Огни маленького города

На следующее утро Магнус проснулся ещё до будильника и запрыгнул под душ, распевая John, I’m Only Dancing Дэвида Боуи так громко, что почти пропустил трель дверного звонка. Он быстро выбрался из ванной и обмотался полотенцем, бросившись вниз, чтобы открыть дверь, пока его желудок громко бурчал в предвкушении завтрака. — Чувак, что случилось с твоим садом? — удивленно спросил Саймон, прежде чем взглянуть на Магнуса. — Почему ты голый? — Я в полотенце, расслабься, — закатил глаза Магнус. — И я могу ходить голым, если захочу. Это мой дом. Саймон, казалось, на мгновение остолбенел, но затем просиял и протиснулся мимо него в холл. — Итак… твой сад? Что случилось? — Вчера вечером у меня немного сдали нервы, но все в порядке. Саймон бросил на него ещё один изумленный взгляд, но быстро справился с собой и рассмеялся, покачав головой: — Ты точно сын своей матери. Магнус застыл на пороге кухни. — Да, наверное, так и есть, — вздохнул он. Он включил кофеварку и поднялся в спальню, чтобы натянуть штаны, не утруждая себя рубашкой, потому что уже принял решение устроить себе ленивый понедельник вместо испорченного ленивого воскресенья и проваляться весь день на плетеном лежаке, что они нашли на чердаке и оставили в саду накануне. Пару минут спустя он присоединился к Саймону на веранде и тут же вытащил слойку из бумажного пакета. — Как тебе удается оставаться таким подтянутым, если ты почти не выходишь из дома? — спросил Саймон, тыча Магнуса пальцем в пресс, чтобы проверить, реальны ли его мускулы. — Йога, тай-чи и секс, — довольно ухмыльнулся Магнус. — Много секса. — Ты одинок и сам себе никак не помогаешь, — заметил Саймон. — Я знаю, потому что на прошлой неделе ты целый час жаловался на отсутствие личной жизни. — Ага, но она у меня была, пока я не приехал сюда. Меня бы не разнесло за полтора месяца, хотя твоя выпечка очень этому помогает. Саймон усмехнулся, разливая кофе по кружкам и поглаживая Барка Джейкобса по голове. — Перестань кормить моих собак сладким. Они заработают себе сердечный приступ, — отругал Магнус Саймона, шлепая того по руке, когда он потянулся к Барку Джейкобсу, чтобы скормить ему кусок пирога. — С ними все будет в порядке, — проворчал Саймон, слегка надувшись. — Я могу спросить местного ветеринара, — ответил Магнус. — Уверен, он со мной согласится. — Алек этого не сделает только тебе назло, — возразил Саймон. — Кстати, о нем, — кивнул Магнус, указывая на опушку леса, где только что показался Алек со следующим за ним по пятам Баком. Заметив их, Алек направился к крыльцу. — Александр, скажи Стэнли, чтобы он перестал кормить моих собак сладким. Алек недоуменно взглянул на Магнуса. Взгляд его скользнул по его обнаженному торсу, задержавшись на нем немного дольше положенного, прежде чем он прочистил горло, повернувшись к Саймону: — Перестань кормить сладким собак Магнуса, Стэнли, — послушно проговорил он и тихонько усмехнулся. — Нет, — вскинулся Саймон. — Прекрати. Это фишка Магнуса. И я не против, потому что, во-первых, понимаю, что это бесполезно, а, во-вторых, я знаю, что таким странным образом он говорит мне, что я ему нравлюсь. Магнус насмешливо фыркнул: — Ты нравишься мне не больше, чем могли бы нравиться очень раздражающие и разговорчивые часы. — О, так ты говоришь, что я причина, по которой ты просыпаешься по утрам? — обрадовался Саймон, преувеличенно хлопая ресницами. — Я тоже тебя люблю, Магнус. Магнус закатил глаза и повернулся к Алеку: — Кофе? — Мне нужно идти. Джордж думает, что его лошадь больна. — Понятия не имею, кто такой этот Джордж, но развлекайся, — равнодушно откликнулся Магнус и взмахнул рукой, отчего браслеты на его запястьях мелодично зазвенели. Алек на мгновение задержал на украшениях взгляд, после чего осторожно кивнул Магнусу и Саймону и вернулся к пробежке, вскоре