись над стойкой, чтобы его голос был слышен за громкой болтовней у него за спиной. — Мистер Бейн, — окликнул его знакомый голос, прежде чем он успел привлечь внимание Джейса или одной из его коллег — Майи, что помогала в баре в свободное от работы у Люка время. Магнус обернулся. Рядом с ним стоял Роберт Лайтвуд, который выглядел так неловко в этой обстановке, как только было возможно. Он заставлял Магнуса чувствовать себя раздетым, потому что был одет в совершенно неуместный костюм, который нисколько не сочетался с уютной атмосферой вокруг. — Мистер Лайтвуд, — ответил Магнус, вежливо кивнув. — Итак, Вы уже устроились у нас? — излишне отчужденным тоном спросил тот. — Я в порядке, — ответил Магнус, поразившись искренности в своем голосе. — Не так плохо, как в первые мои дни здесь. — Вы подумали о моем предложении? — продолжил Роберт, явно не желая долго ходить вокруг да около. Магнус невозмутимо приподнял брови: — Я дам Вам знать, когда приму решение. У меня есть Ваша визитка. Я пробыл здесь только две недели, а вынужден остаться на шесть месяцев. Прямо сейчас я планирую насладиться своим вечером, а не обсуждать продажу дома матери. — Привет, Магнус, — окликнул его Джейс, остановившись напротив. Он немного запыхался, бегая от одного клиента к другому, но огонек в его глазах подсказывал, что он готов был заниматься этим ещё десять часов подряд. — Что тебе предло… Отец? Роберт только кивнул, поджав губы. У Магнуса не было времени, чтобы обдумать новую информацию — теперь он понял, почему фамилия Роберта звучала знакомо, такая же была указана на входной двери клиники Алека; он не потрудился вспомнить об этом в прошлую их встречу, слишком занятый перепалкой с соседом, — потому что Джейс заговорил снова: — Что ты здесь делаешь? — недоуменно спросил он. — Ты ведь ненавидишь это место. — У меня была встреча с клиентом в Индианаполисе, и я заехал сюда по дороге домой, — ответил Роберт спокойно. — Увидел толпу и решил узнать, что здесь происходит. — У нас концерт сегодня вечером, — ответил Джейс. — Играет группа Саймона. — О, пекаря, так? — он дождался кивка от Джейса, прежде чем продолжил. — Должно быть, это идет на пользу бизнесу? — Ещё как, да, — криво ухмыльнулся Джейс. Магнус взглянул на них — напряжение между отцом и сыном было настолько очевидным, что его с легкостью можно было разрезать ножом, — и повернулся к Джейсу. — Два пива, пожалуйста, — попросил он тем тоном, который прямо говорил, что, если Джейс хочет закончить этот разговор, то вот ему возможность. Джейс стиснул зубы и тихонько выдохнул, чтобы успокоиться, прежде чем послать Магнусу одну из своих фирменных ухмылок: — Неужто у тебя свидание, Бейн? Магнус скривился: — Иу, нет. Мой лучший друг приехал из Нью-Йорка на неделю. Джейс рассмеялся, наполняя пивом две большие кружки. — А ты и правда не можешь выдержать жизнь в сельской местности в одиночку, не так ли? — поддразнил он его, опуская кружки на стойку. Они оба знали, что Роберт покинул бар, не проронив больше ни слова, но Магнус постарался не упоминать об этом. Было в глазах Джейса нечто такое, что подсказывало ему не делать этого. — Эй, я постепенно обживаюсь, — возразил Магнус, но усмешка Джейса была доброй. — И ношу клетку, — добавил он, касаясь пальцами воротника своей рубашки. Джейс рассмеялся: — Только посмотри на себя — настоящий деревенский парень. Будь осторожен: следующий шаг — покупка ковбойских сапог, — продолжил он, и смех его только усилился при виде гримасы отвращения на лице Магнуса. — Мне надо идти, — извинился он, заметив, что Майя разрывается, пытаясь поскорее обслужить клиентов, наполнивших бар. Магнус кивнул и подхватил две пинты пива, чтобы пробраться с ними сквозь толпу к Рафаэлю и остальной компании. Они сидели на нескольких диванах, с которых открывался прекрасный вид на сцену, и Магнус замедлил шаг, когда увидел, с кем разговаривает Рафаэль. Потому что, конечно, лучший друг должен был предать его, стоило только Магнусу отвести от него взгляд. Алек сидел в кресле рядом с диваном, на котором расположился Рафаэль, чуть наклонившись к нему, и о чем-то рассказывал ему, оживленно жестикулируя. Магнус полностью проигнорировал