скрывшись за ивами. — Джордж — это фермер, который живет недалеко от города, — объяснил Магнусу Саймон. — Он тот ещё козел. К нему ездит только Алек, потому что Лидия скорее всего оторвет ему голову, если увидит снова. Он постоянно читает им длинные лекции на тему того, как это неправильно — быть гомосексуалистом. — Я и Лидию не знаю, но она мне уже нравится, — покачал головой Магнус. — И ей точно стоит оторвать этому парню голову. — Лидия — девушка Майи, — пробормотал Саймон с набитым ртом. — Она работает в ветеринарной клинике вместе с Алеком. Переехала сюда из Индианаполиса после колледжа. Они познакомились с Алеком ещё тогда, и, когда Алек предложил ей работу у себя в клинике, она согласилась. Она живет в Нэшвилле уже четыре года и была в клубе на концерте моей группы. Странно, что ты её не знаешь. Магнус пожал плечами: — Не так уж странно. Я мало с кем общаюсь. — Может быть, у тебя была бы хотя бы видимость личной жизни, если бы ты не проводил все свое время здесь, — заметил Саймон, но его дружелюбный тон убил малейший намек на издевку. — Может быть, ты бы понял, что тут не так уж плохо. Нам нравится жить здесь, а ты слишком гордый и упрямый, чтобы признать, что просто боишься изменить свое решение. — О, замолчи и ешь, Скотт, — проворчал Магнус, швыряя ему кусок пирога. — Как скажешь, Маркус.

***

Хоть Магнус и пообещал себе, что обязательно проучит Саймона за его слова, они продолжали крутиться у него в голове, как бы он ни пытался от них избавиться. После обеда он был слишком встревожен, чтобы оставаться на месте, а потому в конце концов отказался от бездельничанья на шезлонге. Ему нужно было двигаться, делать хоть что-то, потому он подозвал собак, нацепил на них поводки и забрался в машину. Ремонт стоил Магнусу немалых денег, но механик выглядел таким несчастным, когда Магнус забирал автомобиль, что у него не хватило духу накричать на него за задержку. Он поехал в город. Улицы здесь были заполнены туристами, которые хотели посетить городской парк, но Магнус без проблем припарковался возле Java Jace. Если Нэшвилл чем и был хорош, так это тем, что с собаками здесь пускали почти везде, и Магнусу не приходилось оставлять их одних, если ему хотелось выбраться куда-нибудь. Доказательством тому было то, как просиял Джейс, когда Магнус вошел в бар. Магнус постарался не слишком измениться в лице, когда понял, что энтузиазм того был направлен исключительно на Барка Джейкобса и Джимми Чо. — Посмотрите-ка, кто выбрался из своей пещеры, — усмехнулся Джейс, после того как нежно потрепал по голове Барка Джейкобса, опустившись перед ним на корточки. — Мне сказали, что я должен общаться с людьми, — неохотно признал Магнус. — Какая досада, — поддразнил его Джейс. — У нас ведь нет местного отшельника с тех самых пор, как Старый Джон скончался два года назад. Ты отлично продолжаешь его дело. Магнус закатил глаза: — И с чего же мне лучше начать осматривать город? — На главной улице много магазинов, торгующих всякой всячиной, — ответил Джейс. — Там полно разного старья. Изредка попадаются забавные штуки. — Винтажные безделушки? Ясно, — ответил Магнус. — Кто бы мог подумать? Может, мне понравятся сувениры для туристов? Джейс рассмеялся: — Нет, ты их возненавидишь. Я бы с удовольствием составил тебе компанию, только чтобы заснять твое лицо, но у меня ещё полно работы, — обвел он бар рукой. — Увидимся позже, — усмехнулся Магнус, слегка потянув собак за поводки, чтобы они последовали за ним к двери. — Эй, послушай, Клэри и Джослин на рынке в центре города выбирают цветы для свадьбы, — воскликнул Джейс, поднимаясь на ноги. — Ты можешь встретиться с ними, они тебе все покажут, а ты, быть может, не дашь им превратить нашу свадьбу в гребаный Версаль. — Не знаю, думаю, тебе пойдет парик. Магнус рассмеялся при виде абсолютного ужаса на лице Джейса и вышел из бара, направившись на центральный рынок. До него было всего десять минут ходьбы, и Магнусу не составило труда отыскать Джослин и Клэри. Их цвет волос разительно отличался от нежного буйства цветов вокруг. — Мистер Бейн, — окликнули его, прежде чем он успел присоединиться к ним, и высокий мужчина преградил ему путь. — Мистер Лайтвуд, — ответил Магнус, стараясь скрыть свое раздражение. — Как дела? Роберт моргнул, заметно удивленный, но прочистил горло, быстро собираясь с мыслями: — Всё более-менее, — нерешительно ответил он, словно не был уверен, что это приемлемый ответ. — А у Вас? Как… дела? Магнус похлопал его по плечу, широко улыбаясь. — Я решил дать этому городу шанс, — радостно объявил он. — Моим парням здесь, видимо, нравится, — добавил он, указывая на собак, что уже в нетерпении натянули поводки, желая как можно скорее всё на рынке облазить — возможно, обнюхав и уничтожив несколько цветочных горшков. — О, — откликнулся Роберт, нахмурив брови. — Мне казалось, Вам здесь не нравится. — Я люблю все новое, — честно ответил Магнус. — И я отпирался от жизни в этом городе, но кто знает? Может быть, Нэшвилл приятно меня удивит. Здесь не так уж плохо. — Нет, здесь не так уж плохо, — мрачно откликнулся Роберт. — О, и я познакомился с Вашими детьми, — добавил он, потому что имел на это полное право. — Они чудесные. Я бы рад ещё поболтать, но мне нужно идти. — Постойте, мистер Бейн! Магнус с трудом подавил тяжелый вздох и обернулся, не успев помахать Клэри и Джослин, которые как раз заметили его. — Да? — Думаете, нам удастся назначить встречу? Мне бы хотелось поговорить с Вами о моем предложении. Касаемо дома. — Конечно, — ответил Магнус. — Но как я уже говорил, я не собираюсь продавать дом прямо сейчас. Быть может, я оставлю его себе даже после возвращения в Нью-Йорк. Будет приятно иногда приезжать сюда на отдых. Роберт поджал губы, и Магнус лишь неимоверным усилием воли подавил ухмылку. Серьезно, это было слишком просто. — Мне нужно идти, — весело продолжил он. — Хорошего дня, Роб! — Вам тоже… мистер Бейн, — пробормотал Роберт, наполовину шокированный, наполовину раздраженный. Магнус подмигнул ему и помахал рукой, прежде чем наконец поддаться своим собакам и позволить им утащить себя от мужчины, который уныло смотрел ему вслед. О, как же Магнус любил доводить гомофобов!

***

— У меня нос чешется от этих цветов, Кэт. Их было слишком много. — Но, судя по всему, ты очень даже хорошо проводишь время, — заметила Катарина, и в голосе её прозвучала улыбка. Магнус убрал последнюю тарелку в посудомоечную машину и захлопнул ту ногой. — Да, это было весело, — признал он. — Мальчикам тоже понравилось. Наверное, потому, что им удалось добраться до парочки горшков с тюльпанами, за которые я чудом не заплатил. Мне удалось очаровать цветочницу, так что в конце концов мне отдали их даром. — Почему я не удивлена? — усмехнулась Кэт. — Это всё мое природное обаяние, дорогуша, — проговорил Магнус, включая посудомоечную машину. — Я великолепен, что здесь поделаешь? — Ужасный ветеринар тоже так думает? — усмехнулась она. — Нет, но мы… теперь друзья. Во всяком случае неплохо ладим. Оказалось, он не такой уж придурок. — Ты начинаешь привыкать к жизни в Нэшвилле, правда? — спросила Катарина тем особенным ласковым тоном, который всегда использовала, когда его выходки её забавляли. — Здесь… не так уж плохо, — пробормотал Магнус. — Я знала! — со смехом воскликнула Катарина. — Ты такой предсказуемый! — Что? — задохнулся от возмущения он, направляясь в гостиную, чтобы налить себе бокал вина. — Сейчас же забери свои слова обратно! Он включил свет, только чтобы удивленно и вместе с тем испуганно вздрогнуть, когда где-то в отдалении раздался треск, и всё внезапно погрузилось в темноту. — Черт! — Что случилось? — взволнованно спросила Катарина. — Перегорели