его и чуть подтолкнул Рафаэля, чтобы тот подвинулся и освободил ему место между собой и — потому что в последнее время ему феерически везло, — офицером, что задержала его. — Эй, Гага! — радостно воскликнула она, прежде чем с подозрением взглянуть на пиво в его руках. — Не заставляй меня снова тебя арестовывать. Магнус покраснел и опустил кружки на столик. — Обычно я так себя не веду, — проворчал он. — Но здесь нет общественного транспорта, а у меня был очень плохой день. — Знаю, знаю, — с успокаивающей улыбкой ответила она. — Кстати, я Изабель. — Магнус, — тут же ответил он. — Я в курсе, — ответила она, и озорная улыбка заиграла на её красивых губах. Теперь, когда Магнус обратил внимание на её внешний вид, он понял, что она выглядит совершенно иначе, чем в полицейской форме. Одежда очерчивала каждый изгиб её превосходного тела, а волосы её струились по плечам свободными локонами вместо того, чтобы быть забранными в тугой хвост. — Это ведь я арестовала тебя. Но Магнус даже не слышал её слов, взгляд его сосредоточился на её туфлях. — О Боже мой, — воскликнул он, прижимая руку к сердцу, чтобы убедиться, что оно всё ещё бьется. — Это ведь Лабутены? Я женюсь на тебе прямо сейчас, если это они. За последние две недели я встретил слишком много рейнджеров. Изабель рассмеялась, перекидывая свои длинные темные волосы за спину. — Алек, я не знаю, о чем ты говорил, — пошутила она, и озорная искорка мелькнула в его глазах. — По-моему, он очарователен. Алек, которого Изабель окликнула на середине предложения, остановился и быстро взглянул на неё, прежде чем осознать, о чем идет речь, и с сомнением приподнять брови. — Ага, подожди немного, — невозмутимо ответил он. Магнус прищурился, коротко взглянув на него, но решил быть выше этого и схватил пиво, делая глоток, чтобы занять себя и не ответить Алеку чем-нибудь, что приведет к их ссоре. — Не беспокойся о моем старшем брате. В глубине души он большой плюшевый мишка, — заверила его Изабель. На мгновение Магнус растерялся, прежде чем понял, о чем она говорит, и рот его слегка приоткрылся. — Он твой брат? — недоверчиво переспросил он, и Изабель кивнула, широко улыбаясь. — Но вы с Джейсом такие… приятные и милые, а он такой… нет. — Ты в курсе, что я тебя слышу, так ведь? — вкрадчиво поинтересовался Алек. — Я сижу рядом с тобой. — К сожалению, — холодно откликнулся Магнус. — Эй, перестаньте, — воскликнула Клэри, нахмурившись. — Это ночь Саймона. Не вздумайте всё испортить. Она сидела на диване напротив Магнуса и была одета в футболку со слегка психоделическим, но всё же красивым логотипом группы Саймона. Рядом с ней сидела ещё одна девушка, чьи светлые волосы были собраны в небрежную косу, а взгляд сосредоточен на экране телефона. Магнус склонил голову, чувствуя себя так, словно получил выговор от строгой матери, но ощутил мрачное удовлетворение, когда краем глаза заметил, что Алек проделал то же самое. — Он мне нравится, — неожиданно объявил Рафаэль, указывая на Алека. — Он не ведется на тебя. — Эй! — воскликнул Магнус, тут же вскидывая голову, чтобы наградить обиженным взглядом своего так называемого лучшего друга. — На чьей ты стороне? Но Рафаэль не успел ответить, потому что освещение внезапно потускнело, погружая комнату в приятный полумрак, и группа вышла на сцену, начав выступление. Они были и в половину не так плохи, как Магнус ожидал, но не были и очень хороши. Однако Саймон, казалось, наслаждался происходящим, как и зрители, что очень быстро заполнили танцплощадку, хотя Магнус никогда в жизни не назвал бы это танцами. Песни в основном были акустическими каверами, и голос у вокалиста был достаточно приятным, так что все было не так уж страшно. Магнус воспользовался моментом, пока толпа танцевала, чтобы пробраться к бару и взять себе стакан воды, потому что не мог снова усесться пьяным за руль. У него было не так уж много жизненных правил, но не оказываться за решеткой два раза в месяц явно было одним из них. Алек уже был там. Он облокотился на барную стойку и болтал о чем-то с Джейсом, потягивая пиво, и Магнус поборол тяжелый вздох, прежде чем подойти ближе. — Эй, деревенский парень, — с добродушной усмешкой