предохранители, — объяснил Магнус, нащупывая стену гостиной, чтобы вернуться в холл. — Наверное, блок питания где-то в подвале. — Надеюсь, твоя мать не спрятала там чье-нибудь тело, — пошутила Катарина. — Это было бы неловко. — Не надо, — проворчал Магнус. — Ты знаешь, я верю в привидений. — Знаю-знаю, извини, — рассмеялась Катарина. — Ты ужасный друг. Надеюсь, ты в курсе. — Представь, что было бы, если бы ты разговаривал с Рафаэлем, — справедливо заметила она. — Он бы уже завывал, как привидение, — вздохнул Магнус, проходя на кухню и принимаясь перебирать ящики в поисках фонарика. Кухня была залита лунным светом. Его легендарная удача явно решила немного поспособствовать тому, чтобы он случайно не проткнул себя штопором. — Останься на телефоне со мной, — попросил Магнус подругу, прежде чем включить фонарь и вернуться в холл к ведущей в подвал двери. Воздух внизу был спертым, и Магнус сморщил нос, прежде чем отыскать глазами распределительный щит и подойти ближе. Он осторожно открыл его, зажимая фонарь во рту, чтобы заглянуть внутрь. Чего бы он ни ожидал — сложных кнопок, переключателей, всего того, чего обычно ожидаешь от распределительного щита, — в перечне явно не было конверта, что мягко спланировал к его ногам. — О, ты, должно быть, шутишь, мам, — недоверчиво пробормотал он. — Пожалуйста, не говори мне, что ты увидел призрак своей матери, — подала голос Катарина. — Нет, — усмехнулся Магнус. — Но здесь ещё одно письмо. — Ох. Магнус покачал головой и вскрыл конверт, удерживая телефон плечом. Он быстро пробежался глазами по аккуратным строчкам, и рот его слегка приоткрылся от изумления. Он недоверчиво выдохнул. — Ну? — не выдержала Катарина. — Что там? — Похоже, моя мать решила заняться сватовством из могилы, — бесцветно сообщил Магнус. — Э-э? «Магнус», — начал зачитывать он вслух, не скрывая своего веселья, — «иногда здесь бывают проблемы с электричеством. Ты уже познакомился с Алеком? Он живет по соседству и у него золотые руки. Алек частенько помогал мне и точно знает, что делать, если электричество в доме шалит. Уверена, вы поладите. О да, и он очень красивый молодой человек. С любовью, мама». — О, боже, — выдохнула Катарина, с трудом сдерживая смех. — Она и правда сводит вас. — Не могу поверить, — фыркнул Магнус, прежде чем на самом деле рассмеяться. — Что ж, тогда тебе лучше пойти к соседу, — усмехнулась Катарина. — Мы ведь не хотим рассердить призрака твоей матери. Магнуса бросило в дрожь. — Перестань, — прорычал он и закатил глаза, когда Катарина рассмеялась на другом конце провода. Он вернулся в холл, прежде чем попрощаться с ней, повесить трубку и направиться по тропинке к дому Алека. Одинокий уличный фонарь почти не разгонял ночную темноту, и Магнус снова включил карманный фонарик, освещая себе путь. Однако это не помешало ему споткнуться о камень и полететь в грязь. — Конечно, — проворчал он себе под нос. — Это не было бы и в половину так весело, если бы ты не был покрыт грязью, Магнус. Он вздохнул и поднялся на ноги, даже не пытаясь отряхнуть свою одежду или оценить нанесенный ей ущерб. Теперь он отчасти понимал, почему людей здесь так мало заботила мода. Очень скоро одежда все равно начинала походить на непонятно что, так что не было никакого смысла носить джинсы, которые стоили не меньше месячной аренды. Ему все же удалось добраться до входной двери Алека, не свалившись снова, и он выключил фонарик. Громкий лай донесся из-за двери, как только он постучал. Дом Алека был меньше дома Энни. Он был покрашен в бордовый цвет, что идеально сочетался со старомодными деревянными окнами. На подъездной дорожке стояло два автомобиля — Порше Алека и грузовик, который он использовал, когда объезжал близлежащие фермы. Дверь отворилась, но у Магнуса не было даже возможности взглянуть на Алека, потому что к нему тут же бросился очень радостный пес, вскочивший на задние лапы и чуть ли не опрокинувший его снова. — Магнус? — удивился Алек. — Что с тобой случилось? В его голосе слышалась изрядная доля веселья, и Магнус многозначительно кашлянул. — Тебе запрещено смеяться надо мной, — прошипел он, переводя взгляд с Бака на Алека. На Алеке были только мягкие домашние штаны. И это было абсолютно нормально. Он определенно не выглядел, как чертов Бог. — Я упал, — угрюмо проворчал Магнус. — Да, я заметил, — откликнулся Алек, оглядывая Магнуса. — Ты весь в грязи. — Серьезно? — сухо проговорил Магнус, закатывая глаза. Алек усмехнулся и протянул руку, чтобы стереть что-то с щеки Магнуса большим пальцем. — У меня проблемы с электричеством, — сказал тот, вытирая щеку тыльной стороной ладони на случай, если Алек убрал не все. — Я сижу в темноте. В прямом и в переносном смысле. Даже не знаю, что делать. — Дай мне только надеть рубашку, — кивнул Алек. Магнус усмехнулся: — О, дорогой, тебе вовсе необязательно одеваться, — промурлыкал он, подмигнув ему для пущего эффекта. Алек фыркнул, жестом попросив Магнуса пройти в дом. — Обязательно, если я хочу, чтобы ты слышал, что я говорю, — поддразнил его Алек и быстро скрылся за одной из дверей. — Не моя вина, что твое тело так отвлекает! — прокричал Магнус ему вслед. Единственным ответом, который он получил, был приглушенный смешок. Магнус медленно прошел по коридору, похлопав льнущего к нему Бака по голове. Дом Алека разительно отличался от дома Энни. Здесь всё было выполнено в темных тонах — коричневый и черный смешались друг с другом, но создали не мрачную, а теплую и гостеприимную атмосферу. Он прошел в гостиную, где вдоль стены тянулись книжные шкафы, а возле камина лежал толстый ковер и стояло чертовски удобное на вид кресло. Чуть поодаль, напротив телевизора, расположился кожаный диван. Дом был очень уютным. Он идеально подходил Алеку. — Идем, — объявил тем временем возникший у него за спиной Алек, но Магнус не обернулся, продолжив рассматривать фотографии на каминной полке. Почти всех изображенных на них людей он знал: Изабель, Джейс, Саймон, Клэри, Майя и блондинка, которая скорее всего была той самой Лидией, о которой рассказывал Саймон. Здесь был и маленький мальчик — на фотографии вместе с Алеком; они смеялись, обнявшись, и мальчик этот выглядел до нелепого маленьким рядом с Алеком. Бак преданно замер у их ног. Тогда он был ещё совсем щенком, но его задорные глаза невозможно было не узнать. — Магнус, — снова позвал его Алек, и Магнус обернулся. Алек надел футболку и худи и теперь терпеливо ждал его в коридоре, спрятав руки в карманы. Он кивнул в сторону двери, и Магнус повиновался, выходя вслед за ним на улицу. — Сидеть, — велел Алек Баку, поглаживая того по голове. — Хороший мальчик. Я скоро вернусь. Алек включил фонарь, и Магнус повёл его по тропинке к дому. — Что случилось? — спросил Алек. — Я хотел включить свет в гостиной, но тут раздался какой-то странный звук, и все погрузилось в темноту. Алек чуть замедлился и обернулся к Магнусу. Слабый луч фонаря едва освещал его лицо, но невозможно было не заметить, как тот нахмурился. — Странно, — размышлял Алек вслух. — Я думал, что все исправил. Раньше такое случалось примерно раз в неделю, но затем прекратилось. — Может быть, я проклят, — проворчал Магнус. — Или сам по себе ходячее несчастье, — поддразнил его Алек. — Придурок, — хмуро откликнулся тот. — Эй, — возмутился Алек, но усмешка смягчила его тон, — будь милым или я оставлю тебя без электричества. А что-то мне подсказывает, что без него ты не продержишься и дня. — Продержусь, если утоплю тебя в пруду и заберу твой дом, — возразил Магнус. Алек фыркнул: — Так мило, что ты думаешь, что у тебя хватит на это сил. Магнус закатил глаза, но не ответил. Они как раз подошли к дому Энни, где Барк Джейкобс