окликнул его Джейс. Магнус фыркнул и закатил глаза. — Можно мне стакан воды, пожалуйста? Джейс кивнул, и Магнус на мгновение отвернулся от него, чтобы поймать скептический взгляд Алека, вопросительно изогнувшего брови. — Я ношу клетку, — объяснил ему Магнус. — Прогресс. Алек хотел было ответить, но Магнус опередил его, заметив: — Это шутка, — проворчал он. — Обойдёмся без нотаций, Лайтвуд. — Я только хотел заметить, что эта клетка делает тебя ещё более похожим на хипстера, — с презрительной ухмылкой заметил Алек. Магнус застыл, глаза его потемнели. — Прекрати называть меня так, — произнес он угрожающе. Он ненавидел тот факт, что ему пришлось вскинуть голову, чтобы заглянуть Алеку в глаза, потому что сама мысль о том, что Алек мог смотреть на него сверху вниз как в прямом, так и в переносном смысле, откровенно его нервировала. — Называть тебя как? — с невинной улыбкой пробормотал Алек, но она не обманула Магнуса ни на секунду. — Хипстером? — Ты такой ребенок, — прошипел Магнус. — А ты хипстер. Просто признай это, — ответил Алек, доказывая тем самым точку зрения Магнуса. — Скажи это ещё раз, — с угрозой пробормотал Магнус, ткнув Алека пальцем в грудь. — Давай, попробуй. Алек склонился к нему чуть ближе, озорная искра блеснула в его глазах. Теперь Магнус видел, что эти трое действительно были родственниками. — Хип-стер, — практически по слогам произнес Алек, и в тоне его не было ни намека на шутку, какая слышалась в словах его брата или сестры. — Вот держи, — объявил Джейс, пододвигая к Магнусу стакан воды, прежде чем взглянуть на них, угрожающе уставившихся друг на друга. — Можно мне ещё один? — попросил Магнус, не отводя взгляда от Алека. — Э, да, — с некоторым недоумением ответил Джейс. — Но у тебя уже есть один, приятель. Магнус обернулся к нему и мягко улыбнулся, прежде чем взять стакан и выплеснуть его содержимое на Алека. — Этот пуст, — заявил он спокойно. Джейс уставился на Магнуса круглыми от удивления глазами и закусил губу, с трудом сдерживая смех. Тот с нескрываемой гордостью ухмыльнулся Алеку, что стоял с открытым ртом. Волосы его прилипли ко лбу, и вода стекала с них к нему на плечи и на грудь. Он дважды моргнул, прежде чем убрать с лица мокрые волосы, и шок в его каре-зеленых глазах сменился на уже хорошо знакомую Магнусу ярость. — Я убью тебя, — пообещал он. — Это незаконно, дорогуша, — усмехнулся Магнус. — Твоя сестра носит значок, кому как не тебе знать об этом. — Завязывай со своим представлением, — прошипел Алек, и глаза его сверкнули, когда он взглянул на Магнуса. — Меня ты не обманешь. Искренне удивленный Магнус приподнял брови: — С каким представлением? — Ты строишь из себя невесть что, и ты приехал в этот город, чтобы очаровывать окружающих, когда на самом деле ты и в половину не так хорош, как хочешь казаться, — холодно откликнулся Алек. — Ты не знаешь меня, — сквозь стиснутые зубы прошипел Магнус. — Я знаю достаточно, — ответил Алек, не обращая внимания на Джейса, что принес очередной стакан воды, на этот раз осторожно опустив его на стойку. — Алек, не стоит, — начал было он, но тот не дал ему закончить. — Я знаю, что твоя мать была больна три месяца, а ты ни разу не навестил её, — продолжил он, и Магнус буквально задохнулся воздухом. — Ты хоть знаешь, кто заботился о ней, пока ты вел свой глупый модный блог? Я. Мы, — добавил он, указывая на толпу, что, к счастью, была слишком занята танцами, чтобы обращать на них внимание. — Ведешь себя так, будто ты весь из себя идеальный, но даже глазом не моргнул, когда твоя мать заболела. А ты в курсе, что она только и делала, что говорила о тебе? Хвалила тебя. Рассказывала о тебе. Гордилась тобой. А ты ни разу не навестил её. Магнус отшатнулся от него, пытаясь вдохнуть немного воздуха, но все равно не смог дышать, и голова у него пошла кругом. Он чувствовал, как слезы собираются в уголках его глаз, но подавил их, чувствуя слова Алека на себе, словно пощечину. Или удар под дых. — Я не знал, — пробормотал он. Алек едва заметно смягчился, в глазах его отразилось смятение, но он продолжил возвышаться над Магнусом и буравить его своими безжалостными каре-зелеными глазами. — Я не знал, — повторил