и Джимми Чо преданно ждали их у порога и тут же оживились, приподнимаясь на задние лапы, заметив Алека. Алек приласкал их, прежде чем пройти за Магнусом в дом. Они осторожно спустились в подвал, и Алек нахмурился, остановившись перед щитом. — Очень странно, — пробормотал он самому себе. — Я уверен, что всё починил. Он щелкнул несколькими кнопками, и Магнус попытался было понять, что он делает, но быстро сдался. Он был абсолютным чайником в подобных вещах. — Ты всё починил, но света все равно... нет? Алек кивнул. — Теперь все должно быть нормально. Давай проверим наверху. Магнус только и рад был выбраться из подвала. Он так торопился оказаться в гостиной, что чуть не споткнулся на ступеньках. — Да будет свет! — радостно воскликнул он, когда загорелись лампы, и развернулся, чтобы широко улыбнуться Алеку. — Спасибо, Александр! Алек ухмыльнулся и скрестил руки на груди, опираясь плечом о дверной косяк. — Мне всё ещё кажется странным то, что у тебя возникли проблемы с электричеством, — задумчиво проговорил он. — Может быть, у тебя и не такие золотые руки, — подмигнул ему Магнус, прежде чем направиться к бару и наполнить два бокала. Виски оставалось совсем чуть-чуть, но он решил, что Алек его заслужил. Алек усмехнулся, закатывая глаза: — Может, твой дом одержим, — пошутил он, но Магнус внезапно замер, побледнев. Он откашлялся и передал один из бокалов Алеку. — Глупости, — ответил он и мысленно выругался, когда его голос дрогнул. Каре-зеленые глаза Алека скользнули по его лицу, и Магнус отчетливо увидел тот момент, когда тот понял, что к чему, и во взгляде его поселилось веселье. — Нет, — покачал головой Магнус, прежде чем Алек успел открыть рот. — Ничего не говори. — Ты боишься призраков. — Я не боюсь, — возразил он. — Я просто верю в них, а потому меня не слишком радует идея о том, что какая-то заблудшая душа разгуливает по моему дому. Алек закусил нижнюю губу, и Магнус прищурил глаза. — Не смейся, — прошипел он. — Клянусь, я сброшу тебя в пруд, если ты засмеешься. — Я не смеюсь, — заверил его Алек, приподнимая обе ладони в знак защиты. Стакан с виски был зажат между тремя его пальцами. Это прозвучало бы гораздо более убедительно, если бы он не скалился во все тридцать два зуба. — Тебе повезло, что ты полезен, — заметил Магнус, разочарованно качая головой. — И сексуален. Твое счастье. Если бы на тебя не было так приятно смотреть, я бы давно убил тебя, ибо ты действительно невыносим. Алек ухмыльнулся и подошел ближе, отпивая немного из бокала, прежде чем наклониться к Магнусу: — Но тогда я вернулся бы за тобой, — насмешливо прошептал он. И с этими словами он принялся медленно обходить гостиную, осматривая её, словно это был его первый визит в дом Энни. Он нежно улыбнулся при виде пианино, и Магнус понял, что он проводил здесь гораздо больше времени, чем могло казаться. — Если твой призрак будет без рубашки, думаю, я смогу с этим справиться, — ответил Магнус. Алек усмехнулся, но не обернулся, подходя к пианино и скользя пальцами по лакированному черному дереву почти с благоговением. На мгновение он погрузился в раздумья, и мягкая улыбка поселилась в уголках его губ. А затем он заговорил, и от его нежного, чуть хрипловатого голоса Магнуса невольно бросило в дрожь, и направление его мыслей тут же изменилось. — Энни много играла, — начал тем временем Алек. — Она часто устраивала званные обеды, на которые приглашала чуть ли не весь город. Магнус тихонько усмехнулся. Он всегда знал, откуда в нем любовь к шумным вечеринкам, но слышать об этом и понимать, что общей у них с матерью была не только фамилия, было приятно. Он подошел ближе и присел на скамеечку перед пианино, подперев кулаком подбородок и выжидающе уставившись на Алека. — Заканчивались эти обеды на рассвете, — продолжил Алек. — Когда гости расходились и оставались только мы — твоя мать, я, Иззи и Джейс, Люк, Джослин, Клэри, Саймон, Элейн, Майя и Лидия, когда переехала сюда, — Энни обычно устраивалась за пианино и играла что-нибудь. Одно оставалось неизменным: она всегда заканчивала свое выступление музыкальной темой из «Звездных войн» специально для Саймона. Магнус улыбнулся, но больше самому себе: — Предсказуемо, — пробормотал он, но сердце его бешено стучало. — Была одна мелодия, которую она часто играла, когда я был ребенком. Она говорила, что она напоминает ей обо мне. — И что же это? — спросил Алек, тоже облокачиваясь на пианино. — On the Sunny Side of the Street, — ответил Магнус с беззвучным смешком. — О, — Алек выдохнул так удивленно, что Магнус вскинул голову и вопросительно приподнял брови. — Она часто играла эту пьеску. А я никогда не понимал, почему в эти моменты она была такой… задумчивой, ведь это очень веселая мелодия, но теперь в этом есть смысл. Магнус опустил голову и провел по клавишам пианино, чувствуя их гладкость, представляя на них другие пальцы — длинные и элегантные руки, которые были такими нежными, но такими невыносимыми в своем отсутствии. Если пребывание в Нэшвилле и научило его чему-то, так это тому, что его мать не забыла о нем. Она не позабыла свою жизнь в Нью-Йорке, не уничтожила разом все воспоминания о ней. Если в этом городе его и знали, то только потому, что Энни действительно очень много говорила о нем. Но оставалось слишком много вопросов без ответов. Почему она так жаждала уехать, что не раздумывая оставила Магнуса при всей своей любви к нему? И тут же на границе его сознания возник и разросся вопрос, заполняя собой все его сознание: что если? Что если бы она осталась в Нью-Йорке вместе с ним? Что если бы Магнус поехал за ней с самого начала? Что если бы он звонил ей чаще? Что если бы он осознал, как она дорога ему, до того, как лишился последнего шанса показать ей это? Что если бы он знал о её болезни и был возле нее всё это время? Прожила бы она дольше? Поправилась бы? Что если бы Магнус был хорошим сыном для Энни? Что если бы они с матерью наконец поняли друг друга? Что если? Два простых, но почти смертельных в своем сочетании слова. Они оставляли открытыми множество вопросов, ответы на которые ему никогда не найти, оставляли место для множества сожалений, с которыми он никогда не сможет распрощаться. Сердце Магнуса сжалось в груди, и он с трудом проглотил ком в горле. Он бы с радостью отдал дом, машину, чертово пианино, свою квартиру в Нью-Йорке, всю свою жизнь, лишь бы ещё раз поговорить с ней. Чтобы понять, что пошло не так, почему она уехала и как ему продолжить жить со всеми этими вопросами, оставшимися без ответов. Конечно, он не был идеальным, но он не заслуживал того, чтобы оставаться в этой темноте. — Эй, — раздался над ним обеспокоенный голос. — Ты в порядке? Магнус моргнул и поднял глаза на Алека, который обеспокоено глядел на него. Он почти забыл, что тот был здесь. Он кивнул, но Алека не так просто было одурачить, а жалобно заскулившие Барк Джейкобс и Джимми Чо выдали его окончательно. Барк Джейкобс опустил голову Магнусу на бедро, а Джимми Чо приподнялся на лапах, заставив Магнуса рассеянно потрепать их обоих по головам. — Прости, — скривился Алек. — Я не хотел… — Все в порядке, — оборвал его Магнус, качая головой. — Нет, не в порядке, — возразил Алек. — Ты… — Почему тебя это волнует? — вскинулся Магнус, сжимая челюсти. — Почему кого-то из вас это вообще волнует? Вы меня не знаете. Мы не друзья. Я знаю, что вы пытаетесь мне помочь, облегчить мое пребывание здесь, но вы ничего мне не должны. Сколько вы меня знаете? Полтора месяца? Почему вас волнует, в порядке я или нет? Вы помогаете мне, потому что я сын Энни и потому что вы заботились о ней, но вы ничем не обязаны ей, а тем более мне. Честно говоря, он знал, что несет какой-то бред, что