Магнус чуть громче, и голос его предательски дрогнул. — Она не рассказала мне о своей болезни, потому что, очевидно, все население Нэшвилла заслуживало знать об этом больше, чем её собственный сын. Я не знал. Он глубоко вздохнул, но у него снова перехватило дыхание, и он выбежал на улицу, чтобы не дай Бог не расплакаться перед толпой незнакомцев, которые окрестили его бессердечным, даже не зная его. Прежде чем дверь за ним закрылась, он услышал, как Алек глухо выругался у него за спиной. Ночь была темна, а небо мерцало миллионами звезд. Магнус проклял их все. Было поистине несправедливо то, как мир продолжал навязывать ему свое великолепие, когда он чувствовал, как погибает под тяжестью своего собственного сердца. От красоты звезд не должно было захватывать дух, когда у него и так были проблемы с дыханием. Он глубоко вздохнул, а затем ещё раз, пытаясь совладать с собой и начать нормально дышать. Он закрыл глаза, сосредоточившись на вдохах и выдохах, но слова Алека все ещё звучали у него в ушах — равнодушные и жестокие, — и он закусил губу, с шумом втягивая в себя воздух и молясь, чтобы раздавшиеся у него за спиной шаги принадлежали тому, кого он на самом деле ценил. — Магнус. Он выдохнул, почувствовав, как Рафаэль обнимает его, и уткнулся ему в шею. Слезы заструились по его щекам, и Рафаэль крепче прижал его к себе и начал осторожно поглаживать по спине, отчего в груди у Магнуса что-то сжалось. Если Рафаэль был до того обеспокоен, чтобы забыть о своих предрассудках по поводу нарушения чужого личного пространства, значит, с Магнусом всё было гораздо хуже, чем он себе представлял. Магнус не ругался и не хныкал. Он тихо плакал, тяжело дыша Рафаэлю в шею, а когда, наконец, отстранился от него, вытирая слезы со своих щек, то чувствовал себя гораздо спокойнее, как если бы слезы вытянули из него все силы и злобу. Но гнев остался — холодный и мрачный. — Черт, — пробормотал Магнус, вытирая размазавшийся по его щекам макияж рукавом рубашки. — Хочешь вернуться домой и посмотреть мексиканскую теленовеллу? — предложил Рафаэль, слегка сжимая его ладонь. Магнус рассмеялся, осторожно вздыхая. — Да, — слабо кивнул он. — Поехали, — ответил Рафаэль, протягивая руку за ключами. Магнус полез за ними в карман, когда дверь бара снова открылась и на улицу вышел Алек. Он увидел Магнуса и стоявшего позади него Рафаэля и медленно направился к ним, засунув руки в карманы джинсов. — Привет, — робко произнес он. — Мы можем поговорить? — Зачем? — выдохнул Магнус, вскидывая подбородок так гордо, как только мог, хотя прекрасно знал, что на щеках его все ещё видны следы от слез. — Я не достоин твоего драгоценного времени, Алек. Я не настолько хорош. Он обернулся к Рафаэлю, перебрасывая ему ключи. — Поехали, — сказал он, не удостоив Алека взглядом. — Постой, — окликнул его тот, вскидывая руку в попытке удержать Магнуса, хоть и стоял слишком далеко, чтобы действительно дотянуться до него. — Спокойной ночи, Алек, — холодно ответил Магнус и забрался в машину.

***

Время Рафаэля в Нэшвилле пролетело слишком быстро. На пару дней они с Магнусом съездили в Индианаполис, затем в Блумингтон, а остаток его визита лениво провалялись в доме. Они по-прежнему вставали рано утром, чтобы позавтракать вместе с Саймоном. В отличие от Магнуса Рафаэль был ранней пташкой и всегда просыпался на рассвете, потому что владел отелем в Нью-Йорке. Тем не менее он стал таким же сварливым, как и Магнус, когда Саймон принялся болтать обо всем на свете, яростно жестикулируя руками. Рафаэль так часто закатывал глаза, что Магнус забеспокоился, что это обернется для него каким-нибудь редким заболеванием. Почти неделю Магнус не встречал Алека даже на его утренних пробежках, зато часто видел его собаку. Алек отсутствовал большую часть дня, занимаясь своими ветеринарными делами, а это означало, что Бак оставался в доме один, пока Алек не возвращался вечером. И так как Баку с первого взгляда понравились собаки Магнуса, он частенько прибегал к его дому после обеда, чтобы поиграть с ними или поваляться на солнце на заднем дворе. Может быть, дело было также в том, что Магнусу нравилось баловать Бака, потому что тот был