вымещать злобу на Алеке было несправедливо, что это было откровенной трусостью с его стороны и попыткой сбежать от своих собственных чувств и своей боли, но так ему было проще, и Алек был прямо здесь со своими добрыми глазами и теплыми словами; он был идеальной жертвой. — Дело не в этом, — смутился Алек, в глазах его мелькнуло замешательство. — Тогда в чем? — тут же спросил Магнус. — Ты, Саймон, Люк и вся ваша счастливая компания. Вы меня не знаете. Я не отсюда. Вся моя жизнь в Нью-Йорке. Я вернусь туда, как только мои шесть месяцев здесь истекут, и вы забудете обо мне, а я о вас. Так что я действительно не понимаю, почему вы все прилагаете такие усилия, чтобы подружиться со мной — готовите пироги и пытаетесь быть чертовски милыми, когда я совершенно этого не заслуживаю. Он поднялся на ноги, приканчивая одним глотком остатки своего виски и направляясь к бару, чтобы налить себе ещё. Алек проводил его изумленным взглядом. — Я этого не стою, — продолжил Магнус, сжимая в пальцах бокал. — Я говорил тебе, что не знал о её болезни, и это правда, но почему, ты думаешь, она не сказала мне, Алек? Он обернулся к нему, прищурившись. Алек моргнул: — Я… Я не знаю, — тихо пробормотал он. — Но… — Она не знала, есть ли мне до неё дело, — проговорил Магнус с холодной и безжалостной ухмылкой. — Но она знала кое-что другое. Ты был прав с самого начала, Алек. Я не такой хороший, каким притворяюсь. — Нет, не был, — возразил тот. — Я не знал и половины, но… Он шагнул к нему, но Магнус приподнял руку, и Алек замер, слегка похожий на вспугнутого оленя со своими ошеломленными каре-зелеными глазами. — Она была больна три месяца, — сказал Магнус. — Знаешь, сколько раз я позвонил ей за это время? Два. И я ничего не заметил. Последний раз я звонил за две недели до её смерти. К тому времени она должна была быть уже очень слаба. Но я не обратил внимания. Все, что я испытывал — это раздражение, потому что она продолжала повторять, как я несчастен в Нью-Йорке. — Магнус… — вздохнул Алек. — Ты говоришь это из злости. — Конечно, я злюсь! — закричал Магнус. — Но это моя проблема! Моя мать умерла, но какими бы ни были между нами отношения, они умерли ещё задолго до этого. Для чего я застрял здесь? Ради наследства, которое мне даже не нужно? Она оставила мне все, но мы даже не знали друг друга! — воскликнул он, тыча пальцем в сторону холстов с «Серией Магнуса», которые снова были прикрыты простынями и приставлены к стене. — Я не был рядом с ней, когда было нужно, и я уеду от нее так скоро, как только смогу, так чего ради ты со мной возишься? — Мы просто пытаемся помочь, — поджал губы Алек. — Не надо! — закричал Магнус, и браслеты на его запястьях звякнули. — Я жил сам по себе пятнадцать лет! Мне не нужна твоя помощь! — Ты прав, — пробормотал Алек, качая головой. — Чего ради я вообще распинаюсь? Он опустил бокал на пианино и развернулся. Ударившаяся о косяк задняя дверь вывела Магнуса из оцепенения. Гнев немедленно покинул его. Звук захлопнувшейся двери эхом отдавался у него в ушах, и он подумал было, чтобы пойти и извиниться перед Алеком, но только за то, что был груб с ним, потому что ничего из того, что он сказал, не ощущалось неправильным. Эти люди не были его друзьями. Этот город не был его домом, как бы он ни старался вписаться. Теперь он не только был здесь один, но был ещё и невероятно одинок. Он сел на пол, дожидаясь, пока собаки подойдут к нему, чтобы поцеловать их в макушки. — У меня больше нет сил, дети мои, — пробормотал он больше для себя, чем для них. — Я устал и не хочу больше быть сильным. Потому что его сердце сжималось, сжималось и снова сжималось, но переживало все выпавшие на его долю неприятности, так и не сломавшись, а теперь какая-то его часть просто исчезла — та, что из раза в раз помогала ему выздоравливать. Теперь она исчезла навсегда.