очень милым, когда радовался чему-либо, а у Магнуса всегда была слабость до щенячьих глаз. Так или иначе большую часть времени Бак проводил в доме Магнуса, пока громкий свист с противоположной стороны пруда не звал его домой. Пес, как правило, тут же оживлялся и убегал по тропинке, ведущей к дому Алека, за несколько секунд исчезая за плакучими ивами. Этим утром Магнус отвез Рафаэля в аэропорт, и пусть ему было очень хорошо в Нэшвилле, пока его лучший друг гостил здесь, теперь дом казался ему совсем пустым, несмотря на присутствие в нем Джимми Чо и Барка Джейкобса. Поздним вечером Магнус выбрался на веранду с бутылкой вина и книгой, пока его собаки тихонько дремали возле него. Это было лучшим развлечением, какое он нашел для себя, чтобы не думать о том, каким одиноким он чувствовал себя в Нэшвилле, несмотря на все усилия его новых знакомых. Это место не было его домом, и пока он наблюдал за тем, как его друг исчезает в здании аэропорта, он пришел к выводу, что никогда им и не станет. И три недели пребывания здесь не заставили его чувствовать себя лучше, чем первые несколько дней. Всего было чересчур и недостаточно одновременно. Присутствие матери, ощущавшееся в доме, только делало всё хуже, как и резкие слова Алека, что до сих пор звучали в голове Магнуса. Мать не только не рассказала ему о своей болезни, она заставила всех этих незнакомцев поверить, что Магнус бросил её страдать в одиночестве. Честно говоря, он не знал, как бы поступил, если бы знал о её болезни, но точно не остался бы в Нью-Йорке, пока его мать погибала от рака. Испытываемая им в первые дни вина постепенно превратилась в горечь, а затем и в гнев. Он не был единственным виновником того, что их отношения сошли на нет. Магнус не так часто звонил матери, да, но это она лгала ему о том, что у неё все хорошо, когда они разговаривали по телефону в последние месяцы её жизни. Теперь же, когда он думал об этом — а думал он об этом постоянно с тех самых пор, как Алек обвинил его в так называемом отсутствии, — то вспоминал, каким слабым порой казался её голос. Магнус списывал это на усталость или на её волнение о том, что он несчастен в Нью-Йорке, которому она частенько предавалась. Он также вспоминал, что в последнее время она все чаще интересовалась, счастлив ли он. Тогда он не принял её настойчивость за предупреждение или даже за прощание, но теперь он знал, что так оно и было. Она хотела, чтобы он был счастлив, но настаивала на том, что Нью-Йорк не то место, где он сможет свое счастье обрести. И это раздражало, а не удивляло его, как когда-то. Потому что она решила за него. Она навязала ему жизнь в Нэшвилле из могилы, не оставив особого выбора, и он возненавидел этот город, чего, собственно, и следовало ожидать. Да, он отдавал себе отчет, что фактически не дал этому месту шанса. Ему нравились Люк и Джоселин, ему была дорога Клэри, и он начал привыкать к Саймону и Джейсу, но они не были его друзьями. У него не было здесь друзей, а Магнус всегда полагался на дружбу как на некий столп своего счастья. Его мать должна была догадаться. Если она хоть немного его знала, то она должна была предвидеть это, и то, что она все же проигнорировала его желания и заставила его жить в месте, которое он ненавидел, было очередным доказательством её вздорной натуры. Мысли об этом оставляли горький привкус у него на языке. Его мать была привязана к жителям этого города сильнее, чем к своему собственному сыну, и это была её вина, не его. Она решила оставить его в Нью-Йорке, когда он всё ещё был подростком, чтобы отправиться в своё «собственное приключение», как она его называла, хотя Магнус никак не мог понять, что захватывающего могло быть в переезде сюда и в устройстве себе скучной и повторяющейся изо дня в день жизни. Книга забытой лежала у него на коленях, когда он осознал, что в десятый раз перечитывает один и тот же абзац, но он не мог перестать размышлять о том кошмаре, в котором очутился. И все же Магнуса отвлекли от его мыслей, но сделал это тот, кого бы он с удовольствием проигнорировал, продолжив размышлять о беспорядке, в который превратилась его жизнь. Магнус заметил неясный луч фонаря, показавшийся из-за плакучей ивы, и Бак бросился к нему, прежде чем он увидел Алека, следующего за своей собакой. Бак без предупреждения запрыгнул на крыльцо и залился радостным лаем, когда Магнус ласково потрепал его по голове. Он думал, что Алек пройдет мимо, продолжив прогулку с собакой вокруг пруда, но вместо этого он остановился у крыльца, нервно закусив нижнюю губу. В одной руке он держал стакан воды, а другой потирал шею. — Привет, — поздоровался он и неловко откашлялся. Магнус не ответил, окинув его безразличным взглядом. — Твой друг уехал? — А что такое? — рыкнул Магнус, захлопывая книгу. — Хочешь высказаться и на его счет? Я могу дать тебе его номер телефона, если это единственное развлечение в твоей жизни, но сдается мне, ты предпочитаешь публичные выступления, не так ли? Алек глубоко вздохнул, чуть приподнимая голову, прежде чем нервно облизнуть губы и взглянуть на Магнуса. — Мне жаль, — пробормотал он, и Магнус усмехнулся, с сомнением взглянув на него, прежде чем глотнуть из бокала вина. — Я знаю, ты мне не веришь, и у тебя есть на это полное право, но мне очень жаль. Алек остановился, чтобы погладить проснувшегося Джимми Чо, который бросился к нему и принялся облизывать ему пальцы. — Я… Я думал, ты знаешь об Энни, — продолжил он, хотя его внимание было полностью сосредоточено на собаке, которая теперь перевернулась на спину, подставляя ему живот, который Алек тут же принялся почесывать. — И ты решил, что я ужасный человек, который бросил свою мать умирать от рака, оставив её одну ради того, чтобы вести свой «глупый модный блог» и наслаждаться радостями городской жизни, — закончил за него Магнус, посылая обиженный взгляд щенку, что, казалось, слишком наслаждался своей жизнью, чтобы обратить на него внимание. — Что-то вроде этого, да, — признался Алек. — Мне очень жаль. Я и не подумал выдать тебе кредит доверия. Я построил свое мнение о тебе, прежде чем ты приехал в город, и осудил, даже не зная тебя… так что да, прости. Он снова прочистил горло, отрываясь наконец от собаки, чтобы взглянуть на Магнуса. Глаза его сияли, и огоньки гирлянд, обвивающих колонны, отражались в них, заставляя его выглядеть ещё более удрученным, и Магнус в очередной раз проклял свою слабость к жалобным взглядам. Тем временем Алек поднялся на ноги и указал ему на стакан у себя в руках. — Итак, эм, мне жаль, что я был ослом, так что я принес тебе этот стакан воды в знак примирения, чтобы ты мог выплеснуть его мне в лицо? — предложил он. Магнус приподнял брови, не в силах сдержать ухмылку. — Ты принес мне воду, чтобы я мог выплеснуть её на тебя? — переспросил Магнус, в безуспешных попытках скрыть своё всё возрастающее веселье за очередным глотком вина. — Ага, — пожал плечами Алек. — Кажется, в первый раз тебе это понравилось. — Ну, в первый раз все не обязательно проходит плохо, — парировал Магнус и опустил бокал на пол, прежде чем подняться. Он подошел к ступенькам, но спускаться не стал. Хоть раз он был в состоянии взглянуть на Алека сверху вниз, и он не собирался упускать такую возможность. Он скрестил руки на груди. — Ты ведь не побьешь меня, если я это сделаю? — с сомнением поинтересовался он. — Нет, — пообещал Алек, и было в его голосе или, возможно, в его глазах нечто такое, что заставило Магнуса ему поверить. — Подожди здесь, — велел он и зашел в дом. Он скрылся на кухне, но из окна увидел, как Алек остался стоять у крыльца, наклонившись к Барку Джейкобсу, который тоже решил подойти, чтобы поприветствовать его. Когда Магнус вернулся на веранду и Алек взглянул на него, он слегка изменился в лице, увидев в руках того наполненный до краев кувшин. — Ой, да брось, — воскликнул он, глядя на довольного Магнуса. — Серьезно? — Что ж, ты был большим засранцем, — невинно пожал плечами тот, — так что ты заслуживаешь большого кувшина. Алек покачал головой и шумно вздохнул, проводя руками по лицу. — Отлично, — проворчал он. — Полагаю, ты прав. Магнус усмехнулся и направился к перилам, жестом указав Алеку, куда ему нужно подойти. Алек повиновался, хоть и неохотно, встав перед Магнусом и взглянув на него. Он был достаточно высоким, чтобы Магнус всего на голову возвышался над ним, хоть и стоял на веранде. — Можно мой телефон пока побудет у тебя? — спросил Алек, передавая его Магнусу с тем обреченным видом, который заставил того вспомнить о приговоренному к смертной казни преступнику. Магнус забрал телефон у него из рук и засунул его в задний карман джинсов. — Готов? — с озорной усмешкой поинтересовался он. — Не мог бы ты выглядеть менее довольным? — проворчал Алек, но быстро закрыл рот, когда Магнус начал нарочито медленно выливать воду ему на голову. Алек недовольно взглянул на него сквозь струи воды, что стекали по его лицу, вымачивая ему волосы, плечи и футболку, но Магнус и не подумал поторопиться. Он закусил губу, но не смог сдержать довольного смешка. — Помни, это была твоя идея, милый, — издевательски пропел Магнус и сам удивился тому, каким довольным был его голос. Он с сожалением вздохнул, когда последние капли воды вылились на Алека, а кувшин оказался пустым. — Моей идеей был один стакан, — ответил Алек и потряс головой, как делали собаки Магнуса после ванны, и капли воды разлетелись во все стороны. Магнус потянулся, чтобы взъерошить его мокрые волосы, и самодовольная ухмылка заиграла на его губах. — Никогда не переставай мечтать о большем, Алек, — заметил он и рассмеялся, когда тот наградил его убийственным взглядом. — Я хотя бы прощен? — пробормотал Алек, передернув плечами в мокрой футболке, прежде чем стянуть её через голову. Магнус застыл, слова замерли у него на языке. Прежде он и подумать не мог, чтобы присматриваться к Алеку, потому что неприязнь к нему была слишком велика, но теперь, когда Магнус по-настоящему смотрел — или точнее, когда для него открылся вид на него, — у него не осталось выбора, кроме как пялиться на Алека. И его нельзя было винить за это, потому что грудь Алека просто требовала к себе внимания, и Магнус готов был оказать ей такую небольшую услугу. Мускулы его напряглись, когда Алек принялся выкручивать футболку, чтобы выжать из неё воду, и его широкие руки заблестели от воды в тусклом свете веранды. И Магнус совершенно точно не уставился на его рельефный пресс, на волосы у него на груди и на дорожку их же, спускающуюся под пояс его джинсов. Совершенно точно нет. Потому что он мог себя контролировать и не отвлекаться на прекрасное тело перед собой — на сильные руки и крепкие плечи, ведь у Магнуса нет и не было пунктика на плечи, — когда он всё ещё испытывал сильную неприязнь к Алеку. Несмотря на то, как офигенно тот выглядел и как Магнусу это нравилось. — Магнус? — с некоторым беспокойством окликнул его Алек. Магнус отвел взгляд от его обнаженной груди и взглянул ему в глаза — в его потрясающие каре-зеленые глаза, полные сомнения и надежды, — и едва не застонал вслух. — Скажем так: ты на полпути, — дипломатично ответил Магнус. — Согласен. Мне правда очень жаль, — повторил Алек серьезно. — Да, я знаю, — ответил Магнус. — Мне тоже жаль, — добавил он неохотно. — Я не должен был пренебрежительно отзываться о Нэшвилле. Алек кивнул, скрестив руки на груди и приподняв брови, многозначительно глядя на Магнуса. — И я сожалею, что назвал тебя придурком. Дважды. Хоть это в некотором роде правда. Алек хмыкнул, возводя глаза к небу, что заставило вены на его шее напрячься, отчего Магнус снова мысленно заскулил. Почему самые горячие парни всегда оказывались такими невыносимыми засранцами? — Ты никак не можешь успокоиться, так ведь? — заметил Алек, и его низкий голос был полон досады. Магнус усмехнулся: — У тебя есть шесть месяцев, чтобы привыкнуть к этому. Алек не ответил, в очередной раз закатив глаза, чтобы после взглянуть на их собак, что тихонько сидели все вместе — Джимми Чо в центре, окруженный своими телохранителями, что переглянулись между собой, словно разыгравшаяся у них на глазах сцена была им всем очень интересна. — По крайней мере они поладили, — заметил Алек, взглянув на Магнуса. Он собирался ответить, но что-то завибрировало у него в кармане и он вздрогнул от неожиданности, прежде чем вспомнил о телефоне Алека. Он вытащил его из кармана и взглянул на экран, на котором высветилось имя Джейса. Алек попытался выхватить телефон у него из рук, но Магнус криво ему ухмыльнулся и ответил на звонок. — При… — Алек, я только что вернулся с дегустации тортов, и я вот-вот взорвусь в прямом и переносном смысле, — затараторил Джейс, прежде чем он успел закончить фразу. — Меня стошнит, если я съем что-нибудь ещё, так что я надеюсь, что ты не начал готовить ужин. Но я загляну к тебе с пивом, так что мы сможем посмотреть игру. Джоселин сводит меня с ума, мужик. Она хочет все эти странные украшения для торта, а Клэри, кажется, согласна с ней, тогда как я хочу обычный шоколадный торт, но никого это не волнует. Организация свадьбы — это сплошная головная боль. Ты сходил к Магнусу? Пожалуйста, скажи, что на этот раз ты извинился по-человечески, иначе я надеру тебе задницу. Магнус фыркнул, отпихивая руки Алека, когда тот попытался отнять у него телефон. — Его извинения были не так уж плохи, — ответил он, и Алек закатил глаза. — Но не нужно надирать ему задницу. Я и сам справлюсь. — Магнус? — удивился Джейс. — Ага. На том конце провода повисла тишина: — Ты убил Алека и выбросил его тело в пруд? Потому что я точно надеру тебе задницу, если это так. Магнус рассмеялся: — Нет, я не убивал его, но получил заслуженный реванш. И Алек не купался в пруду, хоть и остался немного мокрым. Джейс брезгливо фыркнул в трубку. — Ничего не хочу знать о тех странных извращенных делах, что ты вытворяешь с моим братом, Магнус, — ответил он дрожащим от ужаса голосом. — Отдай мне телефон, Магнус, — прорычал Алек, поднимаясь наконец на крыльцо и протягивая руку, но Магнус отвернулся от него. — Вы одеты? — бесцветным голосом поинтересовался Джейс. — Потому что я не приду, если рискую застать вас без одежды. Я слишком молод, чтобы заработать себе психологическую травму. — Я одет, — ухмыльнулся Магнус. — Твой брат… не то чтобы. Джейс застонал. — А ведь я был добр к тебе, — пожаловался он. — Я не заслуживаю всех этих мысленных картинок у себя перед глазами. — И, кстати, шоколад слишком скучен для свадьбы, — заметил Магнус, снова отталкивая руку Алека. — Возможно, для украшения, но не для торта. — Но я люблю шоколад, — вздохнул Джейс. — Все любят шоколад. — Именно поэтому он и скучен, — подтвердил Магнус. — И я бы не доверял Джоселин с Клэри. Творческие люди иногда перебарщивают в этом вопросе. — Именно! — воскликнул Джейс. — Ты должен помочь мне, приятель. Ты ведь работаешь в модной индустрии? Это тоже своего рода искусство. А художники прислушиваются друг к другу. Я уверен, она послушает тебя, если ты подскажешь ей немного сбавить обороты. Магнус рассмеялся: — Посмотрим, что я смогу сделать. Он наклонился, чтобы поднять свой бокал, и Алек воспользовался этим моментом, чтобы отобрать у него телефон. — Джейс, — проговорил он в трубку. — Что? Конечно, я одет. Ну, я без футболки, но… Нет, я не занимался сексом с Магнусом, — пробормотал он немного тише, и голос его дрогнул от возмущения. — Я не поэтому без футболки. Боже, перестань! Мы с трудом можем не подраться, оставшись в одной комнате, о чем вообще речь. Магнус скривился, вызывающе приподняв брови, но в конце концов кивнул. — Я отключаюсь, — пригрозил Алек Джейсу, понизив голос. — Да, хорошо. Увидимся в десять. Нет, я не приглашу Магнуса. И я ничего не хочу слышать о свадьбе, этим вечером мы смотрим игру. Хорошо. Пока. Алек сбросил звонок и глубоко вздохнул, качая головой с той особенной нежностью, какая свойственна общению между братьями и сестрами. — Мне нужно идти, — проговорил он после, взглянув на Магнуса и убирая телефон в карман. — Он говорит, что не голоден, но я знаю его, и мне придется заказывать пиццу, если я ничего не приготовлю. Магнус рассеянно кивнул, снова устраиваясь на стуле и вытягивая ноги. — Увидимся, Алек. — Да, — пробормотал тот, прежде чем спуститься с крыльца и свистом подозвать к себе Бака. Магнус смотрел, как Алек уходит, как мышцы перекатываются на его спине и как он мнет вымокшую футболку в кулаке, пока Бак бежит рядом с ним, и позволил своему взгляду опуститься ниже, тихонько выругавшись. — Конечно, у него потрясающая задница, — проворчал он, наливая себе ещё вина. — И почему Вселенная ненавидит меня? Он вздохнул и снова открыл книгу, решив по крайней мере закончить главу, на которой застрял перед приходом Алека.